Глава 16

Глеб

Я не позволяю словам Ксюши задеть меня. Не воспринимаю их всерьез. От любой другой женщины, может, и принял бы это близко к сердцу, но только не от нее. Моя блондиночка не такая. Она не бросила бы меня из-за того, что я не могу дать ей здоровых детей, даже при условии, что мы изначально хотели бы их. И, конечно, я тоже не стал бы скрывать от нее все, знай я раньше.

Сейчас, как никогда остро, я понимаю, что просто струсил. Даже во время этого разговора солгал ей об Алисе, а ведь по дороге домой говорил себе, что все расскажу.

– Этот разговор не окончен, Ксюш, – говорю ей, борясь с желанием подойти поближе, но заставляя себя стоять на месте.

Она обессилено опускается на краешек кровати и закрывает лицо руками.

– У меня нет сил выслушивать очередную твою ложь, Глеб. Уйди, пожалуйста!

– Я не собираюсь тебе лгать. С чего вообще такие выводы? Давай обсудим все как взрослые люди. Ты можешь задать мне любые вопросы, и я честно отвечу тебе на них.

– Прекрасно! – неожиданно оживляется она, глядя на меня с гневом. – В таком случае скажи-ка мне, дорогой, ты мне изменял когда-нибудь?

– Нет, – отвечаю без малейшей толики сомнений. – Со времени нашего первого свидания я даже не целовал ни одну другую женщину, не говоря уже о чем-то большем.

Мой ответ лишь еще больше злит ее. Она снова вскакивает на ноги, напряженная, как струна.

– И сейчас у тебя никого нет?

– Конечно нет! Ни с Кристиной, хотя я не понимаю, как ты вообще про нее подумала, ни с кем-то еще у меня никогда ничего не было.

– Боже, ты врешь мне, глядя в глаза и даже на секунду не раздумывая! Я тебя, оказывается, совсем не знала. Вот же дура! – разъяренно мечется Ксюша, ища что-то.

Потом лезет в свой карман и, достав телефон, что-то в нем ищет. – Вот! Что ты на это скажешь?

Она тычет мне в лицо телефоном, и я читаю на нем сообщение, которое должен был отправить Алисе, но которое до нее так и не дошло. Черт!

– Это, по-твоему, тоже ничего не значит и у меня очередная истерика на пустом месте? – кричит она, с отвращением на лице отходя от меня подальше. – Такое чувство, словно я все эти годы жила в выдуманном мире, а сейчас поняла, что реальность совсем другая и люди в ней другие. Я всегда была уверена в тебе как в самой себе, Глеб. Всегда! А сейчас получается, что я просто была слепой идиоткой. Как долго ты водил меня за нос? А дети… Я не могу. Я даже обсуждать это не могу, потому что хуже всего то, что, имея ребенка на стороне, ты отказывал мне в счастье материнства, хотя знал, как сильно я этого хочу!

– Я узнал о Вове только после нашего приезда сюда, – пытаюсь достучаться до нее, потому что это мой последний шанс. – Клянусь, Ксюша, я даже не подозревал о нем! Я не лгал, когда говорил о своем отношении к детям. И о том, что я носитель этой чертовой болячки, понятия не имел, потому что мама призналась мне только сегодня! Я ехал домой от нее с мыслью, что расскажу тебе всю правду. Только выслушай.

Я импульсивно пытаюсь взять ее за руку, но Ксюша отшатывается в сторону.

– Я не могу верить тебе, – отходя подальше, плачет она. – Если ты не знал, что у тебя есть ребенок, то почему не сказал мне? Если не изменял и это было до меня, то чего боялся? Моей реакции? Не верю! Ты ведь прекрасно знаешь меня, знаешь, что я не стала бы винить тебя в том, над чем у тебя нет власти! Но ты сознательно обманывал меня, а что еще хуже – заставлял избавиться от нашего ребенка! Вот где ты пропадал, когда говорил, что работаешь, не так ли? Со своей второй семьей! Нянчился с ребенком от другой женщины, тогда как от моего только и хотел побыстрее избавиться.

– Ксюша, просто послушай, что я тебе…

– Не хочу, Глеб! Хватит! Прошло то время, когда я хотела тебя слушать. Да я умоляла рассказать мне правду! Теперь эта проблема решена. Мне уже неинтересны твои оправдания, я все для себя поняла и решила. Можешь уходить к ним, потому что я в любом случае не хочу больше быть с тобой. Мне нужен от тебя лишь развод.

Последние слова она произносит с обреченной усталостью и отходит к окну, отворачиваясь от меня. Словно действительно положила всему конец. Словно неважно, что я скажу, она не передумает. Но я ведь не могу этого допустить.

– Да нет никаких их и второй семьи у меня нет! – кричу в отчаянии. – Я даже не помнил лица той женщины, понимаешь? Мы провели вместе одну ночь по пьяни, и она исчезла. Вышла замуж и растила с мужем своего сына, пока он не заболел и ей не понадобились деньги. Я видел этого ребенка от силы пять-шесть раз, Ксюш. Я не проводил с ними время. Я не считаю его своим сыном, он мне не нужен!

Но Ксюша уже не слушает меня. Она стоит у окна, повернувшись ко мне спиной, и явно ждет, что я уйду. Но я не могу уйти. Не могу позволить себе потерять ее.

– Ксюш, – шепчу в отчаянии, обнимая ее сзади.

Ее тело напряжено, как камень. Она стоит в моих объятиях как неживая, как статуя, и никак не реагирует, даже вырваться не пытается.

– Пожалуйста, Ксюша, – не перестаю шептать в ее волосы. – Блондиночка, не надо. Просто послушай… Послушай, ладно? Я люблю тебя. Я так тебя люблю! Прости меня, пожалуйста! Я клянусь, мне кроме тебя никто не нужен! Я не смогу без тебя, Ксюш!

Из моих глаз текут слезы, теряясь в ее волосах и коже, пока я судорожно прижимаюсь губами к ее шее и плечам, целуя каждый миллиметр тела, до которого могу дотянуться ртом. Отсутствие реакции с ее стороны пугает меня до смерти, делая еще более отчаянным, но мои мольбы не доходят до нее.

– Ксюша… – задыхаюсь я. – Ну посмотри на меня, пожалуйста! Скажи что-нибудь!

Поворачиваю ее лицом к себе и, видя потухший безразличный взгляд в когда-то ярких глазах, чувствую, как что-то обрывается внутри.

– Ксюша…

– Я устала, – говорит она, глядя на меня с безразличием. – Поеду к маме.

– Нет! – пытаюсь удержать ее, но она спокойно идет в гардеробную и начинает размеренно собирать свои вещи в дорожную сумку, на ходу вызывая такси.

– Ксюша, не надо. Не уходи, не в таком состоянии! Я сам уйду, ладно? Я сейчас же уберусь отсюда, только не делай глупостей. Отдохни, хорошо? Потом поговорим.

Понимая, что другого выбора в данной ситуации нет, я беру ключи и вылетаю из дома. Отъехав дальше по улице, слежу за воротами, чтобы быть уверенным, что она не уедет, и звоню ее матери.

– Алло.

– Здравствуйте, Алла. Приезжайте к нам домой, пожалуйста. Прямо сейчас. Вы нужны Ксюше.

– Что с ней? – беспокоится теща.

– Физически все хорошо, не волнуйтесь. Ей просто нужен человек рядом. Она меня, кажется, бросила.

Кладу трубку, чтобы не нарваться на шквал вопросов, ответить на которые не в состоянии, и через сорок минут, когда приезжают родители Ксюши, паркуясь у ворот нашего дома, позволяю себе уехать.

Ксюша

Я слишком опустошена, чтобы прямо после разговора с Глебом и его отъезда вести беседы с мамой и отцом и что-то им объяснять. Они тихо переговариваются, пока я, свернувшись калачиком прямо в гостиной на диване, оплакиваю наш брак с Глебом, которого уже нет. Больше мы не семья. Больше не вместе. Все происходящее кажется страшным кошмаром, сознание не принимает факты, стопорит их, я пытаюсь оправдать Глеба, найти разумное объяснение его поведению.

Но, как ни крути, отрицать очевидное не получается. За моей спиной муж строил свою жизнь. Ребенок. Это ранит больше всего. Мальчик Вова, сын моего мужа от какой-то чужой женщины. Перестать думать об этом невозможно. Теперь вся наша семейная жизнь пронизана ложью. Теперь я не верю ничему и подвергаю сомнению прошлые события.

Когда это началось? Когда он стал врать мне? Почему не признался, а предпочел изощренно изворачиваться? Сколько времени он планировал держать меня в неведении? Почему мы приехали в Россию именно сейчас? Он жил на две семьи?

Эта позиция чайлдфри была только для меня? Почему я не подходила на роль матери? Чем болен этот мальчик?

Я не знаю, смогу ли жить, не найдя ответы на эти все вопросы. Но получить их я могу только от Глеба. Но даже видеть его не хочу, не только разговаривать с ним.

– Ксюнечка, пойдем спать, – уговаривает меня мама, насильно поднимая с дивана и уволакивая в постель.

Папа своевременно удалился из гостиной, и я ему благодарна, потому что начинаю выть в маминых объятиях, не в силах остановиться. Прямо-таки повисаю на ней, плача не переставая. В голове только одна мысль: «Как он мог?!»

– Ксюша! Хватит! – мама мягко встряхивает меня, отлепляя от себя и строго смотрит прямо в глаза. – Знаю, больно! Знаю, тебе хочется умереть и кажется, что боль невыносима! Знаю, как никто. Но ты отвечаешь за ребенка. Надо прийти в себя и жить дальше. Этот козел недостоин тебя!

– Мама, как ты справилась? Как ты с этим справилась несколько раз? – рыдая, спрашиваю у человека, который много раз начинал с нуля.

Смотрю на нее с мольбой, надеясь получить универсальный совет. Ту самую волшебную пилюлю, которая так сильно помогла маме пережить расставания и измены.

– Будет непросто, – говорит она честно, поджимая губы. – Эта боль никуда не уйдет, останется с тобой, просто притупится. Но у тебя есть ради кого жить. И у меня было. Мои дети не дали мне сбиться с пути.

– Дети… – сразу сникая, чувствуя, как холод пронизывает тело. – Я не знаю, что мне делать…

Мало-помалу посвящаю маму в нашу с Глебом ситуацию и пересказываю унизительный разговор, который между нами произошел. Про эту роковую эсэмэску и его вынужденное признание второй семьи только после того, как ему ничего другого не оставалось.

– Неужели он бы обманывал меня до последнего? Он убеждал, что не изменял!

– Они все так говорят! Козел! – бушует мама, не собираясь успокаиваться. Она в ярости. Меня даже пугает ее решительный вид, с которым она ходит по спальне. – Не верь ему, Ксюша! Не смей давать слабину! Он будет ходить за тобой, просить прощения, а ты не сдавайся!

– Нет, не будет, – говорю слабым голосом, проглатывая колючий ком в горле, – он поехал к ним…

Слезы снова брызжут из глаз, и мама снова принимает меня в свои объятия.

– Ну-ну, плакать нельзя, надо держаться, ради малыша. Тебе не придется встречаться с этим козлом. Я и сама поговорю с ним, или потребуем документы о его генетических заболеваниях по почте! Пусть только попробует не предоставить! Он нам не нужен. Ты сильная, Ксюня, ведь ты моя дочь. Слышишь?

– Да, мам, спасибо, что приехала, – шепчу, не в состоянии больше ничего сказать.

– Как я могла не приехать? Ну гад! Ну до чего же гад! Пойду собирать все его вещи, выкину их на помойку и отцу твоему расскажу, он займется юридическими вопросами! Когда супруга в положении, так просто не разводят, дают время, чтобы пара передумала. Надо сделать так, чтобы ты была избавлена от всей это возни! Пока спи, а завтра будет новый день.

Несколько раз моргаю, провожая маму взглядом и переваривая ее слова. Юридические вопросы… Так ведь она же говорит о разводе.

На меня снова наваливается темная удушающая волна. И я закрываю глаза, чтобы спрятаться от страшной действительности в тяжелых сновидениях.