Глава 10. Иванна

— Ну что, готова? — Даня открывает дверь машины.

— Нууу… не уверена, — признаюсь, поправляя шарф.

— Тогда проверим. — Он подмигивает. — Хуже точно не станет.

С тех пор, как он услышал мой срыв, Даня стал ближе. Не лезет в душу, не давит, не учит жить — просто рядом. Спокойно, по-взрослому. Иногда это дороже всего.

Сегодня — квартирник.

Я согласилась… сама.

Не от скуки — от желания отвлечься.

Квартира утопает в огнях.

Музыка льётся рекой.

Смех, запах дешевого вина, блёстки, гирлянды.

— Пойдём, познакомлю с ребятами, — говорит Даня, мягко переплетая наши пальцы.

Я успеваю сделать всего три шага, прежде чем голос за спиной режет воздух:

— А я думал, правильные девочки не ходят на такие мероприятия. Тем более в таком виде.

Холодок проходит по позвоночнику.

Мы оба оборачиваемся.

Влад.

Рубашка нараспашку.

Рука в кармане.

Девушки рядом — как приклеенные.

И взгляд — тот самый, который не спутать ни с чем.

— Привет, Влад, — спокойно говорю я. — Не многовато на себя берёшь?

Он не отвечает.

Просто подходит.

Плотно.

Нагло.

И кладёт ладонь мне под грудь, вторую — на голую кожу между топом и джинсами.

Притягивает так близко, что чувствую каждую линию его тела.

— Я, — выдыхает у уха, — веду себя очень прилично.

Я всеми силами держу выражение лица.

Хоть сердце колотится, как в клетке.

Хоть колени превращаются в сахарную вату.

Где-то сбоку хихикает Злата:

— Владюююш, аккуратнее. Ваня теперь под надёжным присмотром брата.

И Влад, мерзавец, выбирает тон, который слышит только Даня:

— Ты всегда хотел защищать всех. Но не всех нужно спасать. Правда?

Он прикусывает мою кожу за ухом.

Мир дергается.

Тело предаёт.

Даня сорвается:

— Влад. Хватит. Отвали от неё.

— Спокойно, питбуль, — лениво отзывается Морозов. — Мы просто разговариваем. Правда, Белка?

Я делаю резкий вдох, поднимаю подбородок и, едва повернувшись, касаюсь щекой его губ.

— Влад. Убери. Свои. Руки.

Вырываюсь — будто из капкана.

И впервые вижу, как Даня превращается из хорошего мальчика в мужчину.

Он берёт меня за руку и уводит прочь.

— Хватит этого цирка. Пошли.

На террасе прохладно.

Воздух пахнет озоном и далёкими огнями.

— Прости. Не думал, что он будет, — вздыхает Даня.

— Это не твоя вина.

Мы стоим несколько секунд.

Он — сбоку.

Тёплый, близкий, безопасный.

— Расскажешь, что между вами случилось? — спрашиваю.

— Да чёрт его знает. Последнее время он ведёт себя как… гондон. — Он смущённо кашляет. — Прости.

— Всё нормально.

Секунда тишины — и он добавляет:

— Думаю, он просто не привык, что самая классная девчонка динамит его.

— Это комплимент?

— А то нет.

Он смотрит на меня дольше, чем нужно — и это замечает Влад.

Дверь распахивается.

Морозов выходит, чиркает зажигалкой, огонь высвечивает его лицо — мрачное, слишком реальное.

— Обязательно курить рядом с нами? — спрашиваю, напрягаясь.

— Ты же бросила своё «баловство». Или перед Даней строишь примерную? — усмехается он.

Ох, как же меня тянет к нему.

Больно, тупо, необъяснимо.

Хочется остаться.

Зажечь сигарету.

Коснуться его ладони.

Поддаться.

Но я не могу.

Не имею права.

Даня берёт меня за руку — спокойно, но твёрдо:

— Пойдём, Ив.

И мы уходим в дом.

Я оборачиваюсь — один раз, коротко, как рефлекс.

Влад смотрит вслед.

Взгляд — хищный, спокойный и… собственнический.

— Почему ему нужно цеплять именно тебя? — Даня чуть срывается.

Я молчу.

Потому что сама не знаю — почему.

Он выдыхает, будто готовился:

— Через неделю мы едем в горы. Пейнтбол, костёр, тишина. Хочешь — поехали с нами? Выдохнешь. Сменишь воздух.

— А… Влад там будет?

Дура.

Слабовольная дура.

Он хмурится, но улыбается:

— Если будет — пейнтбол идеальное место, чтобы стрелять без последствий.

— Звучит как аргумент.

— Так что — согласна?

— Посмотрим.

Он наклоняется и чуть касается моего лба губами — лёгко, почти несмело.

Позже, в тишине комнаты, я лежу под потолком взглядом, перебирая в памяти каждое прикосновение Влада.

Каждый взгляд.

Каждую секунду между нами.

И признаюсь себе, наконец:

Да.

Я хочу его.

И от этого — хуже всего.

Чёрт бы тебя побрал, Морозов.