Глава 18

Я так и не призналась Кроу в том, что участвовала в гонках вместе с Алефом, сколько защитник не пытал. Дару он прогнал в свою комнату, стоило услышать предположение, что меня могут посадить. Райн заявил, что если меня в чем-либо обвинят по анонимному доносу, то он откажется оказывать помощь Даре. При этом смотрел на мою подопечную так выразительно, что стразу становилось ясно кто предполагаемый доносчик. За защиту Кроу хотелось сказать спасибо. Только тем самым я бы выдала себя. А этого не хотелось. Потому с невозмутимым видом взирала на препирательства Дары и Кроу, когда мужчина потребовал от подзащитной удалиться в комнату добровольно, пока он не принял более строгих мер. Девушка для вида повозникала, но с глаз ушла.

Меня же Кроу потащил в кухню, заявив, что желает что-нибудь выпить, перед серьезным разговором со мной. Ничего не оставалось делать, как послушаться. Подумала, что напоенным Кроу подобреет.

Зря надеялась.

— Когда вы собираетесь заплатить залог? — спросил, стоило отхлебнуть крепкого чая, заваренного мною специально для мужчины.

— Заплачу, — буркнула, уставившись в столешницу. — У меня еще есть время.

— До завтрашнего обеда. Иначе Дару арестуют, — строго посмотрел на меня Кроу.

В груди что-то оборвалось. Мне стало дурно. Я знала, что час расплаты близко, но надеялась его отсрочить.

— Я заплачу, — произнесла твердо.

На что рассчитывала? Все свои шансы раздобыть деньги уже использовала. Отправить весточку Джессике Торн не считалось за попытку выкарабкаться. Других вариантов не было. Но я упорно не желала признавать очевидное.

— Очень на это надеюсь, — произнес, а потом тихо добавил. — Не надо вам лезть из огня да в полымя. Здесь вам не Триалия. Здесь илины не настолько влиятельны и неприкасаемы.

— Это я уже поняла, — ответила, глядя на дно пустой кружки. — Я могу узнать что грозит Алефу? — поинтересовалась не поднимая глаз.

Пусть Кроу думает что хочет. Я не повинюсь перед ним. Но узнать что грозит другу должна.

— Если докажут, что именно он причастен гонкам, то отберут возможность водить. Пожизненно.

— А что нужно сделать, чтобы не доказали? — подняла голову.

— Алиби. Если оно у него будет на время гонки, то все вопросы окажутся сняты.

— Понятно.

В комнате повисла тишина. Не оглушающая, не грозовая, а какая-то нейтральная.

— Ну, я пойду. Мне еще надо готовиться к завтрашнему дню, — мужчина медленно встал со стула. Он явно медлил, — Может быть вам нужна помощь с залогом? — вдруг спросил он. Я…

— Ничего не надо, — ответила резче, чем требовалось. Не хватало еще брать деньги у Кроу. И так чувствовала себя обязанной.

Мужчина усмехнулся.

— Гордость не всегда благо. Иногда ее стоит задвигать в пыльный угол.

— Я же сказала. Деньги в пути. Завтра будут, — ответила с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала.

Промелькнула шальная мысль послать весточку Джессике Торн, но вновь ее отмела. После всего что узнала от Дары, не стоило впутывать илину министра. Пусть спит спокойно. Неизвестно что она предпримет в сложившейся ситуации.

— Завтра я за вами заеду. Будьте готовы. Обе.

— Зачем? — удивилась.

— Предварительное слушание по делу Дары. Я вам разве не сказал? — мужчина хлопнул себя по лбу. — С этими делами забыл о важном.

Так я и поверила, что Кроу мог что-то забыть. Специально не поставил в известность.

Вот только знать бы причину поступка.

Я поднялась следом и направилась к выходу из кухни. Так получилось, что в дверях мы оказались с Райном вместе. Близко. Очень близко друг к другу. Он остановился, чтобы пропустить меня, я сделала тоже самое. И мы застыли, прижавшись. Мое лицо оказалось на уровне его груди. Чуть подняла глаза и увидела в непосредственной близости мужской кадык, рвано двигающийся вверх-вниз.

Зачарованно, будто никогда раньше не видела этой части тела, следила за движениями, вводящими в еще больший транс. Смотреть выше не отважилась. Сердце отчаянно застучало, как после хорошей пробежки.

Что со мной? Почему так реагирую на мужчину, как только он оказывается в непосредственной близости?

— Мы застряли, — хрипло выдавил из себя Кроу, отвечая на мой мысленный вопрос. Или он был совсем не мысленный?

— Надо срочно выбираться, — сумела отреагировать. Дернулась в сторону, желая прервать контакт.

— А я ничего не имел против, — хрипло произнес мужчина таким тоном, что по телу побежали мурашки. Останавливать не стал.

Возле двери, старалась держаться подальше, дабы не столкнуться еще раз. Кроу это заметил.

— Не бойтесь, не укушу, — произнес, открывая дверь.

— До завтра, — попрощалась, надеясь, что он тут же уйдет.

На прощание получал взгляд, значение которого не поняла сколько не старалась.

— Летаешь с одним, заигрываешь с другим. А еще говорили, что я неразборчива в связях, — язвительно произнесла Дара, незаметно появившаяся рядом.

Руки сами собой сжались в кулаки.

Моя подопечная знала в какой момент лучше всего уколоть, чтобы наверняка обидеть.

— Вместо обсуждения моего морального облика, лучше подумай в чем предстанешь перед судом, — произнесла спокойно, хотя внутри бушевал ураган. Кроу всколыхнул чувства, а Дара умудрилась направить яркие эмоции совершенно в другое русло.

Утро для меня наступило когда на улице еще не расцвело. Мысли о деньгах сводили с ума. Бессонница пришедшая вместе с проблемами не давала покоя. Но были и плюсы в моем состоянии. Ранний подъем позволил спокойно помедитировать. От сеанса релаксации дух стал крепче, а мысли четче.

Чтобы не произошло в суде была готова к любому развитию событий. А испытания начались еще до начала судебного заседания.

Явление Дары в облегающем черном платье с голыми плечами и глубоким декольте должно было произвести фурор в суде.

— Ты куда собралась в таком виде? — рыкнула, стоил Даре показаться на пороге комнаты.

— А то ты сама не знаешь?!

— Сними это немедленно и надень что-нибудь поприличное, — заявила не терпящим возражения тоном.

— И не подумаю, — начала возмущаться Дара.

— А вот это ты зря, — времени на пререкания было слишком мало. И чтобы не тратить оставшееся, ухватила подопечную за руку и силой поволокла назад, приговаривая, — в таком виде ходят в клуб, а на в приличное заведение.

— Это суд-то приличное? — хохотнула Дара.

— Хочешь со мной поспорить? — принялась наступать.

Из моих глаз разве что молнии не сыпались.

— Пойми ты, глупое существо, от того как будешь выглядеть перед судьей зависит твое будущее.

— Каким образом длина юбки повлияет на моею свободу? — Дара все никак не желала признавать мою правоту.

— Хочешь испытать судьбу? — остановилась. — Дерзай! Я умываю руки! Только не говори, что я тебя не предупреждала.

Моя мнимая покладистость оказала лучший эффект, нежели взывания к разуму. Дара в ворохе тряпья безошибочно нашла скромный костюм, неброской расцветки.

— Так-то лучше, — похвалила, увидев подопечную в совершенно ином наряде. — Теперь ты похожа на добропорядочную лину, которую трудно обвинить в домогательстве.

— Подумаешь, — фыркнула Дара. Однако моей похвалой осталась довольна.

Я чуточку выдохнула, радуясь маленькой победе.

Однако жизнь уготовила испытание сразу же на выходе из дома. Стоило нам появиться в дверях лифта, как нас с Дарой окружила толпа линов. Они принялись что-то выкрикивать, стараясь отпихнуть друг друга.

Оторопь прошла через несколько мгновений, когда стало ясно, что галдящие, словно голодные птицы, это писаки, падкие на сплетни и скандалы. Им откуда-то стало известно, что Дара дочь Джессики Торн — министра Триалии и что она обвиняется в серьезном преступлении.

На нас с Дарой посыпались десятки вопросов, касающихся Джессики Торн и ее принадлежности к правящей верхушки. Среди неуместных вопросов проскакивали и вполне адекватные и серьезные. В частности, а известно ли высокопоставленной илине что случилось с ее дочерью по прилету на Амос. На все вопросы я отвечала «без комментариев». Дара же, испуганная напором полудюжины незнакомых линов жалась ко мне, ища поддержку и защиту. Она, наконец, осознала, что без моей помощи не справится, как бы не храбрилась.

Мне же не раз и не два применить физическую силу, чтобы выбраться из плотного кольца линов, окруживших нас со всех сторон.

Я грешным делом подумала, что Кроу не прилетел как обещал. Однако он вынырнул из окружившей нас толпы так же внезапно, как и писаки.

— Нам в ту сторону, — без приветствия указал на припаркованный недалеко флаер. Усаживаясь в который вспомнила как еще недавно летала на подобном. Всю дорогу до суда Райн молчал, сосредоточенно ведя летательный аппарат. Мужчина лишь на миг оторвался от созерцания дороги, чтобы ответить на звонок по коммуникатору, суть ответов сводилось к односложным «да» и «нет». Кроу хмурился и изредка поглядывал на меня. В глазах читался невысказанный вопрос.

Возле здания, в котором должно было проходить предварительное слушание по делу Дары столпилось огромное количество линов. Не будь с нами Кроу на флаере вряд ли бы мы обошлись малой кровью, желая пробраться внутрь. Репортеры, жаждущие свежей крови, столпились перед входом, блокируя все подступы.

Дара когда увидела стервятников, слетевшихся по ее душу, слабовольно заявила, что никуда не пойдет, оставшись сидеть в флаере.

— Мы тебя в обиду не дадим, да? — вопросительно глянула на Кроу, ища поддержки.

Он лишь утвердительно кивнул, выглядывая кого-то в толпе.

— Выходим. На вопросы не отвечаем. На ноги никому не наступаем. Не огрызаемся, — последнее относилось к моей подопечной.

Небольшое расстояние до дверей показалось длиннее дороги от Триалии до Амоса. С трудом удалось сдержать себя и не заехать в нос особо настырному репортеру, желающему выяснить интимные подробности встречи Дары с молодым человеком, в домогательстве к которому она обвинялась. Меня остановил лишь взгляд Кроу, брошенный искоса.

— Крошка, мы еще встретимся, — пообещал репортер. — И ты все расскажешь.

— Не дождешься, — прошипела под нос, ограждая подопечную от посторонних взглядов.

Нас провели в комнату предварительного ожидания. Это еще не зал суда, но именно она дала почувствовать ощущение надвигающейся катастрофы. В ней поняла, что мы на краю пропасти. И Дару от заключения отделяют считанные серты.

Чуда не случилось. Это стало ясно как только нас пригласили на заседание.

Нам еще повезло, что предварительное слушание являлось закрытым и на него не допускались посторонние лины.

Меня тоже хотели не пустить, но Кроу назвал какую-то статью местного закона, гласящую о возможности иметь общественного защитника, обвиняемому в тяжких преступлениях. Дара подтвердила, что желает видеть меня в этой роли.

Когда все расселись по местам грузный мужчина, восседавший на небольшом возвышении в торце стола с игольчатой короной на голове, символом судейской власти, объявил о начале слушаний.

Кроме нас в зале присутствовала обвиняющая сторона, состоящая из смазливого паренька бросавшего виноватые взгляды на Дару, стервозного вида женщины, чем-то напоминающей Джессику Торн и трех мужчин похожих друг на друга. Именно они и выдвигали обвинения, говоря по очереди. Я предположила, что начинал самый главный, а остальные дополняли, о чем мужчина упустил.

Председательствующий не особо внимательно вслушивался в слова, внимательно вглядываясь в дисплей, установленный на столе прямо перед ним. С нашей стороны ничего не было видно, зато мужчина прекрасно видел нас и информацию поступавшую на экран.

— Вы слишком рано перешли к сути, — оборвал он обвинителя. — Еще не решена судьба залога назначенного за пребывание обвиняемой вне стен тюрьмы.

Мне стало дурно.

Вот он момент истины.

— Кто из защитников желает дать пояснения по сути вопроса? — председательствующий внимательно посмотрел в нашу сторону.

Кроу оторвал взгляд от планшета с записями.

— По этому поводу ответит общественный защитник Мария Марк, как доверенное лицо обвиняемой.

Ну вот и все.

Я приготовилась произнести заветные слова, которые разрушат не только мою карьеру, но и жизнь Дары. Как бы не относилась к девушке, но зла не желала, чувствуя косвенную вину за ее поведение. Не досмотрела. Не предвидела. Не предостерегла.

— По поводу залога…, - начала я, слыша погребальный звон.

Дверь в зал распахнулась и в поле видимости появилось новое действующее лицо.

От Алефа Ланца никаких вестей не было с момента гонок, оттого еще более внезапным оказалось его появление. Мужчина вместе со служащим суда вошел в комнату. Пока служащий что-то шептал судье, Ланц встал рядом со мной.

— Что вы здесь делаете? Вас же ищут, — прошипела я так, чтобы никто кроме Ланца нас не услышал.

— Уже нет, — улыбаясь сообщил мне Алеф.

— Но Кроу сказал…. - начала я приминая слова мужчины, сказанные на кухне.

— Не волнуйтесь. Все хорошо. Надеюсь, вы не ругаете меня? — пытливо спросил он.

— За что? — поинтересовалась.

— За деньги. Я же обещал, что в случае выигрыша, вы их получите с доставкой на дом. Я прошу прощения за задержку…

— Что вы там шушукаетесь? — повысил голос председательствующий. — Немедленно объяснитесь.

— Деньги у меня, — шепнул Алеф.

Кроу покачал головой, он все понял еще до того, как объявила о готовности внести залог.

— Это посыльный, — я указала на Ланца. — Мы приняли меры безопасности, чтобы избежать возможных проблем.

Таким образом намекала на гипотетическую кражу.

Председательствующий кивнул, принимая объяснение.

— Я рад, что не пришлось менять меру пресечения с домашнего ареста на заключение под стражу. Иначе кое-кто лишился своего места.

И многозначительно посмотрел на Кроу.

— Почему вы мне не сказали? — у меня волосы встали дыбом, когда представила сколько судеб сломалось, не появись Ланц с деньгами.

— Я же говорил, что он самый лучший, — с другой стороны прошептал Алеф, услышав мое возмущение.

— Вы же меня заверили, что все будет, — одними уголками губ улыбнулся мужчина, в тот же миг переключаясь на ответ председательствующему, призывающему к тишине.

— Я попрошу посторонних удалиться, — однозначно высказал он свою позицию по поводу присутствия Ланца. Тому ничего не оставалось как встать и выйти.

Обвиняющая сторона возмущенно шипела, но открыто высказывать недовольство не пыталась, не желала навлечь на себя гнев председательствующего. О его крутом нраве прекрасно знали, потому без повода на рожон не лезли. Это чуть позже мне рассказал Кроу.

Я все еще пребывала под впечатлением от фееричного появление Ланца с деньгами, оттого не очень следила за пикировкой обвинителей и Кроу. Мужчина мастерски выдерживал натиск троих мужчин, цель которых сводилась к усугублению обвинения для Дары.

Трое против одного. Нелегкая задача. Но Кроу выстоял, виртуозно отбивая все попытки стороны обвинения ухудшить положение Дарии. Я лишь диву давалась как он умудрялся вычленить главное, разбить на составляющие и раздавить их контраргументами. Его речь искрила остротами, блистала ссылками на законы и прецеденты.

— А он хорош, — в глазах Дары зажигались алчные огоньки, стоило ей взглянуть на Кроу. — И как я сразу не рассмотрела?

Может не стоило ее спасать? Оставить в тюрьме? Пусть бы там посидела, подумала, вместо того, чтобы бросать призывные взгляды на моего мужчину.

Ой, о чем это я? С какого такого перепугу Кроу стал моим? Вроде бы ко мне неровно дышит Ланц. Да и я к нему хорошо отношусь, тем более после помощи с выигрышем. Не появись он вовремя не быть мне все еще при работе и гордости.