Глава 1

На суд меня не пустили.

Стояла под дверью зала, где слушалось дело Дарии Торн, и даже в страшном сне не могла предположить каким образом повернется моя судьба.

Связанная по рукам и ногам договором с илиной Джес была обязана и дальше выполнять свою работу. Ведь, она меня так и не рассчитала, хотя хорошенько прошлась по моей отсутствующей родословной.

Быть подкидышем, найденным за мусорными баками на заднем дворе магазина, не самое лучшее, что могло случиться с линами в нашем мире, где все учтено и все имеет свой порядковый номер.

Когда на первом месте стоят порядок и соблюдение правил, их отсутствие ведет к нестабильности. Как только меня обнаружили, то чуть было не уничтожили, посчитав побочным продуктом незаконных экспериментов. Но в последний момент илина из Службы Репродукции, проводившая осмотр моего посиневшего от холода тельца, сказала, что не представляю угрозу и вполне похожа на нормального ребенка, а не уродливого монстра.

Пожалела. Не иначе. Что удивительно само по себе в мире лишенным жалости и сострадания.

Я прислушалась к звукам, доносившимся из зала суда. Из-за толщины дверей мне было плохо слышно о чем говорили, сколько не напрягалась. Что же там происходит? Какое решение примут судьи?

По правде говоря, суд был не вполне настоящий. Дару Торн разбирали коллеги ее матери, решая как поступить, возмущенные поведением девушки. Последняя вечеринка вышла девушке боком. А ведь я ей говорила… и не один раз. А она смеялась мне в лицо и называла бродяжкой.

В некотором роде я даже была рада тому, что Дарию застукали на горячем. Сколько можно вести себя как последняя дрянь? Всему когда-то приходит конец. И вызывающему поведению золотой девочки в том числе.

Со стороны зала суда раздались крики, я напрягла слух, вот только все равно ничего толком не различила, лишь один шум.

Чего бы не решили судьи, все равно к прежней жизни Дария не вернется. Я это чувствовала.

Впрочем, ниже падать, чем упала илина Торн младшая, было некуда. По крайней мере, по моему мнению.

Внезапно открывшаяся дверь чуть не щелкнула меня по носу. Я вовремя успела отскочить в сторону. Все же навыки вбитые десятками тренировок просто так не появляются и не исчезают.

На пороге появилась сияющая Дара. Мне совершенно не понравился ее внешний чересчур довольный вид, который не сулил ничего хорошего. Я это чувствовала.

— Собирайся, скоро мы вылетаем, — произнесла она, улыбаясь на все тридцать два зуба.

— Куда? — поинтересовалась, осторожно заглядывая за спину Даре. Желая рассмотреть что же там внутри и не обманули ли меня. На самом ли деле собирался Совет Двадцати, что принять решение по Даре Торн.

Первое, что бросилось в глаза были взгляды женщин, наделенных властью и полномочиями, которые мне даже не снились. Я узнала лица постоянно мелькающие в головизоре.

Не обманули. Решение по Даре принимали те, кто наделен максимальной властью в нашем государстве. Что с одной стороны радовало, а с другой огорчало. Вряд ли бы по мою душу собрали Совет Двадцати. Скорее всего меня бы просто отдали под трибунал, после решения которого я бы сгинула в холодных застенках тюрьмы, расположенной неподалеку.

— Мы летим на Амос, — торжественно произнесла Дара.

— Зачем? — удивилась.

— Будем учиться, — торжественно заявила Дария Торн.

— Чему? — воскликнула удивленно. За те три месяца что находилась в свите дочери Джессики Торн я уяснила, что дети великих мира сего не делают ничего кроме того как все время развлекаются, отдыхают и дебоширят. Особо озабоченные еще трахаются налево и направо, как это делала Дария Торн. Для нее последнее занятие являлось самым любимым и желанным. Если многие лины нашего общества искали связи с лицами противоположного пола только для того, чтобы воспроизвести себе подобных, то Дарии мужчины были нужны лишь для удовлетворения своих низменных потребностей. Девушку интересовали мужчины не как отцы ее будущих детей, а как партнеры для получения удовольствия.

Она и мне неоднократно предлагала присоединиться к своим оргиям, считая, что в них нет ничего зазорного и противоестественного природе линов. В отличие от нее я так не считала. А потому постоянно отказывалась от любезных предложений, предпочитая стоять в сторонке.

— Какая разница чему учиться, главное, что Амос далеко от Триалии, — легкомысленно отмахнулась Дара Торн.

— Не так-то и далеко, — проворчала, — раз до Амоса летают космические челноки.

— Зато там я буду далеко от вездесущего ока илины Торн и всех остальных клуш, возомнивших себя умнее остальных, решивших что могут повелевать не только линами, но и мной, — повела плечами зеленоглазая брюнетка. Дару можно было бы назвать красивой, не будь на ее лице печати порока. В чем она выражалась сложно объяснить. Вроде бы в отдельно взятых чертах лица: густых четко очерченных бровях, миндалевидных глазах, пухлых губах ее не наблюдалось. Однако, глядя на девушку, можно было сразу же понять, такая себе ни в чем не отказывает, для нее нет ничего запретного или невозможного. Даре позволено если не все, то почти все.

— Так что мы … ты будешь делать на Амосе, — я осеклась, помня свое место. Для окружающих линов я была подружкой Дары, без которой она не могла жить. Или я без нее. Как хвостик я везде следовала за девушкой. Куда она, туда и я.

Одним из условий договора с илиной Торн, матерью Дары, было соблюдение конфиденциальности. Я никому и никогда не должна была говорить кем на самом деле являюсь и для чего нанята на службу. Не знаю каким образом и как Джес уговорила дочь хранить тайну, но та в присутствии посторонних линов ни разу даже не обмолвилась о моем положении при ней, даже не смотря на состояние опьянения, в котором частенько пребывала.

— Я и сама толком не поняла, — пожала плечами Дара. — На месте разберемся. Одно я знаю точно — мужчин на Амосе много… И все они будут мои, — мечтательно произнесла девушка, обнимая себя руками.

Глядя на Дару, оргазмирующую только от мысли, что вокруг будут особи другого пола, никак не могла понять чем они ее так привлекают. Ладно бы она стремилась к продолжению рода, рождению маленьких линов, так нет, ею раздражала одна только мысль о беременности. Девушка частенько рассуждала о необходимости разрешения клонирования. Мол, зачем создавать новую особь с индивидуальным набором генов, если можно воссоздать себе подобную, наверняка зная что из нее получится и к каким результатам и достижениям она придет.

— А я то думала это будет ссылкой, а на самом деле тебя отправляют в линский рай, — пошутила.

— Поскольку до Амоса еще далеко, не пора ли нам прошвырнуться по злачным местам. Так сказать напоследок, — Дара поиграла бровями. — Заглянем-ка в бар к «Красотке Лиззи» может быть ты, наконец, выберешь себе какого-нибудь красавца лина, а лучше двух или трех. Думаю, да, три лина для тебя будут в самый раз. Они смогут растопить твое холодное сердце своими теплыми объятиями.

После слов Дары я все не удержала невозмутимое выражение на лице, показав, что на самом деле думаю по поводу предложения девушки.

— Эка тебя пробрало, Мари, — Дару аж передернуло. — Не смотри на меня так. Я больше не буду ничего говорить. А то глядя на тебя я сама начинаю представлять вместо красавцев линов безголовых монстров с шестью конечностями и двумя хвостами.

— А илина Торн не будет против похода в «Красотку Лиззи»? — подлила масла в огонь.

— А кто ей скажет? — легкомысленно произнесла Дара. — На сегодня меня уже повоспитывали. Так что могу делать все что хочу и как хочу. Два раза в одну воронку бомба не падает.

Я всегда знала, что Дара девица без тормозов, но даже для нее пятеро мужчин в одни руки это перебор. А ведь я отлучилась из приватной зоны всего лишь на несколько мгновений, чтобы посетить дамскую комнату. Пока меня не было эта дрянная девчонка умудрилась снять не одно, не двух, а сразу пятерых.

Спрашивается, когда она умудрилась? И где она их нашла в переполненном охочими до мужского тела женщинами баре?

Когда я увидела это жуткое переплетение тел, стоя в проеме на входе в приватную зону, цензурных слов у меня не осталось вовсе.

Вот что мне делать? Как можно охранять тело, которое буквально жаждет быть зажатой между, как минимум, парочкой других, но только противоположного пола?

Стоны женщины, шумные дыхания мужчин, то сплетающихся, то расплетающихся в причудливых позах меня давно уже волновали. Это вначале моей трудовой деятельности на поприще телохранительницы Дары Торн меня коробило увиденное, заставляло смущаться и краснеть. Но буквально через пару недель нахождения рядом с объектом слежения, я перестала обращать внимание на непотребства, творящиеся перед моими глазами. Сложнее было объяснять возбужденным самцам, желающим спариваться, свое нежелание участвовать в оргиях. Чтобы донести до умов, окуренных похотью, свое видение жизни приходилось применять хитрость, силу и сноровку. Впрочем, я иной раз была рада потасовкам с любовниками Дары, они держали меня в постоянном тонусе, не позволяя расслабляться ни на миг.

И вот опять пара линов, в конкретный момент, оказавшиеся не у дел, поскольку доступ к телу Дары был несколько ограничен ее хрупкой комплекцией, направились в мою сторону, чтобы занять себя до тех пор, когда настанет их очередь.

Мужчины были обнажены, возбуждены и желали получить свою порцию удовольствия.

— Какая миленькая лина. Ты Дарина подружка? — спросил у меня русоволосый лин с родинкой под правым глазом. Мужчина отличался хорошо развитой мускулатурой и приличным детородным органом, лежащим в руке.

— Подружка, — кивнула, переводя взгляд на второго лина, который молчал. Он был чуть ниже своего собрата, мельче и жилистее. В отличие от качка на втором лине все еще были надеты брюки, что несколько удивляло.

— Хочешь поиграть на моем музыкальном инструменте? — оскалился мужчина. Такая откровенно хамская манера поведения меня насторожила. В нашем обществе при всем декларируемом равноправии, главенствующая роль отводилась женщинам. Именно они задавали курс движения нашего общества, именно они занимали главенствующие роли во всех эшелонах власти. Мужчины лишь сателлиты, вращавшиеся вокруг чуть ли не священных сосудов, которыми были женщины в нашем мире.

— Не имею желания, — ответила как можно спокойнее, внутренне собираясь. Не нравился мне слишком яркий блеск в глазах русоволосого лина с родинкой. У меня закралось подозрение, что мужчина находится под действием какой-то химии. Я уже несколько раз сталкивалась с подобным. Среди линов появилась мода стимулировать потенцию с помощью препаратов, способных поддерживать боевую готовность на протяжении длительного времени. Помимо всего прочего у химии были побочные эффекты, заключающиеся в снижении критичности восприятия окружающей обстановки. Мужчины утрачивали вдалбливаемую в их голову годами установку подчиняться линам женщинам.

— А я хочу. И мой брат хочет. А твоя подружка занята. Так что тебе придется поиграть с нами, — «обрадовал» меня русоволосый.

На миг мой взгляд соскользнул с лица мужчины вниз. В это время из кулака мужчины выскользнула головка возбужденного органа и приглашающе мне «улыбнулась». На нежной коже виднелась татуировка — забавная смеющаяся рожица. Меня аж передернуло от увиденного.

— Что? Не нравится? — мужчина заметил недовольный взгляд, брошенный на его «дружка».

— Ужасно, — призналась.

— А другим нравится. И тебе понравится, — пообещал мужчина.

Пока я разговаривала с одним, отвлеклась. И не заметила, что второй лин пропал из поля видимости. А зря. Надо лучше контролировать ситуацию, потому как именно в этот миг ощутила постороннее присутствие за спиной, а следом на моих предплечьях сомкнулись чужие руки.

Вот зачем трогать уважаемую лину, да еще без разрешения?

Я, конечно, могла о том спросить самоубийцу, решившего поиграть в смертоносную рулетку не на жизнь, а на смерть. Но не спросила. Много чести. Вместо этого резко отклонилась назад, чтобы в следующий миг услышать глухой чавк и возмущенный вскрик. Первое от соприкосновения моей головы с подбородком полуодетого красавца, а второе вылетело из его рта. Я сделала мальчику бо-бо. Он не ожидал и немного обиделся. Кинулся драться. Все же не обошлось без стимуляторов. Вряд ли бы в нормальном состоянии законопослушный лин позволил поднять руку на женщину. За такое можно и поплатиться, не только свободой, но и жизнью.

— Грей, тебе помочь? — лин со смайликом на конце, продолжая себя ублажать, хоть и был под химией, но остатки ума не растратил. В потасовку не вступал. В то время как мы с его товарищем по горизонтальным играм забавлялись совершенно иначе.

Лин ругался. Я молча сносила оскорбления в свой адрес, не забывая отражать атаки.

Удар. Блок. Уход в сторону. Опять блок. Выпад. Я не позволяла себе работать в полную силу. Следовало проучить наглеца, но ни в коем случае не калечить. Мне еще не хватало разбираться с сотрудниками Службой Порядка, у нас Дарой полет на носу, а у законников куча формуляров, которые придется заполнить в случае нанесения серьезных увечий тупоголовому лину, пытающемуся доказать мне кто из нас круче.

Конечно же я.

Сделала подсечку. Мой противник под собственным весом рухнул на пол, естественно, не без посторонней помощи.

Я отскочила в сторону. Если сейчас встанет и решит продолжить — сломаю ему руку. Не хочется, но придется. Боль это единственное, что может отрезвить затуманенный химией мозг.

— Грей, кажется, девочка тебя уделала. Лучше ее оставить в покое. В клубе полно других телок, — выдал умную мысль лин со смайликом на причинном месте.

Грей зарычал, сплюнул от злости. Пару раз тряхнул головой. Встал на четвереньки. Затем выпрямился в полный рост. Я следила за мужчиной, готовая к продолжения.

Нас отвлекли громкие крики, раздавшиеся из другого конца комнаты. Это Дара с мальчиками пришла к финалу.

Хорошо, что хоть кому-то в этом помещении хорошо.

— Уведи его, — потребовала, не особо надеясь, что меня послушают.

— Грей, пойдем. Здесь телки злые, — мужчина обнял товарища, у которого из носа текла кровь, за плечи. Тот кинул в мою сторону яростный взгляд, но к выходу поплелся.

Я с облегчением выдохнула, когда дверь за ними закрылась. Обошлось без особых жертв.

Пока размышляла на тему мужской глупости, следила краем глаза за все никак не прекращающимися игрищами своей подопечной. Вот же ненасытная особа. Сколько бы не занималась сексом, ей все мало. Наверное, это болезнь.

— Мари, опять ты моего лина покалечила, — раздалось из вороха переплетенных тел.

Посмотрела на подопечную.

— Он первый начал, — развела руками.

В это время внезапно кончил один из линов Дары, издав долгий гортанный звук.

— Вот так всегда. Не дадут нормально поговорить, — проворчала, опускаясь вдоль стеночки на пол.

Ночь была в самом разгаре.