Глава 7

Виктория

— Знала бы ты, чем я на самом деле готов занять твой дерзкий ротик, бежала бы от меня без оглядки, — его голос низкий, обволакивающий, с обещанием, от которого внутри меня вспыхивает пожар.

Я облизываю губы, не осознавая этого.

Алекс резко втягивает воздух. Его взгляд темнеет от желания, а мышцы напрягаются. В нём пульсирует грубая, непреодолимая жажда. Он готов взять меня прямо здесь, без прелюдий и без слов.

Глубоко внутри меня нарастает любопытство, смешанное с чем-то более тёмным, запретным.

Что он сделает? Подастся внутреннему хищнику или сдержится?

Он вдруг склоняется ниже, и его горячее дыхание опаляет мой висок.

— С экспериментами придется повременить, котенок. Слишком рано, — произносит он глухо. — Поверь, я хочу этого, Виктория, не меньше твоего. До боли в яйцах. Но ты только лишилась невинности, и я не хочу сделать тебе больно.

Я не знаю, стоит ли мне чувствовать разочарование или облегчение. Впрочем, прежде чем я успеваю что-то сказать, его пальцы находят клитор, и от грубого, уверенного прикосновения я невольно выгибаюсь, судорожно хватая воздух.

Вода льётся на нас, обволакивая теплом, а его пальцы становятся орудием пытки. Они изощренно ласкают, доводя до грани, разжигая внутри меня нестерпимое желание.

Я хватаюсь за его запястье, то ли пытаясь остановить, то ли требуя большего.

Скорее второе.

— Тори, — его голос воплощение запретной нежности. — Я сделаю так, что ты запомнишь эту ночь надолго.

Он берёт меня за бёдра и разворачивает лицом к стене. Его ладони скользят по моей груди, животу, спускаясь ниже, снова вызывая во мне дрожь. Я прикусываю губу, когда он осторожно входит в меня сзади.

— Детка, какая ты узкая, — он выдыхает, будто теряя контроль над собой от удовольствия.

Его хватка на моих бёдрах становится сильнее. Замираю, ощущая, как меня заполняет болезненно-сладкое напряжение. Я ещё не привыкла к этому, а он настолько глубокий, настолько огромный…

Алекс двигается медленно, давая мне время привыкнуть, позволяя телу подстроиться под него. Его ладони удерживают меня крепко, но в этом железном захвате нет жестокости, только безграничная нежность.

— Расставь шире ноги, милая, — он скользит губами по моему плечу, его дыхание горячее, плотоядное. — Позволь мне сделать тебе хорошо.

Он начинает двигаться быстрее. Постепенно напряжение сменяется томительным сладким жаром, заполняя всё моё тело. Я сама двигаюсь навстречу его толчкам, жадно, отчаянно, забывая обо всём.

— Твоё тело создано для меня, Тори, — его голос полон одобрения. — Ты чувствуешь?

Я не могу ответить, лишь стон вырывается из моих губ, когда он входит глубже. Он толкается жёстче, быстрее. Звонкие шлепки его бёдер о мои смешиваются с плеском воды и моими прерывистыми вздохами.

Его ритм идеален.

Алекс стремительно доводит меня до грани, и мир вокруг исчезает. Я вскрикиваю, хватаясь за мокрую стену, боясь упасть. Удовольствие захлестывает меня изнутри, затмевая всё. Тело сотрясается в конвульсиях наслаждения.

Движения Алекса становятся резкими, отчаянными. Он замирает, сжимая меня так, будто я его последняя пристань. Алекс совершает несколько мощных толчков, и судорога пробегает по его телу.

Несколько долгих секунд в ванной слышно лишь наше сбившееся дыхание и журчание воды.

Немного выровняв дыхание, Алекс осторожно отстраняется и ладонями заботливо проводит по моим плечам, смывая остатки пены.

Я дрожу, но не от холода.

Взяв мочалку, он моет меня. Его прикосновения бережные, почти почтительные. Он уделяет особое внимание местам, где я всё ещё чувствую эхо наших недавних ласк, а потом быстро ополаскивается сам.

Выключает воду, заворачивает меня в мягкое полотенце и, не говоря ни слова, подхватывает на руки.

Я прижимаюсь к нему, позволяя унести себя обратно в спальню. Алекс опускает меня на кровать и ложится рядом, притягивая к себе. Моя голова на его груди, а его пальцы лениво рисуют узоры на моей коже.

Чувствую, как в этом моменте растворяется что-то большее, чем просто влечение. Что-то тёплое и щемящее.

— Засыпай, Тори, — шепчет он. — Тебя здесь никто не побеспокоит.

Я не отвечаю, но в груди постепенно разливается тоска.

Сейчас он здесь со мной. А скоро это изменится.