Глава 16. Влад

Просыпаюсь от тишины.

Только дыхание — ровное, спокойное. Её.

Она спит, уткнувшись мне в ключицу; волосы щекочут кожу. И я, как последний маньяк, ловлю каждое движение её губ, каждый выдох. Хочу остаться. Но черти в моей башке уже накидывают список всего, от чего придётся отказаться, стоит только ступить на скользкую дорожку под названием «отношения».

Я слишком хорошо знаю, чем всё это обычно заканчивается.

Весь вчерашний вечер держался на рукоблудстве, холодном душе и честном слове. Со мной такое впервые — чтобы хотелось не просто переспать и забить. Но я не смогу дать то, что ей нужно. Не заточен под все эти розовые сопли.

А по-другому с ней — нельзя.

Осторожно высвобождаюсь, чтоб не разбудить. Отвлекаюсь на одеяло, которое сползло, открывая плечо. На коже — следы, мои метки. От вида оголённых плеч и груди, едва скрываемой тонкой полоской топа, член стоит колом.

В башке просыпаются воспоминания минувшей ночи. Как, сквозь сон, потянулась ко мне и начала тереться губами о мою шею. Замялся, не зная, как реагировать. Может, подумала, что это Даня. Вряд ли меня ждала.

Ахуел от сводящего низ живота спазма, когда она запустила ладонь под футболку, прощупывая каждый сантиметр вдоль резинки боксёров, шепча сонно:

— Поцелуй меня, раз пришёл.

Начал вставать, потому что лежать дальше и притворяться кем-то другим не собирался. Не олень, бля. Но стоило отодвинуться, Ведьма дёрнулась и начала копошиться в ворохе одеял, цепляясь за мой локоть:

— Пожалуйста, Влад. Не уходи.

То её слово перевернуло. Да что там — меня до сих пор потряхивает. Но в тот момент крутило, как на каруселях: закладывало уши, перед глазами мелькали огни, что, в принципе, невозможно в глухой темноте.

Повернулся к ней, дёрнул, подминая под себя. Все рецепторы забились медово-ванильной ширкой. Такая сладкая, маленькая девочка. И такой нежностью начало топить… ахренеть просто.

Сместив вес на левый локоть, приподнялся, пытаясь выцепить из мрака хоть какие-то черты. Мне просто не верилось, что обнимаю свою Белку, а она не вырывается. Сколько ни напрягал зрение — ZERO. Решил на ощупь. Провёл несколько раз по пухлым губам, пока Ив не включилась, прикусывая мой палец. Чуть не кончил прямо в штаны, как прыщавый сопляк.

Я не был готов к такому повороту событий. В тот момент сорвало чеку — набросился, как оголодавший, на её рот. А она, мать твою, отвечала. Так ласково и нежно: посасывала мою нижнюю губу, водила своими крошечными пальчиками по скулам и шее, когда я прокладывал маршрут от ключиц к сиськам.

Идеальные на ощупь, упругие, чётко под мою ладонь. На вкус оказались ахрененно сладкими. До сих пор не понимаю, как нашёл в себе силы не довести дело до конца. Хорошая девочка. Не отказала бы — чувствовал, как горела со мной. Но понимал, что не останусь. Всё равно уйду. А она возненавидит и меня, и себя.

С любой другой просто потрахались бы все выходные и разъехались. Всегда так делал.

Нахуя я к ней пришёл?

Всю ночь, как евнух, тискал, слушая её дыхание и тихие стоны.

А хотелось больше. Громче. На разрыв.

Прохожу по полутёмному, прохладному коридору. Воздух пахнет дымом и чем-то сладким — будто всё ещё хранит вчерашний вечер.

Спускаюсь вниз, накидываю первый попавшийся худи — и почти врезаюсь в Даню.

— О, — он удивлённо вскидывает брови. — Ты рано.

— Не спится, — пожимаю плечами.

— Да уж, вид у тебя такой, будто и не спал вовсе.

Он усмехается — спокойно, без колкости. Просто констатирует факт. Видно, что он всё понял. Даня никогда не был дураком.

— Слушай, Влад, — говорит он, отводя взгляд. — Я, наверное, не должен это говорить, но… я влюблён в неё.

Слова падают просто, без пафоса. И от этого ударяют сильнее. В груди что-то сжимается, будто тисками.

— Серьёзно? — выдыхаю хрипло, пытаясь спрятать всё за привычным равнодушием.

— Серьёзнее не бывает. Я хочу быть рядом. По-настоящему. Не на ночь, не ради игры. Просто быть.

— И ты пришёл за благословением? — усмехаюсь, но выходит глухо.

— Нет. Пришёл попросить тебя не мешать.

Фыркаю, стараясь спрятать раздражение. Он не отступает. Смотрит прямо в глаза:

— Ты ведь не из тех, кто строит. Ты ломаешь. А я не хочу, чтобы ты сломал её.

Слова режут, но я не спорю. Потому что знаю — он прав.

— Даня… ты не понимаешь.

— Понимаю. Ты не привык к ответственности. Ты можешь быть обаятельным, Влад, девчонки тянутся к тебе. Но у тебя всё — игра. А у неё — по-настоящему. Если ты хоть немного её уважаешь — отойди.

Я не двигаюсь.

В ушах звенит: «Отойди», «Не мешай», «Ты всё только ломаешь».

Так-то он прав. Но ведь я не хочу ломать. Не её.

А себя? Себя готов переломить?

Поднимаю взгляд к лестнице — туда, где она спит, ничего не зная.

И впервые не знаю, что делать.

Не могу уйти.

И не могу остаться.

Не на таких условиях.