Глава 9

Алексей

Прошел месяц.

Месяц воздержания, твою ж мать!

Виктория искусно избегает меня, будто я чума двадцать первого века. Не отвечает на звонки, выходит из офиса за пять минут до того, как я поднимаюсь в ее кабинет. Если встречает меня в коридоре, то смотрит с таким выражением лица, словно я ей задолжал не меньше десяти миллионов.

Упрямица.

Сегодня я снова подлавливаю ее на выходе из офиса.

Каблуки отстукивают по асфальту размеренный, уверенный ритм. Она двигается быстро, но неторопливо. Осознает моё присутствие, но не смотрит в мою сторону.

Делает вид, что меня нет.

Подол платья скользит вдоль ее ног, и шелк отражает свет уличных фонарей. Ночная прохлада пробирается под юбку, но она не дрожит.

Виктория слишком гордая, чтобы показать слабость.

Я преграждаю ей дорогу.

— Тори, ты целый месяц избегаешь меня. Сколько можно? Не пора ли нам поговорить?

— Уйди, Алексей. У меня нет на тебя времени.

Ее глаза гневно вспыхивают, а губы сжимаются в тонкую линию. Она скрещивает руки на груди, встает ровно, чуть откинув голову назад, будто и без того высокомерного взгляда недостаточно.

— В том-то и проблема, детка, — я смотрю прямо в ее глаза, не моргая. — У тебя его никогда не бывает, когда речь обо мне.

— Может, это знак? — слышится отчетливо в ее голосе насмешка.

— Может, это трусость? — Я наклоняюсь ближе и улавливаю аромат её духов. Цветочный, но с легкой горчинкой. Как она сама. — Боишься, что если поговоришь со мной, признаешь, что скучала?

Она вспыхивает. На ее лице проступает румянец.

— В худшие мои дни мне даже мысль об этом не приходила мне в голову! — бросает мне зло она.

— Зря. У нас скоро свадьба.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — она моргает, хоть отводить взгляд не торопится. Отрицание сквозит у нее во всем: в позе, в напряжении плеч, в плотно сжатых губах.

Я делаю шаг вперед.

Фонари отбрасывают наши тени на асфальт, их очертания вытянуты и слиты в одно целое. Позади шумят машины, звучат редкие шаги прохожих.

Виктория медленно обходит меня, но я не даю ей уйти.

Она успевает только вздохнуть перед тем, как я хватаю её на руки.

— Алексей! — в ее голосе слышится злость.

Я не останавливаюсь. Её юбка задирается, обнажая стройные бедра. Ощущаю под ладонями ее шелковистую кожу, и мне хочется большего.

Вокруг слышатся одобрительные свисты, кто-то из мужиков показывает мне палец вверх.

Виктория пылает, но сказать ничего не успевает.

Я усаживаю её на переднее сиденье и щелкаю ремнем безопасности. Я наклонен к ней так близко, что чувствую, как она затаила дыхание.

Обозвав мысленно себя «придурком», отступаю от нее и сажусь за руль.

— Держись, котенок, мы трогаемся.

Автомобиль резко срывается с места и вливается в общий поток.

— Алексей, что ты творишь⁈

— Разговариваю с невестой. Удобный формат общения, кстати, мне нравится.

— Ты ненормальный!

— Разве это новость?

Она дергается, только поздно. Город остается позади.

Впереди загородная трасса.

За окнами бегут огни, сменяясь темными силуэтами деревьев. Дождь все-таки начинает лить. Тяжелые капли барабанят по стеклу.

Виктория сидит напряженная, крепко поджав губы.

Злющая, но спокойная.

Я чувствую, как она исподтишка, украдкой смотрит на меня.

Делаю вид, что не замечаю.

Наконец, мы сворачиваем на проселочную дорогу. Гравий похрустывает под колесами. Здесь тихо, слышно только шелест мелкого дождя, стучащий по крыше машины.

Мы подъезжаем к старому загородному дому.

Позади него сплошной лес. Пахнет соснами и мокрой древесиной. В доме уютно светятся окна. Это горят свечи. Электричество вырубило грозой. Привратник разжег нам камин и проследил за доставкой ужина.

Мы поднимаемся по лестнице и заходим в дом. Закрываю дверь на засов и поворачиваюсь к ней. В комнате пахнет дымом и воском.

— Мы не выйдем отсюда, пока не поговорим.

Она сжимает кулаки.

— Я ненавижу тебя!

— Ложь. Ты злишься, но ненависти ко мне не испытываешь, — я подхожу ближе. — Знаешь, что ещё ложь? Что тебе всё равно на нашу свадьбу.

Она не двигается, только смотрит на меня. После недолгих раздумий скидывает туфли.

Я делаю то же самое — снимаю ботинки.

— Выпьешь вина?

— Перебьюсь.

Я усмехаюсь.

— Ты все еще злишься на меня из-за разговора с твоим отцом?

— Сам как думаешь? — огрызается она.

Беру её руки в свои. Теплые, хрупкие, но сильные.

— Я повел себя как последний самоуверенный кретин. Думал, что ты с радостью согласишься выйти за меня. А ты отказалась.

— И ты решил, что можешь всё решить за меня?

— Наверное. Я просто был идиотом.

Она молчит.

Касаюсь её щеки.

— Я скучал, Виктория. Чем дольше тебя не было рядом, тем сильнее я понимал, что хочу тебя. Не просто в своей постели. В своей жизни.

Я вижу, как в её глазах вспыхивает что-то новое. Едва уловимое. Но оно есть.

— Скажи, что ты не скучала по мне, и я уйду, — даю ей выбор, которого однажды лишил.

Она молчит.

— Скажи.

Она мотает головой, и я больше не сдерживаюсь.

Прижимаю её к себе и крепко целую. Глубоко, требовательно, без права на возражение. Она отвечает.

В этот момент я точно знаю, что теперь она моя.

Только мне этого мало.

— Я безумно люблю тебя, Тори. Ты моя. Навсегда.