Глава 17

Садимся за стол, не могу удержаться от улыбки. Смотрю на напряженного Волкова, и ржач разбирает. Ника вся на взводе, трясется как осиновый лист. Ксюша психует. Аня напряжено разглядывает то Димку, то Нику. Только Григорий и Фролов ведут себя непринужденно. Нет, блин, цирк Дю Солей нервно курит в сторонке. Такого эпического представления я в жизни не видел.

– Ден, лыбу сотри с лица. Тебе не идет, – мрачно произносит Игорь.

– Да вы сегодня просто сделали мой день, – еще шире улыбаюсь, отпивая сок из бокала.

– Иди на х*й! – сквозь зубы цедит Волков

– Вот что за день сегодня такой? Второй раз туда посылают! – нет, я вот даже злиться не могу, только смеяться.

– Так прислушайся к советам умных людей, сходи уже! – произносит Ксюша, сидящая напротив меня.

– Красавица, я могу туда сходить лишь, чтобы тебе дорогу показать, – усмехаюсь. А Ксюша сжимает крепче бокал с соком. Ага, проходили. Знаем, чем это грозит. – Ксюша, стоп, не порти мене рубашку. Давай, ты выплеснешь на меня сок, когда мы будем наедине. Я буду полностью раздет, а ты потом слижешь с меня все сладкие капельки своим язычком… – не успеваю договорить фразу до конца, как эта сучка выплескивает вишневый сок прямо мне в лицо. Вот же тварь!

– Ни-и-и-ик, прости, я сок пролила, случайно, – произносит громко Ксюша, выделяя по слогам последнее слово. Подрываюсь со стула, матерясь во все стороны. Вытираю лицо салфеткой.

– Ксю, тряпка для пола в ванной, – произносит Ника, ставя хлеб на стол. В это же время Дима с Гришей заносят в дом большую тарелку готового шашлыка. – Допрыгался, Лавров. Вы хоть раз можете с Ксюшей нормально себя вести?

– Твоей подруге надо прививку от бешенства поставить! Дура! – Ксю в ответ на это показывает средний палец. Взглядом обещаю ей расправу за эту выходку. Устраивать тут сцену с разбором полетов не хочу, и так атмосфера напряженная. Хотя еще одна ее выходка, я плюну на все и выволоку ее нахрен отсюда. А там уже сведем все счеты.

– Пойдем, я тебе Димину рубашку дам. Брюки-то хоть сухие? – спрашивает Ника.

– Вроде да.

Поднимаемся с Никой наверх, Фролова вся на взводе. Успокаиваю ее, как могу, а то наделает глупостей. В ответ она ошарашивает меня тем, что хочет уйти от Фролова. Ого-гошньки, я-то думал, у них с Волковым так – минутная слабость была. Потр*хались и разбежались. А тут все гораздо сложней.

– Скажу только одно, сделай это после праздника, а то я шашлык еще не поел.

– Козел ты, Денис!

– А ты стерва! Пошли уже. А то мало ли, меня еще Ксюха к тебе приревнует. И решит испортить еще одну рубашку.

– Ой, дебил! – с улыбкой растягивая слова, произносит Ника. Да Фролова, ты даже не представляешь насколько права и насколько я влип.

Спускаемся к столу, Дмитрий задвигает длинный тост, под который в другой ситуации я бы уснул, но мне есть чем развлечься. Провожу ногой под столом, по голени Нестеровой. Она в ответ наступает мне на ногу. Почти без усилий убираю ногу и проделываю все второй раз. Вижу, как от злости вспыхивают ее глаза. Безумно нравится ее дразнить. У Ксюши от злости до страсти разгон в пару секунд.

Спустя минут десять провожаем Волкова с Аней.

– Ден, что у тебя с Ксюшей? – задает мне вопрос Димка, как только отходим от ворот.

– Ничего.

– Денис, не лезь к ней, пожалуйста. Она, наконец, нашла нормального мужика, – это он что ли Григория имеет в виду? Пфф, до нормального мужика тому еще долго эволюционировать.

– Дим, не лезь в это, сам разберусь.

– Знаю я твоё «разберусь». Потом после тебя она всех мужиков возненавидит.

– Фролов, ты бы лучше свои проблемы решал. А в мои нос не суй.

– У меня нет проблем.

– Ага, а Ника просто так психует весь вечер.

– Да это она из-за рыбалки обижается. Я уехал, а она одна все выходные просидела, – так и хочется сказать, какой он дебил. Еле сдерживаюсь, чтобы не произнести это вслух.

– Ладно, пошли в баньку уже. Веники-то хоть купил?

– Да, и дубовые есть, и березовые.

– Круто.

***

Ксюша

Не могу ничего поделать. Меня до сих пор трясет после ситуации в гараже. Нет, я полная идиотка. Причем становлюсь ей, как только в поле моей видимости появляется Лавров. Это же надо было такое себе позволить! Когда собственный парень почти в десяти метрах стоит, ну ладно, не десяти, больше, но все же. Дура ненормальная! Что, Ксюш, подтверждаешь его теорию о том, что все бабы – шл*хи? Так и хочется дать самой себе хорошую оплеуху. Ненавижу его!

Денис с Димой выходят проводить Игоря с Аней. А я, взяв стакан с холодным соком, стараюсь успокоиться. Захожу на кухню к Нике, она моет посуду.

– Ты сегодня только сок пьешь? – оборачиваясь, спрашивает Ника.

– Ага, за рулем.

– Так Григория бы посадила за руль, он вроде тоже не пьет.

– Ему на дежурство сегодня.

– Понятно. Кстати, Лавров не за тобой сюда приперся?

– Ну… я его послала в пешее эротическое путешествие. Он водительское забыл у меня, а вернуться, чтоб ему отдать, я не могла. С Гришей уже к вам подъезжали.

– Удостоверение? У тебя?

– Ник… – как же не хочется все разъяснять, только не сейчас…

– Ладно, не объясняй, если не хочешь. И так все понятно. Мне сегодня своего цирка хватает, чтобы еще в ваш лезть.

– Ник, как тебе Гриша? – пытаюсь сменить тему разговора.

– Хороший мужчина, с серьезными намерениями. Только, думаю, он не для тебя.

– Почему?

– Он спокойный, настроенный на семью и детей. Знаешь, такой стопроцентный семьянин.

– Может, я тоже хочу семью и детей? С чего такие выводы? – и она туда же. Лаврова хватает с такими же размышлениями. По их мнению, я не способна на серьезные отношения? Так, только на бесперспективный одноразовый секс?

– Ксю, я знаю тебя уже много-много лет. И ты никак не вписываешься в эту картину. Ты взрывная, взбалмошная. Как тебе объяснить? У тебя глаза не горят, когда ты на него смотришь.

– Зато у тебя, Ник, очень горят, когда вы с Игорем за столом обмениваетесь взглядами! – все, меня понесло. Значит, я так – девочка для траха. Вечная любовница даже в глазах собственной подруги. Зашибись расклад.

– А вы с Лавровым скоро дом спалите, так искры летят. И не надо мне рассказывать, что между вами ничего нет. По-моему, все очевидно. Он женат, между прочим, Ксюш.

– И это ты мне говоришь? Игорь вроде тоже несвободен, да и ты тоже.

– Причем тут Игорь?

– А причем тут Лавров? Мы про Гришу говорили!

– Да какой к черту Гриша, если ты по Денису слюни пускаешь? Ты в своем уме? Ты что, не знаешь, кто такой Лавров и что он из себя представляет?

– Тебе все показалось. Между нами ничего нет, кроме взаимного презрения.

– Ну, Ну… Сама-то веришь в то, что говоришь?

– Ника! В любом случае не тебе меня судить. Может Дима и слепой, но не я, – супер поговорили. Просто добили друг друга словами окончательно. Что за день такой?

Разворачиваюсь, чтобы выйти из кухни. Ника, громко выдыхая, берет меня за руку, останавливая.

– Прости, Ксюш, я не хотела тебя обидеть. Просто я сейчас вся на нервах, прости, – я тоже перевожу дыхание и беру себя в руки. Она права, мы обе на взводе.

– Ничего страшного, ты отчасти права. И ты меня прости, сорвалась.

– Ксюш, держись только подальше от Дениса. Я тебя очень прошу. Не хочу, чтобы ты страдала.

– Не переживай, обхожу его стороной за пару километров, – после сегодняшнего я точно постараюсь именно так и поступить.

– Я надеюсь.

– Девочки, чего скучаем? Пошлите в баньку париться, все готово. Кто первый? – произносит внезапно появившийся на кухне Фролов.

Дальше все проходит более-менее спокойно. Мы общаемся, играем настольную игру. Периодически ловлю на себе взгляд Дениса, но отвожу глаза в сторону. Стараюсь вообще на него не смотреть, так как Лавров сидит в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, как и остальные мужчины после похода в парную. Это чревато не нужными и очень горячими мыслями в моей голове.

Спустя какое-то время Гриша шепчет мне на ухо, что ему пора, уже звонили из клиники.

– Ника, Дима, большое спасибо за такой теплый вечер, но, к сожалению, мне пора, – Гриша встает из-за стола, когда мы закончили очередную партию игры.

– Куда ты, на ночь глядя, спешишь? – Дима встал, чтоб пожать руку, немножко покачиваясь. М-да видно Фролов уже готов, он сегодня почти один и пил.

– У меня ночное дежурство сегодня. К сожалению, придется вас покинуть. Я уже такси вызвал, должно подъехать с минуты на минуту.

– Ксюш, ты тоже уезжаешь? – спрашивает Ника

– Нет, я помогу тебе с посудой, потом поеду.

Мы проводили Гришу и вернулись в дом. Помогаю Нике с уборкой. Лавров с Димой сидят в предбаннике о чем-то разговаривают, что меня очень радует. Неожиданно звонит телефон. Странно, в такое позднее время. Даже не знаю, кто это может быть. Мама. Поднимаю трубку, уже начав прокручивать в голове не очень хорошие варианты того, что могло произойти.

– Ксюш, я тебя не разбудила? – голос мамы взволнованный.

– Нет, что-то случилось?

– Да, Фене опять плохо. Ты не могла бы Артуру позвонить, чтобы он то лекарство дал, как и в прошлый раз?

– Конечно. Тебе его сегодня надо?

– Да, если тебе не сложно. Фенечка мучается бедная, а у меня сердце кровью обливается. Не могу смотреть на ее страдания.

– Конечно, мам, я возьму лекарство и приеду. Жди.

– Что случилось? – спрашивает Ника, стоило мне отложить телефон.

– Да Фене опять плохо. Мама переживает.

– Столько уже лет кошке, это от старости.

– Да, уже больше пятнадцати, а это целых 80 кошачьих лет. Никусь, поеду я. Надо до Артура еще доехать – лекарство попросить.

– Конечно, езжай. Тете Гале привет от меня передавай.

– Хорошо, – Ника провожает меня до ворот. Отъехав от дома, набираю Артура. Трубку он берет только с третьего раза.

– Нестерова, чего тебе не спиться? Ты на время смотрела? Двенадцать почти.

– Артурчик, прости, пожалуйста, я по делу. Фене опять плохо. У тебя случайно лекарство не осталось, что ты в прошлый раз ей давал?

– Осталось ампулы четыре, должно хватить.

– Можно я сейчас подъеду?

– Подъезжай, конечно. Ты через сколько будешь? А то я опять засну.

– Минут через сорок.

– Блин, давай тогда я сам до тебя дойду. Тут два двора пройти. А то не дозвонишься, если я вырублюсь.

– Хорошо. Тогда возле подъезда встретимся.

Подъехав к дому, паркуюсь. Выйдя из машины, закуриваю, присев на капот. Через пару минут вижу Артура, выходящего из двора соседнего дома.

– Ксюш, тут четыре ампулы и пачка шприцов. Еще вот, прихватил стандарт таблеток. Их только утром давать по одной штучке.

– Спасибо, что бы мы без тебя делали.

– Я прекрасно понимаю твою маму. У самого так же: собаке 18 лет. Старый уже, слепой, а я все не могу решиться его усыпить. Пусть будет рядом, сколько сможет.

– Спасибо еще раз. Прости, что разбудила.

– Да ничего страшного.

Обнимаю его в знак благодарности. И тут в пару метрах от нас с визгом шин тормозит машина. Поворачиваю голову, отстраняясь от друга, и вижу разъяренного Лаврова, направляющегося в нашу сторону.

– Что ты тут … – я не успеваю договорить, как он наносит удар в лицо Артуру. От чего тот падает на грязный асфальт.

– Еще раз увижу рядом с ней, ноги переломаю!

– Ты совсем башкой тронулся?!!! – почти кричу, вцепившись в руки Дениса.

– Я тронулся? Ты пятнадцать минут назад своего Григория проводила на дежурство. Что, невтерпеж совсем? Другого еб*ря позвала! – Лавров хватает меня за предплечье, встряхивая. В ответ влепляю ему звонкую пощечину, насколько хватает силы. Кисть руки моментально отзывается ноющей болью.

– Это ветеринар маминой кошки! Придурок! – выплевываю сквозь зубы слова. Дальше даже объясняться не хочу, было бы перед кем. Считает меня шл*хой? Да на здоровье! Мне плевать! С этого момента плевать! Выдергиваю свою руку из его захвата и отхожу к своей машине.

– Прости, Артур – обращаюсь к другу, который уже поднялся с асфальта и приводил себя в порядок.

– Все нормально, Ксюш. Я уже второй раз за наше знакомство по лицу просто так схватываю, не за что, – шутливо, насколько это возможно, отзывается тот.

– Прости… – говорю еще раз, уже садясь в автомобиль.

– Стой! Ксюша! Ксюша, мать твою! – кричит мне в след Лавров. Но я не обращаю на него внимания, выезжаю из двора.

Боль поднимается изнутри, сковывая грудную клетку. Хочется просто расплакаться, как в детстве, уткнувшись маме в коленки, пожаловаться на обидчика. Только о таком маме лучше не рассказывать. Моральное падение дочери – это не повод для родительской гордости. Смахиваю со щек скатившиеся слезы. Сама виновата. Каждый долбаный раз иду у него на поводу, теряю голову рядом с ним. Позволяю ему делать с собой что угодно. Никому такого никогда не позволяла, а ему не могу отказать. Не могу даже слово произнести, потому что мне это нравится. Нравится чувствовать его руки, его губы. С ним все по-другому.… Не так, как было с остальными…. Я же скучаю, стоит только ему пропасть на пару дней. Жду его сообщений, звонков. Дура! Какая же я дура! От этих мыслей становится еще хуже. Понимание того, что я просто-напросто влюбленная дурочка, разрывает изнутри, как взорвавшаяся бомба. Добавляем сюда самобичевание и вину, и все, я в полном дерьме по самые уши.

Вытерев слезы, из последних сил беру себя в руки. Стараюсь размеренно дышать, чтобы успокоиться. В дачный поселок въезжаю, уже почти полностью придя в себя.

– Ксюшенька, спасибо тебе, – мама обнимает меня, забирая из рук лекарства.

– Как Фенечка?

– Даже молочко пить не хочет. Я ей уже и грудку куриную отварила, ни в какую…

– Поставишь укол, ей должно полегчать.

– Я надеюсь. А ты как себя чувствуешь? Что-то вид у тебя усталый…

– Ничего страшного, просто весь день на ногах.

– Ой, доченька, тебе отдыхать надо, а тут я еще с Феней.

– Мам, все хорошо, не волнуйся. Выспаться успею.

– Давай, я тебя хоть покормлю.

– Нет, мам, спасибо большое, но я только из-за стола. У Ники сегодня день рождения был, отмечали. Тебе, кстати, от нее привет.

– Я и забыла совсем. Ей тоже передавай от меня привет и поздравления.

– Хорошо, передам. Я поеду, а то поздно уже.

– Ксюш, только на дороге будь аккуратней.

– Конечно, мам, не волнуйся за меня.

– Ну, а за кого мне еще волноваться-то? Позвони или сообщение напиши, как домой приедешь.

– Хорошо, – целую на прощание маму и выезжаю в сторону города.

Выехав с улицы на развилку, замечаю машину Дениса, которой он перегораживает мне выезд по мере моего приближения. Да чтоб тебе пусто было! Какого хрена еще ему надо? Не все высказал?

Жму на тормоз и сигналю этому уроду. Реакции ноль, он выходит из машины и просто смотрит в мою сторону. Ждет, чтобы я вышла к нему?

– Лавров, уберись отсюда вместе со своей тачкой, – кричу ему, открыв окно.

– Ксюш … – как-то слишком мягко начинает говорить Денис, подойдя ближе к моей машине. Не даю ему договорить. Я хочу сейчас только одного: чтобы он просто убрался отсюда и дал мне уехать домой.

– Свали Лавров!

– Ты можешь просто выслушать меня?!

– Нет, не могу!

– Ксюша, блин… – он проводит рукой по волосам, словно сам не знает, что делать.

– Отъ*бись, от меня! Что тебе на этот раз надо?

– Хорошие манеры так и бьют фонтаном, да, Ксюш… – открываю дверь и выхожу из машины.

– В жопу свои манеры засунь! Убирай тачку и вали отсюда!

Денис подходит еще ближе, почти в плотную ко мне. Толкаю его руками в грудь.

– Не подходи ко мне! – Но он, словно скала, мамонт недоделанный, хрен с места сдвинешь. Даже не шелохнулся.

– В твою прелестную головку с зачаточным мозгом не приходила мысль, что я поговорить хочу.

– Я тебя видеть не хочу, не то что разговаривать. До жопы мне твои разговоры. Отвали! Слышишь?

– Не глухой.

– И тачку убирай, а то я отмороженная, сам говорил. Разобью ее к чертям! Считаю до трех, и можешь попрощаться с машиной, – цежу сквозь зубы. Разворачиваюсь, чтобы уйти и сесть за руль, но Денис не дает. Хватает за руку и резко тянет на себя, так внезапно, что я впечатываюсь в его тело. Тут же упираюсь в него руками.

– Успокойся, бл*ть!

– Отпусти меня! Вали на хрен к своей жене, а меня оставь в покое, – пытаюсь вырваться, но тщетно. Денис, словно не слышит, прижимает еще сильней. В одно мгновение сгребает мои волосы ладонью, зажимая в кулак, притягивает на себя, впиваясь в губы. Не хочу, нет. Не разжимаю губ, но он не сдается, усиливает напор. Мне не хватает воздуха, и ему все же удается углубить поцелуй. Ненавижу. Кусаю его за нижнюю губу, сильно, до крови. Меня разрывают чувства, я ненавижу его и хочу одинаково сильно.

– С*ка, – Ден лишь на несколько секунд отрывается, чтобы прошептать это мне в губы. Слизывает со своих кровь и снова нападает на мой рот еще с большим напором. Тело уже предательски дрожит. Мне хватает одного его прикосновения, и жгучее желание проносится по всему телу, бежит по жилам вперемешку с кровью. Он не дает мне пошевелиться до тех пор пока не чувствует, что я ему отвечаю. А я уже не могу сопротивляться, в голове мутнеет от его поцелуев, от его наглости, от его запаха. Я пьянею от него. Ненавижу, презираю и хочу его до одури, не смотря на все, что он говорит и делает. Хочу его… потому что только в момент страсти он искренен, он настоящий. Слезы срываются одна за другой и скатываются по щекам. Денис делает пару шагов вперед, толкая меня к своей машине. Подхватывает под ягодицы, усаживая на капот. Разводит рывком мои ноги, устраиваясь между них. Поцелуй в шею, укус, снова поцелуй.

– Отпусти, отпусти…. Денис… отпусти…

– Нет, тр*хаться у нас получается лучше, чем разговаривать, – снова целует с таким напором, что мы сталкиваемся зубами. Его руки скользят по моим ногам, поглаживая резинку чулок. Задирает и так собравшееся комом платье еще выше, хватает сбоку белье и рвет его, проделывая то же самое с другой стороны. Скользит пальцами между моих ног. Я вздрагиваю, дергаюсь в его руках. Стон срывается с моих губ, а он лишь усиливает нажим и темп. Разрываю поцелуй, прижимаясь лбом к его лбу.

– Ненавижу тебя, – произношу почти по слогам.

– Знаю, – шепчет в ответ, обрушиваясь на мою шею. Прикусывает мочку уха, расстегивает брюки. Хватает за шею, заставляя смотреть в глаза, и входит в меня одним толчком.

Страсть смешивается с горечью, Денис губами собирает мои слезы, которые все так же струятся по щекам.

– Прости меня, – он повторяет эти слова снова и снова, целуя мое плечо, шею, губы. – Я – придурок, прости…

Стоны смешиваются со всхлипами. Я притягиваю его ближе, не оставляя между нами ни сантиметра пространства. Вдыхаю его аромат, уткнувшись носом в его шею, и начинаю свое падение в неизвестность, взрываясь и разлетаясь на тысячи осколков. Денис шумно выдыхает со сдавленным рыком, сжимая меня в своих руках почти до боли в ребрах. Замираем, не разрывая объятий, не отпуская друг друга. Спустя несколько минут я вздрагиваю от порыва холодного ветра.

– Ты замерзла совсем, – Денис снимает меня с капота машины и, достав свою куртку из салона, накидывает на мои плечи.

– Спасибо, – я совершено не знаю, что мне сейчас говорить. Наверное, надо просто сесть в машину и уехать домой. Надо… но хочется остаться рядом с ним. Я говорила, что я дура? Нет, я не дура, я больная на голову идиотка!

Денис снова обнимает меня, прижимая к своей груди.

– Поехали домой. Я не хочу, чтобы ты простыла. Если после всего, ты захочешь спустить меня с лестницы, я пойму, – усмехаюсь, но ничего не отвечаю. – Ксюш, скажи что-нибудь…

Заглядываю в его глаза. Мне кажется, что я впервые вижу его настоящим: без напускного лицемерия и излишней самоуверенности. В глазах плещется непонятная для меня тоска, словно он внутренне смиряется с какой-то только ему понятной болью. Дотрагиваюсь ладонью до его лица, провожу по щеке. Денис прикрывает глаза. Целую, едва касаясь его губ.

– Поехали…