Глава 27

Протягиваю отглаженные брюки Грише и иду открывать дверь.

– Ксю, блин, что на звонки не учили отвечать? Не дозвонишься до тебя? – Оля стоит раскрасневшаяся и тяжело дышит.

– Ты чего такая запыхавшаяся?

– Спешу я сильно. Ксюш, можешь одолжить свою блузочку, ту черненькую с бусинками. По гроб жизни буду признательна, – Оля складывает ладони в мольбе и строит «щенячьи глазки».

– Одолжу, конечно. Что, на свидание бежишь?

– Ага, там такой мужчина… – Ольга осекается на полуслове, увидав Григория. – Ой, здравствуйте, – выдавливает смущенно подруга, начинает приглаживать волосы и глупо улыбаться. Мда-а…

– Здравствуйте! Григорий.

– Оля, очень приятно, – ой, Ольга, ну ни одного мужика не упустит. Всем глазки строит. Оставляю этих двоих и иду за блузкой. По пути беру телефон и пишу сообщение Денису: «Привет! Во сколько приедешь? Соскучилась».

– Держи, – протягиваю пакет со шмоткой подруге.

– Спасибо, Ксюш. Я тебе так благодарна, ты бы только знала.

– Знаю, иди уже, – почти выталкиваю Ольгу за дверь. Она, при этом, еще и с Гришей попрощаться успевает.

– Ну, я тоже пойду, – улыбаясь, произносит Григорий и начинает обуваться. – Спасибо, Ксюш.

– За что?

– Ну… что все так просто и легко получилось. Поговорили и, в общем, без выяснения отношений.

– У нас с тобой ничего и не было, чтобы выяснять.

– Все равно, надеюсь, как-нибудь увидимся еще.

– Обязательно.

Проводив его, закончила уборку и отправилась в душ, в очередной раз проверив свой телефон. Странно, Денис не ответил на мое сообщение и ни разу не позвонил за весь день. Может опять что-то на работе случилось…

Я наносила крем для лица после душа, когда раздался звук домофона.

– Кто?

– Это я, Ксюш, – нажала на кнопку, открывая дверь Денису.

– Привет, – я привстала на цыпочки и обняла Лаврова за шею, едва он прошел на порог.

– Привет, – он коротко поцеловал меня в губы и отстранился.

– Ты выглядишь уставшим. На работе что-то случилось?

– Неважно.

– Денис…

– Ксюш, не хочется сейчас ничего обсуждать. Давай потом, а? – что-то определенно произошло, но я не хочу давить на него.

– Хорошо. Ужинать будешь?

– Нет, не хочу. Сделай кофе, пожалуйста. Можно пару бутербродов. Больше ничего в глотку не лезет.

– Сейчас сварю. Иди пока руки вымой, – Денис идет в ванную, а я включаю кофемашину и делаю бутерброды.

– Нестерова! Это что за нах*й?! – Лавров входит на кухню, крутя в руке наручные часы. Гришины часы… Я вижу, как он стиснул зубы, так сильно, что жевалки играют. – Только не надо говорить, что это часы твоей подруги. Или эта подруга с членом между ног?

– Денис, не делай поспешных выводов. Я все объясню… – неожиданно он начинает смеяться так громко, что мне становится страшно.

– Еб*нный день сурка. Мать его, с*ка, зачистил что-то…

– Это Гришины. Он поговорить приходил…

– Поговорить, – Денис сверлит меня таким злым взглядом, что я отшатываюсь. –Поговорили? Смотрю, хорошо разговор сложился, раз после него в душ пришлось сходить. Да, Ксюш?

– Лавров, ты можешь меня до конца выслушать?! – я уже почти кричу. Что за бред он несет!? Понимаю, что со стороны это, наверное, и правда выглядит все именно так, как он говорит, но это не более чем нелепое стечение обстоятельств. Он же должен понять.

– Наслушался за сегодня, бл*ть, на всю жизнь хватит! Наслушался! Одну шл*ху сегодня выслушал. Извини, но на вторую меня сегодня уже не хватит!

– Мне надо было с ним все решить по-человечески, мы ведь… – он обрывает меня на полуслове.

– Не утруждайся, Нестерова. Потр*хались напоследок, молодцы! Я рад за вас! Счастлив, с*ка! – в этот момент раздается звонок в дверь. Ну кого еще нелегкая принесла? Совсем не вовремя. Бросаюсь к двери, чтобы быстрее выпроводить нежданного гостя, и все объяснить Денису. Я должна ему все объяснить. Распахиваю дверь и застываю как вкопанная, нервно сглатываю, понимая, что все… это конец.

– Ксюш, я, кажется, часы у тебя забыл, – Гриша стоит на лестничной площадке и нелепо улыбается.

– А вот и любовничек нарисовался. Твои? – Денис протягивает ему часы, улыбаясь, а я боюсь вымолвить даже слово.

– Да, спасибо, – Гриша забирает часы, явно не понимая, что происходит.

– Ну, тогда это тоже твое, – произносит Лавров и впечатывает с размаху кулак в лицо Грише. От неожиданности я вскрикиваю. Лавров отталкивает меня в сторону и выходит на площадку, нависая над Григорием.

– Уматывай нах*й отсюда, а то ноги переломаю!

– Что ты творишь?! Денис! – я пытаюсь оттянуть его от Гриши, но безрезультатно. Он отталкивает меня в сторону распахнутой двери.

– Я понятно выразился!? – Гриша на это лишь утвердительно кивнул, со стоном вытирая кровь, струящуюся из носа. Денис развернулся и, схватив меня за руку выше локтя, затолкал обратно в квартиру, захлопнув дверь.

– А теперь ты… Все-таки умеешь удивлять, Нестерова. Знаешь, а ты прям рекордсменка, бл*ть. Хоть медаль на шею вешай, – Лавров с каждым словом делает шаг в мою сторону, а я интуитивно отступаю. – Одна ш*лава мне рога наставила после года отношений, вторая предала после пяти лет брака, а ты… – он усмехнулся, оскалившись, – а ты… ты, бл*ть, уложилась в рекордные сроки, даже съехаться не успели.

– Лавров, да выслушай ты, наконец. Мы просто с ним поговорили. Попили чай. У него девушка появилась. Он пришел все расставить по своим местам… – я пытаюсь донести до него истинную суть ситуации, но понимаю, что мои слова теперь кажутся лишь жалким оправданием. Как же все нелепо.

– Рот закрой свой! – он приблизился ко мне вплотную и схватил ладонью за шею, сдавив ее. – Так расставили по своим местам, что он часики свои оставил в ванной. А ты вот мокренькая из душа выбежала. За*бись поговорили, результативно главное. Может мы тоже так на прощание «поговорим»? Как там это называется? Прощальный секс?

– Отпусти меня, – я вырвалась из его рук, отскочив в сторону. – Денис, поверь мне, пожалуйста! У меня ничего с ним не было, я клянусь тебе. Я же тебя люблю, тебя! – кричу, смотря ему в глаза. Но вижу в них только лед, обжигающий лед. Он уже все решил: и за меня, и за себя. Сделал выводы. Подвел черту. Волной накрывает осознание: чтобы я сейчас не говорила, он уйдет и слушать не станет.

– Любишь… любишь… говоришь… А ты меня спросила? Мне твоя такая бл*дская любовь на кой черт сдалась?

– Денис… пожалуйста… не поступай так.

– Раздевайся.

– Что?

– Раздевайся. Тр*хаться будем. На прощание. Кричишь же, что любишь. Как же любимому-то «не дать» напоследок? – он зло ухмыляется, сдергивая с меня халат. Шелковая ткань падает к моим ногам. В горле ком от обиды и понимания того, что я не могу до него достучаться. Всё до смешного глупо и нелепо. Это наш конец. Слезы наполняют глаза, смотрю на него сквозь пелену.

– Силой возьмешь? – произношу с горечью слова, не опуская взгляда. Хочу видеть его глаза. Пусть отпечатываются в моем сознании. Пусть служат моим самым больным воспоминанием и уроком на будущее.

– А тебя заводят такие игры? Так надо было сразу сказать. Я бы удовлетворил твои желания, – отрицательно качаю головой, не в силах произнести ни слова. Мне больно от каждой его фразы. Слезы струятся ручейками по щекам. – Знаешь, а ты хорошая шл*ха, качественная. Даже после твоего бл*дства встает на тебя, – он проводит тыльной стороной ладони по моей руке, а я крепко сжимаю веки, чувствуя, как горячие слезы сбегают по коже.

– Денис, уходи… пожалуйста… просто уходи…

– Уйду, Ксюш. Ты не беспокойся так. Обязательно уйду, – он запускает ладонь в мои еще влажные волосы, нежно поглаживая. Но эта нежность обманчива. И в подтверждение этому, в следущее мгновение Денис с силой сжимает волосы в кулак, притягивая к себе. – Как он тр*хал тебя? В какой позе?

– Никак, – шепчу сквозь зубы, морщась от боли.

– Как–он–тебя– тр*хал? – Денис громко произносит, выделяя каждое слово.

– Никак! – я кричу, пытаясь вырваться, но все безрезультатно. – Никак! Я не спала с ним! Не спала! – всхлипываю, не могу сдержать слезы. Не хочу перед ним плакать, но не могу сдержаться. Он разворачивает меня и толкает, заставляя лечь животом на спинку дивана. Удерживая захватом за шею, не позволяет даже двинуться. Да я и сама понимаю, что все бесполезно. Сжимаю пальцами покрывало и давлюсь слезами. Он медлит. Проводит ладонью по спине, сжимает ягодицы.

– Сладкая. Жаль, что шл*шка, – после этих слов он входит в меня резко и грубо, вызывая лишь боль и жжение. Стискиваю зубы и сжимаю ладонями ткань пледа. Я не кричала, не сопротивлялась, я сдалась. В этот момент поняла, что я устала любить за двоих… Он сейчас ломал все, что между нами было. Я не могу ему помешать это делать… С каждым его движением мы все больше подходим к краю. К краю пропасти, откуда уже не вернемся.

С последним толчком Денис кончил в меня, больно стиснув ягодицы, и отстранился, застегивая брюки. Я сползла вниз и осела на полу у дивана, уставившись в одну точку.

– За что ты так со мной? – я подняла взгляд, посмотрев прямо в его глаза, не скрывая ни слез, ни своей боли.

– Со шл*хами только так и поступают, – ответил, словно наотмашь ударил.

– Ты ошибся, Денис. В этот раз ты ошибся, – он сжал кулаки и хотел что-то ответить, но я опередила его. Поднявшись с пола, набросила халат. – Уходи… Выметайся к чертовой матери! Ты получил, что хотел, теперь пошел вон! Убирайся!

– С великой радостью, Ксения Викторовна! Надеюсь, больше не увидеться, – схватив куртку с вешалки и обувшись, вышел из квартиры, на прощание громко хлопнув дверью.

Вот и все – финал, конец сказки. Звонит телефон, бросаю на него равнодушный взгляд. Ника. Скидываю вызов и, зайдя на кухню, швыряю его на подоконник.

Какое-то время просто пребываю в оцепенении: ни боли, ни чувств, ни эмоций. На автомате выливаю кофе из чашек в раковину, споласкиваю, ставлю на полку, протираю стол. И уже дрожащими руками вытаскиваю из пачки сигарету, подкуриваю. Чувствую, как начинает накрывать. Физически ощущаю, как вдоль позвоночника поднимается холодная пустота, наполняющая меня до краев, поглощающая все, без остатка. Обида вырывается из меня слезами. Они катятся из глаз. Я уже не обращаю на них внимания. Только периодически смахиваю ладонью раздражающие соленые капли с лица и глубоко затягиваюсь сигаретой. Смотрю в окно и вижу, как Мазда Лаврова выезжает из моего двора. Тушу сигарету и срываюсь на плачь, зажимая рот ладошкой. Звонит телефон, снова и снова, нарушая тишину в квартире. Тянусь к нему и отключаю звук. Надо принять душ. Я до сих пор пахну Денисом. Не думаю, что это мне поможет сейчас, но все же стоит попробовать. Сил нет. Сажусь на стул, ставя локти на стол и опустив голову на руки. Больно, как же больно. В груди жжет так, что вздохнуть нормально не получается. Каждое его слово до сих пор звучит в моем сознании. Не знаю, сколько я так просидела, утирая слезы, всхлипывая, утопая в боли, любви и ненависти к нему, к себе, ко всему вокруг.

Его появление почувствовала сразу. Сердце замерло, а тело напряглось каждой мышцей. Но я не даже голову не подняла, чтобы посмотреть на него.

– Убирайся отсюда.

– Ника разбилась. Фролов дозвониться до тебя не может, – слова звучат разорвавшейся бомбой. Я вдыхаю, а выдохнуть не могу. Поднимаю глаза на Лаврова в немом вопросе. Он понимает, о чем я хочу спросить и не могу. – Жива, но в больнице. Больше ничего не знаю. Поедешь?

– Да. Конечно, – я подрываюсь со стула, но тут же останавливаюсь, вцепившись в столешницу. Меня покачнуло. Голова пошла кругом, видимо, от резкого движения после нервного напряжения, стресса и долго сидения в одной позе.

– Я жду внизу.

– Я сама доеду.

– В таком состоянии?

– Тебе какое дело до моего состояния?! – прохожу мимо него в спальню. Достаю из шкафа джинсы и кофту, быстро натягиваю на себя.

– Никакого. Если хочешь разбиться, как и твоя подруга, то не смею задерживать, – раздается мне в ответ из зала и удаляющиеся шаги. Быстро хватаю сумку. Набрасываю куртку, ботинки и сбегаю вниз по лестнице, по пути пару раз спотыкаясь. Голова все еще кружится. Выхожу из подъезда, роюсь в сумочке. Нахожу ключи от машины. Они все перекрутились между собой и брелоками, не могу разобрать. Пытаюсь дрожащими руками найти нужный ключ. Лавров неожиданно выхватывает из рук всю связку. Оказывается, он стоял рядом с дверью, курил.

– Не глупи. Поехали, – бросает мне и направляется к своей машине. Молча иду за ним. Садимся в машину. Он возвращает ключи. Никто из нас не произносит ни слова. Между нами словно разверзлась пропасть, которая все ширится и углубляется с каждой минутой этой невыносимой тишины.

В больницу тоже входим молча. Фролов сидит у стены на больничной скамейке, Игорь нервно меряет шагами коридор.

– Что с ней? – обращаюсь к Волкову.

– Ничего еще не сказали, ждем врача. Вы тут каким ветром?

– Фролов позвонил. Просил отвезти, но я далеко был, – Денис ответил и указал кивком в сторону Дмитрия.

– Ясно, – Игорь нервно потер переносицу.

Мы все вместе ждем врача. Стрелки часов так медленно отмеряют минуты, что возникает чувство, словно прошло уже больше двух часов. Но на самом деле – всего минут двадцать. Лавров стоит у стены, даже не смотрит в мою сторону. А я стараюсь не смотреть на него. Спустя полчаса, наконец, появляется врач.

– Родственники Фроловой Вероники Алексеевны?

– Да. Что с ней? – первым реагирует Волков.

– Успокойтесь. Ничего страшного. Закрытый перелом левой руки, небольшое сотрясение головного мозга, незначительные ушибы и царапины. Можно сказать, повезло. Она уже рвется домой. Но я рекомендую остаться в больнице хотя бы на сутки, а лучше на двое, понаблюдаться. Сегодня никаких визитов. Приходите завтра в приемные часы. Расписание у стойки администратора, – с каждым словом врача становится легче. Вижу, как Игорь и Дима тоже облегченно выдыхают.

– Спасибо, – Игорь благодарит врача, и тот уходит. Фролов первый направляется на выход. К слову выглядит он неважно, как изрядно побитый жизнью пес. Усмехаюсь своим мыслям. Я, наверное, выгляжу сейчас не лучше. Мы идем следом. Прощаемся с Игорем. Лавров садится в машину и закуривает. Я решаю вызвать такси, достаю телефон.

– Садись.

– Я на такси.

– Садись, говорю.

– Хватит мне указывать. Что, доспехи рыцарские одел и снять забыл?

– Нестерова, сядь в машину, – он шумно выдыхает, явно сдерживаясь. – Я просто довезу тебя до дома. А дальше хоть в трусах на площади пляши, мне срать, – как же я устала за сегодняшний день. У меня уже не осталось сил с ним спорить. Открываю дверцу автомобиля и сажусь. Отъезжаем в такой же тишине, в какой ехали до больницы. Закуриваю и приоткрываю окно.

– Прости меня.

– За что? За то, что тр*халась со своим врачом?

– Я с ним не тр*халась. Прости за то, что любила. Ты был прав, не стоило этого делать.

– Может, хватит уже отрицать очевидное. Смысл? – он сжимает руль так сильно, что белеют костяшки пальцев.

– Смысл в том, что я с ним не спала. Ты же должен видеть в моих глазах, лгу я или нет, – Денис тормозит на светофоре и оборачивается, прожигая меня злым взглядом. Не отвожу глаз. – Я не спала с ним никогда. Ты ошибся, Лавров. Хотя … это уже не имеет никакого значения, – произношу, отворачиваясь к окну и выпуская никотиновый дым. Мы подъезжаем к дому, машина тормозит у подъезда.

– Спасибо, что подвез, – благодарю, не глядя на него, и выхожу из автомобиля.

***

Утро встречает меня ненавистной для меня реальностью. На полном автоматизме собираюсь на работу. Мне ничего не хочется. Абсолютно ничего. Даже двигаться не хочется. Я заставляю себя выпить чашку кофе. Заставляю себя спуститься вниз и сесть за руль автомобиля. Все через «не могу», потому что понимаю – «надо». Иначе я просто сдохну от собственных мыслей, от снедающих меня внутренней боли и терзаний. До ломоты в пальцах хочу набрать его номер, услышать его голос, но не даю себе этого сделать. Он все решил, а я не собираюсь больше унижаться перед ним.

На работе первую половину дня никак не могу сосредоточиться. Словно кисель растекаюсь в кресле и не могу взять себя в руки. Многие спрашивают, не заболела ли я. Отвечаю односложными фразами. Но после обеда находит какая-то слепая злость на саму себя. Когда это я так переживала из-за разрыва с мужиком? Он просто очередной мудак в моей жизни. А через таких надо переступать, забывать и идти дальше. Даже если это будет только видимостью, но надо. Пусть ночью я буду подыхать от тоски и захлебываться соплями и слезами, но это будет дома, ночью, когда никто не увидит. От этих мыслей появляются силы. Подстегиваю себя злостью и выдаю за полдня два готовых проекта. Через час уже конец рабочего дня, а я принимаюсь за доработки проекта Франца и не замечаю, как стрелка часов перевалила за восемь часов вечера. Потягиваюсь в кресле, захлопываю папку с макетами, сохраняю на рабочем компьютере готовый проект и отправляю по почте руководству на утверждение. Собираюсь и выхожу из кабинета, едва не испугав охранника.

– Ксения Викторовна, я думал, уже все ушли.

– Я задержалась сегодня немного.

– Ой, я там дверь закрыл. Сейчас открою, – охраник заспешил к двери, звеня ключами. Выхожу из агентства, кутаясь от холодного ветра в объемный шарф, и сев в машину отправляюсь домой. По пути разговариваю по телефону с Никой. Она, как обычно, переживает о своей Ласточке. Я больше слушаю ее, чем говорю сама. Ее рассказы отвлекают меня от собственных разъедающих нутро мыслей. Но к ней приходит Игорь, и нам приходится прервать разговор.

Квартира встречает меня тишиной и одиночеством. Кота завести, что ли? Хоть он встречать меня будет. Появится смысл возвращаться домой. Снова становится тяжело дышать. Отпускаю контроль и проваливаюсь в свое личное сумасшествие и боль, в свои воспоминания и мысли, терзающие и беспощадные.