Глава 96

— Ну, как тебе ремонт, нравится? — спросил Дима, они с Мирой зашли в квартиру посмотреть, как продвигаются работы. Часть мебели уже заказали, обещали привезти к окончанию ремонта. Мира прошла в кухню, которая пострадала больше всего. Уже было красиво, несмотря на то, что обои только начали клеить. В гостиной делали натяжной потолок — Дима настоял. В общем, дела шли весьма неплохо. Мира только иногда вздыхала по испортившимся памятным вещам, будь то старинный сервант или антикварная этажерка, которую подарила семье дальняя родственница из Санкт-Петербурга.

— Нравится, спасибо тебе, мой дорогой, — она поцеловала мужа и прошла дальше.

— Мирослава, я не совсем понял, почему комната мамы Ани такая маленькая? — крикнул Дима из коридора.

— Это вообще-то часть гостиной, мы просто её разделили на две неравные части. Квартира на самом деле двухкомнатная. Я уговаривала маму жить в моей комнате, она ни в какую, выбрала ту маленькую часть гостиной, — пояснила Мира, она нашла уцелевший альбом с фотографиями и на какой-то доске примостилась смотреть его.

— Понятно, — отозвался Дмитрий, — Сева приедет через полчаса, тоже захотел посмотреть, как продвигается ремонт. Настаивает, чтобы закончили до нового года, но я не уверен, что успеют. В любом случае, нам есть, где жить и где праздновать новый год, верно? Хотя, лучше бы закончили до нового года — маму Аню, может, отпустят на каникулы домой. А ты в курсе, что я нашёл для неё великолепный санаторий? Там и отдых, и реабилитация после операции.

— Мне иногда кажется, что ты — волшебник, — Мира подняла глаза, супруг стоял в дверях, наблюдал за тем, как она разглядывает старый альбом и бережно гладит некоторые фотографии.

— Не, я всего лишь твой любящий муж, — улыбнулся.

— Любящий волшебный муж, — она улыбнулась в ответ. — Я не привыкла на кого-то надеяться, от кого-то ждать, я всё решала и делала сама. А теперь мне ужасно нравится, что это делаешь ты. Но не, потому что я лентяйка или трусиха, а потому что я знаю — рядом со мной настоящий мужчина.

— Ммм, во сколько, я сказал, приедет Севка? — он посмотрел на часы, потом перевёл хитрый взгляд на Миру.

— Через полчаса, — вспомнила она. — А что? Димка-а-а, что ты задумал? Это же вулкан какой-то, — она захихикала, потому что он подскочил и стал её целовать, между поцелуями щекотать.

— В гостиной, между прочим, диван вполне себе уцелевший и даже очень приличный, — шепнул Мире на ухо.

— Ой-ой, что ты делаешь, Данилевский.

— Соблазняю тебя…

Утомленные, но счастливые лежали на маленьком диване. Дима гладил и целовал руки жены. Она чувствовала тепло его плеча, крепко прижималась к нему.

— Знаешь, я подумал про фотоальбомы, — сказал Дмитрий. — У нас ведь когда-то тоже были подобные альбомы, маленьким я любил их рассматривать. А потом они почему-то исчезли. Когда мы переехали в большой загородный дом, альбомов уже не было. Потом мы ещё раз поменяли место жительства, так хотела мама, и стали появляться уже современные фотографии. Но мне всегда нравились те, старые, где были удивительной красоты лица, настоящие, что ли. Они не умели позировать, наверное, может, поэтому казались настоящими. Бабушки, дедушки, тётушки, какие-то дети, я их плохо помню, кто кому и кем приходился. Мама очень не любила рассказывать об этом. Сейчас я думаю, что ей хотелось поскорее забыть своё прошлое и своих предков.

— Почему? — Мира внимательно посмотрела на супруга.

— Её семья не была богатой, хотя и не особо бедной, скорее, среднего достатка. Но она почему-то всегда стыдилась этого, — ответил Дима, — я как-нибудь расскажу тебе подробнее об этом, всё, что вспомню.

— Митюша, а ты ни разу не упомянул своего отца, где он, что с ним? — спросила Мира.

— Как ты меня назвала? Митюша? — он засмеялся.

— Не нравится? — Мира смутилась.

— Нравится и даже очень. У меня до школы была няня и гувернантка в одном лице, которая так меня называла. Это когда бизнес матери пошёл в гору, она и наняла нам с Севкой её — Ксению Давыдовну. Прекрасная была женщина, образованная, интеллигентная. Вот Ксения Давыдовна и звала меня Митей, Митенькой, Митюшей. Ровно до того момента, как услышала мама. Ох, и скандал она закатила. Больше Ксения меня так не звала. А мне очень хотелось услышать из её уст мягкое — Митюша. Вот ты сказала, что я — волшебник, а мне всё больше кажется, что это ты — моя волшебница. Благодаря тебе, моя дорогая жена, во мне проснулась не просто любовь, а нежность, чуткость, сердечность, ты мой свет, — он вздохнул, но не печально, а счастливо. — Насчёт отца? Они давно развелись с матерью. Я его помню плохо. Он вроде уехал за границу. По крайней мере, никогда о себе больше не напоминал. Надеюсь, что он жив.

— Да, пусть он здравствует, даже вдали от вас. Вот моего давно нет на свете, а мама всё помнит о нём, — сказала Мира.

— А ты замечала, как она оживляется, когда Севка рядом? — вдруг спросил Дима.

— Да, замечала. Только я подумала, что мне это кажется, — Мира подняла голову. — Димк, уж не хочешь ли ты сказать…

— Не знаю, не хочу ничего надумывать, сказал лишь то, что вижу. Мы сами себя порой не знаем. А теперь быстренько поцелуй меня и будем вставать, а то с минуты на минуту нагрянет Севка.

И, правда, через пять минут раздался звонок, появился Всеволод.

— Привет честной компании, — крикнул он ещё в дверях, — у вас обоих такие лица, будто вы делали что-то запретное, — сходу определил он.

— Вот никогда не промолчит, — покачал головой младший брат.

— Чего, угадал? В яблочко? — он спрятал улыбку. — Ребятки, простите старого болтуна. Честное слово, брякнул просто так.

— Привет, — Мира чмокнула его в щёку, пошла на кухню. — Может, чай заварить, кто будет чай? Между прочим, у меня в сумке есть целый пакет ватрушек, — крикнула уже оттуда.

— Золото, а не женщина, я же лучший в мире ценитель и поедатель ватрушек, — шутливо ответил Всеволод. Повернулся к брату. — Что с причиной пожара? Выяснили?

— Да, проводка подвела, — ответил Дмитрий. — Давно надо было менять. Но сам понимаешь, две женщины.

— Хорошо, что так. А то могло быть и другое, — кивнул Всеволод.

— Что ты имеешь в виду? — не понял младший брат. — Да, кстати, ты мне так и не рассказал, где нашёл мой айфон. Я ничего не понял из твоих намёков.

— Я тут подумал, что иногда не знать правду куда лучше и спокойнее, — Всеволод взял табурет и сел на него. — Меньше разочарований. Знаешь, есть такая штука — доверие. Это открытые и положительные взаимоотношения между людьми, содержащие уверенность в порядочности и доброжелательности другого человека. Но когда доверие теряется, оно подобно утраченной жизни — невозвратно. А я хочу, чтобы ты был счастлив, ни в ком не разочаровался и не утерял то самое доверие, которое подобно жизни.

— Сев, я мало что понял, ты иногда любишь говорить загадками, — признался Дима.

— Потому что я стар и мудр, а ты наивный мальчишка. Нет, теперь ты уже не мальчишка, раз решил жить так, как считаешь нужным. Ты сделал свой выбор, Димка, иди теперь своей дорогой. Живи своей жизнью. Не думаю, что всё будет легко и просто, но знай одно наверняка — у тебя есть старший брат, который всегда поможет, всегда придёт на помощь. Ты мне веришь?

Вместо ответа он обнял брата. Подумал о том, что Всеволод ему больше, чем брат, он заменил отца — родной, преданный.