Глава 18

Глеб

Несмотря на обезболивающие, все тело нещадно ноет, но бывало и похуже, так что я решаю пойти в душ, но это оказывается плохой идеей. Стоит мне только подняться на ноги, как голова кружится, а тело ведет в сторону. Сажусь обратно на матрас и выдыхаю. Что ж, придется пока обождать с водными процедурами.

Сам не замечаю, как засыпаю поверх одеяла, в том же неудобном положении, в котором прилег на минутку. Будит меня нежная женская ладонь на голом предплечье и восхитительный аромат еды.

– М-м-м… блондиночка, – бормочу с блаженной улыбкой, разлепляя веки, но в грудь бьет разочарование, когда вижу перед собой лицо Кристины. Ах, да, она же все еще здесь. Я-то надеялся, что она убралась отсюда, пока я спал. Нечего ей тут делать. Ее услужливость раздражает, бегает вокруг меня, как будто заняться нечем.

И я ей, конечно же, благодарен, но я не маленький мальчик и справлюсь самостоятельно. В конце концов, в случае чего могу вызвать скорую или поехать в больницу.

– Глеб, поешь, пожалуйста, – заботливым голосом просит она. – Нехорошо пить лекарства на голодный желудок. Ты же с обеда ничего не ел. Я приготовила суп.

– Не стоило, – бросая взгляд на поднос, который она поставила на прикроватную тумбочку, говорю я. – Я не умираю, Кристин. Езжай домой.

С облегчением замечаю, что свою юбку под мою футболку она все же надела, а волосы собрала в хвост. Я привык к тому, что Кристина, несмотря на наши более дружеские отношения, ведет себя в пределах рабочих отношений, и уже подумал было, что у нее на уме…

Да нет, глупости! Видимо, ударили меня сильнее, чем кажется, раз мысли в такую сторону повернули. Это же Кристина, она мне практически как родственница. Сколько лет работаем вместе и она никогда не переходила границы. Если бы она хотела залезть мне в койку, у нее были сотни шансов, например, в те дни, когда мы ночевали в гостинице в командировках.

Чем не возможность? Но она была такой карьеристкой, что говорила только о работе и вела себя сугубо профессионально. Наверное, сейчас я излишне подозрителен. Слишком высокомерно думать, что эта красивая и уверенная женщина спит и видит, как оказаться в моей постели.

Ведь если бы такое, не дай Бог произошло, это бы навсегда испортило наши дружеские и деловые отношения. Я думаю, что Кристина их тоже ценит. Поэтому я уверен, что никаких крамольных мыслей у нее нет, Каким бы странным сейчас не казалась ее поведение.

– Нет, Глеб, – неожиданно твердо возражает она, пока я усаживаюсь, поправляя подушки за спиной. – Сегодня я здесь как твой друг, а не сотрудник, и я тебя не оставлю. Вот пройдет ночь, и я со спокойным сердцем поеду домой, зная, что ты в относительном порядке и тебе не грозит кровоизлияние или что-то подобное, не дай Бог! Меня совесть замучает, если я уеду, а ты здесь упадешь без сознания и некому будет тебя спасти.

– Ты драматизируешь, – морщусь, пока она укладывает поднос мне на колени.

– Перестраховываюсь, – поправляет она.

Без аппетита глотаю несколько ложек супа, хотя на вкус он очень даже хорош, и прошу забрать поднос. Кристина смотрит недовольно, но уходит, пожелав мне спокойной ночи.

– Позови меня, если понадобится помощь, – говорит она напоследок. – Я оставлю дверь открытой.

Ночь проходит тяжело, потому что ближе к рассвету боль становится куда сильнее. Зато утром, после завтрака и обезболивающего, я чувствую себя достаточно бодрым для работы.

У нас на носу важный контракт, и позволить себе выходные я просто не могу, поэтому, как и предугадывала Кристина, прошу ее привезти мне из офиса флешку с данными и распечатанный план, на котором вручную делал пометки и исправления последние несколько дней.

К сожалению, ни боль, ни работа не помогают мне отвлечься от мыслей о Ксюше. Я часто зависаю, теряю мысль, потому что она заслоняет собой все. Не могу сосредоточиться, делаю ошибки, с досадой их исправляю и делаю новые, Кристина что-то говорит мне, но я не слушаю, вернее, не слышу, ускользая в свои мысли.

С тех пор как мы вместе, мне приходилось пару раз уезжать в командировки без Ксюши, когда у нее не получалось вырваться с работы, но мы всегда были на связи. Я видел ее через телефон, слышал ее голос. Говорил с ней. Мы никогда не оставались без контакта друг с другом. А сейчас уже восемь дней, как она просто исчезла. Как я по своей вине ее потерял. И я дико скучаю. Болею по ней. Никакая физическая боль не сравнится с душевной, теперь я могу сравнить.

Порываюсь позвонить, но, беря в руки телефон, тут же откладываю его в сторону, помня о словах тещи. Ксюша злится на меня и имеет на это полное право, но, учитывая ее сложную беременность и эмоциональное состояние, я действительно могу только сделать хуже своим звонком. Да и станет ли она меня слушать? Пока, я в ее глазах просто человек, который не только скрывал от нее наличие сына на стороне, но и как-то принимал участие в его жизни и жизни его матери, в то время, как отказывал самой Ксюше в желании иметь ребенка. Она не знает всех деталей. Не знает, что я не горю отцовскими чувствами к Вове и знать не знаю его мать, кроме поверхностного знакомства. Не знает, что я действительно работал в то время, которое, как она считает, уделял несуществующей второй семье. Я не могу сейчас завести этот разговор, чтобы не волновать ее, потому что она пока не готова и не хочет меня выслушать. Но это не значит, что я брошу попытки.

Поэтому мне остается только слушать ее прошлые голосовые сообщения в телефоне, как последнему соплежую, и проверять соцсети на случай, если она выложила что-то новое. Хоть так, издали и тайком, полюбоваться на нее, узнать, что она не парализована моим предательством и продолжает жить.

– Глеб, давай я приготовлю ужин, – предлагает Кристина очередным вечером.

Мы уже третий день работаем из моей квартиры. Я настолько дезориентирован и пытаюсь влиться в работу, что даже не подумал связаться со службой безопасности, чтобы проверили камеры на парковке и передали в полицию, пока она сама не начала этот разговор и не решила вопрос.

Я в который раз говорю себе, что нашел идеального помощника, но на этот раз с каким-то сожалением, потому что за эти дни понял то, что не доходило до меня неизвестно сколько времени.

Кристина явно неравнодушна ко мне, и, видимо, моя размолвка с женой дала ей ложную надежду, потому что она перешла в наступление. Иначе как объяснить ее заботу, отброшенную напрочь официальность и аккуратные намеки на флирт, не говоря уже о том, что она вьется вокруг меня и чувствует себя как дома в этой квартире, хозяйничая и обхаживая меня, словно мы давно женатая супружеская пара? Только слепой идиот не заметил бы ее поползновений в свою сторону.

Последним гвоздем в гроб моих сомнений становится то, что, объясняя это недостатком времени, она приезжает после обеденного перерыва, в который уехала к себе, одетая в одежду для фитнеса, которая представляет собой мало что скрывающие шорты и топ. Более очевидной быть просто невозможно.

– Не нужно, Кристина, – отвечаю на предложение приготовить ужин. – Можешь уезжать, я доем пиццу с обеда.

– Она, наверное, уже подсохла, мне нетрудно быстренько что-нибудь приготовить, – настаивает девушка. – Только соберу документы.

Она начинает складывать в стопочки бумаги со стола, при этом наклоняясь так, словно ее снимает камера. Грудь в откровенном вырезе топа чуть ли не вываливается перед моим лицом, чего Кристина, конечно же, не замечает. Она же каждый раз по несколько минут стоит, изогнувшись кошечкой и перекладывая бумажки с места на место.

Внезапно мне становится смешно от этой ситуации. Подумать только! Сижу, как испуганная маленькая девочка, которую зажал в угол хулиган.

– Кристина, – говорю решительно, предвкушая неприятный разговор и мысленно готовясь к слезам и соплям, но она меня опережает.

– Ой, прости!

Роняет на пол документы и тут же встает на четвереньки, собирая их и постепенно приближаясь ко мне, пока не подбирает последнюю бумажку, упавшую рядом с моей ступней, словно нечаянно касаясь лодыжки, а потом кладя руку мне на бедро, якобы для опоры, пока встает. Я даже не удивляюсь, когда она спотыкается на ровном месте и чуть не падает на меня, пихая свою грудь мне под нос. Только морщусь от боли в ребрах и чертыхаюсь.

– Кристина, это уже не смешно! – отталкиваю ее от себя. – Что за цирк ты здесь устроила?

– Блин, Глеб, прости пожалуйста! Я споткнулась. Тебе больно?

Я совсем не в настроении играть в эти игры, поэтому отбрасываю в сторону тактичность.

– Ты странно себя ведешь в последние дни, Кристина, и мне это не нравится. Мы, конечно, друзьями стали до того, как начали работать вместе, но должно же быть какое-то личное пространство! Я благодарен тебе за помощь, но ты перегибаешь.

– О чем ты, Глеб? – хлопает она глазами. – Извини, я просто хотела тебе помочь, раз уж твоя жена занята такими важными делами, что ей наплевать на раненого мужа.

– И ты решила ее заменить? – задаю прямой вопрос.

Кристина округляет глаза и даже слегка краснеет.

– Глеб… Я же не то имела в виду, просто ты небезразличен мне, и поэтому…

– Насколько небезразличен, Кристина?

Она встречает мой взгляд, и на несколько секунд мир вокруг нас словно застывает. Не знаю, что она считала по выражению моего лица, но через несколько мгновений Кристина начинает быстро моргать, что не помогает ей сдержать навернувшиеся на глаза слезы.

– У меня нет шансов, да? – с отчаянием спрашивает она, глазами умоляя не отвергать ее.

Я в очередной раз кляну себя за слепоту. Каким нужно быть дураком, чтобы не заметить ее чувства?

– Их никогда не было, Кристин. Ксюша всегда будет…

– Не надо! – обрывает она меня на полуслове, пятясь назад и оглядываясь в поисках своей сумки – Я… Я пойду. Мне надо уйти.

Подхватывает находку и несется к двери, словно за ней гонятся, захлопывая ее за собой с оглушительным звуком.

Не могу сказать, что не сожалею. Наверное, любому мужчине было бы приятно оказаться объектом любви такой эффектной девушки, но я могу думать только лишь о том, что, вероятнее всего, потерял хорошего друга и верного помощника. Все-таки есть доля правды в том, что женщина и мужчина не могут быть друзьями. А жаль.

И жаль, что придется уволить ее и искать нового помощника. У меня нет моральных сил для лишней мороки, но и оставаться рядом с Кристиной при сложившихся обстоятельствах невозможно. Мы всегда будем чувствовать эту неловкость.

Мысли снова возвращаются к Ксюше, к ее внезапно проснувшейся ревности по отношению к Кристине, хотя до этого годами все было в порядке и она даже намеком не показывала, что ее не устраивает моя помощница. Может, все это началось недавно, а Ксюша, в отличие от меня, заметила изменившиеся чувства Кристины? А я отмахнулся от ее слов, даже не взяв на себя труд их обдумать, идиот!

Снова накрывает тоска по моей блондиночке. Такая сильная, что сдерживаться больше нет сил. Так что, хоть моя теща меня в данный момент и готова четвертовать, я все же набираю ее номер, чтобы хотя бы из третьих уст узнать, как дела у Ксюши и как она справляется с диагнозом врача и ударом, который нанес ей я этой чертовой болезнью и наличием нежданного ребенка.