Глава 17

Глеб

– Глеб, ты меня слушаешь?

Я перевожу взгляд на Кристину и моргаю. Что же она мне говорила? Так ушел в свои мысли, что пропустил все мимо ушей.

– Нет, извини. О чем это ты?

– О твоей квартире, – терпеливо объясняет моя помощница. – Она тебе нравится?

– Да, то, что надо. Ты хорошо поработала, спасибо.

Прошла неделя с тех пор, как Ксюша отказывается видеть меня и разговаривать со мной. Когда я поехал домой на следующий день, переночевав в своем офисе, мама блондиночки меня и на порог не пустила.

– Если тебе хоть немного дорога моя дочь, то не беспокой ее, – заявила Алла, гневно сверкая глазами. – Ксюня и так вне себя от горя, у нее стресс из-за ребенка, и если она его потеряет только потому, что тебе не терпелось выяснить с ней отношения, то она тебе этого никогда не простит. Все, что сейчас нужно моей дочери – это время и немного покоя. Оставь ее. Когда будет готова, она сама с тобой свяжется. А еще пришли мне информацию об этой своей генетической болезни.

Я не стал с ней спорить, потому что, как бы мне ни хотелось поговорить с женой, заставить ее понять, почему я поступил так, как поступил, Алла была права. У Ксюши пока небольшой срок, и учитывая, как она себя чувствует, всего один всплеск эмоций во время этого непростого разговора – и у нее реально может случиться выкидыш.

Я взял вещи, которые выставила мне за порог теща, и поехал в гостиницу. А потом попросил Кристину подыскать мне квартиру, что заняло некоторое время. И вот вчера, наконец, смог переехать, хотя радости это мне не принесло.

Я не хочу жить без Ксюши. Она необходима мне. Я скучаю по ней, по ее рукам, голосу, по совместной готовке, по разговорам перед сном. Не могу уснуть, не слыша рядом ее тихого посапывания. Постель не пахнет ее духами, и я просто ненавижу аромат кондиционера, забивающий нос вместо запаха моей жены!

Не верю, что это конец. Ей просто надо побыть одной и подумать. Не может разрушить наши отношения это недоразумение. Я не изменял ей, не предавал ее. Я просто не рассказал ей об изменениях в своей жизни, связанных с Алисой и Вовой. И если бы не эта чертова болезнь, отразившаяся, по-видимому, на нашем ребенке, Ксюша не была бы так разбита. Она бы злилась на меня, но простила бы.

Черт, да даже если бы она заявила, что хочет четверых детей, я бы смирился, лишь бы не потерять ее! Теперь я это понимаю. Да, я все еще не хочу нести ответственность за жизнь и психику ребенка, но готов пожертвовать своей совестью, если это позволит мне сохранить ее. Вот только теперь и этого варианта нет. Я, черт возьми, носитель этой болезни! И возможно, единственный ребенок Ксюши будет инвалидом, если она и впрямь не решит найти себе кого-нибудь другого.

Не могу сдержать смех при этой мысли. Вот идиот! Я ведь и не рассматривал возможность, что и впрямь могу получить отставку. Мужчин много, любовь может пройти, кто знает, может, она уже прошла.

– Глеб, что с тобой? – снова врывается в мои мысли Кристина.

Блин, совсем забыл о ней.

– Ничего. Давай на сегодня закончим, Кристин? До конца рабочего дня всего полчаса, я что-то устал.

– Ты не высыпаешься, – с тяжелым вздохом констатирует верная помощница. – На тебя смотреть страшно, Глеб. Нельзя же так. Да, разрыв отношений, тем более таких долгих, не проходит просто, но ведь…

Во мне закипает злость при виде того, с какой легкостью она уже приписала наш перерыв с Ксюшей в разрыв, так что я обрываю ее на полуслове.

– Какой, к черту, разрыв? Ты в своем уме, Кристина? Мы с Ксюшей НЕ расстались! Я все лишь временно переехал, чтобы дать ей побыть одной. Уж от тебя я такого не ожидал!

– Прости, Глеб! – извиняется она. – Я не хотела, чтобы это прозвучало так. Я же твой друг, мы столько лет вместе, и я сама в шоке от того, что до такого дошло. Просто я не знаю подробностей, вот и решила… Я просто хотела тебя поддержать, правда!

– Это не разрыв, – повторяю ей, не намеренный делиться этими самыми подробностями.

Кристина, зная меня, понимает, что этот разговор лучше не продолжать, поэтому начинает собирать документы с моего стола.

– Я уберу это в сейф. Хочешь, поужинаем вместе? Раз уж выдалась возможность уйти пораньше.

– Не сегодня, я никакой, – отказываюсь я, не желая выслушивать ее подбадривающие речи и причитания, что я мало ем. С меня уже хватило обеда.

– Ну, ладно, – разочарованно тянет она. – Тогда, до завтра.

– Пока.

* * *

Голова словно разрывается на части. Пульс бьет в висках, причиняя боль. Со стоном пытаюсь пошевелиться и понять, где я и что происходит. Память подбрасывает картинку последних событий, как я шел с работы на подземную парковку, сжимая в руке кейс, а потом… Потом темнота.

– Осторожно, Глеб, не шевелись, – в мое сознание проникает тихий ласковый голос, и мне хочется обмануться и поверить, что это Ксюша, но даже в таком состоянии, когда мозг кажется раздробленным на части, я вынужден признать, что это не она. Это Кристина.

Вожу затуманенным взглядом по периметру спальни в моей новой квартире, узнав ее по серым безликим стенам. Не хотел тут обживаться, считая временным пристанищем. Домом не станет ни один, потому что мой настоящий дом только рядом с Ксюшей.

– Тебя избили, Глеб, – плачущим голосом говорит Кристина, садясь ко мне на кровать. Я почему-то в одной футболке и боксерах, лежу под одеялом на двух высоких подушках, голова нещадно болит, и лицо тоже, ребра саднят, нос забит сгустками крови.

– Что? Как ты тут оказалась? – непонимающе смотрю на нее, требуя объяснений.

– Я пошла на парковку после рабочего дня и увидела тебя, – рассказывает она, подавая мне воду в кружке и заботливо подкладывая ладонь под затылок. – Ты лежал там. Я ничего не знаю. Просто хотела помочь, вот и привезла тебя сюда. Я уже позвонила своему частному врачу, и он скоро приедет сюда. Я побуду с тобой, если ты не против, – говорит с паузой, глядя на меня сострадательным взглядом.

Выпив воду, чувствую металлический вкус во рту и проверяю зубы на их наличие. Вроде целы. И не шатаются. Уже хорошо.

– Не хочу тебя утруждать. Ты можешь ехать, если тебе куда-то надо, это вовсе не твоя забота, – бурчу сквозь зубы.

– Я лучше останусь, вдруг он даст рекомендации. Обязательно пропишет какие-то лекарства, я сбегаю в аптеку. Покормлю тебя, мне нетрудно, – со слабой улыбкой говорит она, поправляя мое одеяло и ненароком касаясь живота под футболкой. Его тут же простреливает болью. Кажется, мне отбили всё на свете. Хорошо постарались. Застонав, я откидываюсь назад, и тогда боль опоясывает затылок. Я самый настоящий сгусток боли. Слабый и беспомощный, как котенок. – Болит, да? Надеюсь, у тебя нет переломов. Ты был весь в крови, Глеб, я умыла тебе лицо.

– Черт, с меня премия, – с горькой усмешкой говорю я ей, а сам думаю о том, кто же на меня напал. – Ты видела кого-то? На парковке должны быть камеры. Странные грабители, – замечаю я, вскинув руку. – Ролексы на месте.

– Я думаю, что это тот самый пресловутый российский образ ведения бизнеса, – качает головой Кристина, тесня меня на кровати и присаживаясь рядом. – Наша компания слишком много хапнула за то короткое время, что мы здесь. Кому-то пришлось подвинуться. И этот кто-то нанял братков, попробовали разобраться с тобой по старинке.

– Как это им поможет? Они бы хоть оставили свои пожелания, – ворчу я, напрягая память. Может, они что-то говорили, а я забыл?

– Ты точно ничего не помнишь? Ты же был в сознании, шел сам до машины, потом до лифта, иначе я тебя не дотащила бы, – хмурится Кристина, вдруг обращая внимание на свою белую блузку, всю в разводах крови. – Ох, неудобно как. Сейчас врач придет. У тебя есть во что переодеться? – тут же хихикает. – Что я говорю? Откуда у тебя тут женская одежда? Ну, разве что я надену твою футболку. Ты не против? Пока сушится моя блузка.

– Давай, – коротко бросаю я, махнув рукой и прикрывая глаза.

Мне откровенно плевать на возню секретарши с переодеванием. Я только надеюсь не сдохнуть от боли. Какое-то время валяюсь в беспамятстве, пока она не оказывается рядом, трогая мне лоб и поднося кружку ко рту.

– Мне кажется, у тебя жар, Глеб, – наклоняется ниже, и густые пряди падают мне на лицо. Кажется, она приняла душ, пахнет свежестью и моим гелем для душа. Все это сильно напрягает. Ее беготня вокруг меня, причитания и вообще ее присутствие рядом. – Ой, ты стонал, я прибежала как была. Сейчас оденусь и вернусь! – восклицает она, и, когда я поворачиваю голову, вижу, что она ходит по дому в одной моей футболке. Длинные ноги мелькают перед глазами, вызывая головокружение.

Трогаю голову, но лоб не горячий, скорее влажный от пота.

– Кристин, когда там доктор приедет? Ты и правда можешь ехать домой, я в порядке, сам справлюсь, – предпринимаю еще одну попытку выставить из дома женщину, которая из офисной работницы и моей давней подруги переквалифицировалась в чересчур досаждающую сиделку.

– Глеб, ну хватит уже, – недовольно цокает она, – ведешь себя как девица на выданье. Тебя что-то смущает? Будто мы с тобой ни разу не ночевали в одном номере гостиницы во время деловых поездок.

Да, бывало и такое. Но ничего неприличного. Это были номера, разделенные аркой. Мы спали на разных кроватях, как соседи и коллеги. Наверное, я и впрямь придаю слишком большое значение присутствию Кристины в моей квартире.

Хочет поухаживать за больным? Ее дело. В конце концов, больше желающих не наблюдается. Даже думать не стоит о том, чтобы обо мне заботилась та, чьего внимания и любви я так жажду. В груди опять ноет, так происходит всегда, когда я думаю о жене и том чертовом клубке лжи, который я собственноручно запутал. Закопал наши отношения, разрушил, сам во всем виноват.

Кристина снова садится на кровать, прикасаясь ко мне бедром. Она в моей футболке, без косметики и с растрепанными влажными волосами. Вроде красивая девка, но почему ни семьи, ни ребенка? Ни вроде бы даже бойфренда, хотя я не слежу за ее личной жизнью. Она наклоняется и говорит тихо, прикладывая руку к моей щеке. Мне этот жест не нравится. Бесит, что она меня трогает, но и дергаться не хочу, ведь это пока входит в категорию проявления дружеской поддержки.

– Хочешь, я позвоню твоей жене? Скажу, что тебя избили. Может, она приедет?

– Нет, – сцепив зубы, сразу же отрицаю эту возможность. – Ей все равно.

Жалею об этих словах, потому что Кристина будто вцепляется в них, слишком пытливо смотря мне в глаза.

– Тогда позвони сам. Поговори с ней. Вы же не чужие люди. Она не может быть настолько равнодушной… В такой момент… – закусывает губу и отводит взгляд, не найдя нужных слов.

– Кристина, нет! – отвечаю так грубо, что она дергается и резко встает.

– Ладно. Это не мое дело. Я же просто секретарша, куда я лезу?

– Эй, – я хватаю ее за руку, проклиная ситуацию, когда мне нужно возиться с обидами нанятой работницы. Она заботится обо мне, а я тут огрызаюсь. – Извини. Спасибо, что помогаешь.

– Мне это ничего не стоит, Глеб, – улыбается немного грустно Кристина и, услышав звонок, уносится открывать дверь врачу.

Когда немолодой мужчина заканчивает осмотр и складывает свои инструменты в чемоданчик, мы с Кристиной замираем в ожидании вердикта.

– На мой взгляд, госпитализация не требуется. Пейте обезболивающее, соблюдайте постельный режим, можете сделать рентген для успокоения, но я думаю, что перелома ребер нет.

– Ну вот, отлежишься пару деньков, и будешь как новенький, – улыбается Кристина, проводив врача. – Я привезу документы, поработаем тут.

– Документы? – спрашиваю удивленно.

– Я же знаю, какой ты трудоголик. Чуть оклемаешься и скажешь, чтобы я привезла из офиса все, что можно. Предвосхищаю ваши желания, босс! – шутливо отдает она честь и собирается уходить из комнаты. – Я пойду готовить ужин, а ты отдыхай и набирайся сил.