Глава 14 · Водоворот событий

Флакон, флакон…

Дагон пытался работать. Старался сосредоточиться на отчетах, сводках, приказах. Упорно заставлял себя думать о важных для провинции решениях. Но мысли и глаза вновь и вновь возвращались к стоящей на столе его кабинета и надежно защищенной прозрачным колпаком бутылочке из темного стекла.

Сколько раз с того времени, как она оказалась в его руках, он вертел ее в пальцах? Ощупывал. Рассматривал на просвет. Отвинчивал и завинчивал толстую крышку. Принюхивался к содержимому. Целую каплю пожертвовал на лабораторный анализ… И каков итог?

Химический состав, вязкость, плотность, спектральный анализ, размер гранул семян, специфический запах, вкусовой тон – все это лишь доказывало, что в основу жидкости были взяты ягоды мриссы. Но этого мало! Ведь нужен консервант, стабилизатор, транспортное вещество. Нужны пропорции и технология приготовления, которые создавшему настойку экспериментатору пришлось подбирать крайне долго. Это подтверждали и слова круглоухого «подопытного», и то, как давно Гуз Рьяр не подавал о себе никаких вестей.

Как же причудливо переплелись события! Пусть под давлением обстоятельств, но Гуз доверился незнакомой девице и не унес тайну с собой в могилу.

Рассказ землянки, поведавшей об обстоятельствах гибели старосты и о его приказе замаскироваться под свою умершую внучку, теперь не казался Шайхоту наглой попыткой Медеи выгородить себя. Он сам на месте Гуза поступил бы так же! Любой ценой сберег флакончик, чтобы его труд не пропал впустую. Да и не могла девчонка самостоятельно догадаться о том, как правильно пользоваться настойкой. Даже если она и не глупа, как круглоухие.

А ведь всего лишь одной капли хватило, чтобы землянка вмиг овладела незнакомым ей языком и обрела способность без совместной дегустации мриссы слышать шошей и даже крим-ваг… Этот факт подстегивал интерес Шайхота. Всего лишь одна капля, впитавшаяся в кожу дагона, позволила ему самому отказаться от ягод без ущерба общения с Хасом и услышать ворчание Таша. Осознание этого воспламеняло азарт открытия! Которое грозило кануть в небытие, лишь поманив удачей.

Дьер с усилием растер виски, не позволяя эмоциям взять верх.

Гуз… Учитель… Как же так? Ты же сам твердил, что настоящий ученый фиксирует каждый шаг своего эксперимента, каждую на первый взгляд бессмысленную мелочь, которая может неожиданно стать решающим фактором. А в итоге оставил только результат и больше ничего? Ни рецепта, ни описания, ни инструкции? Ни даже намека на то, что они где-то есть?

Не может быть.

Дьер не выдержал. Отодвинув пластины в сторону и убрав колпак, аккуратно переставил хрупкий предмет ближе.

Что-то должно быть, прямо здесь, иначе Гуз не ограничился бы наказом взять только пузырек – время и силы у него в тот момент еще были. Но где на флаконе можно сделать запись? Спрятать в самой жидкости внутри?

Сомнительно. Хоть стенки и темные, но видно же, что там пусто. А вот крышка… Зачем она таких размеров? Не полая, не прозрачная. Возможно, она и есть накопитель?

Догадка резанула по сознанию, одновременно и вдохновляя, и разочаровывая. Он ведь ее уже осматривал. На поверхности нет контактов, нет стыков, которые бы можно было сдвинуть или снять. На вид она цельная. Литая.

Бессмысленно.

Рарк с неудовольствием, но аккуратно отодвинул не желающий раскрывать секретов трофей. Взялся было за колпак, да накрыть не успел – вызывной сигнал опередил, требуя ответить настойчивому абоненту.

Дьер, не глядя, отработанным движением прижал подушечку указательного пальца к активатору «связника» и, увидев появившееся на голоэкране лицо брата, удивился:

– Ньер? Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Просто… – помедлил тот, определенно осуждая себя за излишнее нетерпение. И все же признался: – Хотел узнать, чем Дея занята.

– Чем? – Дьер невольно бросил взгляд в окно, где его подопечные играли на площадке.

Медея, одетая в спортивный костюм, бросала мячи шошам. Те с упоением носились за добычей, забывая о собственной разумности.

В некотором смысле сейчас дагон чувствовал досаду – никогда раньше Хас так себя не вел. Даже когда была возможность и Дьер выкраивал время для занятий спортом, максимум, что позволял себе питомец, – с достоинством трусить рядом.

– Дьер? – вернул его к разговору голос брата.

– Гуляет с шошами.

– С обоими? – изумленно и одновременно удовлетворенно кивнул Ньер. – Значит, нашли общий язык. Это замечательно.

Он, конечно, говорил в переносном смысле, но оказался так близок к истине! Однако Дьер не спешил выдавать секрета.

– Более чем, – обтекаемо ушел от обсуждения и сменил тему: – У тебя как успехи? То, что ты задумал, граничит с безумием. И такая ответственность…

– Не преувеличивай. Проект сложный, но не невозможный. А прототип мы уже собрали, завтра запустим тестирование. Если отработает нормально, начнем монтаж основной конструкции.

– Значит, снова на первом месте работа? Еще не скоро вернешься?

– Скоро, – тонко, одними уголками губ улыбнулся Ньер. – Сделаю маленький перерыв, пока будут подбирать и переправлять на орбиту материалы для сборки. Все равно надо на Ракис спускаться, чтобы сметы в отделе финансирования подписать и отчет сдать. А то знаю я этих бюрократов, если почтой отправить: отложат, задвинут, забудут, потом ни в какие сроки не уложишься. Заодно заскочу к тебе, заберу Дею и Таша.

– Зачем? – неожиданно для самого себя Дьер ощутил разочарование. – Потратишь время. Начнешь отвлекаться. А они мне не мешают. Я даже… привык. В некотором роде.

– Привык? – Ньер нахмурился. – Ты не очень-то… привыкай. Дея моя. Не отдам. Ты лучше к своему окружению приглядись. Что ж там у тебя – совсем женщин нет?

– Ну почему же? Есть, – презрительно дернулись уголки губ старшего брата, доказывая, что место жены дагона привлекательно для амбициозных остроухих дам. – Только, боюсь, что… Не выйдет из этого ничего. Таких, как твоя… Дея, точно нет. Тебе повезло, братик. Признаю: ты оказался прав.

– Завершаешь вызов? Хорошо. Мое условие?

– Я над ним думаю. Сам понимаешь, задачку ты мне поставил не из простых.

– Понимаю, – спокойно принял новость Ньер.

У него даже мысли не возникло насмехаться или лишний раз указать сопернику на его промах, выставив напоказ свое преимущество. С достоинством рарки не только проигрывают, но и выигрывают.

– Кстати, я смотрел трансляцию праздника Восхода и видел твой вызов верности провинции на новый оборот. Сдвигов в рейтинге нет?

– Нет, но… – Дьер, несмотря на неудачи в поиске рецепта, все равно почувствовал воодушевление. – Но скоро все изменится. Я, кажется, нащупал то, что поможет Рагнаиру стать лидером.

– Ты настроен решительно. Я рад.

– Вот как?

– Мы же одна семья.

– Ты предпочел об этом забыть, когда бросил вызов отцу. Мне ведь ни слова не сказал, – напомнил Дьер, но его собеседник лишь осуждающе покачал головой:

– Ошибаешься, я помнил об этом всегда. А сказать не мог, это расценили бы как слабость. Словно я ищу в тебе опору и сомневаюсь в своих силах. Ладно. Будут нужны прогнозы или другая помощь, обращайся. До скорого…

– Подожди, – окликнул дагон, лихорадочно хватаясь за ускользающую мысль. Возможно, глупость, ложный путь. Но раз уж брат сам предложил… – Скажи, можно ли считать информацию из накопителя, если он изолирован?

– М-м-м… – задумался Ньер. – Удаленный коннект попробуй. Уровень чувствительности выведи на максимум, тогда частоту для соединения с накопителем программа сама подберет. Разумеется, если тот находится близко и не высажен в ноль. Но последнее – редкость.

Нетерпение, с которым Шайхот взялся выполнять рекомендацию, понять было не сложно. Готовый к разочарованию, к очередной бесплодной попытке, он не сразу поверил своим глазам, увидев, как интерфейс программы уверенно вывел на экран:

«Определение стазисных свойств семян мриссы. Контрольный опыт. Протокол первый…»

Волна теплого воздуха ударила в спину. Обогнув меня, закрутилась маленьким смерчем на посыпанной мелким песком площадке, развернулась и бросилась в лицо. Невольно зажмурившись, я не глядя кинула мяч, за которым с триумфальным воплем: «Мой!» помчался Таш.

Новый порыв ветра оказался не таким коварным. Всего лишь дернул за волосы и принес с собой мелодичный звук разбивающегося стекла – условный сигнал для тех, кто находится в парке: время ужина наступило.

Хас, в этот момент тянущийся ко мне мордой, мгновенно оглянулся и, приоткрыв рот, выронил мяч. Коротко бросив: «Я к Дьеру», рванул по дорожке к дому. Таш вернулся куда более степенно и аккуратно положил пойманную добычу в стоящую около скамейки корзину.

Закрыв на ней крышку, я шагнула к столовой, до которой от спортивной площадки было всего ничего – шагов пятьдесят, но неожиданно натолкнулась на упругое воздушное препятствие, не пустившее дальше.

– Что, прямо так и пойдешь? Потная, пыльная и растрепанная? – обвиняющим тоном пояснил свое самоуправство бдительный питомец.

– Таш, я устала. У меня сил нет. Если пойдем мыться и переодеваться, то останемся голодными. Я обратно до столовой просто не доплетусь.

– Ничего, я тебя подтолкну, – не сдался шош, нахально оттесняя меня гравитационным прессом в сторону дома.

– Таш… – взмолилась я. – Гостей же нет. Дьеру не важно, как я выгляжу. А после ужина все равно надо в душ и спать…

Сознаюсь. Преувеличила. Не так уж я и утомилась. Шоши наверняка куда больше, потому что именно они несколько часов подряд носились по площадке. Просто я хотела побыстрее поужинать и сбежать к себе, чтобы как можно меньше времени провести в обществе Дьера. В идеале успеть поесть до его прихода и вообще не пересекаться.

Да, надо отдать Шайхоту должное, с того момента, как мы пришли к взаимопониманию, вел он себя безукоризненно. Ни презрения, ни агрессии, ни угроз. Неизменно вежливый, покровительственный тон. Но я все равно ничего с собой не могла поделать. От одного его присутствия меня бросало в дрожь и накатывала паника. Совершенно иррациональное чувство, разумом я понимала, что с его стороны опасаться мне больше нечего. И все равно старалась держаться подальше. А сегодня вот… заигралась. Не уследила за временем.

– Нет уж! Это у вас, землян, за стол положено грязными садиться, а мы существа чистоплотные! Топай давай, – категорично припечатал питомец.

Впрочем, в его голосе была слышна лишь добродушная насмешка, и потому я даже не подумала обижаться. Ведь и он на меня не обиделся, когда я призналась в том, кем являюсь на самом деле. Хотя, конечно, отреагировал своеобразно. Сначала посмотрел недоумевающе. Потом уточнил: «Кто еще знает?» Скривился, услышав ответ, и пробормотал: «Ох уж эти женщины…» Пока я с тревогой ждала вердикта, шош пару раз обошел меня кругом, словно изучая заново. В итоге сам себе фыркнул: «Да какая, собственно, разница?», сел передо мной и приказал: «Рассказывай». А я-то переживала…

– С чего ты взял? – не сумела удержаться от улыбки, послушно меняя траекторию, поскольку выбора он мне не оставил. – Про грязь.

– Так это по одному только именованию сразу понятно. Земля же! «Грязь» то есть. Там, похоже, вообще приличных мест не существует, раз всю планету так назвали. А то, что распространено повсеместно, обычно возводится в культ – такова уж психология разумных существ. Только ты, Медея, свои земные привычки, брось. Здесь тебе не там.

– Ты преувеличиваешь, – хихикнула я, представив, какую картинку он себе вообразил. И демонстративно мечтательно, чтобы чуть подразнить, пояснила: – На Земле есть очень много красивых мест. Леса. Горы. Моря. Снежные долины…

– Хочешь вернуться? – фыркнул Таш.

– Нельзя мне возвращаться. Я же тебе говорила…

Вся веселость улетучилась мгновенно, в горле встал ком. Последнюю фразу я даже договорить не смогла. Слишком уж болезненной с некоторых пор стала для меня эта тема.

Уловив перемену настроения, шош ускорился, обогнал меня и остановился, перегородив путь. Привычно ткнулся носом в ладонь, заставляя погладить загривок.

– Медея, не накручивай себя, – попросил миролюбиво, с невероятной легкостью правильно определив истинную причину моего состояния. – Я в хозяине уверен. Он от тебя не отвернется. Не бросит. Не предаст. Не убьет. И угрожать не будет, чтобы убедиться, что ты не шпионка… Граш! – выругался, не сдержавшись. – Не надо было мне тебя одну с Дьером оставлять! Подозревал же, что хорошо это не закончится, особенно когда Хас, по его приказу, звуконепроницаемое поле поставил.

– Приказу? Я не помню, чтобы Дьер что-то говорил.

– Приказы, Медея, отдаются не только словами, но и смысловыми жестами. В случае реальной опасности на речь может банально не хватить времени.

– А жесты, они, как язык, универсальны?

– Нет. У каждой пары свой. Так легче скрыть намерения и в бою больше непредсказуемости, а это всегда дает преимущество.

– Но ведь сейчас мирное время. Амиотов больше нет, между собой рарки не враждуют, с другими расами не пересекаются. Почти. А ты говоришь «бой».

– Бои бывают разные, – наставительно просветил Таш. – Иногда мирная жизнь пострашнее реальной схватки.

В этом я с ним была солидарна, учитывая, что оружие рарки носят с собой постоянно и в ход пускают не особо раздумывая. И с радостью согласилась, когда шош предложил придумать несколько условных знаков для нас с ним. Личных!

В общем, из дома обратно к столовой я шествовала не только экипированная в чистое платье, но и вооруженная арсеналом из четырех, как их назвал Таш, «базовых» жестов. И, судя по настрою питомца, в ближайшем будущем он точно расширится! Осознание этого воодушевляло.

Правда, хватило его ненадолго. Едва я увидела сидящего за столом дагона, хорошее настроение тут же схлынуло, уступив место привычной настороженности и легкому унынию. Ужинать нам придется вместе.

Дискомфорт, видимо, ощущала не я одна. Мужчина коротко на меня взглянул, молча кивнул, приветствуя, и продолжил есть, думая о чем-то своем. А вот шоши активно вели диалог, не обращая внимания на установившееся между нами напряжение.

– Медея, передай тарелку с вальесой!

– Хас, нельзя ли повежливей? Мог бы своего хозяина попросить.

– Ей удобнее, она ближе сидит.

– Не ври, расстояние одинаковое.

– Разное! У меня отличный глазомер! А раз не веришь, пусть Медея сама измерит и скажет…

– Отстань от девочки! Дай ей спокойно поесть! И так на прогулке загонял.

– Подумаешь, пару раз попросил мячик бросить!

– Ты забыл сказать «десятков».

– А я на цифрах не зацикливаюсь, когда провожу время в приятном обществе.

– Раньше ты не считал Медею достойной.

– Не Медею, а Дею. Не надо путать вальесу с сеном.

– Ну да, одно дело общаться с умной землянкой, и совсем другое – с круглоухой дурочкой. Это ж надо до ее уровня опуститься!

– Язви, язви. Посмотрим еще, что твой хозяин скажет, когда вернется и все узнает…

– Это невозможно! – не выдержал Дьер, бросая вилку на стол и отодвигая тарелку. – Теперь я понимаю, какое счастье слышать только одного шоша… Медея, как ты столько времени это терпела? Еще и вид сохраняла невозмутимый.

– Иногда было сложно, – признала я, вынужденно отвечая на вопрос. В том, что Дьер не удержится и испробует на себе действие настойки, я ни на мгновение не усомнилась, еще когда о своем общении со старостой рассказывала. Очень уж горящий был взгляд у дагона.

Продолжила ужинать, надеясь, что рарк уйдет, но он продолжал сидеть, наблюдая, как я ем. То есть пытаюсь есть. То есть давлюсь и…

– Я пойду, наверное, – тоже отодвинула тарелку, поднимаясь.

– Не торопись. У меня к тебе разговор, – усадил меня обратно серьезный голос. Краткий взгляд на замерших в ожидании шошей, и вздох: – Сидите, чего уж теперь скрывать… Только молча!

Вот честно не знаю, чего в этот момент было больше в моей душе – опасений или любопытства. Видимо, у Таша тоже, потому что питомец поерзал и замер, ловя каждое слово начавшего говорить рарка. Хотя, конечно, обращался тот исключительно ко мне.

– Помнишь, я говорил про условия вызова, которые мне поставил Ньевор? Я тогда сказал, что они связаны с тобой, но не уточнил, как именно. Потому что мне нужно было время подумать, как их выполнить. Теперь же я готов это сделать.

Дьер откинулся на спинку кресла и сложил руки перед собой в замок. Покусал нижнюю губу, на несколько секунд опустив взгляд, то ли сосредотачиваясь, то ли решаясь на признание.

– Обеспечить тебе психологически-комфортное существование среди рарков – вот каковы мои обязательства. И я должен их выполнить вне зависимости от того, кто ты такая, как я к тебе отношусь и какой в дальнейшем будет твоя судьба. Но, сама понимаешь, Медея, что, как выразился Таш, в отношении круглоухой дурочки и умной землянки это две совершенно разные задачи. Да еще и с учетом того, что знает правду о тебе очень ограниченный круг… лиц.

«Лица» благоразумно промолчали, и Шайхот продолжил:

– Говорил я тебе и то, что нет у меня уверенности в том, как воспримет новость Ньевор. Характер у него взрывной, к землянам он настроен негативно, ведь из-за них у Ракиса сейчас проблемы, с которыми так сложно справиться. И его реакция тоже становится моей проблемой, потому что вписывается в условия вызова. Я уже не говорю о том, как на «появление» землянки среагируют соответствующие службы. Поэтому поступим мы следующим образом. Тайна твоего происхождения останется между нами четырьмя. Изменения интеллекта, которые, кстати, Ньевор заметил еще до нашей с тобой встречи, легко списать на эксперимент твоего «деда» с мриссой. Гуз Рьяр ведь на самом деле проводил исследование на круглоухих селянах. Для того и бросил преподавательскую практику, уехал в провинцию и занял не самую престижную должность. Я когда-то был его студентом, поэтому в курсе его поступка. Не знал только, какой именно разработкой увлекся профессор, – в голосе мужчины послышалось искреннее сожаление. Впрочем, оно быстро сменилось на привычно-рациональный тон: – В общем, скажем, что, обнаружив сделанную им настойку, я продолжил опыт своего учителя. Конечно, «умнеть» тебе придется постепенно, но в итоге проявишь себя полностью. Даже учиться в университете сможешь, если захочешь. Я объявлю эксперимент удачным, но, увы, неповторимым, потому что настойка будет «истрачена», а ее рецепт безвозвратно утерян. Гуз Рьяр мертв, записей не осталось. Следовательно, никто не сможет проверить и доказать, что сделать круглоухих умными невозможно.

– Ты предлагаешь мне продолжать лгать? – возмущение, медленно нараставшее по мере этой пафосной речи, затопило меня полностью.

– Это не предложение. Это план, которого ты будешь придерживаться. Для твоего же блага, Медея.

– Нет, – припечатала я, поднимаясь.

– Сядь! – зашипел Дьер. – Мы не закончили.

– Закончили, – стараясь не повышать голоса, отрезала я, негромко щелкнув пальцами и подав сигнал Ташу. Шайхот неприятно дернул головой, вероятно сделав знак Хасу.

В тот же миг между мной и рарком возникла искрящая стена, когда загоревшиеся огнем взгляды шошей схлестнулись. Отступив к дверям, услышала негодующее:

– Медея, прекрати пререкаться! Я не могу выполнять свои обязательства без твоего содействия!

– Насильно никого счастливым не сделаешь. Это всегда заканчивается плохо, – напомнила я, продолжая пятиться к выходу. – Так что спасибо за заботу, но мой ответ – нет.

Отдернув и придержав штору, дождалась, когда по-прежнему удерживающий оборону Таш задом дойдет до меня. Вышли одновременно: он – бормоча какие-то ругательства, я – с внутренней дрожью от собственной наглости и одновременно в полной растерянности. Что теперь делать?

– Может, сбежать? – предложила, озираясь, чувствуя охватывающее меня отчаяние. – В городе спрячемся где-нибудь…

– Зачем нам сбегать? – Таш удивился. – Домой пойдем, и все.

– Но… – я оглянулась на здание столовой, где остались наши противники. – Мы же теперь в противостоянии. Дагон все сделает, чтобы заставить меня подчиниться!

– Ничего Дьер тебе не сделает. Медея, ты разве не поняла? Он же открытым текстом признал, что не имеет права причинять тебе вред. Даже если очень-очень захочет.

– Тогда что сейчас было? – изумилась я, невольно останавливаясь. – Та… которую ты создал… – повела руками, не находя слов, – искрящая такая.

– Понравилось? – с искренним восторгом спросил шош. Даже подпрыгнул, заглядывая мне в глаза. – Красивая защита, правда? Знаешь, сколько на нее энергии уходит?! Зато смотрится отпадно. У нас с Хасом это любимый блок!

– Таш! – воскликнула я. – Вы что, играли?!

– Играли, не играли, – ворчливо засопел питомец. – Уже и умениями похвастаться нельзя.

Вот ведь… Позеры!

Таш оказался прав. Шайхот на самом деле ничего мне не сделал. По дороге в дом нас никто не задержал, ночью в комнату никто не вломился. Утром мы сами пришли в столовую, где наши «противники» уже завтракали. Дьер рассеянно кивнул, продолжая трапезу. Спокойно выслушал обмен «любезностями» в исполнении шошей. Присмотрелся к тому, что я ем, и, подозвав слугу, попросил принести добавки. Сообщил, что если мы планируем развлекаться на площадке, то без Хаса, потому что тот ему сегодня нужен. Спросил, нужно ли мне что-нибудь, а в ответ на мое: «Можно пару пластин для записей?», кивнул: «Хорошо, принесут».

Он вел себя так, словно не было нашего вечернего разговора!

Я понять этого не могла. Хотела было спросить, а потом передумала. Вот оно мне надо, нарываться на неприятности? Правильно. Не надо.

Возможно, я напрасно расслабилась, но плыть по течению в ожидании Ньевора – это все, что мне оставалось в нынешней ситуации. Он – единственный, от решения которого я была зависима. Вернее, хотела быть зависимой. Я же ради него осталась на Ракисе. Если Ньевор меня не примет, тогда… Надеюсь, что тогда он просто меня пристрелит. Потому что жить на чужой планете, потеряв веру в любовь, среди тех, кто одновременно причастен к моим несчастьям и столь же несчастен сам, можно только став бездушным и безжалостным существом. А мне рвать сердце на части и возвращаться к мысли о мести не хотелось.

– Ты опять о плохом думаешь, – пожурил Таш, запрыгивая на скамейку, где мы решили устроиться отдохнуть, потому что до этого два часа бродили по парку. – Мне, конечно, без разницы, какие эмоции поглощать, но понимать, что ты сама себя мучаешь, неприятно. Аппетит пропадает.

– Аппетит? – улыбнулась я, потому что шошей совершенно невозможно серьезно воспринимать. – Ты же говорил, что поглощение от тебя не зависит.

– Не зависит, – подтвердил Таш. – А теперь представь: ты не чувствуешь голода, и еда не кажется тебе привлекательной, а она в тебя сама лезет. Как? Приятно?

Пришлось с ним согласиться, заставить себя мыслить позитивно и сосредоточиться на том, что у меня получалось лучше всего – проектировании. Благо теперь я могла это делать открыто и без опаски. Да и ждать ведь осталось не так уж долго – за очередным завтраком Дьер коротко сообщил, что, возможно, появится Ньевор скоро. Однако точного срока не назвал. Может, сам не знал, а может, обстановку нагнетал, мелочно отыгрываясь за мое упрямство.

С другой стороны, возможно, это я излишне к нему предвзята? Мало ли какие нюансы рарковской психологии не учитываю, которые заставили Шайхота действовать именно таким образом. И вовсе он не из вредности скрывает информацию? Ведь в остальном у меня к нему нет претензий. Дьер ни в чем не ущемляет ни меня, ни моего питомца. Не ограничивает ни в свободе передвижения, ни в запросах. Надо спортивный костюм? Пожалуйста. В магазине уже все оплачено. Что-нибудь почитать? Нет проблем. Целая библиотека на втором этаже. Он даже отдал чертеж, который стал последней «каплей» в моем разоблачении, и выдал в пользование тонкий планшет-накопитель. Понятно, что из соображений экономии – чтобы дефицитные пластины сберечь. Зато теперь я могла спокойно сохранять все, что делаю.

– И что ты делаешь?

Любопытный тонкий нос Таша сунулся под руку, отодвигая ее и заглядывая в экран.

– Конденсатор в схему пытаюсь встроить.

– М-да… – Изучив картинку, шош посмотрел на меня не то с уважением, не то с состраданием. – Кажется, на моей шее будет сидеть два умника, вместо одного.

– Ты против? – мягко поинтересовалась я.

– Скорее наоборот, – на удивление оптимистично отозвался пушистик. – Раньше мне приходилось заумные рассуждения выслушивать, теперь ты это будешь делать. А то ведь какой из меня инженер? И тем более советчик! Я ж дилетант, только общие принципы и понимаю… Кстати, а зачем тут конденсатор?

– Чтобы КПД увеличить. Сейчас мало энергии на выходе получается.

– Мало это плохо, – со всей серьезностью согласился шош и поощрил: – Работай, работай.

Погладив его по голове, вернулась к расчетам. То есть попыталась вернуться, да только взгляд зацепился за темную точку, появившуюся на фоне защитного купола. Казалось бы – обычный аграв, однако траектория его определенно вела к дому дагона. А сюда давно не залетали гости…

Положив планшет рядом, я непроизвольно вцепилась пальцами в сиденье скамейки и подалась вперед. Нетерпение, предвкушение и одновременно страх затопили сознание, сбивая с ритма дыхание и учащая сердцебиение.

Вспомнив, насколько неприятны Ташу подобные сочетания эмоций, я бросила на него виноватый взгляд. Но, кажется, ему сейчас было не до «вкусовых» ощущений. Как и мое, внимание шоша сконцентрировалось на опускающейся на площадку синей машине. Мы оба неотрывно следили за тем, как дно коснулось покрытия, как плавно отошли в стороны дверцы, как длинноногий нескладный пассажир, неловко изогнувшись, покинул внутреннее пространство салона. И вскочили одновременно.

– Приехал!

Вопль Таша меня оглушил. Шош, оттолкнувшись от скамьи, с такой скоростью помчался к любимому хозяину, что я невольно засмеялась и осталась стоять на месте. Ньевору сейчас и без меня с избытком хватит «нежностей» от соскучившегося питомца.

Так и стояла, глупо улыбаясь, не в силах отвести взгляд от согнувшейся к прижавшемуся к ногам рыжику долговязой фигуры в темных брюках и серой рубашке навыпуск. От длинного носа, узкого подбородка и тонких губ, сейчас двигающихся и что-то говорящих. От привычно закрывающей глаза черной челки, которую одна тонкая рука то и дело убирала за островерхое ухо, в то время как другая трепала пушистую шерстку на загривке шоша. От цепкого взгляда темных глаз, которые, едва найдя меня, больше уже ни на что не смотрели.

Столько раз представляла себе этот момент, а в итоге совершенно растерялась. Обмирая не то от радости, не то от страха грядущего, ждала, когда рарк приблизится. Быстро, уверенно, широкими шагами пересекая разделяющее нас пространство. Когда остановится напротив и скажет…

Ой!

Он ничего не сказал. Мне показалось, даже не остановился. На полном ходу сгреб меня в охапку и, приподняв, крепко стиснул, прижав к себе. Наши лица оказались совсем рядом, а губы так близко, что усомниться в дальнейшем было бы верхом наивности. Я успела потрясенно ахнуть, в попытке мужчину остановить…

И вспомнила о том, что собиралась это сделать, лишь перестав чувствовать тепло губ, захвативших мои.

– Как же я соскучился, – прошептал Ньевор, дав мне возможность снова вдохнуть. И постараться все исправить, пока еще не поздно. Я же совсем иначе нашу встречу представляла! Думала, у меня хоть время будет сначала во всем ему признаться.

– Так нельзя…

– Теперь можно, – по-своему понял мой испуг рарк, все так же крепко обнимая. – Я выполнил условия твоего личного вызова. Моя командировка закончилась успешно, мы получили нужный результат. Ты сама дала мне право в этом случае за тобой ухаживать.

– Ты не понимаешь… – пробормотала я. Никак не могла собраться с мыслями, ошалев от скорости, с которой на меня обрушились эти самые «ухаживания». Приятные, желанные, томительно-нежные и страстные… Но принимать которые я морального права не имела!

– Что не так?

Настрой изменился мгновенно. Нотки радости исчезли из голоса, уступив место раздражению. Руки разжались. Правда, ровно настолько, чтобы мое тело скользнуло вниз, а ноги обрели опору. Отступить не позволили. В глазах, вновь спрятавшихся за упавшей на лицо челкой, я успела заметить сверкнувшее подозрение и… Ревность? Он решил, что я из-за Дьера его останавливаю? Это худший вариант из всех возможных!

– Мне надо тебе сказать, – заторопилась, потому что знала, как быстро Ньевор может потерять терпение. Не хотела так сразу, в лоб, без подготовки, но, видимо, придется. – Я не Дея.

Захват чуть ослаб, рот удивленно приоткрылся. Ньевор непонимающе тряхнул головой, забрасывая волосы набок. Теперь в его взгляде, изучающем мое лицо, плескались обеспокоенность и недоумение. И меня это устраивало куда больше. По крайней мере, выслушает спокойно… когда я говорить смогу. Потому что рарк меня опередил:

– Перегрелась? Заболела? Съела что-то не то? Волнор слишком долго смотрела? Таш! Что с ней?

– И как я отвечать должен? – буркнул с тревогой наблюдающий за нашим общением шош.

– Ай, точно! Забыл…

Наверняка услышав лишь ворчание, Ньевор меня отпустил, полез в карман рубашки и достал упаковку мриссы. Точно такую, как та, что я машинально нащупала в кармашке юбки. Хотела вручить и не успела – он свою быстрее разорвал и протянул ягоду шошу. Вторую сам проглотил.

– Ну? – поторопил с ответом.

– Все с ней нормально, – вздохнул Таш, помня, о чем мы с ним договаривались. – Пусть сама рассказывает.

– Ладно, – совсем растерялся Ньевор, вновь переключаясь на меня. Осторожно взяв за плечо, потянул к скамейке. – Давай-ка сядем.

По-моему, его беспокойство только усилилось. В голосе вновь появилась мягкость, в движениях – забота. Однако кто, как не я, знала, как быстро все это исчезнет, когда рарк услышит…

И снова я не успела ничего сказать. Лишь ойкнула и непроизвольно протянула руку, чтобы спасти планшет, на который чуть не опустился Ньевор, после того как усадил меня.

– Граш-ш-ш… – зашипел рарк, сообразив, в чем причина моей реакции. Поднял технику и тут же заулыбался, видимо радуясь моему стремлению к образованности: – Читаешь? – Мазнул взглядом по экрану, который я не успела отключить, и лицо его удивленно вытянулось. – Э-э-э… Это что?

Я мысленно застонала. Ну почему?! Почему все идет наперекосяк? Почему все заготовленные фразы, вся логика разговора, все объяснения, которыми я хотела подвести его к постепенному узнаванию правды, – все летит в тартарары?! Остается экспромт.

– Это схемы, – озвучила то, что, в общем-то, и так было ясно.

– Не понимаю, – пролистав изображения, Ньевор нахмурился. – Почему здесь схемы? Зачем тебе?… Говори уже. Иначе у меня или мозг взорвется, или я себе такого напридумываю…

Ждать продолжения я не стала и, зажмурившись, скороговоркой выдохнула:

– Меня зовут Медея. Я землянка.

Взрыва не последовало. Наступила тишина. Обычная тишина парка, в которой слышался шелест листьев, мягкое порхание пьежек и далекие голоса служащих, занятых своими делами.

Я рискнула приоткрыть глаза. Ньевор, словно только этого ждал, перевел взгляд на Таша.

– Я в курсе, – сообщил шош. – Дьер и Хас тоже. Больше никто.

Ньевор нахмурился еще сильнее, вновь поворачиваясь ко мне.

– Дальше, – мрачно процедил.

Реакция понятная. И закономерная. Другой и быть не могло – я это понимала. А в душе все равно все перевернулось, сковав холодом грудь. Ньевор отдалился, закрылся, не поощрил даже намеком на сопереживание. Значит… Не любит? Я действительно была для него всего лишь желанной… добычей? Которую приятно добиваться и, несомненно, столь же приятно использовать по назначению, но испытывать к ней глубокие чувства вовсе не обязательно.

Осознание этого было страшней того отчаяния, что я испытала в поселении, когда меня разоблачил дагон.

И желание говорить пропало. Какой смысл объясняться, унижаться, оправдываться? Да, есть вероятность, что Ньевор, поверив, посочувствует и предложит остаться с ним. Но нужно ли мне это? Хочу ли я быть просто любовницей? Нет. Пусть уж лучше возненавидит и убьет.

Я больше ни на что не надеялась. Сидела каменным изваянием, ничего не видя и не чувствуя. Даже слез не было. Мечты разбились, окатив хрустальным звоном, так похожим на сигнал к ужину, и неожиданно ласковым шепотом:

– Дея… Медея… Девочка моя… Любимая…

До сознания не сразу дошло, чей это голос. Так же медленно коснулось тела тепло груди, к которой меня прижали. Трогательная нежность губ, целующих лоб. И сила рук, обнявших и баюкающих как ребенка.

– Ну что ты? Расстроилась… – вздохнул Ньевор, когда от облегчения у меня потоком хлынули слезы. – Такая смелая и такая чувствительная… Посмотри на меня. Неужели землянки такие же глупенькие, как наши селянки?

– Мы идеалистки, – всхлипнула я, сообразив, что он сейчас вовсе не интеллект имеет в виду. Лишь на мгновение позволила себе заглянуть любимому в глаза и тут же снова спрятала лицо у него на груди.

– Все или ничего? – хмыкнул рарк. – Хорошая позиция. Мне нравится… Ты поэтому замолчала? Решила, что мне не нужна?

– Ты разозлился…

– На самого себя. Я же столько времени провел с тобой рядом. Столько раз сам говорил тебе о твоей… ненормальности. И не был внимательным настолько, чтобы самому разобраться или дать тебе возможность мне во всем признаться. В итоге узнал последним.

В этот момент мы оба невольно посмотрели на Таша, так неудачно выдавшего информацию. Морда шоша выражала крайнюю степень умиления, а тело чуть покачивалось, как в трансе.

– Что? – среагировав на наше внимание, пушистик мотнул головой и встрепенулся. Сверкнув даже не огненными, а искряще-белыми глазами, наябедничал: – Я тоже не первым был. Ну да, это Дьер все выпытал. Медея по своей воле ему ничего бы не рассказа-а-ала.

Он вел себя и говорил так, будто был… пьян?

– Таш, ты бы сбросил излишки энергии, – серьезно посоветовал Ньевор. – И когда успел так набраться? Я же только приехал.

– От вас тут наберешься. – Таш на непослушных, заплетающихся ногах отошел в сторону, продолжая бурчать: – От одной бьет фонтаном, второй тоже себя не сдерживает…

– Таш? – заволновался Ньевор, но я легко коснулась его руки, останавливая и объясняя:

– Он почему-то мои эмоции тоже впитывает. Когда это выяснилось, очень переживал, что потерял способность поглощать твои. А теперь убедился, что это не так. Вот на радостях и переборщил, наверное.

– Земляне слышат шошей? И могут вступать с ними в симбиоз? Не знал. Или тебе тоже мрисса нужна? – рассеянно начал расспрашивать Ньвор, следя глазами за питомцем, который, отойдя на безопасное расстояние, вздыбил шерсть и встряхнулся, как собака, которая выбралась из воды. Вот только вместо брызг в стороны полетели искры.

– Без ягод и земляне шошей не понимают, – наблюдая за красивым фейерверком, ответила я. – Мне они не нужны из-за настойки, которую сделал староста. Я не знаю, как она действует… Ой! – поджала ноги, потому что, наверное, в состоянии легкого неадеквата Таш все же не совсем верно рассчитал дальность «разлета». Большая часть огненных росчерков с шипением погасла на каменной гальке, но были и те, что отлетели к нашим ногам и в кусты. Ничего не подожгли, однако довели до паники сидевших в зарослях пьежек, которые заметались, не в силах решить: рвать себя на части прямо тут, на дорожке, или попытаться удрать.

К счастью для моего психического состояния, выбрали они второе. Шумно махая крыльями, унеслись в сторону столовой. Правда, и там их ждал неприятный «сюрприз» – на пути замерли, наблюдая за нами, две фигуры: рарк и его шош.

Долго оставаться наблюдателями они, видимо, не планировали, потому что направились к нам. Я невольно прижалась к Ньевору и, понимая, что хоть что-то должна успеть рассказать, до того как Шайхот вмешается, выдохнула:

– Он не хотел, чтобы я тебе говорила правду.

– Дьер тебя обидел? – любимый мгновенно отреагировал на мое беспокойство. – Таш сказал «выпытал».

– Не обидел. Просто пытался проверить свои подозрения. Убедиться, что я не шпионка. Не несу угрозу для Ракиса. И не испорчу твою карьеру. Наверное, как лучше хотел.

Не знаю, понял ли что-то из этого сумбура Ньевор – мои слова он никак не прокомментировал, – но сковавшее его напряжение я почувствовала. И оно ничуть не уменьшилось, когда Шайхот и Хас оказались совсем близко.

– Ужинать не собираетесь? Мог бы предупредить, что приедешь сегодня, – как всегда опустив приветствие, непринужденно поинтересовался дагон.

Вот только глаза его самым внимательным образом нас изучили, наверняка подметив каждую деталь: мое лицо со следами волнений, растрепавшиеся волосы, обнимающие меня руки, мокрое пятно на серой рубашке.

Неожиданно в глазах мужчины мелькнула… Грусть?

Я вспомнила, как горд был Ньевор и с каким уважением смотрели на него посетители ресторана, когда он шел с таким же доказательством проявленного доверия. И подчинения.

Теперь Шайхот видел то же самое и… сожалел? Возможно, о том, что я не заплакала, когда он сам на меня давил? Угрожал. Причем не единожды. А тут…

Как бы там ни было, когда Ньевор поднялся со скамьи и встал напротив, дагон с трудом оторвался от созерцания наглядного подтверждения моей реакции.

– Не успел. Планировал завтра, но справился с делами быстрее. Решил не ждать.

– Понятно, – кивнул Шайхот. Бросил на меня краткий взгляд и не менее коротко спросил: – Сказала?

– Сказала, – опередил меня Ньевор.

– А ты?

– Еще нет.

– Но решения не изменил?

– Не вижу оснований.

– И последствий? – ощутимо напрягся Дьер.

– А это твоя забота, – хмыкнул Ньевор.

– Помню. Обсудим?

– Не сейчас.

Диалог, в общем-то понятный вначале, быстро перешел в категорию «загадка». Рарки перебрасывались фразами, сути которых я не понимала, хоть и чувствовала связь со мной. Наверное, даже Хас понимал куда больше, потому что стоял рядом молча, с полнейшей невозмутимостью на морде. Впрочем, это выражение быстро сменилось на изумление, когда сбросивший напряжение Таш вернулся в нашу компанию. Походка его уже была уверенной, а вот глаза по-прежнему оставались необычайно яркими и неизбежно привлекли к себе внимание.

– Ты не взорвешься, братик? – ошарашенно пробурчал Хас.

– Завидуй молча, – отрезал Таш.

– Ладно, – неожиданно отступил дагон, словно препирательств шошей не услышал. – Ждем вас в столовой. Я пока распоряжусь насчет сервировки. Сядем все вместе? Или вам накрыть отдельный столик?

– Отдельный. Нам с Ташем и Деей… – решил Ньевор. Запнулся, нашел взглядом меня, улыбнулся и продолжил: – с Медеей надо о многом поговорить. – А вот в лицо дагона он посмотрел без тени улыбки, сообщив: – Завтра мы все обсудим в твоем кабинете.

Надо признать – я растерялась. И Ньевор это заметил. Едва Шайхот отошел, присел рядом. Приподнял за подбородок, заглядывая в глаза.

– Что тебя смутило?

– Он же дагон. То есть стоит выше тебя на ступеньке социальной лестницы. Так? А ты разговариваешь с ним как с равным… Нет, – тряхнула головой, сама с собой не соглашаясь, – даже так, словно ты главнее! Или я чего-то не понимаю?

– Все верно, – спокойно подтвердил мужчина. – Я, кажется, тебе объяснял, что иерархия у остроухих строится на основе социальных вызовов, а не профессиональных ролей. Дьер, желая закрепить право доминировать, бросил мне вызов и проиграл.

– Вы поспорили из-за… меня? – предположила единственное, что пришло в голову. Очень уж много было совпадений.

– Из-за моей уверенности в тебе, – поправил рарк. – И верности личному вызову, который ты сделала.

– Ньевор, а ты… – я замялась, понимая, что вопрос сейчас задам совершенно бестактный. Но не спросить не могла. – Тебе на самом деле безразлично, кто я? То есть я вижу, что ты не считаешь это важным, но не понимаю почему. Ты не особенно удивился известию, это объяснимо – у тебя были подозрения. Но я же… вроде как… враг. Нет?

– Враг? – Тонкие брови нахмурились, глаза снова спрятались под упавшей на лицо челкой. Впрочем, в голосе, зазвучавшем серьезно, я услышала и смешливые нотки. – Знаешь, Медея, побольше бы таких «врагов». Тогда не только у меня, но и у… гм… остальных мозги бы правильно и продуктивно работать начали. Или это не ты вдохновила меня искать работу по специальности? Не ты морально поддерживала, когда дела шли неважно? Я же только с тобой перестал чувствовать себя одиноким, обрел уверенность, которую практически потерял, решился бросить вызов доминирования Лаиту, привлек внимание тетрады к моему проекту… Разве после этого я могу считать тебя врагом?

– Я накопитель украла, – напомнила, сжимая кулаки и до боли впиваясь ногтями в кожу, но все же решив быть честной и идти до конца. – Это простительно круглоухой дурочке, но я-то прекрасно осознавала, что делаю. А отдав его Виоле, подставила тебя.

– И ради меня же осталась, а не улетела на Землю. Вы ведь об этом спорили на той записи, где не было звука? Я прав?

Его руки уверенно захватили мои, заставив разжать кулачки. Подняли, прижав ладони к щекам мужчины.

– Помнишь, я поклялся, что больше никогда не буду в тебе сомневаться? – напомнил он. – Так что, как бы ты ни старалась разочаровать меня в себе, ничего у тебя не выйдет. Ясно?

– Ясно, – кивнула я, чувствуя, что на глазах снова появляются слезы.

– И еще… – Ньевор, отпустив мои руки, стер пальцами мокрые дорожки. – Я очень хочу, чтобы ты мне рассказала о себе все. Но прежде, чем ты начнешь, я хочу кое-что… спросить.

– Спрашивай, – не удержалась я от улыбки. Думала, ему хочется, чтобы я призналась в своих чувствах. И растерялась, когда услышала:

– Ты готова прожить рядом со мной всю жизнь? – Ньевор на несколько секунд замолчал, дав мне время осмыслить вопрос, и продолжил: – Помнишь, по условиям твоего личного, уже завершенного вызова, вызов, который я тебе сейчас делаю, ты должна принять, ничего не потребовав взамен.

– Это значит?… – попыталась я внести ясность.

– Значит, замуж ты за него выйдешь, – не удержался и все же встрял до этого ничем не напоминающий о своем присутствии шош.

– Таш! – возмутился Ньевор. – Ты мне весь ритуал испортил!

– Что сразу Таш? – заворчал рыжик, предусмотрительно отскочив подальше, чтобы не хватануть новой порции эмоций. – Кому нужен этот «ритуал»? Невооруженным же глазом видно: влюбленный мужик – одна штука, влюбленная девчонка – одна штука. Что будет, если все это сложить? Пара будет! Вот и вся арифметика. Так нет же, серьезные такие, выясняют чего-то, ходят вокруг до около! А сами голодные! Ну и я бы поел.

Уронив голову на плечо Ньевора, я беззвучно хохотала. Рарк, обняв меня, тоже смеялся и едва сумел успокоиться, чтобы повторить:

– Ну так как? Принимаешь мой вызов?

– Принимаю, – счастливо улыбнулась ему я.

И лишь тогда он снова меня поцеловал. Сначала нежно, потом куда более страстно, уже не сдерживая того желания, которое меня ничуть не пугало, не отталкивало, скорее наоборот, казалось таким естественным, правильным и… нужным.

Мы бы о еде снова забыли, да только сокрушенные вздохи Таша не позволили этого сделать. И еще один мелодичный сигнал, разнесшийся по парку, напомнил – в столовой уже накрыли стол для неторопливых гостей. Там нас ждет ужин, во время которого начнется разговор. Долгий, потому что нам обоим надо рассказать друг другу так много!

Мне… О моей панике, первых впечатлениях, сковывающем страхе от реалий неведомого мира и поступках его обитателей, намерении отомстить за гибель родителей, попытках хоть как-то приспособиться, стремлении выбраться, беспокойстве за судьбу одного конкретного рарка и неосознанном желании защитить даже тогда, когда я еще не понимала, что люблю.

Ему… Об отчаянии от преследующих нескончаемой чередой неудач, непонятном душевном порыве проявить сострадание к несчастной глупой самочке, не дающем покоя внутреннем конфликте – прогнать или оставить, совершенно неэтичных знаках внимания, парадоксе неожиданного осознания чувств к ставшей вдруг такой необходимой круглоухой, толкающем на безумства страхе ее потерять, опасениях не выдержать и сорваться, проявив неуважение, когда принял решение о серьезных отношениях.

А еще нас ждет прогулка по парку. Веселые пререкания с Ташем, не желающим нас оставлять и уходить на ночь в соседнюю комнату. Долгожданное уединение. Нетерпение и волнение в томительном предвкушении. Легкий флер смущения. Нежность ласк вперемешку со страстным напором… Все то, чего влюбленным всегда оказывается мало.

Тепло, спокойно, уютно… Давно я не просыпалась с таким умиротворением в душе и приятной расслабленностью в утомленном теле.

Не открывая глаз, повернулась и уткнулась носом во что-то упругое, шумно выдохнувшее:

– Выспалась?

– Угу…

– Твое «угу» больше похоже на «неа», – добродушно хмыкнул Ньевор. – Как себя чувствуешь?

– Счастливой. – Я открыла глаза, сонно прищуриваясь от света, проникающего в щель между задернутых гардин. Встретилась взглядом с темными глазами и улыбнулась, потому что удовлетворения и довольства в них было не меньше, чем испытывала я сама.

– Кстати, ты вчера хотела показать мне схемы, которые сделала. Но мы немного отвлеклись. – Ньевор чмокнул меня в нос и приподнялся на локте, пытаясь отыскать планшет.

Хихикнув, я поползла к краю кровати. Свесилась, нащупывая рукой лежащее на полу устройство. Обратно вернулась с трофеем, влекомая за лодыжку отнюдь не накачанной, но на удивление сильной рукой.

Удобно устроившись на груди мужчины, обнявшего меня за плечи, включила экран и развернула так, чтобы нам обоим было видно изображение.

– Вот. Узнаешь?

– Хм… – Ньевор присмотрелся к картинке. Перевел на меня восхищенный взгляд, словно никак не мог поверить, что я мало того, что не глупа, так еще и на удивление идеально совпадаю с ним в увлеченности техникой. – Ты взяла за основу мою разработку и сделала аналог из использующихся на Земле составляющих? Понятно… – Он провел пальцем по линиям, определяя направление потока энергии и точки раскрытия полевых матриц. – А дополнительный конденсатор здесь зачем?

– Так иначе энергии не хватит погасить скалярное напряжение. Смотри, вот здесь… – перелистнула пару картинок, отыскивая нужную, – расчет в сравнении.

Пару минут Ньевор изучал столбики цифровых иероглифов, беззвучно шевеля губами и что-то просчитывая. Потом неожиданно нахмурился, и я почувствовала, как напряглись мышцы под моим затылком.

– Что-то не так?

– Подожди…

Аккуратно высвободив руку, рарк слез с кровати и бросился к сумке, которую так и не распаковал. Об одежде он не задумался, и потому я невольно смутилась. Все же вчера не так много было возможностей его рассматривать, я как-то больше на ощущениях концентрировалась. Теперь же видела вовсе не такую уж тощую, как мне всегда казалось, фигуру. Просто сухопарую, жилистую, внешне ничуть не отталкивающую. И все равно взяла на заметку – кормить, кормить и еще раз кормить. И в спортзал загнать. Посмотрела на обрастающие жирком собственные бедра и план дополнила: себя туда же. Цели разные, путь достижения, к нашему же удобству, одинаков. А когда Ньевор вернулся на кровать со вторым планшетом и раздраженным жестом откинул упавшие на глаза волосы, мой план пополнился еще одним пунктом: подстричь. Давно мечтала.

Впрочем, я обо всем быстро забыла, едва заглянула в экран. Длинные тонкие пальцы Ньевора быстро нашли в большой схеме тот самый элемент, что соответствовал моему кусочку. Столь же торопливо вывели расчетные параметры.

Схватив мое устройство, рарк спешно принялся за сличение… И прошипел:

– Гр-р-раш-ш-ш…

– Ничего себе… – сорвалось с моих губ, потому что я тоже увидела нестыковку.

Некоторое время мы молчали, растерянно глядя друг другу в глаза.

– Как такое может быть? – наконец рискнула и осторожно спросила я. – Ведь оба расчета верные. А результат разный.

– Парадокс какой-то, – столь же недоуменно высказался рарк. – При том, что собранный прототип нормально работал.

– Значит, у меня где-то ошибка.

– Нет, – затряс головой Ньевор. – У тебя другой принцип, другой способ решения, но математически все правильно.

– Тогда что не так?! – я с раздражением впилась глазами в схему, в попытке отыскать ответ, хоть и понимала – тут надо элементы пошагово сверять и искать расхождение.

– Найдем. – Планшет неожиданно ускользнул из моих рук и вместе со вторым переместился на прикроватный столик. А меня, невольно потянувшуюся следом, сжали в объятиях и не отпустили. – Теперь мы вдвоем. Справимся. Разберемся. Я уверен. И время еще есть, я пошлю распоряжение приостановить процесс сборки. Главное, что сейчас обнаружилась проблема, а не позже, когда уже ничего нельзя было бы изменить.

– Ну хорошо, – успокоилась я.

Как же замечательно, когда рядом такой человек! То есть не совсем человек, но для меня это ничего не меняет. Он самый лучший! На него всегда можно будет положиться, точно зная, что он не предаст. Честный, умный, порядочный, заботливый, любящий… И любимый!

Мы снова отвлеклись. Увлеклись. Обо всем забыли. Спохватились, лишь когда из-под плотной занавеси, закрывающей вход, в комнату сунулся любопытный нос.

Я быстро натянула на себя одеяло, Ньевор тоже прикрылся, но от праведного гнева нас это не спасло.

– Не понял… – Таш полыхнул глазами, наверняка хватанув тут же окативших его эмоций. – Я жду-жду, а вы даже не оделись! У меня уже живот подводит от голода, а вы тут это… – он на мгновение задумался, как бы тактично высказаться, – развлекаетесь.

– Иди без нас, Таш, – миролюбиво отозвался Ньевор. – Мы позже присоединимся.

– Нет уж! Я приличный шош и завтракаю только вместе с хозяевами!

– Пойдем, – остановила я пререкания. – Действительно, поздно уже.

Как бы мы ни торопились, в столовой появились, когда Шайхот и Хас уже ушли, а около их столика суетилась прислуга, убирая тарелки. Честно говоря, я этому была даже рада – вчера вечером взгляды, которые бросал на нас дагон, меня изрядно нервировали.

Потому и разговор сегодня шел бойче и не был так серьезен, как признания, которыми мы делились вчера. Я описала торжественный праздник Восхода и необычную для меня игру с раздачей мриссы. Ньвор смеялся, припомнив, как объяснял мне устройство временных ям на примере тарелки с продуктами. Даже Таш в красках пересказывал эпическое сражение с крим-вагой…

Моя веселость исчезла, едва я вспомнила остальные события того же дня.

– Медея? – тонкие пальцы коснулись руки, ласково поглаживая. – Что случилось?

– Ньевор, а почему мы здесь? – понимая, как трудно ответить на его вопрос, я задала свой. – Ты и дагон… Да, между вами был вызов, но он ведь завершился. Мы могли бы ночевать в другом месте. И завтракать тоже. Вовсе не обязательно оставаться его гостями.

– Все же он тебя обидел, – сжав зубы, выдохнул любимый. Посмотрел на притихшего Таша, и тот буркнул:

– Дьер сказал: «Надеюсь, ты во мне не сомневаешься?». Я же не мог ему не доверять.

– А почему Таш должен был ему доверять? – не поняла я.

Ньевор болезненно поморщился.

– Он мой брат.

– Как брат? Почему брат? Э-м-м… – я спохватилась, что говорю глупости. – Брат… – повторила и…

И все встало на свои места! Я же давно догадалась, что Ньевор не из бедной семьи. И он упоминал, что его брат занимается биологией. Дьер о том же увлечении сказал. Должна же я была обратить внимание на совпадение! Даже шоши у них тоже… братья.

– Вы разные совсем, – растерянно пролепетала, потому что Ньевор молчал, ожидая моей реакции.

– Я больше от мамы взял, Дьер на отца похож. По внешности. По характеру, кажется, наоборот. По крайней мере, упертость у меня точно отцовская.

– Подожди… – у меня в голове снова все смешалось. – Если твой отец Деверьен Шайхот, дагоден Ракиса, который был на совете тетрады, почему он тебя не узнал? И вообще никто не узнал?

– Так я ж маскируюсь, Медея. Информацию новую внес в базу, одеваться стараюсь проще, походку изменил, волосы чуть подкрашиваю, чтобы темнее казались, лицо закрываю, – он рассеянным жестом пропустил между пальцами челку. – Пока пытался на первых порах выжить, голодать пришлось, похудел сильно. А отец… Он же давно меня не видел. Да и сосредоточен был на обсуждении. Я опасался, что имя его натолкнет на подозрения, даже пожалел, что взял настолько близкий к реальному вариант. Но обошлось.

– Ньевор Хот… – прошептала я.

– Ньер Шайхот, – признал рарк. – Вот так, Медея. Не у тебя одной была тайна.

– Но ведь это и сейчас остается секретом, верно? – спохватилась я, вспомнив, что и Дьер, и Таш не сразу называли имя. Вроде как одергивали себя, чтобы лишнего не сказать. – Из-за вызова? Он настолько сложный?

Я, конечно, догадалась, что суть спора с отцом, вероятнее всего, укладывалась в рамки «сделать карьеру с нуля, не прикрываясь именем семьи», но было безумно интересно, что же заставило Ньевора пойти на такой серьезный шаг.

Любимый скрывать от меня ничего не стал. И к концу завтрака я уже знала так много!

Началось все с того, чем грешат и многие родители на Земле – с их собственных амбиций. Деверьен Шайхот, будучи у власти над целой планетой, само собой, хотел видеть своих сыновей дагонами провинций. И то, что их личные увлечения были далеки от политики, его волновало мало. Только вот не учел «заботливый» отец, что сыновья-то у него разные. Дьеру не хватило силы воли отказаться, и должность он принял, хоть и с условием, что оставит пост и сможет заниматься любимым делом, когда выведет свою провинцию на первое место в рейтинге. А Ньевор, то есть Ньер, отказался наотрез. Заявил, что сам найдет свое место в жизни и будет заниматься тем, что ему интересно и важно.

Как раз вот на этом «интересно и важно» он и схлестнулся со своим отцом. Я в начале рассказа подумала, что Ньер хочет всего лишь отстоять право на самоопределение и независимость. Ан нет. Корни проблемы ушли куда глубже. Вернее, выше. К той самой Лидвот, которая стала символом смерти от излучения.

А все потому, что молодой и горячий в суждениях Ньер Шайхот имел наглость высказать отцу свое мнение по поводу действий правящей тетрады, принявшей решение о прыжке в будущее. Именно «наглость», ибо мнение это было отнюдь не похвалой, а настоящей серьезной критикой.

Деверьен Шайхот обиделся. Сын не гордится отцом! Ставит под сомнение правильность поступка четырех дагоденов, которые вывели планеты рарков из-под удара амиотов! Да, неудачно прошел прыжок, возник побочный эффект. Но ведь в итоге пострадала только одна планета. Не прими тетрада своевременных мер, все могло закончиться намного хуже.

Ньевор же реально не видел повода для гордости. Ракис попал под смертоносное излучение! Какая в этом заслуга? Скорее позор. Да и сам перенос казался ему излишне поспешным, необдуманным. А это значит, в дальнейшем подобного допускать нельзя! Тетрада не должна принимать опрометчивых решений. Ей нужен постоянный эксперт-консультант с решающим правом голоса. Своеобразный дагоден, в ведении которого будет не конкретная планета, а наука в самом широком смысле. И именно он, с учетом всех «подводных камней» в значимых экспериментах, будет иметь право зарубать на корню опасные и непродуманные решения.

Само собой, Деверьен разозлился. Мальчишка, который едва закончил обучение и сам в жизни еще ничего не достиг, указывает ему как действовать? Мало того, явно вознамерился стать этим самым «консультантом»! Он желает доминировать над всей тетрадой? Да чтобы такое право получить, надо сначала свою состоятельность доказать! Занять высокую должность, получив признание и уважение, не пользуясь ни имеющемся статусом, ни связями, ни поддержкой семьи. Выдержать и не сдаться! Но даже этого будет недостаточно. Нужны такие заслуги, которые были бы сравнимы с тем, что когда-то сделали сами дагодены. Он должен встать с ним на один пьедестал.

Вот так и появился вызов, который Ньер, настроенный решительно, не мог не принять.

– Дьер тебя не выдаст? – забеспокоилась я, когда осознала масштаб происходящего. – Общаясь с ним, ты вроде как пользуешься поддержкой семьи.

– Когда он меня узнал на совете тетрады, у меня были опасения. Потом я понял, что брат на моей стороне и будет молчать, потому что в гости он меня пригласил инкогнито, в знак уважения, как рарка, полезного для провинции Рагнаир. А на научные изыскания и продвижение проекта мое общение с Дьером не влияет. Однако то, как он повел себя с тобой… Не знаю. Мне надо с ним поговорить. Побудешь в парке?

Понимая, что моя персона при разговоре точно лишняя, спорить я не стала. Осталась ждать на скамейке, провожая глазами уходящего в дом Ньевора. Вот только беспокойство, перемешанное с любопытством, не давало расслабиться. Сидеть спокойно было невозможно. Я уже и камушки на дорожке попинала, и ветку на кустике обломала, и юбку из тонкой желтой ткани измяла… Наконец пушистик, который всегда болезненно реагировал на такие вот эмоциональные коктейли, не выдержал.

– Все нормально будет. Успокойся.

– А если не будет? – стиснула я руки в волнении. – Вдруг они там… поссорятся?

– Ладно. – Таш решительно спрыгнул со скамьи и сел передо мной. – У тебя, кажется, мрисса была? Доставай. Без нее не получится, я пробовал.

– Что пробовал? – насторожилась я.

– Соединение, – непонятно объяснил шош.

– Какое соединение? Мысленное? Чтобы общаться на расстоянии? – не удержалась я от вопросов, разрывая прозрачную упаковку.

– Хватит болтать! – взвыл Таш. – Не успеем же! Все самое интересное пропустим! Глотай давай. Обе сразу, передозировка нужна. И в глаза мне смотри. Только в глаза, поняла?

В глаза. Да. Это не сложно.

Янтарный перелив полыхнул огненным всплеском. Затопил собой пространство, увлек, развернул, перехватывая дыхание и лишая ощущения собственного тела. На мгновение я увидела саму себя, расслабленно обмякшую на скамье, и снова картинка поплыла, смазалась, как если бы на одном экране наложились друг на друга сразу два фильма. Тот же эффект был, когда я попала в сознание птиценасекомой. Только в тот момент я видела камни, на которых лежала, и одновременно с этим – холмистую местность с высоты полета крим-ваги. А сейчас…

Сейчас был парк и интерьер дома, на фоне которого замерла размытая фигура, медленно проявляющаяся все более четко. Тихий шелест веток и гулкий звук, постепенно обретающий внятность. Еще секунда, и все сложилось в образ Дьера Шайхота, заявившего:

– Иного способа я не видел.

– Не видел? Или не хотел видеть? – рассерженно прошипел другой голос, такой любимый, отозвавшийся в потерявшемся сознании нежными отзвуками, несмотря на всю ярость, с которой говорил.

– Я всего лишь ее проверял. Хотел убедиться, что она тебя не предаст. Да, возможно, действовал жестко, не слишком этично, но…

Смазанное движение, и рука, схватившая дагона за шею, сильно толкнула, вынуждая отступить и припечатывая к стене.

– Ты не выполнил условие, которое сам же принял! Я ведь четко сказал – никакого давления.

– Ньер! – захрипел Шайхот, пытаясь отодрать от себя пальцы брата. – Да пойми ты уже! Тебе и так непросто! Разве я мог допустить, чтобы ты в итоге оказался обманутым и озлобился, если девчонка на самом деле шпионка? Вдруг она потом решила бы сбежать и тебя бросить? Тут любые средства хороши, чтобы знать точно.

– Вынудить ее врать всю жизнь, а мне заблуждаться на ее счет, это, по-твоему, «хорошее средство»? – и не подумал снизить напора Ньевор, по-прежнему удерживая захват. – Что ты задумал, Дьер? Меня через нее контролировать?

– Ты здесь ни при чем, – уже и не пытаясь вырваться, обреченно поднял глаза к потолку дагон. – Просто никак не мог поверить в ее порядочность. Она же… Она идеальная, Ньер! Сильная и слабая одновременно. Умная, но не расчетливая. Рассудительная и при этом очень эмоциональная. Верная, отзывчивая, готовая пожертвовать собой ради… ради тебя. Даже Таш опекает ее как хозяйку, а не присматривает просто, как за любовницей хозяина. Не бывает таких женщин. Понимаешь?

– Понимаю, – неожиданно согласился Ньевор. Его рука исчезла, наконец освобождая шею брата, а взгляд метнулся к окну, где вдали, среди серой листвы просматривались пятна – рыжее и желтое. – Зря ты ищешь в ней недостатки. Не найдешь.

– Да понял я уже, – вздохнул Шайхот.

Когда взгляд Ньевора снова к нему вернулся, он уже сидел за столом, подперев голову рукой, и спокойно смотрел на брата.

– Что дальше делать собираешься? Оставишь ее со мной или…

– Или! – оборвав предложение, Ньевор тоже опустился на стул. Побарабанил пальцами по столешнице и признался: – Я предложил Медее семейный вызов, и она его приняла. Я больше ее никогда не оставлю.

– Значит, вместе полетите на орбиту? Когда?

– Как только ты выполнишь свое обязательство. Я не хочу, чтобы Медея чувствовала себя ущербной и вынужденной притворяться глупой круглоухой. Но и афишировать то, что она землянка, тоже нельзя. Ты что-нибудь придумал?

– Ну, есть пара идей… То есть была пара, теперь на одну меньше. – Шайхот отыскал взглядом флакончик, задумался и неожиданно поднял закрывающий его колпак. Бережно сжав бутылочку в пальцах, отвинтил крышку и попросил: – Руку дай.

Густая маслянистая капля упала на внутреннюю сторону запястья и медленно покатилась по коже, уменьшаясь в размерах и оставляя жирный след. Впрочем, и он быстро исчез, не оставив даже намека на присутствие жидкости.

– Это та самая настойка? Мне Медея сказала, но я не очень понял, – голос Ньевора звучал растерянно.

– Да. Это мриссовый концентрат. Невероятная вещь. Закрепляет эффект съеденных ягод. Пока, правда, неясно, на какой срок, но точно длительно. И связь дает обширную, а не узконаправленную. Так что не удивляйся, когда услышишь нотацию от Хаса. – Дьер неожиданно засмеялся: – Видел бы ты свое лицо сейчас, братик. Не пугайся, это всего лишь моя благодарность за совет. Без тебя я бы рецепт вряд ли так быстро нашел, а может, и вообще бы не догадался.

– Ты хочешь наладить массовое производство этого… концентрата?

– Как ты себе это представляешь? – изумленно взлетели вверх темные брови дагона. – Эксперименты с мриссой запрещены. Не просто же так Гуз Рьяр… Помнишь моего учителя?

– У которого ты дипломную работу писал? Про круглоухих?

– Именно. Я же там высказал предположение, что мрисса, если ее с детства применять, может повлиять на умственное развитие, а он этим воодушевился и решил на практике проверить. Я ему поселение подобрал, благо как раз дагоном стал. И Гуз все втайне делал, чтобы не подставить ни себя, ни меня. Препарат, конечно, получился совсем иного действия, но афишировать его все равно не стоит. Мне проблемы не нужны.

– От темы не уходи, – недовольно проворчал Ньевор. – Что за идеи по поводу Медеи? Почему на одну меньше?

– Потому что я поначалу думал списать на воздействие концентрата поумнение твоей… Деи. Но, похоже, не получится. Слишком много внимания привлеку. А я все же хотел изыскания продолжить.

– Втайне?

Дьер загадочно улыбнулся и отвечать не стал. Вернулся к главной проблеме:

– Умная круглоухая это нонсенс. Значит, она должна превратиться в остроухую. Все просто.

– Пластику предлагаешь? – в голосе Ньевора появились нотки сомнений.

– Да. – Шайхот взъерошил волосы и провел пальцами по контуру своих ушей.

– И кто за такое возьмется?

– Так я и возьмусь. У меня в университете был год медицинского факультатива, уж такую простую операцию сделаю. И все между нами останется. Вот была бы Медея на самом деле круглоухой, тогда смысла бы не было – по поведению все равно ясно, кто она. Разве что заставить молчать все время. Но землянка-то не глупая. Так что никто ничего не заподозрит. И вот еще…

Дьер вытащил из кармана жилета браслет и положил на стол.

– Забери. Это ее вещь. Земная. А то ведь решите, что я собираюсь этим вас шантажировать. Спрячьте как следует. Но лучше вообще уничтожьте, не рискуйте. Что касается документов, думаю, ты сам справишься. Уж раз Ньевора Хота в базе создал, значит, и с Медеей Рьяр проблем не возникнет. Если потребуется, я подтвержу, что у Гуза вторая внучка была, родителей-то все равно уже нет. С образованием сами как-нибудь разберетесь.

– Все так, но… Медея… – Ньевор, забрав коммуникатор, задумался, непроизвольно поглаживая серебристую металлическую поверхность. – Медея решит, что я ее ушек стесняюсь. А мне все равно, как она выглядит. Землянка, круглоухая… Я люблю ее саму, такую, какая есть.

– Ну и люби на здоровье! – потерял терпение Дьер. – Только ты напрасно думаешь, что Медея обидится. Она не хуже нас понимает, что рарк, который вместо нормального семейного вызова предпочел взять женой на все согласную, неразборчивую в связях круглоухую, в почете никогда не будет. С карьерой тебе придется распрощаться. И вызов отцу ты проиграешь. Это раз. А вот если Медея станет остроухой, тогда ты сможешь устроить ее в лабораторию своей помощницей. И работать будете вместе, и научные идеи обсуждать без опасений, что кто-то проявит нездоровое любопытство к ее умственным способностям. Это два. Круглоухую, даже с семейным вызовом, все равно неизбежно будут преследовать любители… необременительных отношений. Это три. Селянку-невестку наш отец точно не примет, будь она хоть трижды умнее его самого. Да и не поверит он в такой феномен. А еще хуже, если подозревать начнет. Это…

– Хватит! – рявкнул Ньевор и, вскочив со стула, развернулся к окну. Жадно впился глазами в по-прежнему неподвижные фигуры, хорошо заметные на фоне растительности. Видимо, улеглись эмоции, потому что продолжил он спокойно: – Я с Медеей поговорю. Если она согласится…

– Она согласится. Потому что любит.

Это уже я прошептала под вздох облегчения Таша, разрывающего связь сплетенных между собой сознаний.