Глава 21

— Немедленно пропустите меня. Я депутат, — донеслось из-за двери.

После соблюдения всех требований протокола судебного заседания, началось самое интересное, суд. Первыми по очереди выступили обвинители, в красках рассказывая что именно совершила Дара, каким образом надругалась над честью и достоинством парня по имени Сокр, как грязно домогалась, желая склонить к порочной связи, какие при этом действия совершала и за какие части тела хватала. Слушая выступления обвинителей, Джессика Торн все сильнее и сильнее багровела. Я видела какого труда ей стоило держать себя в руках. Она то и дела бросала взгляды на судью, требуя прекратить поливать дочь грязью. Однако мужчина делал вид, что ничего не видит и не слышит и, вообще, озабочен информацией всплывающей на дисплее.

Мать потерпевшего, достопочтенная Равиль Роу, закатывала глаза и хваталась за сердце, стоило услышать очередной пункт обвинения.

Дария нагло улыбалась и строила глазки Сокру, не находящему себе места. Девушка, увидев рядом мать, почувствовала свою безнаказанность, решив, что все позади. Раз Джессика Торн прилетела на Амос, то решит все проблемы.

Райн Кроу сосредоточенно следил за ходом процесса, время от времени подавая реплики. Мужчина не позволял обвинителям расслабляться ни на серту, все время бомбардируя ссылками на законы и прося секретаря сделать пометки в протоколе, чтобы в будущем к ним без проблем можно было вернуться.

Мне же ничего другого не оставалось, как следить за обстановкой в зале суда на случай возможного нападения на Дару. Такое представлялось маловероятным, но расслабляться все равно не следовало.

И только я об этом подумала, как послышались мужские крики.

Дверь в зале суда открылась и в комнату буквально ввалились два мужчины. Один был одет в форму судейского помощника, а второй, судя по доносящимся крикам, являлся родителем потерпевшего парня.

Все же прочные семейные связи на Амосе меня до сих пор удивляли. Мужчины и женщины предпочитали жить обособленно, формируя отдельные ячейки общества, при этом поддерживали друг друга, иной раз содержали и, главное, вместе воспитывали свое потомство. Для меня это было дико. Я к такому не привыкла. В лучшем случае у детей на Триалии были матери, об отцах, как правило, ничего не знали, да и не хотели знать. Они являлись донорами спермы и объектами для удовлетворения сексуальных потребностей лин, возведенных законам на пьедестал. Здесь же все было иначе. Мужчины и женщины, устанавливая связь, держались за нее, противопоставляя всему миру. Разрыв связи и формирование новой считалось изменой, крайне резко порицалось общественностью. Лины очень осторожно подходили к выбору пар, но находя свою, держались за нее обоими руками.

В парламенте во втором чтении прошел закон позволяющий на законодательном уровне придавать специальный статус парам желающим на длительное время состоять в отношениях. Что еще чуднее, приверженцев данного закона было огромное количество. Лины Амоса требовали от парламента как можно быстрее его принять. Вся загвоздка заключалась в подчиненности Амоса Триалии. На планете прародительнице не желали признавать очевидное, что природа Амоса сама отрегулировала способ деторождаемости, посчитав необходимым для создания продолжения всего две особи противоположного пола. Тогда как на Триалии, чтобы зачать ребенка требовалось триа. И ученые никак не могли это изменить. О случившихся переменах на Амосе на Триалии никто вслух не говорил, не желая бунта со стороны народа. Любые источники прямо или косвенно свидетельствующие о нормализации генов на Триалии изымались из информационного поля. За распространение сведений, возведенных в ранг гостайны, наказывали, вплоть до тюремного заключения. Лины, знающие о жестоком преследовании, предпочитали не распространяться на тему размножения.

Я не являлась сторонницей беспорядочных связей, но даже для меня узаконивание отношений между линами казалось перебором. Но мое мнение по этому поводу не спрашивали, я его не высказывала.

— Папа, — Сокр вскочил со своего места, собираясь кинуться на помощь отцу.

— Дорогой, — ему вторила илина Роу. Она так же как и сын не смогла усидеть на месте.

— Именем закона, прекратите потасовку, — гаркнул председательствующий.

Его громоподобный голос оказал лечебный эффект на борющихся. Мужчины замерли, повернув головы в сторону судьи.

— Что вы тут устроили?

— Он не хотел меня пускать, — принялся жаловаться илин Роу.

— И правильно делал. Это не проходной двор, а суд, — важно произнес председательствующий, поправивший съехавшую на бок корону правосудия. — Вы зачем сюда явились?

— Меня она позвала, — мужчина ткнул пальцем в сторону илины Роу.

— Вы всегда слушаете, что говорит женщина? — криво улыбнувшись спросил председательствующий.

— Да, — добродушно ответил тот, чем вызвал одобрение илины Торн, благосклонно склонившей голову. Для нее подчинение илинам было столь привычно, что воспринималось в порядке вещей.

А вот мужчины скривились. Я заметила как Кроу собирался высказаться по данному поводу, но в последний момент передумал. Он явно не соглашался с главенствующей ролью женщин в обществе. Женоненавистник, что с него взять?

— Вы знаете кто я? — высокомерно спросила Джессика Торн.

— Не имею чести…,- Роу был осторожен с высказываниями.

— Я та, которая может сделать жизнь каждого сидящего в этом зале невыносимой, — женщина была уверена в собственной силе.

— Дорогой, иди сюда, — привлекла к себе внимание Равиль.

Ей не нравилось, что ее драгоценный Роу слишком заинтересованно смотрит на илину министра. Любая женщина прекрасно чувствует как только интерес к ее персоне начинает уменьшаться пусть и на крохотную долю.

— Уже иду, — Роу высвободился из объятий судейского помощника, предварительно показав взглядом, мол, смотри, я здесь нужен, меня здесь ждут.

— Мы можем продолжать заседание? — судья, продолжая покрываться испариной от увеличивающейся с каждой прожитой квартой концентрации высокопоставленных чиновников в отдельно взятом судебном заседании.

— Продолжайте, — милостиво разрешила Джессика Торн, задумчиво поглядывая на только что прибывшего лина.

Обвинители вновь начали разливаться певчими птицами на тему испорченности Дарии Торн. Ее мать морщилась от обвинений, но внимательно слушала. Женщина старалась в кратчайшие сроки разобраться в возникшей ситуации, а потому не перебивала, внимательно следя за всеми присутствующими.

— Сторона обвинения закончила предоставлять свои доводы.

— Илин Кроу, ваша очередь, — добродушно предложил судья. Из всех кто находился в здании суда, по мнению председательствующего, именно защитник был самой приятной фигурой и к тому же безопасной.

— Я прошу объявить перерыв, — внезапно произнес Райн. — Мне необходимо переговорить с моей клиенткой.

— Что? Почему? — возмутились обвинители. — Мы протестуем. Времени было достаточно для общения. Это незаконно.

Председательствующий недовольно взглянул на Кроу, перевел взгляд на обвинителей, потом на Джессику Торн и … объявил перерыв. После чего удалился, не желая участвовать в разборках.

— Что вы задумали? — спросила у мужчины.

— Хочу знать чего конкретно они хотят. Крови, денег, или славы? — ответил он, вставая.

— Вы же говорили, что Роу не идут на контакт, — напомнила.

— Но теперь сила на нашей стороне, — Райн чуть улыбнулся, смотря в глаза Джессике Торн. При необходимости он мог играть нечестно, не брезгуя никакими методами. Для выигрыша все средства хороши.

— У меня есть что предложить депутату, — самодовольно заявила илина министр.

— Вот и отлично, — Кроу шагнул в сторону, — предлагаю это обсудить.

Джессика Торн в сопровождении Райна Кроу удалились в другую комнату. Куда через пару кварт позвали возмущенного поведением оппонентов депутата.

Дара самодовольно улыбнулась мне, вольготно устроившись на стуле. Она не сомневалась в положительном исходе для себя. Мне же следовало ожидать всего чего угодно, только не благодарности. Интуиция кричала, что надо бежать. Вот только куда? Где меня не найдут? Да и не привыкла я пасовать перед трудностями.

— Ставлю сто к одному, что маман все разрулит. Не то что ты, — девушка скривилась.

Я кивнула, гадая что предложит илина Торн депутату. Подколку Дары проигнорировала, привыкнув за время общения к ее сволочному характеру.

— И заберет меня с этой поганой планеты.

Вновь кивнула, предполагая нечто подобное.

— А тебя выгонит. Как не справившуюся со своей работой. У найдет мне другого телохранителя. Более квалифицированного. Ответственного. Профессионального.

Тут я не выдержала.

— Я буду только рада избавиться от неблагодарной подопечной, которая не ценит доброе отношение.

Сказала, а потом пожалела о сказанном, но было уже поздно.

Все равно Дара не поймет на что пришлось идти ради нее и чем рисковала, впутываясь в авантюру с Ланцем. Для нее все мои действия воспринимаются как само собой разумеющееся. Избалованная стерва. Что от нее еще ожидать?

От моих слов Дара побагровела, собираясь сказать что-то резкое, но не успела. Вернулись Кроу и остальные переговорщики. Перед мамашей Дара старалась играть в послушную девочку, помня каким образом с ней обошлась Джессика Торн после очередного закидона. А тут даже не проказа в виде попойки и дикой оргии. Здесь уголовное дело со всеми вытекающими.

— Зовите судью, — приказала довольная Джессика Торн.

Я вопросительно посмотрела на Кроу, спрашивая взглядом пришли к договоренности или нет. Он незаметно кивнул, стараясь особо не привлекать к себе внимание. Я с облегчением вздохнула, радуясь положительному исходу.

— Я могу сделать заявление? — поднялась со своего места илина Роу.

— А разве сторона обвинения не закончила? — спросил судья, вглядываясь в дисплей, в котором транслировалось течение всего процесса.

— Закончила, но это дополнение.

Обвинители зашушукались. Их никто не поставил в известность об изменении планов.

— Ну, если защита не будет возражать, — протянул судья.

— Защита желает выслушать что скажут, — илин Кроу лениво медленно встал. — Мы не против. Дара как болванчик закивала поддерживая слова Райна.

— Мы снимаем свое обвинение с илины Дарии Торн, — негромко заявила мать потерпевшего.

Стоило ей договорить, а до присутствующих дошел смысл сказанного, как со своих мест повскакивали обвинители и начали, перебивая друг друга, возмущенно шипеть на женщину.

— Что вы себе позволяете…

— Вы не в праве отказываться от обвинения…

— Почему вы не поставили нас в известность?

Чем больше переполоха было на противоположной стороне, тем довольнее выглядела наша.

Джессика Торн чинно сложила руки на коленях, делая вид, что ничего сверхъестественного не произошло, Кроу лениво перебирал бумаги, косясь на оппонентов, Дария улыбалась. Одна я следила за всеми, ожидая что же будет дальше.

На стороне обвинения шла настоящая война. Роу отбивались от обвинителей, с которыми до недавнего времени были в одной связке. Теперь же, после сделанного скандального заявления, оказались по разные стороны баррикады.

Бедлам продолжался недолго. Судье надоело наблюдать за войной, разгоревшейся на одном конце стола, он включил сирену направленного действия. От громкого звука спорщики закрыли уши руками и в ужасе замолчали. Возможности перекричать искусственное горло ни у кого не было. На этом разборки закончились. Все притихли. Сторона обвинения отходила от звукового воздействия, а наша в ужасе взирала на последствия.

И почему нас никто заранее не предупредил о столь коварном средстве успокоения, имевшимся в арсенале председательствующего? Хотя, в пылу ссоры вряд ли кто думает о последствиях.

— Успокоились, уважаемые лины? — вкрадчивым тоном поинтересовался судья.

С обоих сторон наиболее впечатлительные закивали.

— Отлично. Тогда продолжим. Итак, илина Роу, вы как законный представитель отказываетесь от обвинения? — спросил мужчина.

— Да, — женщина бросила взгляд на депутата. Мнением сына она не интересовалась. Он порывался что-то сказать, то илина сделала предупредительный знак парню и он замолчал.

Хоть у кого-то в семье порядок, подумалось мне, глядя на отношения между матерью и сыном.

— Вы готовы сделать письменное заявление?

— Да, — еще раз подтвердила женщина после приободряющего кивка илина Роу.

Что же такое пообещала мужчине Джессика Торн? Меня разбирало любопытство. О своей судьбе я старалась не думать, отвлекаясь на посторонние раздражители.

— Тогда предлагаю оформить все документально, как того требует закон.

Лица обвинителей выражали недовольство, но больше громко возмущаться не смели. Слишком свежи оказались воспоминания о звуковом успокоителе. Они лишь тихо перешептывались, что-то показывая друг другу на рабочих дисплеях.

Составление необходимых документов, прекращающих уголовное преследование Дарии Торн не заняло слишком много времени. Когда все было закончено, судья объявил перерыв перед вынесением окончательного решения.

— Что-то идет не так? — спросила у Кроу, как только председательствующий удалился из зала суда.

— У меня все под контролем, — высокомерно произнесла Джессика Торн.

— Не волнуйтесь, это процессуальные заморочки. У судьи нет под рукой заранее заготовленного постановления, вот он и пошел переделывать.

— Как так? Неужели он заранее знает какое решение примет? — удивилась. — Дело же еще не рассмотрено.

Кроу посмотрел на меня как на несмышленого ребенка, которому следует разъяснять простые истины.

— Все заранее решено и лишь в исключительных делах судья принимает совершенно иное решение, вот тогда он и удаляется для формулирования постановления.

— А как же состязательность процесса? — воскликнула, сраженная наповал открывшейся истиной.

— Все фикция, дорогая, — снисходительно сообщила Джессика Торн.

Ну, да. Как же я забыла, илина министр поднаторела в подобных делах. Она, как никто другой знала что творится за закрытыми дверями, за которыми решаются судьбы линов.

Мы не успели толком размять ноги, как председательствующий вернулся и потребовал еще раз высказаться по поводу сделанного заявления. Илина Роу его повторила, а сын ее поддержал. Следующим встал Кроу, сказав, что ничего не имеет против, воля потерпевшего изменить обвинение или отказаться от него, что, собственно, он и сделал.

Тут же судья вынес решение, снявшее все обвинения с Дарии Торн, заявив, что она вправе обратиться за компенсацией морального вреда причиненного действиями потерпевшего связанные с незаконным обвинением. Дара хотела что-то сказать по этому поводу, но Джессика ее грубо одернула, приказав сидеть на месте, Райн заявил от имени девушки, что она не будет ничего заявлять. Как я поняла договоренность с депутатом включала и этот пункт.

На этом разбирательство по делу Дарии Торн было окончено. С чем нас поздравил председательствующий. Он, несомненно, очень порадовался столь быстрому разрешению уголовного дела. Оказаться между молотом и наковальней у него, как у здравомыслящего лина, желания не было. 152e1bc

Обвинители, гуськом, стоило объявить об окончании процесса, удалились из зала суда, неся на лицах скорбные маски. Им еще отдуваться перед своим начальством. По сути они проиграли процесс.

Пока следила за противоположной стороной, пропустила начало разговора между Джессикой Торн и Райном Кроу.

— И какая ресторация у вас самая лучшая? — спрашивала илина у защитника дочери.

Кроу не задумываясь ответил, что самой престижной считается «Звезда Триалии».

Дара захлопала в ладоши.

— Ура, мы идем в ресторан отмечать мое освобождение, — она, как и я, прислушивалась к разговору между родительницей и Кроу.

— Вы с Мари летите домой, — безапелляционным тоном заявила женщина, не отрывая глаз от Райна. — В ресторацию иду я и илин Кроу.

И так плотоядно посмотрела на мужчину. Что сомнений в ее намерениях в отношении Райна не оставила. Похоже, что мать и дочь не особо друг от друга отличались ни по темпераменту, ни по наклонностям. У обоих отсутствовали какие-либо комплексы.