Глава 9. Иванна

У каждого свои ритуалы. Маленькие, на первый взгляд незначительные привычки, которые держат нас в сборе. Кто-то не может проснуться без кофе, кто-то — без утренней пробежки. Кто-то по возвращении домой первым делом включает музыку.

А я…

Я последние две недели живу, как заевшая пластинка: душ → комната → свитер Влада.

Стоит запаху шерсти коснуться кожи — и внутри что-то щёлкает. Как будто тело помнит то, чего никогда не было. Глупо. Стыдно. Но именно этот ритуал держит меня на плаву. Я сама себе противна — и всё равно делаю.

Телефон вибрирует. Сообщение от Мадины.

«Ты где пропала? Я чувствую, что у тебя меланхолия. Позвони.»

Не успеваю набрать номер — она сама запускает видеочат.

— Привет… — хрипло выдыхаю.

— Привет, прекрасная ты моя, — Мадина смотрит строго. — Ты хоть иногда улыбаешься?

— Улыбаюсь. Иногда.

— Ужас. Тебе нужен повод, чтобы улыбнуться? Значит, создадим его.

Она сидит в своей студии: зеркала, мягкий свет, в углу колонка. Мадина — сама энергия в теле. И всегда держит меня на линии жизни.

— Давай, покажи свою берлогу, — требует она.

Я переключаю камеру: комната полутёмная, за окном мокрая Москва, два умирающих растения, один заваленный стол.

— Потрясающе, — вздыхает она. — Даже депрессия бы тут сдохла от тоски. Купи гирлянду, хотя бы одну, а?

Мы обе смеёмся. На секунду мне легче.

Но Мадина резко серьезеет:

— Ив… ты всё ещё не выбралась из той черной дыры, которую вырыла сама себе. Ты ходишь по кругу. Тебя засосало. Нужно вылезать.

Я отводя глаза:

— Я просто… устала. Сначала мамина болезнь. Потом её смерть. Экзамены. Переезд. Новый вуз. Я думала, наконец смогу дышать… а тут он. Со своим присутствием, которое… — я выдыхаю. — Я не знаю, чего хочу, понимаешь?

— Ну ты и дурашка, — мягко говорит она. — А кофту его ты обнимаешь просто так, да? Чисто от ненависти?

— Пошла ты, — бурчу, натягивая свитер повыше.

Мадина щёлкает пальцами:

— Вставай.

— Что?

— Вставай. Мы танцуем.

— Мадь…

— ВСТАВАЙ. Пока я не прилетела и сама тебя не подняла.

Я смеюсь, ставлю телефон так, чтобы она видела комнату, и поднимаюсь.

Музыка начинает тихо, мягким ритмом, как дыхание.

Мадина двигается легко, как вода, — тело помнит всё.

Моё — пытается вспомнить.

И мы танцуем.

Я не вижу, как дверь приоткрывается.

Не замечаю силуэта.

Слышу только его голос:

— Эм… извини. Кажется, не вовремя.

Я оборачиваюсь. Даня стоит в дверях, растерянный, улыбающийся, такой… домашний.

Мадина тут же оживает:

— О! Здравствуйте! А вы, я вижу, сегодня — наша третья позиция. Присоединяйтесь!

— МАДЬ! — я чуть не взрываюсь.

— Что? Он всё равно уже здесь. Пусть танцует.

Даня смущённо подходит ближе.

— Ну… давай. Если ты не против.

Он берёт меня за руки осторожно, почти несмело, но от прикосновения становится тепло. Мы движемся неспешно, будто ищем ритм друг в друге. Мадина на экране улыбается так широко, что кажется — треснет экран.

— Ммм, у вас химия, — подмечает она довольным голосом. — Это видно даже отсюда.

— Мадина, выключайся, — умоляю я, видя, как краснеет Даня.

— Нет. Я наслаждаюсь моментом. И Ваня, между прочим, смотрит на тебя, как на персональную вселенную. Детка, дыши! Ты впервые за день дышишь!

Мы едва не падаем от смеха.

Звонок заканчивается. Комната погружается в тихий полумрак.

Даня останавливается у двери:

— Спасибо… за танец.

— Это всё Мадя.

— Нет, — мягко говорит он. — Это ты.

Он уходит.

А я вдруг понимаю: да, я действительно дышу.

Без усилий.

Без борьбы.

Просто потому что хочется.