Глава 6 · Знакомые незнакомцы

– Мне нужны самые-самые. Лучшие! Сообразительные, хорошо ориентирующиеся в вопросе, быстро реагирующие и качественно выполняющие свою работу. Четыре, максимум пять сотрудников. Этого будет достаточно, весь штат ни к чему.

Динамики нисколько не искажали четкий, хорошо поставленный голос, а звук заполнял кабинет, меняя модуляции синхронно с движениями губ голограммы.

Даг Хьердор, начальник отдела технического сопровождения корпорации «Звездные камни», терпеливо слушал абонента, не демонстрируя эмоций, хотя его и возмущал наглый, бесцеремонный тон собеседника. Лишь на мгновение он позволил себе бросить краткий взгляд на самоуверенного светловолосого рарка, определенно уроженца Лангоста, и вновь вернулся к созерцанию гладкой столешницы своего рабочего стола.

Да, Лаит Шерьерон намного его моложе и наверняка не ас в технических вопросах, но он – куратор проекта «Возвращение», к тому же один из сыновей правящей тетрады. Бросишь такому вызов, и, если проиграешь, о перспективах и высокой должности можно будет забыть. Приходилось терпеть.

– Проект установки обратного прыжка признан перспективным и одобрен. Однако прежде, чем внедрять его на базовую станцию и использовать, решено собрать тестовое устройство, чтобы проверить работоспособность на малых мощностях. Реат с расчетными характеристиками мы получили, нужные детали будут доставлены через три дня. Наши техники начнут сборку в соответствии с проектной документацией. Им требуется контроль и консультации специалистов, которые непосредственно участвовали в разработке. Хочется верить, что сотрудники твоего отдела с этим справятся.

Лаит фактически второй раз повторил свою мысль, хоть и в иных выражениях.

«Точно на вызов подталкивает», – недовольно подумал Хьедор. Правда, предпочел сделать вид, что подначки не заметил:

– Я пришлю лучших кандидатов. Проблем не возникнет.

– Если возникнут, наш разговор продолжится в другом… ракурсе, – презрительно-разочарованно бросил куратор, который так и не добился от собеседника желаемого – условий, на которых начальника можно будет окончательно подчинить. Подмять под себя. Заставить выполнять нужные ему, Лаиту, распоряжения!

Это означало бы полный контроль над отделом технического сопровождения корпорации и окончательный захват власти в институте научных разработок! Тогда можно будет бросить вызов тетраде и занять место одного из тех, кто не желает уступать бразды правления! Мало того, ведет презренную политику жалости и фактически признает свою вину, потому что бросает столько сил на попытки освободить Лидвот из-под гнета нейтронного источника и вновь сделать ее звездной парой для Дэйци.

Да, жителям Ракиса не повезло. Да, их планету, вместе со звездой безжалостное время оторвало от других. Ну и что? Это вовсе не означает, что остальные должны ущемлять себя, обеспечивая Ракису его потребности и продлевая агонию! Мало того, тратить средства и ресурсы на попытки исправить неисправимое. И все это лишь потому, что Ракис был первой из населенных планет! Однако теперь-то какой в нем смысл? Гибнущий мир, недостойный спасения! А вот Лангост… Сделать Лангост главенствующей планетой, пусть среди трех, а не четырех, для Лаита Шерьерона было целью всей жизни. Целью, до которой осталось совсем немного! Ради которой он даже поступился своими принципами, приняв предложение стать куратором проекта, который считал бессмысленным.

Впрочем… Еще достаточно времени, чтобы найти рычаги давления, заставить дага Хьедора принять вызов и… проиграть!

– Месторождение шритовой руды считается самым крупным…

Решения! Как же легко я их принимаю и как сложно, оказывается, их реализовывать!

– …и ценным природным объектом в провинции Гохор.

Хотела улететь с Ракиса, захватив корабль, ради этого решилась на авантюрные отношения с Ньевором, а в итоге поняла, что мне на орбиту не попасть ни при каких обстоятельствах. Нет для этого возможностей. Полеты в космос находятся под строжайшим контролем.

– Помимо основного сырья, здесь залегают…

Хотела заставить рарков заплатить за убийство моих родителей, украв у них самое ценное – технологию перемещения во времени, – однако так и не смогла найти способ. Намекнула было Ньевору, что с удовольствием побывала бы на его рабочем месте, но мой пыл сразу охладили: в здание корпорации допускают только сотрудников.

– …металлоносные пласты, кристаллические самородные образования…

Хотела, чтобы понесли справедливое наказание настоящие виновники – кто так недальновидно вел политику уклонения от агрессивного врага, что даже у Ньевора по отношению к ним имеется изрядная доля недовольства, – а по факту так и сижу в четырех стенах комфортного, но ставшего для меня тюрьмой жилища.

– …газовые линзы, тонколистовые танцы…

– Какие еще «танцы»? – прервало мое чтение возмущенное восклицание. – Откуда здесь взялись «танцы»? «Сланцы», Дея, «сланцы»! Ты опять забыла перевернуть символ!

– Ах, да… Точно.

Рассеянно ответила, думая о своем, и не сразу заметила, как пластина исчезла из моих рук.

– Ты последние дни совсем на себя не похожа. Отвлекаешься, внимание уже не то… – Строгости в голосе моего учителя не стало меньше. Еще и требовательность появилась: – Тебе надоело со мной заниматься?

– Нет, что ты! Мне очень нравится, – изобразив негодование, поспешила его разубедить, а то ведь, не ровен час, обидится и решит, что с меня хватит.

– Может, стало слишком сложно? – не повелся на мою уловку Ньевор. – Тогда я буду приносить тебе развлекательные тексты.

– Ты говорил, что от них толку меньше, – торопливо припомнила ему его же собственные слова. Мне совершенствоваться нужно! Я же, хоть и освоила базовые речевые конструкции, все еще далека от понимания научной терминологии.

– Тогда я ничего не понимаю! – рассердился рарк. – Дея, ты можешь мне нормально объяснить, что тебя так угнетает, а? Ты жалеешь, что уехала со мной в город?

Ну вот… Снова вызов. Я наконец-то научилась распознавать эти коварные выверты разума местных обитателей. Вернее, одного обитателя, который настойчиво пытается добиться от меня ответного вызова, чтобы получить право ухаживать. Мне же лишних проблем не хочется. Одно дело, если бы я вынуждена была принять его как мужчину, и совсем другое, сделать это, имея выбор.

Бросила краткий взгляд на застывшего в напряженной позе, сидящего рядом со мной на диване в гостиной собеседника. Одетого в домашние мягкие бежевые брюки и свободную белую рубашку навыпуск. Взъерошенного, потому как в негодовании от моего чтения постоянно забирается пальцами в волосы, приводя их в беспорядок. Он замечательный рарк – ответственный, со своей точкой зрения, с достойными уважения убеждениями, но… Но мне с ним хорошо и комфортно лишь как с другом. С наставником. В некотором смысле работодателем, который обеспечивает мои потребности, требуя ответных действий по созданию комфорта в доме и удобного быта. Не хочу я от него ничего иного. Не-хо-чу! И потому в очередной раз делаю вид, что не услышала, не догадалась, не поняла…

– Мне просто грустно. Я ведь постоянно одна, ты на работе, с визором нельзя поболтать-посплетничать, а подруг у меня нет.

– Со мной сплетничай. Вечером. Когда прихожу, – недовольно пробурчал Ньевор, в голосе которого с каждым новым словом прибавлялось раздражения. – Или я для этого не гожусь, раз ты молчишь постоянно?

Опять… Это не разговор, это минное поле какое-то!

– Ты же мужчина! – я округлила глаза в притворном ужасе, рассматривая откинувшегося на спинку дивана рарка. – Как я могу с тобой тебя же обсуждать?

Кажется, направление я нащупала верное, потому что в голосе собеседника теперь куда больше насмешливых ноток.

– Легко! Мне будет любопытно знать, что же ты на самом деле обо мне думаешь и чего от меня хочешь.

– Не-е-ет! – я улыбнулась и укоризненно погрозила пальцем. – Так нечестно! Давай что-нибудь другое придумаем. Возможно, здесь есть другие круглоухие девушки, чтобы я могла с ними общаться?

Спросила не без умысла, мне давно хотелось познакомиться с «себе подобными», чтобы составить о них объективное мнение! Да только никак не получалось ни с кем пересечься. А остроухие дамочки хоть внешне и не показывали неприязни, но говорили со мной как с очень глупым ребенком, и старались побыстрей от моего общества избавиться.

– Здесь, кроме тебя, таких нет. Я узнавал, – неожиданно признался Ньевор.

– Почему? – не смогла сдержать удивления.

– Потому что от круглоухих в городе вреда больше, чем пользы. Оставлять одних нельзя, постоянный присмотр нужен, чтобы ничего из техники не сломали и не испортили. Они поэтому в поселениях и живут, где можно без этого обходиться.

– Но меня же ты взял… в помощницы.

– Я тебя взял для… – резко начал Ньевор. Осекся, поморщился, как от зубной боли, и схватился за голову, окончательно превратив прическу в воронье гнездо. Вздохнул и продолжил, уже не столь яростно, но все равно сердито: – Дея, вот зачем ты мне напоминаешь о моих ошибках, а? Чтобы я лишний раз признал, что и умные могут становиться глупыми, когда в перспективе у них лишь безысходность? Ты жалуешься, что тебе скучно одной, а каково было мне? Я двенадцать оборотов прожил один! Да, когда принял вызов отца, я сам лишил себя семьи, друзей, люб… – он снова себя оборвал на полуслове и изменил формулировку: – Общения. Все это стало мне недоступным, но от этого не перестало быть нужным. И когда увидел тебя в таком же отчаянии, что владело мной, принял решение на эмоциях. Предложил. Ты согласилась. А я потом не раз себя за это укорял. Ведь твое присутствие в квартире могло обойтись мне очень дорого в финансовом смысле, который, сама знаешь, был в то время для меня актуальным вопросом. И если одеть тебя проблем не составило, то необходимость приобретения чего-то более существенного, например, нового волнора, нанесла бы ощутимый удар по моим накоплениям.

Он говорил, говорил, говорил… Словно прорвало плотину, до этого сдерживаемую тщательным контролем. Ньевор даже с дивана вскочил и теперь, заложив руки за спину, расхаживал по ковру передо мной, похожий на цаплю. Я же, боясь спугнуть нежданное, но столь важное откровение, сидела как мышь, стараясь даже дышать через раз.

Впрочем, остыл рарк так же быстро, как вспыхнул. Резко остановился, развернулся ко мне и, уперев руки в бока, неожиданно рассмеялся:

– Ну, Дея! Провокаторша! Это ты мне должна свои мысли рассказывать, а не я тебе душу изливать!

– Почему нет? – пожала я плечами. – Дед часто так же поступал. Я слушала.

– Оно и видно, – скептично хмыкнул Ньевор.

В два больших шага он вернулся к дивану и сел, подтягивая брючины, чтобы не натягивались на острых коленках. Однако расслабиться я не успела, потому что колкий взгляд из-под черной челки впился в мои глаза. Мужчина наклонился, и его лицо оказалось так близко, что я вздрогнула и едва удержалась, чтобы не отшатнуться. Не от отвращения, наверное… от страха. Очень уж порывистыми и непредсказуемыми были его действия.

– Вот скажи мне, Дея, почему, когда я с тобой говорю, мне так трудно себя контролировать? Почему, как ни стараюсь сдерживаться, а в итоге все равно рассказываю все то, о чем должен молчать? – Он снова словно рассердился, уже на самого себя: – Жалеть себя и жаловаться недостойно истинного рарка!

– Может, не во мне дело? – я осторожно попыталась избежать перехода на личности. – И окажись на моем месте другая девушка, было бы то же самое? Или такая, как я.

– С любой вряд ли, – криво усмехнулся Ньевор, наконец отодвигаясь. – А с круглоухой… Хм… Не знаю. Просто ты единственная, я раньше с селянками никогда не сталкивался. И вообще первый раз с дагом Легором с ревизией в провинцию выехал.

Теперь он смотрел на меня с изрядной долей сомнения, а я обрадовалась. Получается, ему не с чем сравнивать! Значит, и мои промахи не так заметны. Фух!

– Зато теперь у тебя и опыт такого общения есть, и одному не скучно, – весело подвела итог.

И рарк заулыбался:

– Да уж, польза от тебя несомненная…

Он бы наверняка еще что-нибудь сказал, да только не успел. Отвлек переливчатый сигнал в холле, видимо, пришел кто-то.

Гости в доме – явление редкое. К нам за все это время лишь однажды зашел тот самый мужчина, что встретил нас в первый день, когда мы сюда прилетели. И визит его был совсем недолгим – он лишь забрал у Ньевора какие-то пластины с записями. А вот кто навестил нас сейчас?

Я торопливо вскочила с дивана, едва рарк вышел из комнаты. Подбежав к проему, выглянула в холл, стараясь остаться незамеченной. Как раз вовремя, чтобы увидеть молоденького рарка, который, даже не переступив порога, вручил хозяину квартиры коробку и исчез.

Видимо, посыльный. Причем Ньевор его определенно ждал – ничуть не удивился визиту и появлению загадочного предмета.

Размер коробки оказался немаленьким, и я с любопытством следила за руками рарка, который, поставив ее на стол, неторопливо вскрывал упаковку.

– Что там? – не выдержала и пошла, хотя меня и не приглашали.

– Новая униформа, – просветил Ньевор. Скомкал содранную с одной из граней пленку и бросил в утилизатор. – Послезавтра я в командировку еду, там дресс-код другой.

– А я? – растерянно пробормотала, проследив за точностью попадания в цель. Оставаться одной категорически не хотелось.

– Со мной, разумеется. Не могу же я тебя тут бросить? – успокоил рарк, раскрывая крышку и вытаскивая на обозрение темно-коричневые брюки и белый китель с вышитой на одном из коротких рукавов красной эмблемой.

Рассмотреть, что именно на ней изображено, не получилось – одежда вернулась в коробку, а та – в руки Ньевора.

– Много вещей не бери, – посоветовал он, направляясь в свою спальню. В проеме остановился, чтобы посмотреть на меня строгим взглядом и напомнить: – И настройся на то, что тебе придется тщательно себя контролировать. Это здесь мы с тобой мало с кем пересекаемся, а на орбитальной станции плотность населения выше. Контингент своеобразный. Не все будут вести себя деликатно. Могут и настойчивость проявить в… намерениях. Ясно?

Завороженно кивнув, я наверняка не услышала еще что-то из того, что сказал рарк. В голове билась только одна мысль: орбита! Орбита… Неужели мне наконец-то повезло? Я даже не сразу спохватилась, что не расспросила Ньевора о том, что ему в командировке делать придется. Сообразила, что нужно было бы это сделать, лишь когда совсем поздно было и мы спать легли. А ведь отправляют его определенно не просто так, наверняка что-то тестировать будут или изучать. Возможно даже, это с перемещениями во времени связано. В таком случае мне дважды повезло!

Впрочем, от того, узнаю я раньше или позже, уже ничего не изменится. Потому утром приставать к спешно собирающемуся на работу рарку тоже не стала. День потратила на сборы, приготовление ужина, даже волнор успела посмотреть – а вдруг как там в новостях будет какая информация. Однако узнала лишь о том, что правящая тетрада, благополучно завершив инспекцию подведомственных организаций на своих планетах, планирует собраться для проведения очередного совета на Ракисе. То есть меры безопасности, теперь уже для этой планеты, будут максимально высокими.

И вот вроде бы обычная информация, а на размышления наталкивает. Такое ощущение, что местные правители очень сильно опасаются не только нападения извне, но и собственных подданных. Боятся покушений? Иначе с чего им с такой тщательностью организовывать свою охрану. Значит, на самом деле недовольных много, а заслуги перед народом явно трансформированы в выгодную для нынешней власти форму.

Долго выдерживать напор лавины вопросов и догадок я не смогла. На следующий день за ужином меня «прорвало». Разумеется, я старалась не выйти за рамки моей мнимой глупости, потому подбирала слова тщательно, а выражения – проще. Ньевора мои вопросы смешили и забавляли, но он на них все же отвечал.

– Наверное, это повышение, раз тебя так высоко в космос отправляют?

– Не повышение, просто рабочие моменты.

– А то, что ты будешь делать, это то самое, чем ты хотел заниматься? Этим… проектированием?

– Работа по моей специальности, но это уже не проект, а опыт. Помнишь, я тебе про прыжок во времени рассказывал? Вот он был вперед. А мы хотим попробовать то же самое, только назад.

– Назад? – изумилась я вовсе не наигранно. – Зачем?

– Чтобы вернуть Ракис на то место, где он должен быть.

Наверное, в этот момент выражение лица у меня было совершенно непонимающее, поэтому рарк вздохнул и отложил приборы. Осмотрев стол, взял из вазочки несколько разноцветных хрустящих крахмалистых шариков и разложил их перед собой.

– Звезда Дэйци. Планеты – Лангост, Вьероп и Тьер. – Тонкий длинный палец указал сначала на центральный голубой шар, затем на три красных, что его окружали. Сместился к двум, что лежали отдельно: белому и коричневому. – Звезда Лидвот и планета Ракис. А это источник нейтронов, – подумав, Ньевор к последним добавил скомканный кусочек салфетки. – Все они движутся в космосе в одном направлении. Допустим, к краю стола. А теперь смотри, что будет, если вернуть Ракис и Лидвот на несколько дней в прошлое…

Ньевор ловко подхватил белый и коричневый шарики и перенес их против «хода», присоединив к остальным.

– Видишь, как просто? Источник нейтронов останется в настоящем, продолжит лететь по своей траектории, окажется далеко впереди и больше не будет опасен.

И ничего не просто! Если бы такой вариант был реальным, то Ракис появился бы в настоящем-прошлом раньше, чем исчез в настоящем-будущем! То есть в какой-то момент времени, существовало бы две одинаковые планеты! С одинаковыми жителями. А это настоящий парадокс! Абсурд.

Мне так хотелось рарку возразить, привести доказательства, опровергнуть. Но приходилось молчать. Позволила себе лишь пробормотать: «Вот небывальщина какая…»

– Именно небывальщина, – неожиданно согласился Ньевор. – В прошлое вряд ли получится отбросить. Однако затормозить, заставив застыть на месте, в то время как остальные продолжат движение, вполне.

Он вернул все на прежние места, а затем сдвинул комок из салфетки вперед и в том же направлении передвинул голубой и красные хрустящие шарики. Итог, само собой, получился тот же, что и в первом случае. Вот только я прекрасно понимала, какой за этим результатом стоит глобальный труд! Это же как точно нужно рассчитать длительность «временного торможения», соотнести его со скоростью движения звездной пары, учесть расстояния… А то ведь ошибешься – и планеты, вместо того чтобы оказаться рядом, просто-напросто столкнутся! Я уже не говорю про технические характеристики устройства, способного на подобное замедление времени!

О! С каким удовольствием я бы взялась за такой расчет!

– Сложная какая у тебя задача. И ответственная, – старательно подавила и это желание, вовремя вспомнив о своей круглоухости.

– Скорее, трудоемкая. Очень четко нужно все рассчитать, чтобы не ошибиться. Ну и ответственность, да, от нее никуда не денешься.

– Ты справишься! Я в тебя верю!

Последнее, наверное, сказала напрасно. Потому что Ньевор неожиданно поднялся. Пока я лихорадочно соображала, что случилось, он обогнул стол и присел на соседний стул.

– А давай-ка вот с этого места поподробнее.

– В смысле? – ошарашенно пискнула я.

– Насколько сильно веришь? – не снизил напора Ньевор. – И что хочешь взамен, если я твои надежды оправдаю?

Ой-ой… Он меня на вызов подталкивает. Вернее, открытым текстом требует его условия озвучить!

– Я просто верю, – все же попыталась ускользнуть от прямого ответа. – Разве так нельзя?

– Нельзя! – рассердился рарк. – Дея, хватит водить меня за нос и увиливать. Я хочу определенности! Или ты уже забыла, что я жду разрешения за тобой ухаживать?

Это я как раз помню. Как помню и свое облегчение, когда выяснилось, что подобные отношения без вызова со стороны девушки мужчине не интересны. Жаль, что Ньевор никак не хочет принять, что он мне нужен исключительно как друг.

– Хорошо. Я в тебя верю настолько, что, когда твоя командировка закончится успешно, ты сможешь начать за мной ухаживать, – понимая, что выхода нет, постаралась изобрести для него самый долгий путь к цели… которой к этому моменту уже не будет в наличии! Я все сделаю, чтобы с орбиты улететь на Землю. И на Ракис не вернусь. – Это все? – уточнила, осторожно подняв глаза на замершего в неподвижности собеседника, и вздрогнула. Взгляд из-под челки был колючим, не обещающим ничего хорошего. Видимо, раскусил рарк мою уловку. То есть желание отсрочить неизбежное. Оттого и припечатал резко.

– Нет, не все, Дея. Я принимаю твои условия без права ответного вызова.

– А-а-а… – его заявления я не поняла, тем не менее ощутив непонятное, удушающее беспокойство. – Что это значит?

– Это значит, что вызов, который я тебе сделаю, когда выполню поставленные тобой условия, ты примешь, ничего не потребовав взамен.

Упс… Вот я попала! Этак он может что угодно запросить, а у меня прав на отказ не останется. Впрочем… Чего я боюсь? Меня же здесь уже не будет!

Мысль эта успокоила настолько, что я улыбнулась. И даже ответила с некоторой долей веселости:

– Ясно.

На этом мы и разошлись. Я сбежала в ванную, Ньевор в свой кабинет. И утром он вышел из него, а не из спальни, словно и не ложился вовсе. Серьезный такой, сосредоточенный. И, кажется, сердитый, потому что, остановившись на пороге кухни и бросив взгляд на накрытый стол, заявил:

– Я есть не буду. Ты свои вещи собрала?

– Собрала.

Я пожала плечами и пошла завтракать. Хочется ему морить себя голодом – пусть, а я отсутствием аппетита не страдаю.

То есть не страдала до этого момента. Теперь же мне кусок в горло не лезет.

Минут пять я старательно пыталась жевать кажущийся безвкусным бутерброд, пока, наконец, не рассердилась и не бросила его на тарелку. Да что ж такое-то! Совесть мне не позволяет одной пировать, что ли?

Недолго думая, собрала все, что приготовила, уложила в герметичные пакеты. Напитки перелила в такие же, но более жесткие…

– Это что? – Ньевор, вытаскивающий в холл сумки, с удивлением воззрился на ношу в моих руках.

– Сухой паек, – пошутила я. – Будем в дороге подкрепляться.

Взгляд из-под челки приятнее и мягче не стал, но я решила внимания не обращать. Глупая же! Имею право на ненормальные поступки. А что касается выражений…

У рарков ведь странная не только письменность, но и правила общения друг с другом. Например, в их языке напрочь отсутствуют слова-приветствия. Первое время меня так и подмывало с Ньевором поздороваться, когда он домой приходил. Я судорожно искала в голове нужные выражения и не находила. Просто потому, что таковых не было! В итоге поняла, что если какое-то слово срывается с языка, значит, в их обиходе оно тоже имеется. Тут важнее было не ошибиться со сложностью смысла. «Паек» показался не таким уж страшным. Мог же мой «дед» его при мне употреблять? Мог.

Да и Ньевора, как мне кажется, больше напряг сам факт того, что я еду с собой потащила. И наверняка потому, что решил – я этим хочу показать ему, насколько он плохо обо мне заботится, раз даже поесть толком не дал. А в итоге…

– Ты для меня это взяла? – опешил, когда, усевшись на сиденье аграва, я уточнила, долго ли нам лететь, и, услышав хмурое «долго», развернула кулек, достала завернутый в салфетку бутерброд и протянула рарку.

– Конечно, – доброжелательно улыбнулась я. – Ты же так и не позавтракал. А откуда тогда энергия для мозга возьмется, чтобы такую сложную задачу решить, которую перед тобой поставили! Или ты передумал? И специально отказываешься, чтобы вызов проиграть и за мной потом не ухаживать?

– Даже думать о подобном не смей, Дея, – строго пригрозил Ньевор. – Я от своих решений никогда не отступаюсь.

Пакет с напитком исчез из моих рук так же быстро, как и бутерброд. Скорость, с которой все это переместилось в желудок мужчины, тоже была немаленькой. За первой порцией последовала вторая… третья… В общем, мой сотрапезник умял все взятое, пока я жевала единственный доставшийся мне бутерброд и мысленно радовалась своей находчивости. Вот меньше всего мне нужно, чтобы у Ньевора было плохое настроение и негатив по отношению ко мне. Почему? Да потому, что от кого, если не от него, я получу схему временной установки, инструкцию по сборке и ее работе?!

Это я вчера, уже когда спать легла, сообразила. Везение вновь повернулось ко мне лицом, отправив на орбиту вместе с тем, кто непосредственно занимается разработкой проекта! И чем доброжелательнее и без опасений будет относиться ко мне рарк, тем выше шанс стащить у него из-под носа нужный материал!

Расчет мой оказался верным – Ньевор принял мою заботу за поддержку в выполнении личного вызова. Теперь я едва ли не физически ощущала наполняющий мужчину оптимизм. Он словно духом воспрянул: в позе начала ощущаться уверенность, выражение лица стало спокойнее, а во взглядах, направленных на меня, отчетливо распознавались признательность и тепло. И самое ужасное – мне это нравилось.

Неправильное восприятие, нелогичное. Я стыдиться самой себя должна, потому что готова прагматично и бессердечно использовать рарка в своих интересах. А вместо этого наслаждалась проявлениями благодарности, порожденной моим поступком. Видимо, нет у меня совести…

Время до прибытия в космопорт прошло совсем незаметно. Я еще сворачивала опустевшие пакеты, а за окном летающей машины уже появилось куполообразное сооружение. Одинокое, построенное в совершенно безжизненной, похожей на каменистое плато местности, оно напомнило мне фотографический затвор, который использовали в древних фотоаппаратах. Разве что не плоскостной, а сферический. Выпуклые, плотно прилегающие друг к другу заслонки сходились в центре и наверняка раскрывались, опускаясь вниз, когда притаившиеся за ними корабли стартовали или приземлялись.

Аграв опустился к самой поверхности, медленно причалил к небольшому выступу, выполняющему роль посадочной платформы, и вкатился под купол. Нас уже ждали. Вернее, встречали: два незнакомых мне рарка – один в черной с белыми вставками, другой в темно-синей униформе, – и трое традиционно облаченных в серебристую экипировку охранников с оружием наперевес.

– Ньевор Хот, – сверившись с информацией на планшете, что держал в руках, утвердительно произнес рарк, одетый в черно-белый мундир. Перевел взгляд на меня, задержался глазами на ушах, которые Ньевор попросил на этот раз волосами не закрывать, снова заглянул в записи и мотнул головой: – Проходите.

Он направился к еще одному аграву, остановившемуся позади нашего. Охрана как приклеенная следовала за ним, а второй рарк в синем костюме заговорил:

– За мной следуйте. Ваши коллеги уже на месте. Транспортник готов.

Космопорт внутри оказался лаконично простым, лишенным красивой отделки и определенно рассчитанным исключительно на деловые полеты. Здесь не было весело гомонящих туристов и глазеющих по сторонам путешественников. Я видела лишь сосредоточенно укладывающих контейнеры на платформы грузчиков, марширующих по коридору военных и спешащих к кораблям пассажиров, в сопровождении сотрудников в синей униформе, такой же, как у нашего провожатого.

Пожалуй, я в своей белой кофточке и розовой юбке была единственной, не вписывающейся в этот строгий деловой мир. Наверное, потому притягивала к себе немало взглядов, может и не вызывающе наглых, но несомненно заинтересованных.

Была ли причиной исключительно одежда или же главную роль играло то, что я девушка? Или же в основе интереса рарков были именно моя круглоухость? В этом я окончательно разобраться так и не смогла. Кто-то на самом деле первым делом на уши обращал внимание и, хмыкнув, обо мне забывал напрочь. Кто-то смотрел на лицо и лишь затем на все остальное – у таких обычно в глазах было либо безразличие, либо мне даже сочувствие мерещилось. Кто-то ни лица, ни ушей не видел, их привлекал лишь сам факт того, что рядом особь противоположного пола…

Кстати, среди коллег Ньевора оказалась женщина в таком же белом с коротким рукавом кителе, что и у мужчин, разве что в темно-коричневой юбке до колен, а не брюках. На меня она посмотрела лишь раз – когда мы зашли в кабину транспортника. Все остальное время старательно игнорировала, словно меня не существовало, хотя к моему спутнику обращалась, интересовалась, нет ли у него мыслей насчет того, как сделать параметры проседания положительными. Ньевор лаконично буркнул, мол, есть одна идейка, но вдаваться в подробности не стал. Зато остальные моментально подхватили несомненно любимую тему.

Работа… Для этих рарков она была увлечением, смыслом жизни, а вовсе не способом заработать. Я это отчетливо понимала, рассматривая горящие возбуждением глаза и прислушиваясь к азартным «на шесть процентов поднять можно, больше никак!», «нам бы напряжение сингулярности снизить…», «где ты там видел предел статичности?!» Даже Ньевор в конце концов втянулся в обсуждение и принялся сыпать формулами, которым его сослуживцы внимали со всей серьезностью.

Я тоже внимала. Успевала ухватить не все, лишь отдельные элементы, но даже этого было достаточно, чтобы перед внутренним взором в общих чертах нарисовалась схема процесса…

Мое отрешенное состояние Ньевор объяснил самому себе привычно просто: помогая отстегнуть ремень, когда транспортник качнулся, причаливая к станции, повинился:

– Прости, я о тебе совсем забыл. Скучно было? Обещаю, на станции найду для тебя развлечение или какое-нибудь простенькое задание. Например, приносить мне обед, если не буду успевать есть в столовой. Возьмешься?

Мне бы не простенькое! Мне бы посложней! Стать разносчицей это… это… Мой мозг, истосковавшийся по техническим задачам, едва ли не взвыл в порыве отчаяния, однако на лице я изобразила милую улыбку и жизнерадостно сообщила:

– С удовольствием!

Возможно, в одно из таких посещений мне и удастся провернуть мой шпионский план. Да и не сидеть же мне безвылазно в каюте! Тем более она совсем крошечная: две кровати, стол, волнор, шкаф, пара одноногих табуретов и небольшая ванна-туалет за шторкой. Иллюминатор не в счет.

Пока рарк затаскивал в наш новый дом вещи, я успела все осмотреть, подивиться тесноте, сообразить, что места на станции совсем не много, и взяться за распаковку контейнеров. Развесив юбки, платья, блузки – нарядные, яркие, потому что Ньевор мне только такое покупал, – вспомнить о своей заметности и попросить:

– Можно мне будет купить что-нибудь попроще?

Вот только моего желания рарк не понял. Даже когда я объяснила, что не хочу лишнего внимания, все равно упрямо отрицательно замотал головой.

– Ты красивая, Дея. И это надо подчеркивать, а не скрывать. Тем более больше-то тебе похвастаться нечем.

Н-да… Умом меня местное божество не наделило. И отношение Ньевора ко мне не меняется, хотя он-то как раз должен видеть, что я другая. Неприятно…

Отвернулась, сделав вид, что меня это нисколько не волнует. Сосредоточилась на очередном наряде, который вытащила из контейнера, и вздрогнула, когда почувствовала присутствие мужчины совсем рядом за моей спиной и услышала тихое, едва слышное:

– Не обижайся, Дея, я же о тебе забочусь. Ты свое желание учиться и умение читать лучше не афишируй, иначе живой на Ракис можешь и не вернуться. Безопасники запросто тебя в расход пустят, если выяснится твоя… ненормальность. Им проблемы не нужны. Одно дело – стандартно глупая круглоухая, которую при всем желании ничему толком научить невозможно, и совсем другое – вот такое отклонение от нормы. Получится, что они допустили на охраняемый объект непроверенную личность, от которой непонятно чего ждать.

Пораженная не столько логикой его слов, сколько тем, насколько неправильно его оцениваю, я развернулась. Фактически уткнулась носом в белую футболку, которая оказалась на мужчине, снявшем по приходу в каюту китель.

– Убьют? – ошарашенная нежданной близостью, растерянно уточнила.

– Наверняка, – спокойно подтвердил рарк. – И меня заодно, потому что утаил информацию. Так что обе наши жизни зависят от твоих амбиций.

Шутка? Запрокинула голову, чтобы в этом убедиться, и похолодела. Ньевор не улыбался, в его глазах я видела лишь серьезную сосредоточенность.

Во рту мгновенно пересохло, а сердце подпрыгнуло, погнав кровь с такой скоростью, что в ушах зашумело. Смерть, то есть публичную казнь, Щьера я помнила прекрасно. И повторять его судьбу мне совсем не хотелось. Впрочем, как и видеть на его месте Ньевора.

– Зачем же ты меня взял? – облизнув губы, хрипло выдавила. – Если знал, насколько это опасно…

– Это ты меня сейчас в трусости обвинила? – зашипел рарк, а я, спохватившись, замотала головой, надеясь хоть этим себя реабилитировать. Вроде помогло, потому что продолжение последовало куда более спокойное. – Я не могу оставить тебя одну, Дея. Ты такие условия поставила, что должна сама убедиться в их выполнении. Иначе как проверишь, что я тебя не обманываю?

– А ты можешь обмануть? – ошалела я. Привыкла к честности и прямоте, а тут такие заявления!

– Мог бы, – отрезал Ньевор. – Но не стану. Потому и привез сюда.

Наверное, решив, что такого объяснения достаточно, он отступил и принялся распаковывать следующий контейнер. Я же, глядя, как ловко его руки снимают упаковку, по-прежнему оставалась в недоумении.

Это был намек, что верить всем подряд не стоит? Очередное профилактическое предупреждение от необдуманных поступков?

Да, видимо, так. Ньевор имеет на меня личные планы, значит, ему конкуренты не нужны. А ведь я или по глупости, или по наивности могу прельститься чужими речами и посулами. Интересно, много ли на станции окажется желающих приятно провести со мной время? И ограничатся ли они необременительными предложениями, как это сделал охранник-сопровождающий на Ракисе, или же проявят большую настойчивость?

Любопытство совершенно праздное, выяснять этого на практике я не собиралась. Передо мной стояли иные задачи, и я сосредоточилась на их реализации. Изучить станцию. Понять, что и где расположено. Найти швартовный ангар. Выяснить, как там с контролем и системой охраны…

Начала я с того, что, со всей старательностью изображая крайнюю степень непонятливости, забредала в самые разные места, прежде чем добраться до столовой, отсека, где работал Ньевор, или нашей каюты. Рисковала, поскольку реакция рарков могла быть самой непредсказуемой, однако очень быстро осознала – круглоухость это скорее плюс, чем минус. По крайней мере, меня не гоняли, на меня не кричали, мне не угрожали.

Причин было две. Первая заключалась в отсутствии тех, кто мог бы это сделать, на большей части станции. Здесь двери открывались автоматически только «нужным раркам», имеющим соответствующий допуск, а датчики на стенах и дверях бесстрастно причисляли меня к иной категории. Вторая крылась в восприятии живых охранников. Немногочисленных, но тоже имеющих место быть.

Да, увидев нарушительницу, они вскидывали оружие, но, узрев ушки, тут же его опускали и расслаблялись. Наверное, так же вели бы себя постовые на Земле, если, собирая цветочки, к воротам охраняемого объекта подошла миленькая маленькая девочка. Ее бы спокойно попросили здесь не гулять и показали дорогу к родителям: объяснили, проводили или позвали бы взрослых.

То, что я не была ребенком, меняло в этой «схеме» лишь один пункт: провожатые с завидной регулярностью одаривали меня карточками для связи. Лишь однажды безопасники вызвали Ньевора и не покинули пост. Скорее всего, потому, что оба были в возрасте, им секс с легкодоступной девицей был неинтересен. Зато те, кто помоложе и наверняка долгое время был лишен женского общества, щепетильностью не отличались. Делали даже не намеки, а прямые предложения.

– Я сегодня вечером свободен, а завтра у меня дежурство вечернее. Так что на полноценную ночь можешь рассчитывать, покувыркаемся всласть. Тебе понравится.

Ответных слов от меня не требовалось. Никто не просил озвучить согласие и пообещать, что предложение будет принято, или, наоборот, сразу сказать, что я отказываюсь… Мужчины словно знали, что с равной вероятностью может произойти и то и другое. И заранее были готовы к обоим вариантам. То есть никого не злило и не напрягало, что я могу и не позвонить…

Впрочем, нет, я ошиблась. Ньевора это очень даже беспокоило. Пожалуй, он был единственным, кто, узнав о моем очередном «заплутании», мрачнел и смотрел с подозрением, словно ждал подвоха. Успокаивался, лишь когда видел в мусорке карточку, – больше я их не хранила, сразу выбрасывала. Устроенный рарком по этому поводу скандал я хорошо запомнила, и мне не хотелось повторения.

Скорее всего, именно стремление снизить частоту вот таких «соблазнов» заставляло Ньевора, когда я все же приносила обед, просить меня не уходить в каюту, а оставаться с ним, пока он работает. Я не расстраивалась – мне ведь не просто улететь нужно, а с трофеем! Ключик от которого, несомненно, в руках моего спутника. Наблюдая за действиями рарка, я его и пыталась отыскать.

Кстати, в маленьком отсеке-кабинете, который выделили Ньевору, проводить время мне нравилось. Совершенно прозрачные стены: две, граничащие с коридором, две с шикарным видом на космос, планету и часть станции. Узкая столешница, расположенная углом вдоль внешних стен. Поручень на высоте метра от пола, идущий вдоль внутренних стен. Виртуальные голографические экраны, парящие в воздухе…

Единственный стул был занят мужчиной, а потому мне оставалось сидеть на столе и во все глаза смотреть на происходящее. Обращать внимание на проходящих по коридору рарков. Пытаться понять, что именно моделирует Ньевор, сосредоточенно всматриваясь в схему на экране. Наблюдать, как затягивается и освобождается от дымки коричнево-серая поверхность проплывающего под нами Ракиса. Следить за тем, как медленно летит вдоль борта станции корабль…

Крупный, сложной конфигурации, совсем не похожий на маленькие шаттлы для патрулирования. Он наверняка предназначался для дальних перелетов, и именно такой мне был нужен! Вот его нужно угонять! Вопрос – как?! Разве что раздобыть оружие, наглым образом захватить какого-нибудь высокопоставленного рарка в заложники и потребовать подчинения?

– Все на сегодня, – блаженно потянувшись, сообщил Ньевор, отвлекая меня от грандиозных, а потому совершенно невыполнимых планов. – Сейчас сохраню данные, и пойдем ужинать.

За процессом я следила внимательно, убеждаясь: рарк не просто сохраняет данные в системе, он еще и делает резервную копию на материальном носителе. То есть возможность стащить информацию возрастает до девяноста процентов. Почему не до ста? Да потому, что флешка-пластина хранится вовсе не в кармане Ньевора, а остается прикрепленной к приборной панели стола. Как я ее вытащу под бдительным оком заинтересованного во мне субъекта и прицелом бесстрастно все фиксирующих камер слежения?

– Дея? Ты что такого завораживающего увидела? Или прочитала?

Внимание мое от рарка не укрылось. Заметил, заподозрил, забеспокоился.

– Очень красивая картинка… – уже не раздумывая, потому как не первый раз этим приемом пользуюсь, восхитилась я. – Как настоящая! Там все движется. И яркая!

Для наглядности коснулась пальчиком границы изображения и скользнула по белой виртуальной линии окантовки и томно вздохнула, глядя на Ньевора через почти прозрачную голубоватую пленку экрана.

– Дея, ты опять? – возмутился было мужчина. Вспомнил о своем же предупреждении, спохватился и похвалил: – Правильно.

Засмеялись мы оба. Очень уж комичной вышла ситуация – ведь я, глупая, в большей степени проявила ответственность и осторожность, чем он, умный.

– Ладно. Собираюсь, и идем, – успокаиваясь, рарк принялся сворачивать экраны. Проверил, выключено ли энергопитание на столе, задвинул стул под столешницу…

Я, наблюдая за движениями мужчины, ловила себя на мысли, что Ньевор снова неуловимо изменился. Мне даже трудно объяснить, чем именно. Просто он стал как-то ближе, понятнее, человечнее. Может, это смех его красит больше, чем злость?

По коридору, ведущему от научного сектора к жилому, мы шли не слишком торопливо. Спешить некуда, да и незачем. Местная столовая работает круглосуточно, а голодными нас назвать можно было весьма условно – я чуток переборщила с порциями, которые собирала на обед. Наверняка поэтому, когда наш путь проходил мимо прозрачной стены швартовного ангара, где даже издали была заметна суета, на мое: «Можно мне посмотреть?», Ньевор отреагировал спокойным: «Смотри».

Я тут же прилипла ладонями к стеклу, с жадностью присматриваясь к происходящему.

В обозреваемом чуть с высоты, обширном помещении стояло шесть маленьких кораблей. Маломестных, больше похожих на курсирующие капсулы, потому что главный корабль, тот самый, что я видела из кабинета Ньевора, завис рядом со станцией. Он не причалил, и соединительного рукава, по которому можно было бы перейти с него на станцию, я тоже не видела.

Около одного из шаттлов, самого крупного, активнее всего суетились служащие. Вытаскивали багаж, торопливо грузили его на платформы, увозили…

– Что там случилось? – невольно вырвалось у меня.

– Прилетел кто-то, – последовал равнодушный ответ. – Идем?

Движение мы продолжили, правда, очень скоро нам снова пришлось остановиться. Теперь причиной были те, кто двигался нам навстречу: группа рарков перекрыла собой практически все пространство коридора. Один из них – молодой блондин – явно был здесь главным. Он шел впереди. Высокий, пропорционально сложенный, в идеально пошитом бежевом мундире, кажется кожаном. С длинными пшеничного цвета волосами, собранными в низкий хвост и позволяющими видеть высокий умственный потенциал мужчины. Красивый до неприличия!

Рядом с этим изумительным образцом местного мачо уверенной походкой шла девушка, едва достающая рарку до середины груди. Миниатюрная, фигуристая, в шикарном синем платье до самого пола. С собранными в элегантную высокую прическу русыми волосами, открывающими, может, и не самые узкие, но определенно заостренные уши. С надменно-презрительным выражением лица, черты которого…

Потеряв нить рассуждений, я замерла как вкопанная и задохнулась от изумления, не в силах поверить. Виола?! Моя названая сестра? Не может быть!.. Не бывает таких совпадений! К тому же уши… Уши-то почему такие рарковские острые?!

– Отойди, Дея! – услышала раздраженное шипение Ньевора, но сдвинуться с места так и не смогла. Не в силах оторвать взгляда от девушки, лишь почувствовала, как рука мужчины оттаскивает меня к стене.

Незнакомка, видимо, тоже обратила на меня внимание, потому что, поравнявшись, затормозила. Вцепившись в локоть вознамерившегося идти дальше рарка, вынудила его остановиться и обвинительными тоном припечатала, указав на меня наманикюренным пальчиком:

– Ты говорил, что на станции только женщины, занятые в исследованиях! Тогда эта разряженная красотка что здесь делает?

Я едва не вскрикнула от радости, узнав интонации. Ви! Это точно Виола! Или все-таки не Виола… Она же меня не узнает.

– Дорогая моя, разве это женщина? – прозрачно-изумрудные глаза оценивающе просканировали меня сверху вниз, буквально облив презрением. – Она же круглоухая.

Привлекательность незнакомца тут же упала до нуля. Ну не могу я восхищаться мужчиной, если он гад и расист.

– А я слышала, что с ними тоже кувыркаться можно, – не сдалась его спутница.

– Можно, – презрительно скептично хмыкнул рарк. – Только зачем пользоваться легкодоступным и готовым на все суррогатом, когда есть куда более привлекательный… объект?

Последние слова он почти промурлыкал бархатно-завораживающим тоном, приобняв девушку и склонившись к ее лицу. Присутствие свидетелей разговора их обоих, видимо, нисколько не смущало.

– Даже не мечтай! – с вызовом бросила красавица, упираясь ладонями в грудь мужчины и отталкивая от себя. – Ты еще мои условия не выполнил.

– Одно выполнил – ты на станции. Осталось три. И я надеюсь, ты с ними тянуть не будешь.

– Не буду, – неожиданно мило улыбнулась девушка и снова указала на меня пальцем. – Пока мы гостим здесь, пусть она будет моей компаньонкой!

– Граш-ш-ш… – прошипел рарк. Светлые брови сошлись к переносице, лоб прорезала складка недовольства. – От нее будут сплошные проблемы! Зачем тебе глупая прислуга?

– Ну, во-первых, другой здесь все равно нет. Ты же не захотел брать для меня служанку. А, во-вторых, я убедиться хочу, что тебя легкодоступность не привлекает! Так что пусть со мной живет. Не буду же я бегать по всей станции и следить, кого эта красотка… удовлетворяет.

Синие глаза цвета темнеющего неба впились в стоящего позади меня Ньевора, словно намекая, что он первый в очереди на удовлетворение. Впрочем, почти сразу взгляд строптивицы вернулся к спутнику, который решительно развернулся, сделав короткий шаг к нам, и важно выпрямился во весь рост.

– Лаит Шерьерон, – представился не менее надменно. – Как я понимаю… – не договорил, потому что один из сопровождающих, все это время спешно листающий информацию на планшете, именно ее и сунул под нос рарка. Прочитав, тот кивнул и продолжил: – Твоя любовница, Ньевор Хот, заинтересовала мою девушку. Ее условия ты слышал и понимаешь, что отказа с моей стороны не будет. Я жду твоего согласия.

Не знаю, как Ньевора, а меня наглость и бесцеремонность представителя местной власти возмутила. Хотя на фоне негодования я и иное ощущала – желание пойти с девушкой. Чтобы прояснились, наконец, все вопросы, что меня мучили! Кстати, еще неясно, чем Ньевору аукнется отказ, может ведь и проблем огрести на свою умную голову. А это значит, надо его подтолкнуть в правильном направлении!

Торопливо развернулась. Увидела плотно сжатую линию губ и заискивающе заглянула в глаза, едва видные из-под длинной челки. «Разреши!» – прошептала одними губами, чувствуя, как рука, все это время сжимавшая мое предплечье, медленно расслабляется.

Видимо, моей мольбы оказалось достаточно, чтобы Ньевор вызов принял и отчеканил:

– Гарантии неприкосновенности и свободный доступ ко мне в любое время, когда захочет уйти.

– Первое будет. Второе… – светловолосый рарк вопросительно посмотрел на девушку, а она безразлично пожала плечами и вздернула аккуратный курносый носик. Типа – пусть так, мне без разницы. – Тоже возможно. Идем с нами.

Я не разобралась, касался ли приказ одной меня или нас обоих, но Ньевор отрицательно покачал головой.

– Я приведу ее после ужина.

– Как знаешь, – легко отмахнулся Лаит. Подхватил девушку под руку и буквально потащил дальше – она теперь не столь охотно шла, нежели раньше. А причину я быстро поняла, когда услышала: – Готовь свои губки, строптивая моя! Как же мне не терпится! Теперь от поцелуев не отвертишься, я второе твое желание выполнил…

Его спутницу, оказавшуюся то ли невероятной копией моей подруги, то ли на самом деле замаскировавшейся подругой, мне стало жаль. Принимать и терпеть ухаживания такого кавалера… Жуть.

Оказавшимся в нашем распоряжении временем я решила воспользоваться по максимуму. Не только основательно поесть, но и расспросить Ньевора. Должен же он хоть что-то знать!

– Кто это был? – в долгий ящик дела откладывать не стала, бросилась на амбразуру сразу, едва мы разместились за столиком в столовой. – Шерьерон… Знакомая фамилия. Он, случайно, не родственник Хитла Шерьерона? Который в музее стоит.

– Внук, – недовольно буркнул Ньевор, раскрывая контейнеры с готовыми блюдами, стоящими на подносах. – Его отец – кодоминант правящей тетрады, дагоден Лангоста.

Ага… Эти слова я уже знала – слышала в новостях. Дагоден – управляющий целой планетой, которому подчиняются дагоны провинций и который наравне с дагоденами трех других планет принимает решения относительно судеб всех рарков.

– Почему у него волосы такого непривычного цвета? – словно между делом поинтересовалась, принимаясь за ужин.

– Так все жители Лангоста светловолосые. Только на Ракисе встречаются темные волосы. На Вьеропе они светлее, а те, кто населяет Тьер, вообще рыжие.

– Девушка, похоже, с Вьеропа. Так? – вывела я простейшее умозаключение. – Ушки у нее… нормальные.

– Квувоухие фольфо на Вакисе шифут, – с набитым ртом пояснил рарк.

Какое-то время я молчала, расшифровывая закодированную фразу. Подождала, когда рот Ньевора освободится, и снова задала вопрос:

– Эта девушка… Может, она тоже из знатной семьи?

– Вряд ли, – отмахнулся мой собеседник. – Просто приглянулась Лаиту, вот он ее и таскает с собой, добиваясь взаимности.

– А я ему, кажется, не понравилась…

– Я был бы очень удивлен, если бы понравилась. – Ньевор непроизвольно схватился за мочку уха и помял его, скользнув пальцами по всей длине до острой вершинки. – Разве я не говорил тебе, что иметь в любовницах круглоухую не престижно? Для нас главное в жизни – борьба, вызов. А то, что достается легко, мало кого привлекает.

– Вроде бы говорил, – осторожно подтвердила, тщательно пережевывая порезанный на дольки то ли фрукт, то ли овощ, по вкусу напоминающий сухой банан. Жевался он туго, глотался еще сложнее. После пары укусов, поняв, что больше не осилю, отложила еду и вздохнула, намерено коверкая сложное слово: – Я тебя компр… копромен… компрометирую, да?

– Нет, – качнулась в жесте отрицания черноволосая голова. – Вернее, да, но мне давно уже наплевать на чужое мнение. Меня устроит и круглоухая любовница.

Вроде и усмехнулся саркастично, а в голосе – я поклясться могла бы – не было в его голосе презрения! Наоборот, то ли сочувствие, то ли нежность какая-то почудилась.

Я напряглась было, а потом выбросила глупые домыслы из головы. Бред. Ну какое тут может быть сопереживание, если он меня каждый день носом тыкает в то, что я глупая! Последнее время вроде как реже, но так ведь и я стараюсь не давать повода.

– Ты, если почувствуешь себя некомфортно, сразу уходи. Разрешение на это у тебя есть, – пока я размышляла, начался инструктаж. – Не жди, пока ситуация станет хуже, кто ж знает, что на уме у этой девицы. Будь она уроженкой Ракиса, я бы так не дергался, у нас к круглоухим отношение терпимое. Жители других планет могут на этот счет иметь иное мнение.

– Притеснять начнет? Издеваться? – заинтересовалась я перспективами.

– Возможно, – уклончиво, но озабоченно ответил Ньевор.

Удивительно, но подобный тон меня ничуть не обеспокоил. К его подозрениям я отнеслась легкомысленно, наверное, потому, что втайне надеялась – девушка вовсе не рарк, она та, которая фактически стала моей сестрой.