Глава 13 · В плену обстоятельств

Дом старосты поселения… В нем все было лаконично, просто, без излишеств. Светлые бледно-зеленые стены со штрихами более темных тонов. Гладкий, потому как залитый слюдянистой стяжкой земляной пол. Полки с домашней утварью и инструментами. Лестница, узкая, но с глубокими ступенями, ведущая на второй этаж.

Имелся в комнате стол – массивный, грубый, застеленный простой желтой тканью, к которому были приставлены три стула. Находились здесь и два рарка – те самые, что занимали места в переднем отсеке гравилета. Сейчас они стояли у стены рядом с плотно прикрытой входной дверью, перебрасывались настороженными взглядами и молчали.

Напротив, у окна, разместился Дьер Шайхот. Пиджак с длинными полами он снял сразу по приходе, бросив на спинку ближайшего стула. И потому руке рарка ничто не мешало то и дело находить рукоятку оружия, прикрепленного к бедру, оглаживать и оставлять в покое, наглядно показывая провинившимся перспективу.

– Что вы устроили? Что за идиотские спецэффекты? Я приказал всего лишь сымитировать незначительную поломку! – его голос буквально вымораживал окружающее пространство.

Водитель сильнее втянул голову в плечи. Помощник зябко поежился, но в бой, то есть на защиту рванул уверенно:

– Хотели как лучше. Достовернее. Чтобы сомнений не возникло.

– Перестарались! – раздраженно припечатал дагон.

Он так рассчитывал, что Дея, напуганная возникшими проблемами с гравилетом, кинется к нему в поисках защиты! По факту же им на колени бросились шоши, чтобы зафиксировать и закрыть собой в случае падения, настолько экстремальной была траектория. План «А» не сработал, пришлось задействовать план «Б» и все же лететь в поселение. Хотя этот вариант дагону нравился меньше. Слишком уж подозрительным получалось совпадение, Ньер мог его и под сомнение поставить, посчитав косвенной провокацией. Однако выбора не осталось. А ведь как все было бы просто, если бы Дея еще вчера, когда он намекал ей на возможность путешествия, по-простому вздохнула и сказала: «Вот бы сейчас вернуться и набрать мриссы для Ньевора». Именно так поступила бы нормальная круглоухая!

Взгляд дагона невольно нашел стену дома напротив и пытливо всмотрелся в единственное окно. Он словно надеялся увидеть в нем девушку, хоть и знал, что яркий свет Лидвот не позволит ему этого. Зато прекрасно различил на темном тонированном стекле отражения фигур подчиненных.

– Надеюсь, с «ремонтом» сюрпризов не будет? – строго поинтересовался, вспомнив, что они так и стоят в ожидании его решения.

– Все починится в срок!

– Охрану у гравилета выставили?

– Двое, – подтвердил помощник. – Сменяться будут каждые три часа.

– Всех расквартировали?

– Да, по одному на двор, как приказано.

– Хорошо… – Дьер задумался. Отошел от окна и, присев на стул, побарабанил пальцами по столешнице. – Идите. И позовите старосту.

Мужчина средних лет, пожалуй даже моложе дагона, появился быстро. Шайхот, хоть уже и видел его, когда тот прибежал поприветствовать прибывших гостей, снова осмотрел внимательным взглядом. Простые тканевые брюки серого цвета, рубашку, перетянутую широким ремнем, чуть согнутую в почтении спину, темные короткие волосы, из-под которых выглядывали остренькие кончики ушей. Припомнил доклад помощника, которому заранее дал задание все разузнать…

– Алм Вьешт, – повторил негромко имя и указал на стул напротив. – Садись. Я обдумал ситуацию, – начал, едва собеседник выполнил указание, – и решил, что на пару дней задержусь в твоем поселении. Вызвать новый гравилет не проблема, но я предпочту подождать, пока починят старый. Есть и другая причина. Как ты уже понял, моя спутница из этих мест, так что, я уверен, ей будет приятно побыть среди своих. Надеюсь, мы не доставим лишних хлопот.

– Никаких проблем, – заверил староста. – Наоборот, мы очень горды, ведь принимать у себя дагона и его сопровождающих – большая честь. Я лично прослежу, чтобы все мужчины остались довольны, а моя жена позаботится, чтобы девушке было удобно и весело.

– Жена у тебя круглоухая? – на всякий случай уточнил Дьер.

– Да. Я ради нее и согласился на эту должность.

– Ситуация знакомая, – кивнул Шайхот. – Кажется, у твоего предшественника тоже чувства повлияли на карьеру. Кстати, Дея его внучка.

Сказал и буквально впился глазами в лицо рарка, чтобы не упустить ни одной эмоции. Ведь от того, как именно староста отреагирует на известие, будет зависеть и продолжение разговора.

– Не знал, – искренне удивился собеседник и невольно осмотрелся. – Значит, это был ее дом?

– Ее деда, – поправил Шайхот. – Она с родителями жила отдельно, лишь потом сюда переехала.

– Умерли, видимо? Да, смертность круглоухих высокая… – понятливо протянул староста и спохватился: – Может, в таком случае девушку тоже поселить здесь?

– Не стоит, – мягко отверг предложение дагон. – Дее сейчас нужно женское общество, она слишком долго была его лишена. Я для нее плохая компания.

– Тогда выбор сделан верный. В доме моей тещи женщин более чем достаточно, – засмеялся Алм. – Она сама, ее сестра с мужем и двумя дочерьми примерно того же возраста, что и Дея. Да и моя жена временно поживет там.

– Очень хорошо, – одобрил Дьер, особенно обрадованный наличием молодых девиц. Они на личном примере помогут Дее вспомнить прошлое. – Не ограничивайте их, пусть развлекаются как им привычно.

– Понял, – с облегчением выдохнул староста, с которого подобное распоряжение снимало настоящий груз забот. Ведь контролировать и держать в рамках женщин поселения, у которых под боком столько соблазна в виде молодых, полных сил мужчин-военных, было бы крайне проблематично.

– К тому же Дея в этом доме наверняка не будет чувствовать себя комфортно, – продолжил рассуждать дагон. – Чужие вещи, обстановка, ничего, что ей привычно и знакомо.

– Абсолютно согласен. Даже стены другие, я ремонт здесь сделал… – он вдруг замешкался, словно что-то вспомнил и теперь лихорадочно решал – говорить об этом или нет.

– Что-то кардинально изменил? – подтолкнул его к признанию Дьер, чувствуя, что в этом есть тесная связь с Рьяром.

– Нет… Но кое-что нашел.

– Что именно? – Шайхот постарался придать лицу безмятежное выражение, а голосу минимум интонаций. Но вся его суть кричала – вот оно! То, что, скорее всего, изобрел и потому спрятал Гуз!

– Я принесу.

Дагон, заинтригованный и возбужденный, с нетерпением ждал возвращения старосты, который поднялся на второй этаж. С любопытством впился глазами в комок из ткани, оказавшийся перед ним на столе, когда новый хозяин дома вернулся.

Когда Алм аккуратно развернул сверток, стало понятно, что это одежда. Эластичная футболка, тонкая курточка, брюки. Вероятно, женские, потому что размер был небольшой. Плюс заколка для волос из черного металла. В принципе ничего необычного. Хотя…

Дьер напрягся, когда из глубин свертка появилась обувь. Короткие серебристые ботиночки на гибкой подошве, изрядно сбитой и потертой о камни.

Словно удивления дагона было недостаточно, последними выпали браслет и крошечный, размером с половину мизинца, непрозрачный пузырек из темного стекла.

– Вот, – закончив, староста отступил от стола.

В растерянности дагон поднял браслет. Покрутил в пальцах, постепенно осознавая – это не украшение. Это какая-то техника, похожая на те коммуникаторы, которыми пользовались и сами рарки. Но определенно иная по дизайну.

А бутылочка? Ее тоже нельзя было отнести к разряду стандартных…

В одно мгновение Дьер Шайхот вспомнил: остатки кораблей, падающих именно на этой территории, прокол командора Гольша, громкий скандал с погоней Лаита Шерьерона за шпионкой…

– Где именно это было спрятано? – бросил испытующий взгляд на старосту.

– На втором этаже между балками потолка.

– Почему ты не доложил о находке в Департамент глобальной безопасности?

– Не успел, – поник Алм. Настороженно посмотрел на собеседника, увидел скептично поднявшуюся бровь и признался: – Слишком странные вещи. Приедут разбираться, устроят допросы… Уничтожат поселение. Всех уничтожат.

– Почему тогда отдал мне?

– Это твоя провинция, дагон, – неожиданно резко отреагировал староста. – Ты в ней заинтересован. Не допустишь произвола.

– Верно, – не менее серьезно подтвердил Шайхот. – Ты правильно поступил. Я запомню. Больше ничего необычного не нашел? В документах или вещах твоего предшественника? – продолжил допрос, имея в виду все, что хоть как-то могло пролить свет на работу Гуза с мриссой. Но собеседник лишь отрицательно покачал головой. – Можешь идти.

Алм, которого слова начальства ободрили и успокоили, поднялся со стула.

– Если понадоблюсь, я в доме своего помощника. Это строение слева.

Шайхот кивнул и, едва за рарком закрылась дверь, впился испытующим взглядом находку, словно вещи могли испугаться и признаться в том, кому именно принадлежали.

Что же все это значит? Что скрывал Гуз Рьяр?

– Платье у тебя такое яркое!

Карие глаза девушки, сидящей слева от меня на толстом шерстяном ковре, застилающем центр большой комнаты, с восторгом рассматривали цветную юбку. Она с сожалением перевела взгляд на свою: одноцветную, желтую, по краю которой шла аляповатая, совершенно безвкусная аппликация из разноцветных листиков, и вздохнула.

– Хорошо иметь щедрого любовника! – защебетала ее копия, присевшая справа. Пригладила каштанового цвета волосы, собранные в высокий хвост и открывающие совершенно нормальные по форме уши. Округлые, вовсе не заостренные. – У нас таких не сыщешь. Зато я в следующий оборот столько мриссы соберу, что мне староста пять таких подарит!

– А мне целых шесть! – заявила первая, в уверенности, что это намного больше.

– Не подарит! – возмутилась вторая. – Ты не в его вкусе! Заплатит как всем.

– А ты тогда с какого граша ему сдалась?

– А вот с такого! Я в прошлый сбор его целовала между прочим!

– Мам, ты слышала? – захныкала близняшка, оглядываясь на полноватую, но ладную женщину, в простом сером платье, хлопотавшую у плиты. – Пьяза старосту соблазняла!

– Хватит ябедничать, Вьянка, – стукнула ее по руке сестра, перегнувшись через мои колени. – Тебе жалко, что ли? Вон сколько мужиков приехало! Выбирай любого. Да хоть всех приглашай, если уверена, что с ними справишься, – едко захихикала, за что получила затрещину от сидящего рядом с ней на стуле мужчины.

– Не лезь к сестре, – пристрожил глава семейства и вернулся к своему занятию. На коленях круглоухого рарка лежало плетение из металлических нитей, которым он увлеченно занимался.

– Правильно, пап! – вякнула было Пьяза, за что тоже получила порцию родительской «ласки».

Девушки надулись и замолчали. Ровно на три секунды. Одновременно набрав воздух в легкие и посмотрев на меня, выдохнули совершенно синхронно:

– Авария была страшная?

Засмеялись и, забыв о распрях, снова принялись щебетать.

– Такая большая машина!

– Водитель так себе.

– Мне тоже не понравился.

– Военные классные очень! Жаль, что к нам никого из них не поселили.

– После ужина поиграем в «Прыгалку», может, удастся познакомиться.

– Лишь бы на помощника дагона не нарваться.

– Ага-ага. Он меня таким презрением окатил, когда из машины вылез… Бр-р-р…

Девушки трещали без умолку. У меня от их голосов голова начала ныть, требуя покоя и тишины. Однако, похоже, болтливость была неотъемлемой чертой круглоухих. Ведь все в этом семействе, без исключения, говорили охотно, с легкостью перебивая друг друга, а зачастую вообще одновременно. И при этом прекрасно слышали друг друга! Только теперь я поняла недоумение Шайхота, который наверняка знал об этой особенности и потому ждал от меня аналогичной болтливости.

И все равно я была рада, что он не оставил меня при себе, а отправил с местной женщиной, которую звали Агья, оказавшейся женой нового старосты. Так риска меньше. Да и я наконец узнаю, как же на самом деле должна была себя вести. Пусть у меня и есть небольшое оправдание имеющимся отклонениям, но надо же знать, каким именно!

Вполуха прислушиваясь к голосам сестер, еще раз осмотрела помещение, убеждаясь – здесь все очень просто и без изысков. Однотонно окрашенные стены, грубоватая в своей прочности мебель из тяжелого материала, похожего на пластик. Никаких технических устройств, если не считать той самой плиты, около которой неспешно нарезала кусочками какие-то продукты мать близняшек и сестра Агьи – Лагья. Впрочем, даже эта техника казалась мне безумно примитивной. На Земле такие, наверное, веке в девятнадцатом использовали.

– Дея! Почему не сказала, что ты внучка Рьяра? Меня муж позвал рассказать, он с дагоном говорил, и я так растерялась! – с порога набросилась на меня вернувшаяся в дом Агья – изящная невысокая женщина, в легком светло-зеленом сарафане. Улыбнулась, подмигнув мужу сестры, посмотревшему на нее с любопытством. И сама же ответила, не дав мне и рта раскрыть: – Хотя я бы на твоем месте тоже не стала вспоминать. Вроде как на твоих глазах его убили? Да? – И снова не стала ждать ответа, видимо слушая только себя: – Я же, получается, тебя видела. И тогда на площади, когда все это произошло. И маленькую когда-то нянчила. Это когда сама еще подростком была. Потом ты болела, нас к тебе твой дед не пускал… Шикарный мужчина. И такой несговорчивый…

– Я его помню, – встряла ее племянница. – Он был старым.

– А тебя старики не привлекают, – хихикнула ее сестра. – Вот его сын тебе бы глянулся.

– О да, Мьер был хорош! – Лагья мечтательно закатила глаза к потолку, не прерывая готовки, к которой присоединилась и Агья. – Хоть и упрямый, как его отец.

– Мама, забудь! Он умер уже, – хором выдали близняшки.

– Сплетни сплетнями, а еда где? – стукнув по столу кулаком, рявкнул отец семейства, оторвав взгляд от своей работы.

– А ты не ревнуй, не ревнуй. Вот-то я не видела, как ты Фарью во всех углах обжимал, – заворковала Лагья, поспешно расставляя тарелки.

– Что ты там видеть могла, дура?

– Видела, видела. Красавица она была, вот точно как Дея сейчас. Разве такую нормальный мужчина пропустит? – не сдалась и ничуть не обиделась его жена. С легкостью переключилась на другую тему: – Дея, поднимайся. Садись за стол. Дочки, а ну бегом помогать! У нас гостья. Мама! Ужинать! – позвала громко.

– Не ори, я не глухая, – рявкнула ничуть не менее тихо пожилая женщина с седыми волосами, заплетенными в тугую косу. Спускаясь со второго этажа, она придерживала сухопарой костлявой рукой длинную юбку ярко-красного платья. Шею украшала целая связка бус и пестрых ленточек. И именно в это «богатство» тут же впились завидущие глаза девчонок.

– Какая же это гостья, если она наша? – заворчала старуха, окинув меня придирчивым взглядом блеклых глаз. Сев за стол, макнула палец в жидкое фиолетовое пюре, облизала, причмокнула и скривилась: – Недосолено!.. – Однако же, не дожидаясь, пока дефект исправят, подняла тарелку и хлебнула через край, ухитряясь между глотками бурчать: – Могла бы… и у себя приютиться, а не у нас… место занимать.

– Так нет у нее теперь дома…

– Староста дагона у себя разместил…

– А ему ужин его помощник готовит, представляешь?…

Молчать даже во время приема пищи они не умели. Вскоре я уже перестала вникать в то, кто и что сказал. Разговор стал единым шумом, из которого мозг ухитрялся отлавливать лишь самое важное. То, что меня беспокоило больше всего – опасность разоблачения.

Однако она, похоже, мне совсем не грозила. Ну да, внучка старосты заболела лиспой и умерла, он сам об этом сказал. Но раз я жива, значит, Гуз правду скрыл, а меня ото всех прятал. Зачем? Да кто ж его знает? Остроухий, у него свои «тараканы» в голове. А времени с тех пор прошло достаточно, чтобы облик прежней Деи стерся из памяти поселян, потеряв четкость.

Меня признали, хоть к концу трапезы и стали посматривать сочувственно. Объяснение, что именно послужило причиной, не заставило себя ждать.

– Дея, дагон плохо с тобой обращался? – напрямую спросила Лагья.

– Что? – не поняла я. – Почему?

– Ты такая… забитая. Словно постоянно чего-то боишься. – Женщина посмотрела на мужа, и тот, соглашаясь с ней, кивнул. Близняшки, хоть их и не спрашивали, тоже активно закивали. – Он тебя наказывал?

– Нет-нет, я просто… перенервничала. И устала, – поспешила я оправдать мужчину, который хоть и нервировал меня своим непонятным поведением, но ведь на самом деле ничего плохого мне не сделал.

– Наверное, он как любовник пустышка, – предположила Агья. – И эгоист. Остроухие такими бывают, мне сестра мужа говорила. Подобные ему не терпят конкурентов, хотя от них самих никакого толку.

– Ты бы язык-то придержала! – рассердился рарк. – Вот муж тебя не слышит! Ты в своем уме – такое о дагоне говорить? Он как узнает, так со всех шкуру спустит…

– Будешь молчать, так и не узнает, – фыркнула Агья, но тон смягчила. – Может, он и ничего, но девочка-то все равно напряжена! Ей надо расслабиться.

– У нее для этого теперь есть все возможности, – хрипло засмеялась старуха.

– А вдруг дагон будет против? – забеспокоилась Лагья. – Не вышло бы проблем.

Ее дочки тревожно ахнули, прижав ладони к щекам.

– Он мужу сказал, что ограничений нет, – успокоила всех Агья, вернув счастливые предвкушающие улыбки на лица девушек. – Можете поиграть.

Игра… Ох как она меня тревожила! Я же ни правил не знала, ни сути, которая, несомненно, имела интимный подтекст. И вообще не хотелось мне лишний раз себя выставлять напоказ. Я бы с огромным удовольствием просто легла отдохнуть где-нибудь в тишине и покое. И желательно с теплым Ташем под боком.

Увы. Шошей круглоухое население восприняло в штыки. То есть, едва рыжие пушистики вылезли из гравилета, перепугались все, кроме разве что нового старосты и его остроухого помощника. О том, чтобы Таш жил со мной в доме, не могло быть и речи. В итоге оба шоша, потому как Хас решил брата одного не оставлять, нашли себе укрытие поблизости – на том самом сеновале над загоном с местной живностью, где когда-то мне самой пришлось ночевать. Успокаивало меня только то, что и я могла в любой момент к нему прибежать и самому Ташу были прекрасно видны окрестности дома.

В игру меня буквально втянули. Едва ужин закончился, девушки бросились на второй этаж, а спустились переодетые – одна в ярко-синее, другая в солнечно-желтое платье. Определенно для кавалеров принарядились. Подхватив меня под руки, увлекли к выходу, где нас ждала Агья. Похихикали в адрес родителей, которые несомненно воспользуются их отсутствием – Лагья уже сидела на коленях мужа, недвусмысленно забираясь ладонями ему под рубашку.

И если до этого я еще имела намерение остаться в доме, то теперь передумала. Однако сомнительного удовольствия все же попыталась избежать.

– Вы идите, играйте, а я к шошам схожу. Проведать. Потом к вам присоединюсь.

– К кому? – хором удивились сестрички, замерев в проеме.

– К рыжим зверюгам, которые в сарае поселились, – со знанием дела ответила за меня Агья. – Ох, девочки, я же к ним заглядывала. Морды длинные, зубастые. Глазищами сверкают. Вот-вот набросятся. Еле ноги унесла.

– Б-р-р… – передернулись близняшки.

Жена старосты посмотрела на меня сочувственно и вздохнула:

– Как же дагон тебя запугал-то. Мама твоя пришла бы в ужас, если б узнала… – В глазах сверкнуло негодование, и она решительно вцепилась в мое запястье. – Нет уж. Даже не думай. Полное селение мужиков, а она к лохматым страшилищам собралась! Не позволю! Все, девочки, дверь закрыли, и бегом.

«Бегом» вовсе не потому, что не хотели опоздать. Причина была яростная, жгучая, опаляющая кожу, если вовремя не найти укрытие. От излучения Лидвот над поселением не было защитного экрана, и потому все жители сидели по домам, а любые перемещения по открытой местности совершались именно так: бегом!

Влекомая Агьей, я решила не сопротивляться. Ничего же страшного нет в том, что я посмотрю, как они играют. Зато суть узнаю – тоже ведь польза. А когда отвлекутся, улучу момент и сбегу.

План вроде как несложный, да только осуществить его оказалось непросто. В первую очередь из-за упертости «компаньонки», которая решила меня опекать до победного. Она не отпустила мою руку, даже когда мы оказались под небольшим навесом, рядом с площадью, в центре поселения. Раньше я на него не обращала внимания, настолько он был мал. Укрытие служило временным островком безопасности, который круглоухие использовали для своей игры. Кстати, мы там оказались не единственные – две девушки громко смеялись, завязывая глаза третьей.

Пока мы переводили дыхание, «слепую» раскрутили, и она, когда остановилась, наугад показала рукой на…

– Дом старосты! – завопили все. – Ты идешь к дагону!

– Не повезло, – рассердилась девушка, стаскивая повязку. – Ладно, рискну.

Она глубоко вдохнула, выдохнула и рванула из-под навеса. Фигурка в розовом платье исчезла за поворотом. Присутствующие затаили дыхание. Несколько минут было тихо.

– Принял, похоже… – удивилась было Агья, как тут же, с истошным визгом и одновременно хохотом, девушка пулей вылетела на площадь.

– Он там… там… – добежав, она буквально рухнула на песок, задыхаясь от смеха. – Он там голый! Переодевался ко сну. Я прямо на него наскочила, чуть не облапала, а он как зыркнет страшно, как на меня рявкнет: «Вон!»

Веселье продолжилось, а к нам присоединились еще две девушки. Одна из них – намного моложе близняшек – вызвалась быть следующей. Бежать ей выпало в дом, соседний с площадью. И обратно она не вернулась.

Ее везение стало поводом для завистливых вздохов-ахов, но лишь подстегнуло азарт. И даже то, что очередная претендентка снова «попала» в тот же дом, никого не смутило. Кроме меня.

– Не волнуйся, – легко отмахнулась Агья, словно почувствовав мое недоумение. – Там трое мужиков, двое из них не женаты. Плюс военный. Кто-нибудь да заинтересуется. Ну а не захотят – откажут, всегда можно попробовать снова. В том и суть.

Да уж… Мне стало не по себе от перспективы вломиться в дом и оказаться в ловушке. А если, например, сама девушка не захочет отношений с доставшимся ей кавалером? Или такого не бывает, чтобы круглоухой никто не понравился?

Ответ пришел неожиданно. Девушка вернулась. Лицо ее было недовольным, а голос возмущенным:

– Ярка себе красавчика-военного подцепила! Сидит с ним, заигрывает. А братья Шьяз не в моем вкусе. Я с ними обоими в прошлый оборот была. Неумехи.

– А ты бы еще раз попробовала, – хихикнула Вьянка. – Вдруг они опыта за это время набрались.

– Вот сама и пробуй! – негодуя, девушка вытащила близняшку в центр и надела ей повязку. – Посмотрим, на ком тебе прыгать выпадет.

Итог «лотереи» оказался приятным. Вьянка просияла, когда поняла, на какой дом показала, а ее оппонентка сникла, отойдя в сторону.

– Там самый красивый парень живет, – пусть с сестринской, но завистью пояснила для меня Пьяза, пока ей завязывали глаза. Послушно раскрутилась и…

Видимо, ей не повезло. Она так боялась попасть в дом, где поселили помощника дагона, что именно на него и указала. И все равно побежала, закусив губу, едва не плача.

– Это она нервничает просто. Там же помощник моего мужа живет, а он ей нравится. И она ему, кажется, тоже. – Агья улыбнулась, провожая племянницу добродушным взглядом. – Может, найдут общий язык, и она у него останется на ночь. А там, глядишь, и отношения завяжутся.

У меня волосы встали дыбом. Все у них шиворот-навыворот. Все неправильно, ненормально…

– А теперь ты, Дея! – выкрикнул чей-то голос, заставив меня задохнуться и осознать: избежать игры не удалось.

– Давай не бойся, – подтолкнула Агья. И сама же взялась за повязку, а затем раскрутила.

Чувствуя, как подгибаются от страха ноги, я едва удержала равновесие, когда остановилась. Пока поднималась рука, беззвучно молилась. Только не дом старосты! Встречи с дагоном я не переживу, потому как он уже трех девушек выгнал. Наверняка теперь злющий как черт. С другой стороны, дом-то за поворотом! Из-под навеса входа не видно. Значит, можно будет сделать вид, что я зашла, а на самом деле незаметно добраться до шошей!

Наверное, слишком поздно я сообразила, что это был бы прекрасный выход из ситуации, – судьба услышала только первую часть моей мольбы.

– Вот и за что такое везение этим Шьязам! – сопроводил мой выбор гневный возглас, и, стянув ткань с лица, я растерянно посмотрела на дом, вход в который был на всеобщем обозрении. И неожиданно успокоилась. Выбор-то обоюдный, насиловать и принуждать меня никто не собирается. Зайду, скажу, что парни меня не впечатлили, и уйду. К шошам.

Дверь открылась легко, словно приглашая. А вот внутри оказалось сумрачно, из-за плотно занавешенных штор. После яркого света улицы я словно ослепла. И от неожиданности подпрыгнула, когда услышала за спиной:

– Так-так… Кто к нам пожаловал на этот раз?

Братья, видимо, тоже играли. Потому стояли по бокам от двери и ждали. А теперь медленно наступали, оттесняя меня в глубину комнаты.

– Ого… – присвистнул от удивления один из них. Видимо рассмотрел и узнал: – Да это же Дея.

– Дея? Ты вроде с дагоном? Что ж играть-то пошла? Разнообразия захотела? – не то восхитился, не то посетовал другой.

– Эт мы запросто. Обеспечим, – уверенно пообещал первый. Обернулся, прислушиваясь к донесшемуся из глубин дома тихому постаныванию, и громким шепотом сообщил:

– Я же говорил, что Ярка его дожмет.

– А строил из себя… «Не захочу, на фиг надо», – передразнил военного второй.

Братья загоготали, впрочем, быстро про меня вспомнили.

– А ты, Дея, нас «дожмешь»? Мы не против.

– Нет. Я не хочу.

– Как нет? – опешил первый.

– Почему нет? – вытянулось лицо у второго.

– Ты не можешь вот так взять и отказаться.

– Это нечестно!

– А та девушка, которая приходила до этого… Разве она вам не отказала? – растерялась я, не понимая их реакции.

– Отказала? – засмеялись парни. – Это мы отказали, потому что дважды с ней развлекались и поняли, что нам с ней неинтересно. Только она же в этом не признается.

– А с тобой мы еще не играли. И ты нас не оценила, – выразительно напряг мышцы под рубашкой тот, что стоял рядом. Теперь, когда глаза привыкли, я уже неплохо его видела. – Зачем же шанс упускать?

– Не попробуешь – не узнаешь. Верно? – поддакнул его брат.

– Нет, – тряхнула я головой, судорожно соображая, что делать, если они продолжат настаивать. Может, закричать?

– Не хочешь с нами обоими, выбери одного, – окончательно добили меня парни. – Кого предпочтешь?

– Никого, – выдавила я, непроизвольно сжимая ткань юбки. Неужели я ошиблась насчет добровольности?

– Что ж за день такой сегодня? Второй раз облом, – посетовал один из братьев. Тот, что был ростом пониже.

– Да ладно тебе, может, еще запрыгнет к нам какая красава. Там их сегодня много собралось, – незлобно отреагировал другой. – А ты, Дея, не психуй, не обидим. Расслабься. Я – Режд. А этот, озабоченный, Юрт.

– Сам ты озабоченный, – оскорбился парень. Отошел к двери и, закрыв глаза, сложил руки на груди, подпирая стену. Ждать.

– Ну что? – проследив за ним, покачал головой, Режд и вернулся взглядом ко мне. – Пойдешь снова прыгать или у нас пересидишь?

Рисковать повторно я не собиралась. Видела же, что девушки, которые возвращались, снова играли, до тех пор пока окончательно не определялись с выбором любовника на ночь. Так что идея притвориться, что я «выбыла», мне понравилась. Парни оказались вменяемыми и вовсе не такими страшными, как показалось поначалу.

– Не надоело в городе-то? – Режд, указав на толстый ковер в углу, дождался, пока я выберу себе место, и лишь затем сел сам. – Там же так сложно все. Я бы давно свихнулся.

– Терпимо, – уклончиво ответила я. – Привыкнуть можно.

– Тебе, как женщине, проще, – со знанием дела продолжил парень. – А мужикам полный граш. Привычной работы нет. Дома ненормально высокие. Устройства какие-то жуткие. Народу тьма. Женщины недоступные. Еда – одно название. Нет уж, меня в эти самые города на аркане не затянешь.

– Ты хоть в одном был?

– Не-а. Мне рассказов старосты хватает. И этих… которые за ягодами приезжают. А их техника! Я вообще не понимаю, как они ее терпят. Это ж взбеситься можно!

– Почему?

– Да потому, что с ней не сладить. Когда не работает как хочется, на нее не наорешь – без толку, а кулаком стукнешь, так еще и поломается.

– Остроухие с ней управляются.

– Остроухим делать больше нечего, вот и забивают себе голову всякой дрянью. Сначала напридумывают граш знает что, потом мучаются. А на фига? Дея, вот сама посуди, что в жизни надо? Еда посытнее. Кров, крепкий такой, чтоб и самому спокойно было, и потомкам. Ну одежда еще. Опять же, добротная, а не эта…

Он скептично посмотрел на мой наряд, который так впечатлил близняшек.

– Глупые вы, женщины. Любите все, что поярче. А какой в этом прок? Ни теплее, ни сытнее.

– Красиво, – улыбнулась я его примитивной логике.

– Красиво, это когда и у женщины, и у мужика все на месте: руки, ноги и… остальное. А тряпка… Не-е-е… Я этого не понимаю.

Помолчал и неожиданно тему сменил:

– Ты, может, останешься? Раз уж вернулась.

– Не могу. У меня любимый есть.

– Любимый? – Режд почесал в затылке. – Дагон, что ли?

– Нет. Другой. Он на орбите работает.

– Где? – напрягся парень.

– В космосе. Там, – я указала на потолок.

– Там небо. Оно держит Лидвот, а не «орбиту». Любой рарк оттуда упадет, – глубокомысленно выдал Юрт. Видимо, все же прислушивался к нашему разговору.

– Задурили тебе голову совсем, Дея, – сочувственно вздохнул Режд. – Наивная ты. Твой остроухий бред какой-то придумал, оправдаться, что тебя одну оставил, а ты и рада.

Я спорить не стала. Понятно же, что необразованность убежденностью не переломишь. Тут другой подход нужен.

– Режд, а ты хотел бы учиться? – мне никак не верилось, что круглоухие настолько примитивны. Да, Ньевор говорил, что их пытались приобщить к цивилизации, да ничего не вышло. Но мне все равно хотелось, чтобы он ошибся.

– Ты прям как твой дед, Дея, – недовольно сверкнул глазами мужчина. – Тот тоже об учении твердил. И когда мы еще подростками были, и когда выросли. Дрянью какой-то пичкал. Сначала грызть, потом пить, потом мазаться… Думали, сдохнем. Не откажешь же. Обошлось. Ты уж не злись, но мы даже обрадовались, когда его… того. Новый-то староста без этих придурей.

О как… Вот откуда у «деда» настойка! Он ее точно из мриссы сделал и на местных экспериментировал. Видимо, без особого эффекта, раз все в поселении так и остались глупыми и не проявляющими ни намека на желание познавать мир.

Настойка… А ведь она так и лежит, спрятанная между балок в доме. И наказ умирающего я не выполнила. Может, рассказать о ней дагону? Пусть сам и забирает.

Ой, нет. Нельзя, чтобы он туда лез. Там и мои вещи тоже. Не подумала я, когда все в одну кучу сложила. Так что сначала самой достать надо, втихую, а потом уже признаваться. Проблема, конечно, что Шайхот в дом заселился, но я же могу сказать, что хочу немного побыть в старом доме одна, дедушку вспомнить… А там и его наказ «вспомнится». А что? Я глупая, могла запросто забыть. Теперь я точно это знаю.

– Все. Агья последнюю девку пристроила, – неожиданно разочарованно цокнул языком Юрт, нарушив наступившую тишину. Устав стоять у двери, он переместился к окну и теперь смотрел на улицу.

– Ушла? – Режд поскреб покрытый щетиной подбородок.

– Ага… – его брат потянулся и зевнул. – Я спать.

– Пожалуй, я тоже пойду, – завозилась я, пытаясь встать. Ноги затекли от непривычной позы.

– Погоди, провожу.

Режд вскочил, не дожидаясь ответа. И вздернул меня вверх так легко, словно я и не весила ничего. Сначала буркнул: «Тебя кормят вообще?», затем поинтересовался: «Ноги как? Бежать сможешь?» и, лишь убедившись, что все в порядке, открыл дверь.

Я думала, «провожу» – это до выхода. Однако, судя по пыхтению и топоту, парень решил взять на себя задачу-максимум и довести меня до дома.

– Дея, ты дорогу забыла? – окликнул, когда я, вместо того чтобы продолжить бежать прямо, повернула налево.

– Я в гости, – задыхаясь, откликнулась, не оборачиваясь.

– Куда? – удивился Режд, снова меня нагоняя.

Отвечать мне уже не требовалось – постройка загона была совсем рядом. Не сбавляя скорости, я нырнула в спасительную тень и лишь там согнулась, уперев руки в колени. Меня начало пошатывать от усталости, пока я пыталась отдышаться.

– Дыхалка у тебя тоже никакая, – посочувствовал рарк, приобняв меня за талию, чтобы помочь устоять. – Город это зло…

Договорить не успел, его словно снесло порывом ветра, проволокло по утоптанной земле, присыпанной сеном, и впечатало в сложенную из серых бревен и металлических опор стену.

– Бр-р-р… – замотал головой осевший на пол парень, приходя в себя. Перевернулся, встал на колени, попытался подняться… И снова его отшвырнула неведомая сила.

Я растерянно смотрела на происходящее, оглянулась и наконец заметила рыжее пятно в глубине загона. Шош топнул задней лапой, сверкнув разгоревшимися огнем глазами, и воздух разорвал осязаемый гравитационный пресс, окончательно усмиряя в очередной раз завозившегося Режда.

Ничего себе! Шоши, оказывается, не только зубки имеют страшные!

– Таш, хватит! Он не враг. Просто хотел помочь, – наконец я обрела дар речи. Бросилась к лежащему без движения мужчине и присела на корточки, присматриваясь – жив ли? Увидев, как поднимается и опускается грудь, успокоилась. Жив.

Возмущенно сопящий шош пробормотал что-то нечленораздельное: то ли выругался, то ли посетовал. Подошел к рарку, принюхался, поморщился и посмотрел на меня сердито.

– Сказал бы я тебе… да только ты меня не услышишь.

Как это? Хотела было ответить, что прекрасно его слышу. А заодно спросить, что за способности такие он сейчас демонстрировал. Спохватилась вовремя. Хас! Он ведь тоже здесь! И Таш просто мне об этом напомнил, предупредил.

– Что теперь с ним делать? – снова вернулась взглядом к начавшему храпеть рарку.

– Ничего не делать. Оклемается и уйдет, – буркнул Таш, показывая глазами куда-то вверх.

– Оставлю здесь. Мне его не дотащить, – послушно приняла я правила игры, сообразив, что Хас сидит на втором этаже. Улыбнулась шошу и одними губами прошептала: – Ты ж мой защитник…

Холодный нос ткнулся мне в ладонь, и пушистик вздохнул. Решив, что проявление ласки не возбраняется, я обняла его за шею и снова зашептала:

– Я соскучилась. Не пойду обратно в дом. С тобой ночевать буду. На сеновале. Можно?

Наверное, Таш все еще сердился, потому как отстранился молча. Подождал, пока я встану, оглядываясь, подошел к лестнице, ведущей наверх. Он всем своим видом показывал, что приглашает меня туда, и я, подобрав юбку, полезла.

Второй этаж за время моего отсутствия изменился. Сеновал остался, но травы в нем стало меньше. За перегородкой, отделяющей его от остального, когда-то пустого помещения, теперь стояли плотными рядами этажерки с поддонами из той самой мелкой сетки, что мастерил отец близняшек. На ней в один слой была насыпана мрисса. То ли уже сухая, то ли все еще сохнущая.

Я не удержалась, взяла одну, помяла в пальцах…

– Ну съешь, съешь, убедишься, что бессмысленно, – заворчал Хас, пробираясь между опорами на открытое пространство.

– Может, и не бессмысленно. Где гарантии, что нам не врут? – сказал поднявшийся следом за мной Таш.

– Дьер точно обманывать не станет, – опешил его брат.

– А если он сам обманывается? – не сдался Таш и задумчиво на меня посмотрел. Видимо, вспомнил про «мудриссу», о которой я ему говорила.

– Спать пора, – спохватилась я, сообразив, что снова чуть себя не выдала, столь явно прислушиваясь к диалогу. – Вы будете рядом?

Жалея, что нет возможности раздеться, и одновременно радуясь теплой атмосфере, я просто расстегнула пояс юбки и свалилась на сено. Хас соседством со мной пренебрег. Ушел куда-то вглубь загона. А вот Ташик привычно прильнул к боку, позволив зарыться пальцами и носом в пушистую шерстку. Какой же он… лапочка…

Разбудили меня мягкие хлопки, словно кто-то бьет подушкой о подушку. Или хлопает крыльями. Или топает лапами?

– Это я-то воровка? Да это моя мудрисса! Имею право! – донесся возмущенный вопль, а воздух разорвал такой знакомый звук: гр-р-як!

– Не наглей, жалкий комок пуха! – рыкнул кто-то в ответ. – Как есть воровка. Никто тебе права жрать ягоды не давал.

Сонливость слетела мгновенно. Вскочив и на ходу застегивая юбку, я рванула за перегородку.

Картинка мне открылась предсказуемая. Оба шоша стояли хвостами ко мне, потому что медленно наступали на прыгающую по полкам этажерок Вагу. А та, распушив волоски-перья, махала передними лапками и негодовала:

– Тупые создания! Это мои плантации! Я за ними просматриваю. Удобряю! Без моего помета ни одна ягодка бы не выросла!

– Вот и удобряй, а собранную мриссу не трожь.

– Да я… Да я все ягоды в Рагнаире съем, чтобы никому больше не достались! – проорала птиценасекомая, хлопая крыльями, но лишь для того, чтобы перескочить на очередную ступеньку.

– Не льсти себе. Лопнешь.

– Кого ты слушаешь, Таш? Разве не видишь, она и так уже обожралась. Кое-как летает. Низко.

– Да уж получше некоторых! – вякнула было Вага, как раз в этот момент вспорхнувшая на самый верх этажерки. Да только Хас топнул лапой, и она рухнула вниз, как сбитый беспилотник.

– Ну и где твой хваленый полет?

– Ах ты рыжий прихвостень ушастого ворья! – «птица» подобралась, взъерошилась и рванула в бой.

– Стойте! – не выдержала я, бросаясь к ним. Какое там! Меня даже не заметили.

Вага билась о воздух, словно о прозрачную стену. Шоши поочередно наступали и отступали, выматывая противницу и не подпуская к себе близко.

– Наглые зубастые морды! – верещала Вага, теряя волоски.

– Желаешь проверить мои зубы на себе? – клацал челюстью Хас.

– Серое недоразумение! – рявкал Таш.

– Прекратите! – не выдержала я, выскакивая на поле брани и закрывая собой Вагу.

Наверное, зря это сделала, потому что словила предназначенную ей гравитационную оплеуху и осела на пол. Ну а «птичка», воспользовавшись брешью в обороне и тем, что Таш стремительно метнулся ко мне, кинулась на Хаса.

Триумф ее длился недолго. Пара секунд, сверкнувшие огнем глаза, и Вагу отбросило к стене. Распласталась она на ней так, словно шош всей массой в нее врезался и теперь держал. Хотя на самом деле продолжал стоять метрах в двух от нее.

– Помогите-спасите! Что делается-то?! Убивают! – вопила «пришпиленная», все же ухитрившаяся вырвать клок рыжей шерсти и теперь триумфально сжимающая его в передних лапках.

– Дея, ты как? – перекрывая ее визг, беспокойно суетился рядом со мной Таш. – Сильно ударилась? Меня видишь? Сколько лап я показываю? – поднял переднюю, помахав ею перед моим лицом.

Поморгав, я села ровнее.

– Одну. Я в порядке, – слукавила, голова все еще кружилась. – Хас, отпусти ее, – попросила и, осознав, что он меня не слушает, взмолилась: – Таш, сделай что-нибудь! Ты же умный шош.

– Кто тут умный? – нарываясь на продолжение конфликта, возмутилась Вага.

– Хас, не надо… – начал было Таш, но его брат вошел в раж и повелся на провокацию:

– Можно подумать, ты – верх гениальности!

– Здесь я самая понятливая! А вам даже моя мудрисса ума не прибавила!

– Вага! – снова взмолилась я. – Хватит оскорблений! Шоши этого не заслуживают. Они хорошие!

Пресс, удерживающий птиценасекомую, исчез, и она рухнула вниз. Встрепенулась, нахохлилась и укорила:

– Эх, память твоя недолга! Что помогай, что не помогай таким, как ты, все без толку! Я старалась, выручала дуру беспамятную, советы давала, а ты? Бросила меня, несчастную, и к этим рыжим зубоскалам переметнулась. Предательница!

– Я не предательница. И тебе благодарна. Очень.

– Вижу я твою благодарность, – обиженно высказалась «птица». – Пару ягодок для ваги пожалела, а сама вон ее сколько захапала и этих убивцев сторожить приставила.

– Это не мои ягоды, – озвучила я неочевидный для нее факт. – Я здесь просто переночевала.

Сказала и осеклась. Слишком поздно осознала – на адреналине, с плохо соображающей от удара головой, но все равно желая погасить набирающий обороты конфликт, я напрочь забыла о необходимости скрывать свою способность слышать тех, кого не должна.

Посмотрела на шошей, потрясенно молчавших и даже не среагировавших на оскорбительный эпитет. На вагу, которая вытянула шею и с любопытством заглядывала то в мое лицо, то в глаза своих рыжих противников. В итоге мысленно махнула рукой: все, поздно сожалеть.

– Ну хоть орать перестали, и на том спасибо, – улыбнулась невесело.

– А в чем проблема? – деловито поинтересовалась птиценасекомая и нагло проковыляла перед самым носом Хаса. – Разжиревшие от хозяйских харчей тушки не ожидали, что мы знакомы?

– Заткнись! – хором рявкнули шоши.

– Ой, больно надо с вами болтать. Прекрасно жила одна и дальше жить буду. А ты, пришлая, еще придешь ко мне на поклон, да только я…

Не договорив, она встрепенулась, прислушиваясь. Выпучила и без того огромные глаза и не прощаясь, громко хлопнув крыльями, вылетела в просвет между балками стены.

Шоши, мгновенно про нее забыв, развернулись в сторону лестницы. С нехорошим предчувствием в душе я тоже обернулась, а через мгновение над уровнем пола появились сначала темные волосы, а затем лицо… дагона.

– Ага. Все тут. Понятно, – он словно сам себе сказал, пробежав глазами по нашей компании. И приказал, снова исчезая: – Спускайтесь.

Как долго он там стоял? Или только пришел? Слышал или не слышал? И что он вообще мог разобрать? Мои слова и слова Хаса, а Таша лишь рычание, как и крики Ваги. Ягод же с ними он не ел. Можно ли из этого что-то понять?

– Дея, очнись. Надо идти, – буркнул шош, подпихивая меня носом под руку.

– Таш… – я умоляюще посмотрела на питомца, и он, вздохнув, шагнул навстречу брату, перегораживая путь. Тот, хмуро на меня зыркнув, остановился.

– Хас, прошу. Хотя бы до возвращения Ньевора не говори Дьеру. Ну слышит все Дея, да. Но что с того? Угрозы в этом нет. И на благополучие твоего хозяина не влияет.

Ответа не последовало. Хас еще раз на меня посмотрел, перевел взгляд на Таша и, молча обойдя брата, пошел к лестнице. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Я боялась, до дрожи боялась услышать обличающие меня слова, едва ступлю на пол загона. Однако Хас, по-прежнему молча, отошел, чтобы не мешать нам спускаться, и спокойно сел у ног Дьера. А говорить начал сам дагон.

– Сначала мне доложили, что ты не ночевала в доме, в котором тебя поселили. Потом сказали, что ты осталась после игры у братьев Шьязов. По факту оказалось, что тебя у них в доме нет. Обыскали все поселение. Хорошо, что я догадался сюда заглянуть. Дея, ты хоть иногда думаешь, что делаешь? Неужели так сложно было поставить меня в известность о своих планах?

Голос, бесстрастный поначалу, постепенно набирал возмущенных интонаций, в конце став совсем злым. Даже Хас с удивлением посмотрел на своего хозяина.

– Я ведь с шошами была, – ошарашенно пролепетала в ответ.

– А я думал, с круглоухим любовником кувыркалась, – презрительно процедил Дьер. – Как его? Режд?

– Э-э-э… – Начавшаяся рядом с одним из загончиков возня завершилась более внятным: – Да. Я Режд. Да.

Парень поднялся, морщась и растирая лицо ладонями. Разглядев того, кто назвал его по имени, опешил, а от вида сразу двух шошей начал заикаться:

– Я тут… Того. Ка-кажется… упал. И это… сп-п-пал, – пробормотал, медленно пятясь к выходу.

– Это Таш его приложил, – сухо сообщил Хас, проводив глазами убегающего круглоухого.

– Было за что? – прищурился Шайхот.

– Не вижу здесь хладного трупа, – проворчал Таш.

– Если бы было, живым бы не ушел, – «перевел» Хас.

Взгляд дагона метнулся ко мне. Оценил помятую юбку, выбившуюся из-под пояса блузку, растрепанные волосы с запутавшейся в них травой. Посмотрел на потолок, словно примеряя – могло ли «спальное место» довести мой внешний вид до такого безобразного состояния. И, видимо, вспомнил о шуме, который сопровождал его появление:

– Почему кричала крим-вага?

– Ягоды жрала. Мы согнали. Вот и разоралась, – лаконично доложил Хас.

– Щ-щ-щедар! – болезненно поморщился Дьер. – Забыл предупредить, чтобы вы ее не трогали. Не подумал, что она здесь может прятаться от излучения.

– Мы больше не будем, – проявил покладистость его питомец.

– Больше не придется. После завтрака возвращаемся в город. Гравилет починили.

Слова прозвучали резко. Шагнув к выходу, мужчина бросил на меня еще один неприятный взгляд. Он до сих пор злился, и – я готова была спорить на что угодно – в его паршивом настроении именно моя ночевка в неположенном месте была виновна. Эх, зря я пошла на поводу у Агьи и не отказала категорично. С другой стороны, Шайхот же сам игру разрешил!

Мелькнула мысль, что причиной мог стать подслушанный разговор с шошами и вагой, но я решила себя раньше времени не накручивать. Пока для этого нет оснований.

Повинуясь резкому движению руки рарка, указавшего на дорогу, спрыгнула с невысокой приступки и побежала, сопровождаемая мягким топотом Таша.

– К-у-уда! – ударил в спину возмущенный вопль, от которого мы оба затормозили и обернулись.

– Завтракать, – поспешно крикнула я, начиная нервничать – получить ожог мне не хотелось. – К Агье. Она сказала…

– Дура! – сжимая кулаки, зарычал Шайхот, тоже выскочивший на солнцепек. – Ко мне в дом. Живо!

К нему? То есть в тот самый дом, где… Где убили старейшину. Где на меня лег долг до сих пор не выполненного обязательства. Где спрятаны мои вещи!

Мысли судорожно метались в моей голове, пока я в спринтерском темпе мчалась к цели. И лишь когда дверь передо мной распахнулась под гравитационным ударом шоша, пришла еще одна мысль: зачем дагон загнал меня сюда?

– За стол! Еда остыла давным-давно! – прошипел за спиной Шайхот.

Я послушно метнулась к стулу, не сообразив, что у меня не только одежда и волосы в беспорядке, но и руки грязные.

– Можно мне себя в порядок привести? – спохватилась, снова поднимаясь.

Дьер, успевший присесть, непонимающе на меня посмотрел, видимо, причину просьбы не сразу понял. А когда в глазах появилось осознание, интонации приятнее не стали.

– Туалет за плитой, – сообщил и поморщился, как от зубной боли: – Ты же тут жила… Без меня это знаешь.

Вот как раз про туалет не в курсе, не довелось мне в него заглянуть в суматохе. Впрочем, в доме Лагьи он тоже на «кухне», так что без «наводки» дагона оставалось бы надеяться, что фантазия у круглоухих скупа на разнообразие.

Постаралась справиться максимально быстро – боялась, что Хас, пользуясь моим отсутствием, расскажет о секрете. Да, сразу он меня не выдал, но все равно опасения оставались. Однако вернулась в гробовую тишину. Дагон сосредоточенно накалывал вилкой небольшие кусочки овощного рагу, шоши аккуратно прихватывали зубами со своих тарелок что-то мясное.

Решив вести себя тихо и незаметно, чтобы не нарваться на новую порцию неудовольствия, я скользнула к стулу. Без возражений принялась за стоявшую передо мной пиалу с тем же самым рагу, хотя не очень его любила. Вальеса, несомненно, вкуснее…

– Опять молчишь? – неожиданно разорвал тишину голос рарка, когда на его тарелке ничего не осталось, а я наивно начала полагать, что все обошлось.

– М-м-м… – сделала вид, что рот занят, и я поэтому отвечаю не сразу, а не из-за растерянности. – О чем говорить?

– Да о чем угодно, – рявкнул Дьер, заставив меня вжать голову в плечи. – О погоде, жрачке, крим-ваге, шошах, любовниках, тряпках! Разве не так ведут себя твои сородичи?

– Так, – я опустила глаза. Понимала, к чему он клонит, но заставить себя трещать без умолку не могла. От одного взгляда карих глаз на меня находил словесный ступор, а мысли напрочь вылетали из головы. Я Ньевора-то боялась, а этот рарк пугал меня в разы сильнее.

Дагон тяжело вздохнул. Отложил вилку, поднялся и приказал:

– Иди за мной.

Мой защитник тоже было спрыгнул со своего места, но рарк отрицательно качнул головой и припечатал:

– Без тебя, Таш. Надеюсь, ты во мне не сомневаешься?

Последнее процедил, с явным усилием удерживая себя в руках, и шош предпочел не разводить конфликт на пустом месте.

Вместе с Дьером я поднялась по лестнице на второй этаж. Чувствуя себя неуверенно, остановилась, глядя, как рарк деловито подходит к столу, опуская на него сжатые в кулаки руки.

– Ты же бывала в кабинете твоего деда? Прибиралась, наверное. Так?

– Так, – прошептала я, маскируя неприятными воспоминаниями нехорошие предчувствия. Что за вопросы? Для чего?

– Тогда ты должна была видеть, куда он… – Шайхот не договорил, прислушиваясь к голосам, доносящимся с первого этажа. Вернулся к лестнице и на ходу пояснил: – Это мой помощник. Подожди, я с ним поговорю и вернусь, продолжим.

Я проводила его взглядом, чтобы убедиться – он ушел, на самом деле оставил меня одну. Пусть это ненадолго, но другого шанса у меня не будет! Да и не сложно ведь быстро все вытащить. Я успею!

На цыпочках метнулась к столу и в один миг забралась на столешницу. Дотянулась до поддерживающего потолок толстого бруса, и сердце ухнуло в пятки.

Пусто. Под пальцами ощущалось лишь шероховатое дерево и пыль.

Может, я балкой ошиблась? И вещи за другой, соседней? Мог же новый староста стол передвинуть.

Осмотрелась, припоминая свои действия и расположение мебели. Исчез сундук, из которого я доставала платья. Появился диванчик – его раньше не было. Но стол точно стоит на своем месте!

В панике засунула руку глубже, приподнимаясь на носочки, и пошарила по сторонам. Нет. Ничего.

– Не это ищешь? – поинтересовался дагон голосом, от которого потемнело в глазах и ослабли ноги.

Я едва не рухнула со стола, когда к моим босым ступням упали брошенные им вещи. И все же взяла себя в руки, вовремя вспомнив, что лучшая защита – нападение.

– Это, – постаралась говорить как можно увереннее. – А зачем было спрашивать, если все уже нашлось?

– Я, вообще-то, о личных бумагах Гуза хотел узнать, – прищурился Дьер, складывая руки на груди. – Но раз ты в курсе… Тогда объясни, что это.

С места в карьер я не помчалась. Неторопливо слезла со стола, оправила юбку, надела сброшенные туфли-лодочки. И лишь после этого, тщательно пряча волнение, развернула вещи. Флакончика в них не было. Не было и моего коммуникатора с заколкой. Передо мной лежала только одежда. Холодок страха пополз по спине. Куда они делись?

– А где бутылочка? – расстроенно спросила, решив начать с того, что не имело ко мне прямого отношения. Однако собеседник промолчал, видимо не желая давать мне подсказок, и потому я все тем же плаксивым тоном «повинилась»: – Дедушка, когда показал тайник, сказал отдать ее дагону Дьеру Шайхоту.

– Почему же ты сразу не отдала? Почему, как только появилась возможность, не рассказала, что должна это сделать? – голос мужчины по-прежнему сочился подозрительностью.

– Мне же было велено отдать, а не рассказать, – удивилась я. – А отдать не могла, у меня ее не было. Вот если бы сейчас достала, тогда… – выразительно развела руками, показывая, что стараюсь с максимальной точностью выполнить указание деда. И не виновата, что кто-то хочет от меня большей… сообразительности.

Тактику выбрала верную. Взгляд дагона стал мягче. Он даже позволил уголкам губ изобразить намек на улыбку. И спросил спокойно:

– А что именно было в бутылочке, тебе известно?

Я отрицательно качнула головой, чувствуя облегчение. Неужели легко отделалась?! Увы, слишком рано обрадовалась, потому что, едва глаза рарка опустились на стол, где лежала одежда, как сомнения вновь к нему вернулись.

– Хорошо. Тогда откуда такая одежда? Женщины в поселении не носят брюк.

– Это мне подарили. А дедушка забрал и носить запретил. Спрятал, – скрестила пальцы за спиной, чтобы хоть эта ложь была последней. Мне бы только продержаться до возвращения Ньевора, и я расскажу ему правду. Надоело.

– Кто подарил? – с напором продолжил допрос дагон.

– Девушка. Когда я мриссу собирала, она подошла, предложила обменяться одеждой. Я согласилась. Красиво же… – на всякий случай с придыханием похвалила, в общем-то, совершенно невзрачные серые брючки и курточку.

– А девушку, случаем, не Медея звали?

Услышав свое настоящее имя, я лишилась дара речи. Как он узнал? Откуда? Мой мозг лихорадочно искал ответ и не находил.

– В одежду были завернуты украшение для волос и браслет, – тем временем продолжал говорить рарк, не сводя с меня глаз и ловя малейшие изменения на лице. – Знаешь, что это за браслет? Это прибор для связи. И на нем выгравировано имя владелицы.

Да, только… Только имя-то там написано на вайли! Неужели Дьер знает этот язык?!

– Я не спрашивала ее имя. А читать не умею, – выдавила единственное, что могла в такой ситуации.

– Значит, это не твои вещи… Медея? – обманчиво ласково поинтересовался Шайхот, протягивая руку, чтобы заправить мне за ухо прядку волос.

Каких сил мне стоило не отшатнуться! И ответить:

– Я Дея… Ай!

Схватилась за голову, когда рука мужчины, дернулась, вырвав пару волосков. В тот же миг раздался мягкий топот, и меня, словно порывом ветра, неведомая сила мягко, но уверенно отодвинула подальше от обидчика.

– Я просил нам не мешать! – рявкнул Дьер, даже не посмотрев на взъерошенного, с горящими огнем глазами Таша, замершего на верхней ступени лестницы. – Хас!

– Таш, прекрати, иначе мне придется на тебя напасть, – серьезно предупредил тот снизу.

Мой защитник не шелохнулся, продолжая смотреть только на меня.

– Все хорошо, – шепнула я ему. Теперь зная, на что способны шоши, я за него переживала больше, чем за себя. Не хочу даже представлять, что будет, если Хас выполнит свою угрозу.

– Если Дьер еще раз позволит себе дотронуться до Деи, я его убью, – отступая, предупредил брата. Тот озвучивать угрозу хозяину не стал, лишь тяжело вздохнул. Ему тоже не хотелось выбирать между долгом и родственными узами.

Убедившись, что мы снова одни, Дьер осмотрел свои пальцы и, достав из кармана меленький пакет, демонстративно медленно упаковал вырванные волосинки. И лишь спрятав трофей, продолжил:

– Хватит мне врать! – гневно сверкнул глазами. – На заколке остались волосы. И мне ничего не стоит отправить их на анализ, чтобы сличить с твоими.

– Я украшение примеряла, вот они за него и зацепились, – продолжила я стоять на своем.

– Думаешь, нашла оправдание? Наивная. Гены землян и рарков в достаточной степени различаются, чтобы стать доказательством. Ты же знаешь, что такое «гены»? – Шайхот оскалился и протянул: – Прекрасно знаешь. – И неожиданно стукнул кулаком по столу: – Правду!

Уже с трудом, но все же сдерживая слезы, я помотала головой, закусив губу.

– По-хорошему не хочешь. Надеешься, что анализ займет время, а ты найдешь способ сбежать? Напрасно. Теперь тебя днем и ночью будут стеречь. И Ньевор тебе не поможет, потому что я скажу ему о своих подозрениях.

Паника разрослась до предела, однако я нашла в себе силы ответить:

– Он не поверит.

– Поверит, когда получит твой коммуникатор. Он запаролен, и я не могу войти, чтобы посмотреть информацию, но для Ньевора это не составит проблем. Уверен, он найдет там много интересного о тебе… Медея, – имя прошипел, в ярости наверняка оттого, что я упрямо стою на своем.

Стиснув зубы и сжав кулаки, готовая разрыдаться, я лихорадочно искала выход и не находила. Не знаю, как с результатами генетического теста, – я не биолог, – но информация в коммуникаторе это стопроцентное разоблачение. Там же мой дневник, записи, сделанные моим голосом, мои фотографии!

Шайхот, если и видел мое состояние, не подумал снизить напора. Продолжил добивать:

– Ты, конечно, можешь продолжать все отрицать, оттягивая неизбежное. Можешь говорить, что одежда чужая, техника не твоя, лепетать про чудо-настойку «дедушки», которой тот тебя вылечил. Можешь утверждать, что по той же причине начала понимать шошей и вагу… Да, да, слышал я ваш «диалог», – скривился, признаваясь, что подслушивал. – Но вот это…

Дьер жестом фокусника выхватил из кармана сложенный лист писчего пластика. Взяв за кончик, встряхнул, и мир перед моими глазами поплыл. Я пошатнулась и непроизвольно схватилась за грудь. Спрятанной в чашечке лифчика схемы не почувствовала. Видимо, выпал листочек.

– Это прямое доказательство, от которого отпираться бессмысленно! Мой помощник нашел его на сеновале, когда мы ушли. На этом листе оттиск, который ставят только на моих бумагах! И именно на таких листах ты «рисовала» в детской. Тебе не кажется, что здесь вовсе не бессмысленные каракули круглоухой? Даже если она поумнела, то стать специалистом в области временных деформаций точно не могла!

Он издевался. В его голосе было столько насмешки и презрения, что я не выдержала. Осела на пол, потому что ноги держать отказывались. Закрыла лицо руками, чтобы рарк не видел моих терзаний. Какой в этом смысл? Он меня не пожалеет.

– Впрочем, для шпионки это тоже сомнительный навык. Зато становится понятна твоя ненормальная для круглоухой привязанность к Ньевору, – голос дагона, добившегося своей цели, стал спокойнее. И звучал он совсем близко. – Его работа еще в процессе. В схеме, которую ты скопировала, явные пробелы. Ты ждала завершения, чтобы получить итоговый вариант. Ты шпионка, Медея. А что делают со шпионами?

Характерный звук нарастающего заряда заставил меня вздрогнуть. Хоть я и не хотела, а все равно непроизвольно посмотрела на оружие, которое отправит меня в небытие. И только тогда поняла, почему все слышу так отчетливо – Шайхот тоже сидит на полу, рядом со мной.

– Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен сейчас нажать на курок.

– Я не шпионка, – прошептала, цепляясь за призрачный шанс, который мне дали. – Мы исследовали временные деформации, и нас выбросило в вашей системе. Дискоид подбили. Мои родители погибли, а я чудом выжила. И это мой чертеж, а не срисовка. Я, как и Ньевор, инженер. Хотела ему помочь.

– Хорошая попытка, – «похвалил» Дьер. – Только факты говорят другое. На станции ты стащила накопитель и отдала своей сообщнице. Я же видел запись. Ту, что была без звука.

– Это совпадение, – все же попыталась оправдаться, понимая, как жалко звучат мои слова.

– Однако… – Дьер задумался, словно какая-то мысль только сейчас пришла ему в голову. И когда рарк посмотрел на меня, в его карих глазах плескалось что-то пугающее. – А знаешь, Медея, я не стану тебя убивать. Передам спецслужбам со всеми доказательствами. Пусть сами разбираются. Заодно перед Ньевором оправдываться не придется – я же был за тебя в ответе. А раз тебя забрали, значит, ко мне никаких претензий. Верно?

На этот раз я промолчала, осознавая, насколько это бессмысленно.

– После разбирательства, конечно, тебя в живых не оставят, но… умрешь ты точно не сразу.

Наверное, я стала белее мела, потому что почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Пытки… Он ведь именно на них намекает.

– Боишься боли? – вроде как сочувственно поинтересовался Шайхот. – Правильно делаешь. Есть у нас умельцы получать информацию.

– Зачем? – непослушными губами прошептала.

– Что «зачем»?

– Зачем мне все это слушать? Если принято решение, его просто исполняют.

– Молодец, догадливая, – похвалил рарк. – Причина действительно есть. Вернее, целых две. Первая – мой вызов Ньевору. Я хочу его выиграть. А если тебя заберут, то условия аннулируются. Мне это невыгодно.

– А вторая?

– Вторая… – На губах Дьера появилась ухмылка. – Вторая личная. Я давно разочаровался в женщинах. Меркантильные охотницы за деньгами и статусом меня уже достали, а от круглоухих дурочек тошнит. Ты же идеальный вариант. Не то и не другое. Красивая, непритязательная, в меру умная и зависимая. Можешь стать для меня…

– Любовницей? – хмуро продолжила, потому что он многозначительно замолчал.

– Именно так. Я обещаю, что уничтожу все, что свидетельствует против тебя. О том, кто ты на самом деле, будем знать только мы двое. Ты останешься жива и ни в чем не будешь нуждаться, я обеспечу все твои потребности.

– Ньевор… – сорвалось с губ.

– А что Ньевор? – Шайхот пожал плечами. – Ты же для него обычная круглоухая. То, что предпочла другого, его не удивит. Да я и не думаю, что он планировал что-то серьезное на твой счет. Ему надо на карьере сосредоточиться, раз пошел на повышение. Даже пока он на начальном этапе, недальновидно портить свою репутацию связью с круглоухой дурой, а уж потом и подавно. Ты для него однозначно временный вариант отношений.

Как же больно это слышать… Дагон сейчас озвучивал то, что я упорно гнала от себя, не желая признавать реальность. Только она, увы, никуда не делась. Все это время я тешила себя иллюзиями, а мои чувства росли, питаясь ложными надеждами. И теперь за это придется расплачиваться.

– Согласна?

Подняла взгляд на Дьера, в глазах которого по-прежнему играл азартный огонек. Покосилась на оружие, которое он сначала опустил, а потом и вовсе положил на пол, рядом. В душе словно что-то опустело, оборвалось, заледенело, и я с обреченной отрешенностью заговорила:

– Принять такое предложение – значит перестать уважать саму себя и признать, что я – шпионка. А это не так. И с Ньевором я вовсе не из-за его изобретения. Просто… люблю его. И даже если я ему не нужна, свои чувства не предам.

Одним быстрым движением схватив беспечно оставленное оружие, прижала дуло к виску и нажала на пусковую кнопку. Однако вместо ожидаемой вспышки боли и спасительной темноты небытия на меня обрушились иные ощущения.

Изумленное восклицание. Тиски, сдавившие запястье и оттянувшие мою руку в сторону. Широкая ладонь, закрывшая мне рот и сильно вжавшая в упругий корпус оказавшегося за спиной рарка.

– Тихо, тихо, девочка, – раздался его голос над головой. – Иначе Таш снова примчится тебя спасать, и начнется сумбур. А мы еще не закончили разговор.

«Нечего продолжать!» – хотелось крикнуть мне, но получилось только невнятное мычание. Я дернулась, пытаясь снова активировать механизм.

– Но-но! Хватит! Отдай оружие, – осудил Дьер мои трепыхания. – Пальчики расслабь. Вот так, молодец… Какая же ты шустрая. Хорошо, я сообразил кнопку заблокировать, а то бы точно уже трупом была… Я тебя сейчас отпущу. Обещай, что не будешь орать. Хорошо?

Я кивнула, и рука отодвинулась от моего рта буквально на сантиметр. Замерла, в готовности вернуться. Наконец, исчезла окончательно. Я тут же лихорадочно развернулась, отодвигаясь, чтобы окончательно разорвать контакт.

Прижалась спиной к стене и обхватила себя руками, сдерживая сотрясающую тело дрожь. Однако унять ее было выше моих сил. Адреналин в крови наверняка зашкаливал, а от осознания того ужаса, что ждет меня в будущем, накатывала паника и волосы вставали дыбом.

– Посмотри на меня, Медея! – строго приказал Шайхот.

Не понимая, что ему еще от меня надо, я все же оторвала взгляд от пола.

В глазах мужчины неожиданно увидела сочувствие, а в голосе услышала заботу.

– Дыши глубже. Ровнее. Все не так страшно. Ты молодец, не сдалась.

– Зачем оттягивать неизбежное? – с трудом ответила, едва не прикусив язык, потому что зубы выбивали ничуть не менее яростную дробь.

– Затем, что оно вовсе не неизбежно, – покачал головой Дьер. – Нет, конечно, если бы все, что я тут тебе наговорил, было правдой, тогда да, неизбежно.

– То есть… – у меня в голове никак не укладывалось, что же он пытается мне сказать. – Ты бы меня не выдал спецслужбам?

– Выдал. Если бы убедился в том, в чем подозревал. Только шпионка из тебя как из меня шош. Будь ты ею, за малейший шанс уцепилась бы, лишь бы выиграть время и остаться в живых. Точно бы не выбрала собственную смерть, тем более что я тебе предложил более спокойный альтернативный вариант. Ну или предпочла бы радикальный – устранить раскрывшего тебя свидетеля, раз уж появилась возможность и оружие оказалось под рукой. И уж тем более перед смертью шпионы не будут признаваться в любви.

– Это была проверка? – все еще не веря, прошептала я.

– Да. И ты ее прошла.

– Зачем? – логику, с которой меня столь жестко вывели на признание, я понять не могла.

– Зачем… – повторил дагон. – Действительно «зачем»? Хороший вопрос. Я попробую объяснить, только давай ты на диван пересядешь?

Он поднялся на ноги и протянул мне руку, показывая, что готов помочь. Но я так и не смогла заставить себя на нее опереться. Справилась сама. Опасения, что тем самым его разозлю, у меня были, но, к счастью, Шайхот причину отказа понял. И даже на место рядом претендовать не стал, подтащил стул и сел на него, как в седло, развернув ко мне спинкой и положив на нее предплечья.

– Давай начнем с того, что заставляет тебя видеть во мне врага. Как я подозреваю, корни лежат в отношениях между нашими цивилизациями. Они ведь не просто натянутые, Ракис и Земля находятся в непримиримой конфронтации. Но это лишь официальная сторона, она не затрагивает всех рарков поголовно. Лично у меня ненависти к землянам нет. А знаешь почему? – Вопрос был риторическим, Дьер сам на него и ответил: – Потому что я копался в правительственном архиве, когда готовил диссертацию, и нашел немало занимательного о вашей цивилизации. И очень жалел, что из-за дичайшего, на мой взгляд, нежелания наших правителей найти общий язык я не могу провести исследование и написать научный труд о землянах. Так что ты, Медея, мне интересна в первую очередь как живой образец для изучения.

Образец? Это в каком смысле? Он же дагон. Управляющий. Политик. Что такой человек, то есть рарк может изучать?

Скепсис в моих глазах наверняка был заметен. И Шайхот хлопнул себя по лбу.

– Щедар! Я же не сказал! Возглавить провинцию меня вынудил мой отец. Вернее, он сделал предложение, которое я предпочел принять. А увлечением, смыслом моей жизни всегда была биология. И если дагон я временный, то от своих исследований не намерен отказываться. И вернусь к ним при первой же возможности.

– Будете меня… препарировать? – воображение тут же нарисовало все, что со мной можно будет сделать. Все же мама у меня была биологом, и я насмотрелась на такое, что… В общем, насмотрелась.

– Пф-ф… Не буду, – надул щеки Шайхот. – Во-первых, до меня это уже делали. Когда началась война с амиотами, мы какое-то время были союзниками, а жертв среди землян хватало. Так что я точно знаю, что внутри вы от нас мало чем отличаетесь. В общем, нет там ничего интересного. Во-вторых, если я это сделаю, то меня «препарирует» кое-кто другой. А я, в отличие от тебя, умирать не готов. И планирую прожить еще оборотов двести-триста.

– Ньевор? – сорвалось с губ. Душа снова заныла, а память услужливо напомнила о всех моих сомнениях. – Ты же сказал… Я ему не пара. И он…

– Круглоухой дурой точно не пара. Да и землянкой тоже. В первом случае ты испортишь ему репутацию и карьеру, во втором вас обоих ликвидируют, как только выяснится твое происхождение.

– Тогда… – собралась с мыслями, наконец осознав окончательно: смерть и пытки мне не грозят, надо разбираться в том, что есть, если не хочу в итоге оказаться марионеткой. – Почему ты считаешь, что он должен за меня мстить, если я «временный» вариант? Не понимаю.

– Ну… За временный, может, и не мстил бы, а вот за постоянный голову оторвет запросто.

– Но я же не…

– А хочешь? – перебив, Дьер буквально впился глазами в мое лицо. – Ты сказала, что любишь.

– Это не значит, что я буду навязываться и добиваться своего, игнорируя желания и потребности того, кого люблю.

– Значит! – отпарировал мужчина, сердито хмурясь. – Разве ты не это делала, когда скрывала свою личность? Когда позволила себе бросить ему личный вызов. Когда осталась на Ракисе вместо того, чтобы улететь на Землю. Нет?

– Да, – вынужденно подтвердила я. – Но мне казалось, что он тоже… этого хочет. И я не думала, что у Ньевора из-за связи с круглоухой могут возникнуть серьезные проблемы.

– А признаваться ему в том, что ты землянка, не собиралась? – удивленно поднял брови Шайхот.

– Собиралась. Только теперь не уверена, что он простит меня за обман. И не убьет.

– Так, может, не будешь искушать судьбу? Мое предложение все еще в силе… Понял. – Дьер вздохнул, когда я, не раздумывая, отрицательно помотала головой. – Предпочтешь умереть от его руки, чем жить со мной. Уважаю. Достойное решение. Но, Медея, даже если он тебя простит и решится на серьезные отношения, что вас ждет в дальнейшем? Мы вернулись к тому, с чего начали. Твое присутствие рядом с Нье… Ньевором в любой из двух ипостасей для него губительно.

Заминка в имени. Он словно не сразу смог его выговорить, видимо сосредоточенный на сути фразы. Вернее, на продолжении:

– Ты ведь в курсе, что между ним и мной тоже был вызов. Я до последнего был уверен в выигрыше, но… Теперь точно знаю, что проиграл. А ты уже достаточно долго жила среди нас, чтобы четко осознавать – условия вызова это не пустой звук. От них не отказываются без риска лишиться жизни и чести. Поэтому с этого момента у меня есть обязательства, которые, так уж вышло, связаны именно с тобой. И как бы ты сейчас ни относилась ко мне из-за этой проверки, как бы тебе ни хотелось послать меня… куда подальше, потерпи. Следуй моим рекомендациям. Не делай глупостей. Просто поверь, что без моей помощи у вас не будет нормального будущего.

– Ты будешь помогать и… И никаких дополнительных условий?

Дагон почти минуту молча на меня смотрел. И ответил медленно, взвешивая каждое слово:

– Все условия уже озвучены, Медея. Твой вызов я не приму.