Глава 5

— Мари, открой глазки! — меня нежно потрогали за локоть.

А вот не буду. Достала.

Сделаю вид, что крепко сплю. Надоела, похотливая дрянь.

Я уже как целую кварту делала вид, что сплю. Дара крутилась вокруг меня и так, и эдак. Громко вздыхала. Кряхтела. Шмыгала носом. На более громкие проявления собственного присутствия не осмеливалась. Рядом со мной спали лины. Много и разных. По времени на Триалии глубокая ночь.

Проснулась сразу же как только Дара подошла к креслу, но сделала вид, что на самом деле это не так. Не хотела общаться с подопечной. Я была на нее зла. Надо было ее закрыть в каюте до самого окончания полета, как и планировала в самом начале. Но выходка илины Торн меня вывела из себя.

Ну почему она сношает все что имеет отросток чуть пониже пояса? Какое ей от этого удовольствие? На мой взгляд смысла в возвратно-поступательных движениях нет никакого. Ну трение и трение. Пусть руку потрет о руку.

Вот зря о руке вспомнила.

Как-то застала Дару, сидящую в кресле с широко разведенными ногами и массирующую себя пальцами между ног. При этом у девушке на лице была такая блаженная улыбка, что казалась будто она сливки слизала с торта. Тогда еще эта дрянь предложила мне заменить ее пальцы на мой язык. Якобы это ей доставит еще большее удовольствие. Меня чуть не стошнило от предложения.

Этот случай произошел в самом начале нашего общения и Дара изо всех сил пыталась вывести меня из себя, провоцируя на каждом шагу. Я тогда ей чуть голову не оторвала, но сдержалась. Хотя очень хотелось. Отомстила по-тихому. В тот же день мы пошли в магазин за покупками и я подговорила охранников обесточить шахту нуль-переноса после того как в ней окажемся мы с подопечной. Они так и сделали. И Даре пришлось идти своими ножками с одного конца магазина в другой, по запасным переходам, лестницам и коридорам. Я то к таким походам привычная, а девушке на каблуках пришлось несладко. Да еще груженой покупками в придачу. Я телохранитель, а не носильщик.

Было приятно видеть взмыленную Дару, в последний момент обнаружившую, что неполадок с энергией в магазине нет. Выражение ее лица было мне оплатой за испорченное настроение.

— У тебя что-то случилось? — дальше игнорировать Дару не было возможности. Если она перебудит других пассажиров челнока, то скандала не оберешься. Лины из общей каюты все больше из простых, политкорректность знают плохо. Неважно кто перед ними: дочь высокопоставленной лины или девочка из соседнего двора, обругают и точка.

— Мне скучно, — выдала она, чем вызвала новую волну негодования.

Я приподнялась в кресле. Судя по всему поспать уже не получится.

— Что ты предлагаешь? Сплясать перед тобой? Или показать пару фокусов? — опять начинала злиться, а это плохо для работы.

— Нет. Что ты? Ты на меня дуешься, а мне плохо. Я же ничего предосудительного не сделала. Почему ты так со мной? — в голосе Дары появились плаксивые нотки.

Это что-то новое. Неужели у дрянной девчонки появилась совесть? Не похоже. Значит, на самом деле что-то иное подвигло илину Торн отправиться просить прощения, пусть и в своеобразной форме.

— В чем проблема себя развлечь? — я не желала втягивать себя в Дарины попытки манипулировать мною.

— Я его боюсь, — прошептала девушка.

Информация заставила напрячься.

— Кого его? — спросила.

Подспудно я уже знала ответ. В окружении Дары был только один лин, который мог заставить ее поджать хвост. Вот только как он этого добился? Следовало узнать поподробнее.

— Соседа по блоку, — Дара начала озираться по сторонам, как будто рядом мог оказаться Кроу.

— Что он сделал? Постучал в переборку? Или выпустил своего змеекрыса? — мне стало очень интересно. Я даже приподнялась с кресла, пытаясь угадать причину страха Дары.

— Он натравил на меня обслуживающий персонал и они выбросили из каюты Джеба, не дав нам закончить, — тихо произнесла илина Торн, стараясь чтобы ее не слышали мои соседи, вот только рядом уже несколько линов проснулись и прислушивались к разговору.

— Как так? — приподняла бровь, желая знать подробности.

— Они вломились в мою каюту, открыв своим ключом и… Джеба против воли… а он, а ему… только-только начало нравиться…, - Дара застеснялась.

Это меня удивило.

— А до этого ему не нравилось? — неужели то, что я видела были не стоны удовольствия, а крики о помощи. Мне еще не хватало иска со стороны случайного любовника Дары. Илина Джес меня со свету сживет за то, что не уследила.

— Так речь о массаже простаты… я решила немного поэкспериментировать, — еле слышно пробормотала она.

Чувствую, что глаза у меня стали такие же как у лина в соседнем кресле, величиной с чайные блюдца.

— И чем вы его так? — подал голос мужчина.

— Подручными средствами…, - Дара не стала уточнять чем именно.

Я с облегчением вздохнула.

— А точнее? — заинтересованно спросил лин.

Дара открыла было рот, чтобы разъяснить чем именно ублажала бедного Джеба. Однако высказаться ей не удалось. Меня ветром сдуло с кресла. Ухватив девушку за руку, я поволокла ее прочь.

— Надо все же тебя запереть. И мне спокойнее, и лины целее будут, — бормотала, таща упирающуюся Дару.

— Куда мы идем? — возмутилась моя подопечная.

— К тебе в каюту. Нечего линов смущать своими нестандартными наклонностями. Кстати, где Джеб?

Спросила о судьбе парня просто так, лишь бы отвлечь Дару.

— Его посадили в карцер, оказалось, что он не вышел на службу, — разочарованно произнесла любительница плотских удовольствий. — И еще якобы нарушил какой-то пункт устава.

— А он кто? — резко остановилась.

— Он стюард на челноке, — Дара скорчила виноватую рожицу.

— О, Триединый! Дай мне терпения! Сил не надо, иначе я кого-нибудь точно убью, — взмолилась. — Дара, что ты творишь? Ты зачем изнасиловала мужчину и сорвала его с дежурства?

— Не виноватая, он сам пришел. Я только предложила… вскользь.

— Знаю я твое вскользь. Наверняка грудь показала или юбку задрала, — выдохнула, стараясь выровнять дыхание.

— Всего лишь чулочек. А он сразу поплыл. Задышал. Лапать начал.

— Оставь подробности за бортом моего сознания. Не хочу слушать что было дальше. Иначе я за себя не отвечаю.

— Вот всегда ты такая… правильная. Нет чтобы помочь мне выбраться из порочного круга. А ты все меня ругаешь, ругаешь. Никакой от тебя помощи. Совершенно. Все маме расскажу, — обиженно произнесла Дара.

— Расскажи — расскажи. Обо всем расскажи. Я еще капитана попрошу рассказать. И Джеба в свидетели позовем. Пусть он тоже расскажет… про подручные средства, — прошипела.

— Я подумаю, — сдалась подопечная.

— Заходи, — я распахнула дверь каюты. Да немного не рассчитала и та ударилась о переборку.

В этот момент, как будто именно этого и ждал, из соседней вышел Райн Кроу.

— Опять буяните? Все никак не успокоитесь? — рыкнул мужчина. Из ворота рубашки выглянула хитрая мордочка змеекрыса. — Теперь между собой тра* ться будете?

— Снова жаловаться побежишь? — пискнула Дара, прячась за мою спину.

— Зачем сразу жаловаться? Сам справлюсь, — Кроу двинулся в нашу сторону.

Даре-то что? Она спряталась за мной. Мне же отступать не положено не только по положению, но и из вредности. Вот я и стояла на месте, наблюдая как в мою сторону движется опасный хищник с прищуренными глазами.

Не знаю что его взбесило, но он явно был зол.

А еще он думал, что я отступлю. По глазам видела. А я взяла и не отступила.

Что бывает в таких случаях?

Понятное дело, столкновение. А именно моего носа и широкой груди Кроу, с плеча которого масляными глазками бусинками взирал змеекрыс.

— Еще немного и я заявлю на вас о нападении, — спокойно, насколько могла, сказала Райну.

— Мари, я нажимаю тревожную кнопку, — сзади пискнула Дара.

У всех лин в браслетах имелась такая кнопка, при нажатии на которую посылался сигнал SOS, и это означало только одно — лина в страшной опасности. Без надобности эту кнопку никто не жал, потому как за каждое нажатие приходилось отчитываться, чтобы неповадно было вызывать полисмендеров по поводу и без повода.

— Да. Нажми, Дара, — рыкнул Кроу. Он явно испытывал мое терпение, зная, что вызов заведомо будет ложным.

— Не спеши. Сама разберусь, — я не сводила глаз с… межключичной впадинки, держа в поле зрения змеекрыса. Задирать голову и смотреть в лицо Райна я не собиралась. Много чести.

Бесил он меня. Как никогда ранее не бесил ни один лин. Внутри все клокотало. Но свое состояние показывать не желала. Много чести.

— Очень хотелось бы знать как, — рыкнул Кроу, не двигаясь ни на шаг, подавляя своей мощью и размерами.

Что в такой ситуации могла сделать девушка заведомо меньших размеров? Только запрещенный прием.

Я всегда славилась хорошей растяжкой и умением высоко выбрасывать ноги при необходимости. Именно это и сделала. Правда, подняла только согнутую ногу, но от души и очень высоко.

Кажется, Дара сразу и не поняла отчего Кроу с глухим стоном согнулся пополам, отшатнувшись от меня как от прокаженной. Да так и завис пережидая сильнейший приступ боли.

Силен мужик, почти и не пикнул, когда его мужское достоинство встретилось с моей острой коленкой. По словам тренера бить в пах я умела, да так, что не всякий мужчина после желал становится со мной в спарринг.

Не спорю, прием запрещенный и очень болезненный, но зато действенный на все сто процентов.

— Что ты с ним сделала? Он не дышит уже целую кварту, — воскликнула Дара, видя замершего в нелепой позе Кроу.

— Перезагружается, — ответила. — Пошли отсюда. Наш разговор окончен, — я развернулась, чтобы направиться в каюту Дары.

Рука, упавшая мне на плечо, крутанула вокруг своей оси. Другая припечатала к стене, не очень больно, но ощутимо.

— Тебе это просто так с рук не сойдет, — прорычал Кроу с перекошенным от боли лицом.

— С ноги, ты хотел сказать, — мой голос не дрогнул и этим была горда.

Я без страха встретила взгляд Райна, не отвела глаза и через некоторое время, в течение которого он буравил меня своими.

Пусть только перейдет черту, я за себя не ручаюсь.

— Я сказал, что услышала, — Кроу почти шипел. — Зря ты это сделала, девочка. Зря.

— Не думаю, что из-за этого буду плохо спать по ночам, — съязвила. — Если у тебя все, то убери руку. По-хорошему прошу, — добавила.

По лицу мужчины ходили желваки. В глазах застыли невысказанные ругательства. Аура Райна сочилась негодованием. Он был готов размазать меня тонким слоем по стенке. Очень тонким. Микроскопическим.

Я ждала, загадав через какое время начну действовать.

Буквально за серту до его истечения Кроу убрал руку. Как будто почувствовал, что я на пределе.

Сделал шаг назад. Молча. Сверля взглядом, прожигающим до печенок.

— Так-то лучше, — не сдержалась, отлепившись от стены.

Перевела взор на Дару, как бы давая понять, что Райн меня больше не интересует.

— Мы еще встретимся, — с угрозой произнес мужчина.

— Не сомневаюсь, — ответила легкомысленно, надеясь на обратное.

До конца полета осталось не так-то много времени, а дальше наши дорожки разойдутся. Мы же летим на густо заселенный Амос, а не в Тьмутаракань, где раз лин, два лин и на этом все.

После выпада в сторону Кроу мне заметно полегчало, даже выходки Дары уже не казались такими уж ужасными. Подумаешь, решила мужика отыметь… подручными средствами. Сам напросился. Нечего с незнакомыми линами заговаривать, а тем более идти с ними в нумера… Пусть это будет ему уроком.

— Значит так. Я оставляю тебя в каюте, откуда ты ни ногой. Кроу тебя не побеспокоит. Видела в каком он состоянии.

— Недееспособном, — поддакнула Дара, заглядывая в глаза. Кажется после моей выходки она прониклась ко мне большим уважением.

— Вот именно. Ему теперь только примочки делать, да отеки снимать, а не следить за моральным обликом соседей.

Я не сомневалась, что до конца полета Кроу не увижу. Слишком уж непоправимый вред нанесла мужчине.

Ответственности за поступок не боялась. Сам нарвался. Я всего лишь защищалась. При любом разборе я выйду победительницей.

— А ты куда? — осторожно спросила Дара, все еще находясь под впечатлением.

— К себе. У меня же место в общем зале, — произнесла ядовито.

— А как же я? — на меня смотрели глаза трепетной лани.

— А ты будешь думать над своим поведением. Считай это искуплением за свои грехи, — хохотнула, представив Дару в роли кающейся монашки.

— Ты не сделаешь этого! — воскликнула Дара, заламывая руки.

— Я тоже умею связывать…, - пригрозила.

Дара бросила быстрый взгляд на ложемент, где еще недавно лежал бедный Джеб. Я кивнула, подтверждая ее мысли.

— У тебя совести нет, — начала стыдить Дара.

Я хмыкнула и направилась к выходу из каюты. Все же она умная девушка, знает когда нужно пойти на попятную.

— На связи, — произнесла, прежде чем заблокировать дверь подопечной.

Я надеялась, что до конца полета Дара будет вести себя безупречно. Лишний раз не побеспокоит, общественный порядок не нарушит, и будет всякий раз отзываться на вызовы. А все потому что будет под замков. Закрыв девушку, вздохнула с облегчением, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, будто оказалась в отпуске на целые сутки.

Если бы не приставания с глупыми разговорами лина — соседа по креслу, то моя жизнь и вовсе можно было назвать радужной.

Мужчина изводил меня какими вопросами по поводу верхних, что он якобы мечтает найти именно такую лину, которая его приструнит. Я предложила ему пойти в техники по наладке линий энергопередач, там лин — высотниц пруд пруди, они покажут как и струны натягивать, а если надо подстрахуют при спуске.

Лин, когда это услышал вначале затих, а потом расхохотался, заявив, что я не в теме, в отличие от подруги. Но больше глупых вопросов не задавал.

И я, наконец, смогла заснуть.

Правда, стоило мне только провалиться в блаженный сон, как туда наглым образом вторгся илин Райн Кроу.

Обычно мне не снятся сны. Если это и происходит, то очень-очень редко. А тут перед глазами встало ясное сновидение, ничем не отличающееся от реальности. Якобы я вновь оказалась перед каютой мужчины, но только по причине принесения извинений за членовредительство в прямом смысле слова. По всей видимости, моя совесть никак не могла смириться с причинением вреда Кроу. Ей было жаль безвинно пострадавшего лина. Если разобраться, то причиной всего стала невоздержанность Дары в своих желаниях, а уж дальше события начали наслаиваться одно на другое.

Во сне я желала загладить свою вину. Зная, что ни один мужчина не останется равнодушным к ремню из кожи редкого животного, принесла Кроу именно такой подарок.

— Можно войти? — спросила разрешения у хозяина каюты.

— С чем пришли? С миром или с войной? — поинтересовался лин, глубоко сидя в ложементе, приведенном в полувертикальное положение. Что сразу же бросилось в глаза, так это отсутствие одежды. До пояса мужчина был гол. По его плечам неспешно, перетекая с одного место на другое, скользил змеекрыс, поглядывая на меня своими глазами бусинками.

— Я принесла вам подарок, — стоять перед сидящим в вольготной позе с разведенными широко коленями мужчиной было неудобно. Но присесть мне не предложили.

— И что в ней? — кивнул Кроу на коробочку в моей руке.

— Ремень из кожи арлеунского арупа.

— Откуда он у вас? — Райн ни коим образом не изменил позы, но у меня появилось ощущение, что мужчина весь собрался, как будто приготовился к прыжку.

— Подарил один очень хороший знакомый.

Я не обманывала. Этот ремень достался мне от тренера, это был подарок мужчины ко дню выпуска из школы. Подношением не пользовалась, потому как по длине ремень был велик, а обрезать под необходимый размер рука не поднималась.

— И чем же вы заслужили столь щедрый подарок? — поинтересовался Кроу.

С недоумением уставилась на Райна. Странный вопрос.

— А что в нем такого ценного? — удивилась.

Мужчина посмотрел на меня долгим взглядом, как бы примеряясь, правда я не понимаю о чем речь или шучу.

— Арлеунский аруп имеет очень толстую кожу, защищающую его от хищников. Ты хоть раз видела его?

— Ага. По головизору. И что?

— А то, ремни возможно делать только из одного органа, кожа на котором мягкая и эластичная.

— И какой это орган? — спросила, не понимая чем вызвана столь необычная реакция Кроу.

— Половой.

Слова повисли в тишине. Я не знала что и сказать. Потом все же нашлась.

— А вы надо мной не шутите? Таких длинных органов не бывает.

— Так животное большое по размерам. И у него все большое, в том числе и орган. Вы даже себе не можете представить сколько животных были оскоплены ради сумочек и ремней.

Я представила масштабы трагедии.

— Надеюсь, они потом выживают, — было жалко бедное животное.

— Нет. Самец без органа, что музыкант без слуха. Они погибают практически сразу, чувствуя свою ущербность, — трагическим голосом закончил Кроу.

На этот мой сон прервался из-за воя сирены, раздавшейся откуда-то сверху.