Глава 20

Проснулась я рано, стоило только свету забрезжить на небосводе. Мысли несметными роями одолевали воспаленный мозг какой день подряд. Сегодня должен был состояться суд над Дарой. И его исход не мог спрогнозировать ни один лин.

За время проведенное на Амосе я поднаторела в местных законах, изучив все если не вдоль, то точно поперек. Все пыталась не предвзято понять на что рассчитывать в случае, если что-то пойдет не так. Исходя из того, что мне довелось узнать, многое зависело от стороны защиты, которую как и прежде представлял Райн Кроу.

К моей радости и Дариному тайному огорчению Кроу оказался очень порядочным мужчиной, хоть и являлся женоненавистником. После памятного дня мы с ним больше не встречались. Лин предпочитал общаться посредством письменных сообщений, от меня требовал того же. Если за устной речью особо никогда не следила, то в сообщениях для Кроу приходилось постоянно ломать голову, чтобы выражаться однозначно и как можно суше. Казенные фразы, сквозившие в посланиях, вымораживали, заставляя следовать его примеру, дабы не упасть в грязь лицом.

Я так и не ответила на последний вопрос мужчины. Сразу не смогла, а затем мне помешали. Алеф собственной персоной вышел узнать все ли у нас в порядке и не требуется ли помощь. Тем самым спугнул Кроу, сухо попрощавшегося в тот же миг, так и не дождавшись ответа. Судя по по взгляду брошенному на прощание, больше он мужчине не требовался.

Отчего-то после ухода Райна я расстроилась, чувствуя в душе растущую тоску. Словно с Кроу ушла небольшая часть меня. Глупо, но так оно и было.

Алеф изо всех сил пытался меня развеселить, рассказывал местные байки, посвящал в тонкости жизни на Амосе. Но все без толку. В другое время я бы с огромным удовольствием послушала, а после всего случившегося хотелось только одного — поспать. Алеф заметил зевания и судорожные попытки взбодриться, проникся моим состоянием и покинул квартиру. Но перед этим поцеловал. Именно в тот момент, когда не ожидала. Он почти уходя, не говоря ни слова, привлек к себе, заглянул в глаза, что-то в них высматривая. Не знаю нашел или нет, но намерения не изменил. Медленно наклонился. И пока я раздумывала как бы избежать нежелательного контакта, провел губами по моим губам.

Щекотно.

О чем ему и сказала. Он довольно улыбнулся. И повторил. Поскольку сразу не возмутилась, потом оказалось поздно. Так и принимала ласку, пытаясь понять нравится она мне или нет. До конца так и не определилась. Вроде бы приятно, но чего-то не хватало. А вот чего именно не знала.

— На сегодня достаточно, — хрипло произнес мужчина, видя, что я не горю желанием отвечать. Не противилась, но и никак не реагировала. Воспринимала ласки с исследовательским интересом. А вдруг понравится? А вдруг распробую? Не понравилось и не распробовала. Хорошо, что спокойно отреагировала, без эксцессов. Из головы не выходил совсем другой мужчина, наша недоговоренность. Это отвлекало.

С Дарой отношения накалились.

Мы не ругались. Она не качала права. Не рвалась на улицу. Прилежно сидела дома, помня о домашнем аресте. Но при этом бойкотировала по любому поводу.

Все началось с еды. Я приготовила кушать, позвала ее. Ждала-ждала. Пошла выяснять в чем дело. Она не ответила, продолжая лежать на кровати и пялиться в потолок, никак не реагируя. Я решила не ругаться, ушла, надеясь, когда девушка проголодается, придет и поест. Так и получилось. Вот только Дара после себя оставила такой бардак, что я еще три часа отмывала кухню. Подобное вытворяла и в ванной. Набирала воду до тех пор пока не начинало течь через край. И никак не реагировала на все мои замечания. Поскольку все проблемы приходилось улаживать мне, убирала тоже я, не желая усугублять положение. Нам еще скандалов с соседями не хватало.

Тихое противостояние выматывало. Я каждый день искала в себе силы, чтобы не сорваться и не наорать на подопечную. Уже была не рада, что скрыла от Джессики Торн Дарины проделки. Наверное, стоило сразу же сообщить о случившемся. Но умные мысли приходят слишком поздно.

Теперь же я жила среди огромного роя недоговорок и замалчиваний, пытаясь решить их в силу возможностей и способностей.

В раздумьях время пролетело незаметно. Следовало вставать и готовиться к решающей битве, как окрестила суд. Какое бы ни вынес решение судья, должна быть готова к любому. Дару следовало вытаскивать, даже если внутри у меня все сопротивлялось.

— Дара, вставай! — зашла в комнату к девушке.

На кровати ее не оказалось. Постель смята, выдавая еще недавнее присутствие хозяйки. Я заволновалась, раздумывая куда могла деться подопечная и стоит ли обращаться к полисмендерам? Своими силами разыскать лину в незнакомом месте очень сложно. Тем более когда эта лина не желает отыскиваться.

И тут дверь в очистительный блок открылась, являя чем-то довольную Дару. Улыбка на лице девушки занимала всю нижнюю часть лица. Такой счастливой давно не видела.

— Что случилось? — задала вопрос, чувствуя, что что-то проходит мимо меня, а я не знаю что именно.

— Ничего. Все хорошо, — радостно прощебетала она, направляясь к стопочке одежды, которую я приготовила заранее. — Мне вот это надевать? — спросила, крутя в руках платье.

Я подозрительно посмотрела на подопечную. Неужели даже не скривит губы по поводу выбора одежды. Нет. Не сказала ни слова. При мне переоделась. Ее не стесняло чужое присутствие. У Дары никогда не было комплексов касательно обнаженного тела. При необходимости она разделась бы и в зале суда под пристальными взглядами десятка линов.

Эта безропотность еще больше меня насторожила. Ощущение надвигающейся беды плотно поселилось в душе.

Неужели это связано с судом?

Прислушалась к себе. Если бы интуиция могла говорить, она б обязательно рассказала обо все что меня интересовало. Но к сожалению, слов она не знала, лишь противно зудела не давая покоя.

— Я готова. Можем выдвигаться.

— Илин Кроу отчего-то задерживается. — Я посмотрела на коммуникатор. Если мужчина не поспешит, то мы опоздаем на судебное заседание.

А может он нас кинул?

Страшная догадка кислотой разъедала душу. Хоть бери коммуникатор и звони, чтобы убедиться наверняка.

Когда мои волнения достигли апогея, услышала противное квакание. Кто бы знал, как я радовалась ему.

— Мы уже идем, — с порога заявила, подталкивая Дару вперед. Девушка не сопротивлялась, лишь подозрительно косилась в сторону Кроу, опасаясь гнева мужчины. Моя подопечная дурочкой не была, а потому прекрасно понимала, что очень сильно накосячила. А каким боком выскочит ошибка с оговором, станет ясно позднее.

В флаер мы сели молча. Кроу оставил его на крыше дома, объяснив нежелание спускаться в нижний коридор для полета.

Почему мне почудилось, что Кроу что-то не договаривает?

У всех свои тайны, может и мне стоит заиметь парочку? Хотя, я уже и так обзавелась целым букетом. Чего только стоит замалчивание от Джессики Торн ситуации с Дарой.

Спокойно выйти из флаера нам не дали. Количество репортеров с прошлого посещения суда увеличилось втрое, если не больше. Это навевало на плохие мысли.

Что им нужно? Почему они здесь? Я не знала.

На нас обрушились сотни вопросов со всех сторон.

— Что предпримет илина Торн в связи с задержанием дочери?

— Она воспользуется своей властью или покорится правосудию?

— Виновна младшая Торн или ее оклеветали?

— Считаете ли вы, что дело против дочери министра сфабриковано?

— Сколько раз Дария обесчестила свою жертву?

— Младшая Торн опасна для общества?

— Илин Кроу, сколько вам заплатили за защиту?

Лины давили, желая прорваться в ближний круг, чтобы выкрикнуть свои дурацкие вопросы, надеясь получить ответы. Репортеры цеплялись за каждый миг, проведенный рядом с обвиняемой.

Еще перед полетом я дала четкие инструкции Даре, ни на шаг не отходить от меня, слушаться беспрекословно. Если приказала падать на землю не раздумывая ни на миг. Я ожидала всего чего угодно. Нападения. Покушения. Оскорбления.

Однако к тому, что готовило будущее совершенно не была готова.

Мы с трудом протиснулись через толпу. Шли сплоченно. Кроу с одной стороны, Дара по центру, я с другой стороны. К тому моменту ноги оказались оттоптанными десятки раз. Я буквально грудью защищала Дару от нападок репортеров, пусть им будет неладно.

— Поправьте одежду, — строго глянул на меня Райн.

В толчее не заметила, что у меня расстегнулась блуза и немного задралась. В прореху виднелся голый живот.

— А защитник у нас пуританин, каких свет не видывал, — пробормотала Дара под нос, но так, что все услышали.

Кроу недобро сверкнул глазами, но комментировать высказывание не стал. Он, вообще, старался по возможности держаться от Дары подальше. Словно она прокаженная.

Я смогла немного выдохнуть лишь в зале суда. Лишних линов здесь не было. Не пускали. Поскольку преступление, в котором обвинялась Дара касалось половой неприкосновенности другого лина, то заседание являлось закрытым. На нем посторонних не было.

Мы вновь уселись как того требовал протокол судебного заседания. Сторона защиты с одной стороны, сторона обвинения с другой, напротив всех судья.

После соблюдения всех идентификационных формальностей, касающихся подтверждения личности, возникла заминка. Судья молчал, оглядывая присутствующих. Мне показалось, что он кого-то ждал.

Я начала ерзать в кресле. Даре тоже спокойно не сиделось. Она то и дело крутила головой то в одну сторону, то в другую. Лишь Кроу сидел спокойно, изучая текст какого-то закона на дисплее. Во время суда дозволялось пользоваться справочной информацией. Мужчина поднял голову, взглянул на меня. В глазах читался вопрос. Я качнула головой, спрашивая, мол, в чем дело. Он отрицательно покачал головой в ответ.

Не нравилось мне все это.

— Мы кого-то ждем? — спросила противоположная сторона. Это один из обвинителей решил выяснить в чем дело, с чем связана задержка.

— Уже нет, — раздалось со стороны судьи.

Я услышала звук открываемой двери, обернулась желая рассмотреть кто вошел.

— Рада, что все же дождались меня. Благодарю, — воскликнула статная женщина со сталью в глазах.

— Мама, — пискнула Дара вмиг превратившись из всезнающей лины в маленькую девочку, которую незаслуженно обижают все кому ни лень.

Я обреченно вздохнула. Интуиция меня не подвела и в этот раз. Вот она тайна Дары. Девушка заблаговременно знала, что на суде появится илина министр. Только откуда? Я контролировала всю информацию поступавшую к лине. Откуда источник?

Что меня ждет вместе с появлением илины Торн? Вряд ли похвалят за самоотверженность и рвение при исполнении задания. Скорее поругают и накажут. Оставалось выяснить способ и время воплощения приговора в жизнь.

Теперь ни о какой спокойной жизни на Амосе речи не шло. На планете камня на камне не останется, после того как тут все переворошит илина министр. И пусть она важная шишка на Триалии и именно там имеет огромный вес, но и здесь наверняка найдутся лины, способные повлиять на течение дел. Вряд ли у илины Торн на Амосе нет знакомых. В это очень слабо верилось. Как бы то ни было управление планетой, пусть и отдаленно, осуществляется с Триалии. Следовательно, самое время готовиться к самому худшему.

— Илина министр. Джессика Торн. Рад вас видеть в нашей обители, — судья поднялся с места и семенящей походкой направился к мой работодательнице.

Я лишь уважительно встала с места. Не в моих привычках лебезить. Даже если это лина, от которой зависела моя судьба.

— Илин, не знаю как вас зовут, — судью перекосило от такого обращения. Джессика сразу обозначила кто в комнате главный, а кто просто декорация. — Не объясните мне что тут происходит и почему на позорном месте находится моя единственная дочь, — илина четко обозначила свое отношение и расставила акценты.

— Так суд у нас, — пробормотал мужчина, утирая непонятно откуда взявшимся платком внезапно взмокший лоб. Он не дошел несколько шагов до илины. Рука тянущаяся за рукопожатием изменила траекторию и теперь работала на благо хозяина, промокая испарину. Илина Торн не была знакома с местными обычаями или же специально проводила черту между собой и остальными линами, состоящими на службе.

— Над кем суд? — гаркнула Джессика. Вроде бы и не сильно повысила голос, но вопрос прозвучал так что у некоторых, в частности троицы обвинителей, втянулись головы в плечи.

Я, как лина знакомая не понаслышке с министром Триалии знала и этот голос, и эти интонации и все что за ними последует. Боялась ли я? Глупо не волноваться о собственной судьбе. Но страха как такового не было. С детства я научилась стоически принимать все удары судьбы, считая очередным опытом. Складывала его в копилку, чтобы в будущем избежать повторения. Так что, нет. Я не боялась. Ждала развития событий.

— Над Дарией Торн, — председательствующий побоялся во всеуслышание заявить о родстве министра с обвиняемой. И пусть он преклонялся перед вышестоящим начальством, но над ним стояли совершенно иные лины, от которых зависело будет и дальше он работать или нет. Джессика Торн сегодня на Амосе, а завтра ее и след простыл, а ему здесь жить.

— Немедленно отпустите мою дочь и снимите все обвинения, — приказала она. Чем повергла судью в шок.

О власти Торн на Триалии судья знал, но здесь не она отдавала приказы. В то же время могла испортить жизнь, шепнув кому надо несколько слов. Лишь глупец этого не понимал. Председательствующий таким не был.

— Не имею права, — произнес он и тут же добавил. — Но я могу вас заверить, что суд крайне внимательно исследует все факты предоставленные сторонами. Очень крайне внимательно, — повторился мужчина и выдохнул. Большего он сказать не мог. Не имел права. Иначе не носить ему головы.

Глаза илины министра метали молнии.

Она перевела взгляд с судьи на Дару, затем на меня, вскользь мазнула по обвинителям, не посчитав их заслуживающими внимания.

В это время мать пострадавшего паренька о чем-то громко шептала в коммуникатор.

— Немедленно приезжай. Бросай свою работу. Тут такое творится…, - донеслось до меня.

Похоже только что вызвали тяжелую артиллерию. На предварительном слушании никто особо не заострял внимание на то, чьим сыном является потерпевший. О том, что он сын депутата все знали, но вслух не говорили, считая несущественным фактом. Кроу так и сказал, что данные обстоятельства не имеют значения для дела. Он осторожно навел справки по поводу влиятельности отца подростка и сказал не затрагивать имя депутата без необходимости. Мол, так будет правильнее. Чем меньше огласки, тем лучше.

Тем временем Джессика Торн закончила осмотр присутствующих в зале суда лиц. Она долго изучала Райна Кроу, словно силились вспомнить где его видела. Потом в ее глазах появилось узнавание. Женщина усмехнулась своим мыслям.

— Я могу узнать как зовут всех присутствующих и их статус? — спросила.

— Вообще-то, нет, — начал судья. — Но в виде исключения. Тем более, что вы являетесь матерью обвиняемой и можете претендовать на роль общественного защитника, как того требует закон.

— Я не собираюсь претендовать, я и есть закон, — твердо припечатала Джессика.

— Вот я и говорю, что вы назначаетесь судом общественным защитником Дарии Торн. Секретарь так и внесите в протокол, — мужчина из кожи вон лез, чтобы угодить высокопоставленной особе. Игольчатая корона, символ судейской власти, съехала на затылок и держалась на честном слове. Однако, лин ничего этого не замечал, пытаясь урегулировать возникшую проблему в виде Джессики Торн.

— Я долго буду ждать, — в голосе илины министра зазвенела сталь.

— Ну, вот. Формальности соблюдены. Теперь илина Джессика Торн является законным представителем, тьфу ты, законным общественным защитником Дарии Торн. По регламенту суда при появлении новых лиц в процессе следует заново пройти идентификацию личностей.

И судья вновь требовал назваться, озвучить свой статус, место и дату рождения, чем занимаемся, где живем. Подобное пришлось пройти и илине министру. Женщина кривилась, но процедуру не нарушала.