Глава 97

На майские праздники решено было отправиться на Кипр, давно собирались, но всё откладывали. Получилось так, что и Зорины заговорили о том, как хорошо бы где-нибудь отдохнуть. Прошлый год был тяжёлым для всех.

Посовещавшись, собрали чемоданы и впятером отправились к Средиземному морю. Саша радовалась больше всех, в аэропорту она скакала на одной ножке, а в самолёте активно перемещалась по салону. До Ларнаки летели чуть больше четырёх часов. За это время успели посмотреть фильм «Всадник без головы», причём особенно увлечённо смотрела мужская часть компании — Николя и Вадим, женщины же больше разговаривали, периодически разыскивая Сашу. Та успела сдружиться с каким-то мальчиком и устраивала игры между рядами. Приструнить Александру удавалось на 5-10 минут, не более.

Наконец вышли из самолёта, вдохнули тёплый воздух Кипра. Хватило сорока минут, чтобы добраться до Лимассола — одного из крупнейших городов острова. Там их ждал прекрасный отель на первой береговой линии. Заселились уже поздно вечером, поэтому, отложив на завтра поход на море, легли спать.

Зато рано утром обе семьи быстро искупались в Средиземном море и устроились на пляже под бархатным майским солнцем. Договорились, что на экскурсию поедут на третий день пребывания на Кипре, а пока — купание, солнечные ванны, прогулки, тем более что остров в мае ещё утопал в цветах.

Олеандры, которые сажали вдоль дорог и на разделительных полосах магистралей, были красивы, правда, ядовиты, но любоваться ими вполне безопасно. Окутывая улицы сиреневым туманом, поражали взор жакаранды. Один из местных жителей, разговорившись с Николаем, когда тот гулял с Сашей по улочке за отелем и остановился, чтобы полюбоваться настоящими «джунглями» жакаранды, рассказал, что это растение родом из Южной Бразилии. Оно настолько популярно в мире, что, к примеру, в Австралии при рождении ребёнка в роддоме вместе с младенцем выдавали саженец жакаранды. Саша заявила, что им тоже нужен саженец, да и младенец не помешает.

А когда они гуляли всей компанией, видели дурман-цветок. Тот самый, который изваял Данила-мастер для хозяйки Медной горы. Это от названия цветка на санскрите «Датура» произошёл глагол «одурманивать». Дон Хуан, учитель Карлоса Кастанеды, использовал дурман для достижения эффекта полёта.

Вся женская часть компании была в невероятном восторге от цветущей баугении. За красоту цветков его назвали «Орхидным деревом». А каллистемон за его тычинки мужчины смешно окрестили «ёршиком». Его деревья, как и эвкалипты, почти не отбрасывали тень.

Надежда узнала, что скоро в Лимассоле пройдёт фестиваль цветов. Они всенепременно туда пойдут. А пока лежали на пляже, неспешно прогуливались по берегу, плавали наперегонки — Николя и Вадим. Виктория много возилась в воде с Сашей, учила её плавать, а потом они на берегу собирали мелкие ракушки и разглядывали разноцветные камешки.

— Вика, из тебя получится идеальная мамочка, — заметила Надя, наблюдая за подругой и дочерью. Тему детского дома они обсудили ещё на Родине. Виктория улыбнулась.

— А вот и мы, — Николя и Вадим вышли из воды, оба стали подпрыгивать, вытряхивая воду из ушей — много ныряли. Надя посмотрела на мужа и вдруг вспомнила их «медовый» месяц на Сейшелах. Сколько же лет прошло? Семь. А кажется, всё было недавно. Ей вспомнилось, как именно там она по-настоящему влюбилась в собственного супруга, открыв в нём множество достоинств. Поймав внимательный взгляд жены, Фертовский улыбнулся, пятернёй убрал со лба мокрые волосы.

— Хочешь, угадаю, о ком ты думала? — всё ещё улыбаясь, спросил тихо.

— Так-так, и о ком же? — Надежда прищурила один глаз.

— Обо мне, конечно. Ты вспоминала наш «медовый» месяц на Сейшелах.

— Невероятно! Как ты догадался? — удивилась она. Николай взял её руку и поднёс к своим губам.

— Всё просто: солнце, море, пляж и мне напомнили о том периоде, о начале нашей счастливой семейной жизни, — ещё раз поцеловал руку своей жены. Надел тёмные очки, удобно устроился в шезлонге рядом. Надя поднялась со своего места, теперь она наклонилась над мужем:

— И я ни разу не пожалела, что стала твоей. Люблю тебя, — быстро поцеловала Николая в губы и пошла к воде, там веселились подруга и дочь.

— А кто нам принесёт мороженое? — крикнула Виктория, держа в руках на воде Сашу. — Дядя Вадим, наш коллектив возлагает на тебя большие надежды.

— Придётся их оправдать, — он поднял очки на лоб, послал воздушный поцелуй жене и Саше, те послали ответный, засмеялись.

Вадим пошёл вдоль берега по самой кромке воды. Мягкий жёлтый песок, тёплые волны, солнце не палящее — мягкое. Далеко на горизонте моря стояли несколько кораблей. Вадим с Николя хотели доплыть до них, но решили, что не стоит.

Зорин вдруг вспомнил роман Миры, где она отвела ему роль главного героя, точнее, он стал его прототипом. Время от времени Вадиму нравилось тайком перечитывать любимые моменты той немудрёной истории. А ведь там тоже был пляж, солнце и чувства.

— Димка, я так хорошо задремала, а ты меня поливаешь, — Вадим вдруг услышал знакомый голос, повернул голову, остановился как вкопанный. Не может быть… минуту назад он вспоминал о Мире и неожиданно услышал её голос. Так далеко от Москвы, от России, на солнечном острове. Поразительно…

Заметно постройневшая Мира в белом купальнике, с красивым бронзовым загаром, с распущенными длинными волосами — вскочила со своего шезлонга и бросилась догонять молодого человека, который перед этим, набрав в маску ныряльщика воды, окатил её. Вадим глаз с них не сводил. Миру он не видел с нового года. Знал, что она вышла замуж и счастлива. Теперь убедился в этом. Муж Миры, а это, скорее всего, был он, позволил себя догнать, а потом схватил её на руки, закружил, и они вместе упали в воду. Смеялись от души, смеялись и целовались. Девочка-креолка, девочка-студентка, девочка с редким именем. Она одна из немногих, кого Зорин будет помнить долго. Ведь никто и никогда не писал роман, посвящённый ему.

Вадим пошёл дальше, позволил себе только раз обернуться — Мира так и не заметила его, они с мужем вышли из воды. Он взял большое махровое полотенце и стал вытирать ей волосы — ласково, бережно, что-то шептать на ушко, от чего та, зажимая ладошкой рот, хихикала. Эти два человека были счастливы. Зорин поймал себя на мысли, что рад за них.

Через нашу жизнь проходит множество людей, но не каждый оставляет о себе тёплые воспоминания или светлые чувства, или благодарность, которая умиляет сердце. Порой упоминание одного лишь имени человека согревает душу. Память подобна сосуду, чем мы её наполняем, тем она впоследствии наполняет и нас.