Глава 83

Данилевский всё утро не мог дозвониться до Миры, она не отвечала и на сообщения. Было какое-то странное чувство — со вчерашнего дня между ними что-то изменилось. По логике поведения девушек в обычной жизни, это ей надо бы волноваться, а переживал он — после первого интимного свидания. А Мира будто замолчала. Он, уже раз, столкнувшийся с её молчанием и отчуждением, больше всего боялся повтора.

На завтрак неожиданно приехал Всеволод, привёз брату ключи от автомобиля. Уселся с огромной чашкой кофе за стол и болтал без умолку. Дима слушал его невнимательно ровно до того момента, когда старший брат упомянул вчерашнюю вечернюю поездку матери в район, где живёт Мира. Об этом Севе сказал шофёр матери, просто проболтался, без причины.

— А адрес! — заорал Дмитрий так, что Всеволод чуть не выронил из рук чашку, — точный адрес он назвал?

— Да я и не спрашивал точный адрес, — удивился брат, — а что ты так всполошился?

— Я вчера матери признался, что люблю Миру и намереваюсь на ней жениться, — Дима стал ходить по комнате взад-вперёд. — Сев, она была там, я уверен, что она поехала к Мире домой. Чёрт! Поэтому Мира не берёт трубку и не отвечает на сообщения. Я с ума сойду, если потеряю эту девушку, ты понимаешь?!

— Не ори так, я всё понял, — Всеволод отставил чашку, — да, мать вполне способна туда поехать и начать обрабатывать Миру. Она может. Но, я хочу сказать, что и твоя Мира не так проста, у неё характер будь здоров. И она легко не сдаст позиции. Я тебе уже говорил, что у этой девочки крепкий стержень.

— Но мать акула, она, если надо, проглотит, — он чуть не взвыл.

— Не преувеличивай, пожалуйста, — Всеволод допил свой кофе, ополоснул чашку. — Давай одевайся, поедем. Я отвезу тебя.

— К Мире? — Дима засуетился, надел одну водолазку, затем решил поменять на другую, затем достал из шкафа рубашку.

— К Мире, конечно. Не пойму, что ты там копаешься? На бал что ли собрался? Рубашки меняешь, — усмехнулся старший брат.

— Буду просить руки и сердца Миры у её матери, поэтому надо выглядеть презентабельно, — пояснил Дмитрий, наконец, нашёл рубашку нежно-лавандового цвета, к ней галстук, брюки классические чёрные.

— Красавец, — оценил Всеволод, — хоть сейчас под венец, не устоит.

— Хватит ёрничать, — он причесал волосы, — может, очки надеть? Чтобы солиднее выглядеть.

— Надевай-надевай, — закивал Всеволод, — ты в них производишь неизгладимое впечатление. Чистый Голливуд.

— Севка, у тебя длинный язык, — Дима надел очки, поправил их перед зеркалом, — когда-нибудь тебе его укоротят.

— И кто же осмелится на этот шаг? Кто этот смертный? — засмеялся старший брат.

— Не смотри на меня, не я, — Дима поправил галстук, — идём, пора. Надо как можно быстрее исправить всё, что успела наворотить мамочка.

В воскресенье утром пробок в столице нет — в принципе, а уж когда кончается дачный сезон, пустеют даже подмосковные дороги. Потому домчались быстро. Перед самым домом Миры Дима вспомнил о цветах, пришлось дать задний ход, выкатить на дорогу и в ближайшем цветочном магазине купить два букета.

В подъезд юркнули за какой-то бабулькой. Завидев двух молодых, явно щеголеватых молодых людей да ещё с большими букетами, она от любопытства открыла рот. Отследила, куда они направились, и покачала головой.

Дверь открыла мама Миры, Дима сразу догадался по тому, как они были внешне схожи, на него смотрели точно такие же красивые, но грустные, глаза.

— Доброе утро, — выдохнул Дмитрий, — вы — мама Миры? — уточнил он на всякий случай.

— Доброе утро, — удивлённо отозвалась она, — да, я её мама.

— А Мира дома?

— Нет, Мира ушла.

— Ушла, — у Димы всё опустилось. Всеволод толкнул его в бок.

— Простите, а куда она ушла? И скоро ли вернётся? — спросил он вместо брата.

— В магазин, ушла давно. Вернётся с минуты на минуту. Да вы проходите, что же мы в дверях стоим, — она спохватилась, — проходите, пожалуйста.

— Спасибо, — Всеволод протиснулся первым, за ним Дмитрий. — А, это вам, — он протянул ей один из букетов.

— Какое чудо! — женщина заулыбалась так светло, так искренне, — благодарю вас, наши неожиданные, но такие приятные гости. Позвольте узнать ваши имена. Хотя, дайте-ка я угадаю, кто из вас Дмитрий, — она внимательно посмотрела на обоих братьев, подошла ближе к Диме, — вы — Дмитрий? Тот самый юноша, которого любит моя дочь.

— Да, я — Дмитрий, — подтвердил он. — Любит? — до него дошёл смысл сказанной фразы.

— Любит, не сомневайтесь, — кивнула мама Миры. — А вы…

— Я — старший брат Димы — Всеволод, — он поцеловал ей руку.

— Очень приятно, разрешите представиться и мне — Анна Андреевна.

— Как Ахматова, — прокомментировал Всеволод. Ему сходу понравился этот дом, его скромная, но уютная обстановка, ароматы с кухни — пахло свежей выпечкой, и сама хозяйка дома — несмотря на сильную хромоту, красивая женщина, да ещё интеллигентная, сразу заметно.

— Верно, мне лестно напоминание об этой великой поэтессе, — заметила она, — а что если нам всем вместе попить чаю? Я только что заварила очень вкусный гречишный чай и вынула из духовки пирог с ежевичным вареньем и лимоном.

— Это лучшее из всех предложений за сегодняшнее утро, да, Димка? — Всеволода забавляла растерянность и смущение младшего брата. Он крутил в руках букет цветов и не знал, куда его девать.

— Да-да, — закивал, поправил очки.

— В таком случае, прошу в большую комнату, я накрою стол, — предложила хозяйка, открыв перед ними стеклянную дверь.

— Анна Андреевна, разрешите вам помочь, — спросил Всеволод.

— Почту за честь, — она опять улыбнулась своей тёплой улыбкой. Всеволод, подмигнув брату, последовал за ней.

Дмитрий вошёл в комнату, сел за большой круглый стол. Осмотрелся. На столе была постелена белая кружевная скатерть, у стены стоял буфет явно не современный, но в хорошем состоянии, в нём — посуда и несколько фигурок почему-то только танцовщиц и именно испанских. На стене картина-пейзаж, весьма неплохая живопись, у противоположной стены мягкий диван — самый обычный, небольшой такой, рядом табурет, на котором лекарства, их довольно много. Остальное Данилевский рассмотреть не успел, потому что повернул голову и увидел Миру. Она стояла в дверном проёме и смотрела на него. В следующую секунду в комнату на всех парах влетел Беня, он после прогулки сразу рванул на кухню — поесть, а теперь учуял Данилевского. Пудель гавкнул и с разгону прыгнул Диме на колени, испачкал ему брюки, лизнул его в лицо и опять гавкнул.