Глава 25
Откровенно говоря, в первые секунды она даже не могла вычленить какую-то одну преобладающую эмоцию!
Дикая, захлестывающая радость и счастье, словно бы вымывающие, перекрывающие всю ту боль, что изгладывала в последние дни душу! Облегчение такой силы, что ноги налились предательской слабостью, грозясь подломиться.
Как фейерверк в груди, голове, животе взорвался! Пальцы задрожали… Хорошо, продолжала трость подполковника сжимать, помогло скрыть. К нему неосознанно дернулась, потянувшись вперед..
Но тут следом нахлынуло осознание… Всего остального, елки-палки!!!
И, если уж начистоту, от немедленной смерти под ударами той самой трости, этого… Дмитрия спасла только толпа народа вокруг.
Еще и полицейских же, блин! Тупо так подставляться, даже на убийство в состоянии аффекта будет трудно списать при стольких свидетелях, да и статус героя, в таком деле не спасет, наверное…
Непроизвольно стиснула трость еще крепче… Черт знает, каким усилием удерживаясь, чтобы просто не заорать!!!
Полное доверие, да?! Честность?!.. Что там он еще от нее требовал, а?!
В груди бушует, а сама будто заледенела, двинуться не может… Что, конечно, на руку выживанию Дмитрия играло, не поспоришь. Так и пялится в его глаза, сжимая зубы…
И, вероятно, как и обычно, он слету вчитывался в ее мысли, по смене взгляда отслеживая настроение… Иначе, как объяснить, чуть кривую ухмылку, в которой же точно уголки его рта дрогнули?
А вот легкий прищур и словно заиндевевший взгляд, наоборот, давали понять, что Дред… Черт, Дмитрий!!! Относится ко всему очень серьезно. И легкомысленности нет. Следит, вглядывается, сечет каждую мимолетную реакцию. Все для него важно…
Алине же все больше в ход пустить трость хочется!..
Кажется, подполковник что-то рядом опять говорил, продолжало ярко светить солнце и Земля не сошла со своей оси… Но она не слышала ничего, вот правда! И вообще не осознавала, что сейчас вокруг происходит! Весь мир сузился до этих проклятых светлых глаз…
И Аля вдруг четко осознала, что сейчас или в обморок грохнется, или таки набросится на него, хоть и с голыми руками! Пульс оглушающе бил по ушам, а давление точно нарастало, давя изнутри на голову так, что становилось больно. Губы непроизвольно кусать начала…
А потому, просто спасая всех от очередного ЧП, развернулась и молча пошла ко входу в здание, игнорируя тихое «Аля». Просто сделала вид, что не слышит… Хотя именно его голос пробился через этот грохот, что собственное сердцебиение в голове устроило! Вот за что?!
Понадеялась, что подполковник поймет и простит, а остальные не сильно удивятся… Иначе Алина сама не знала, что сделает!!!
Воздуха все еще не хватало. Тяжело втягивала тот в себя, со свистом прям, который сама слышала. И шаг тяжело печатала… Точно, как он, когда шел сюда.
И только добравшись до холла, свернув к раздевалкам автоматом, осознала своим суженым нынче сознанием, что еще и трость с тобой утащила!.. Нет, ну елки-палки!
Не была уверена, что Николай Андреевич дойдет до отделения без нее.
Тяжело выпустила воздух из легких, которым и так не хватало кислорода. И развернулась… Буквально упершись носом в широкую мужскую грудь!
И, будь она проклята за то, что ей и секунды не понадобилось для того, чтоб идентифицировать личность владельца этой самой мышечной стены!.. Сама не поняла, когда полный вдох сделала, интуитивно пытаясь запах его кожи уловить, наполнить свои легкие… Будто он стал частью ее метаболизма, и организм сейчас жадно хватал всякую доступную молекулу и ощущение!
За ней сюда рванул, выходит?!
Все то бешенство, обида и злость, что и так никуда не девались, отбивая в голове оглушающую дробь, хлынули на поверхность! Вот натурально, аж горло обожгло всеми обвинениями… Открыла рот уже.
Но тут ее взгляд, до этого словно к его лицу приклеенный, заметил что-то еще…
Повязка, отливающая марлевой белизной под темным воротничком форменной сорочки. И сама левая рука, непривычно для этого мужчины, безвольно висящая в перевязи перед грудью. Мелкие бисеринки пота на висках, а глаза еще ярче кажутся, потому что под ними слишком темные тени, вот и не может отвести свой взгляд. Кожа на щеках исчерчена глубокими вертикальными заломами, будто сжал челюсти со всей дури… Злость? Нет, этого не видела. Только напряженное внимание в глазах и… Ощущение такое, словно силы все собирая, чтобы ее догнать. И дышит так… Да как сама Алина, собственно, тяжело втягивая и выпуская воздух сквозь зубы! Вот только мужчина точно не бешенство пытался унять.
Господи! Как она этого всего во дворе не заметила?! Ведь в упор смотрела на него только что.
— Я не знал, что Женька на тебя обрушит такое. Провалялся в коме два дня после операции. Романенко отстреливался, гад, — этот идиот еще и улыбнуться пытался! А ведь ощущалось, что голос еле тянет. И где вся бравурность, с которой только вот на плацу появился, делась, а? — И они с Гутником придумали слить это мое прикрытие, не советуясь, раз уж случай такой подвернулся, — совсем другим голосом, в котором куда ярче слышалась усталость и хрипота, словно горло пересохло, заявил он до того, как она успела бы на него претензии вывалить.
Странно, так хотела узнать настоящее имя, а теперь даже в мыслях то произнести не может, как спотыкается. Будто страхом накрыло, что все обманом было, совершенно все! Просто способом облегчить себе жизнь и ускорить операцию.
Из-за этого страха и горло спазмом сжало: стоит, смотрит на него исподлобья, клекоча внутри гневными, полными обиды упреками и обвинениями, а высказать ему не в состоянии! Только взглядом прожигает да трость сжимает, которую или поставить надо, или отнести подполковнику…
Но тут Дима шумно выдохнул и вдруг качнулся! Накренился к стене, уперевшись здоровой рукой, будто без опоры стоять уже сил не было. Шумно выдохнул.
Невольно к нему дернулась, не успев осадить тягу и порыв, сжалось все за него…
А Дмитрий тут же уловил и ее сцапал, притянув к себе, переступив как-то, теперь упираясь в стену плечом. Пальцы в спину Алины впились буквально, словно ловушку схлопнул. И хоть Аля ощущает, что его мышцы дрожью бьет, а держит ее так, будто от этого его жизнь зависит! И уткнулся в ее волосы, как отдышаться пытаясь. Словно все силы бросил на то, чтобы ее сейчас к себе прижать…
Хм… Уловил, что тростью так и хочет ему по макушке двинуть?
— Аля… — выдохнул сипло в ее волосы, будто совершенно голос потеряв.
И, даже несмотря на все, что уже испытала и прожила за эти дни, по спине созвучная дрожь пробежала от той глубины потребности, что в его измотанном хриплом голосе прозвучала! Пробило эмоциями невероятной силы!.. Точно что продрало до самого сердца и до аорты, будто лезвием, вспарывая нервы.
Она так хорошо понимала резонирующую в мужском голосе потребность! Каждым фибром души и тела прожила, едва до тела не прогорела в такой же за последние дни, утратив и проблеск надежды при этом.
— Моя Аля… — Дима прижался к ее скуле распахнутым ртом, обжигает кожу губами, алчно в себя втягивает.
Вроде и поглубже вдыхая, захватывая воздух жадно, но и ее не отпускает из своего захвата.
Так сильно, что не разобрать сразу: в кислороде нуждается, явно силы переоценив, или в ней испытывает настолько мощную потребность, что готов иное все подвинуть, вплоть до здравого смысла… Потому как, иначе чем объяснить его присутствие тут в подобном состоянии?!
И насчет этого тоже хотелось отдельно высказаться!
Собственно, ее продолжало колотить и скручивать изнутри эмоциями такой силы, что ни разобрать, ни вычленить что-то одно просто не в состоянии! Нарастающая обида, радость, физически ощутимая тяга — настолько зубодробительный коктейль, что и умом тронуться недолго!
Как же хотелось все это высказать! Грудь рвало от справедливых же упреков!..
— Отпусти! — сама еле говорить могла от всего, что давило многотонным прессом, сжимая горло.
И требует же, а если начистоту — самой в него вцепиться хочется всем, чем только дотянуться сможет. И откликается, дергает страх, разъедает беспокойство. Только разве он тревогу ее заслужил?! Где черти носили все это время?!
Дернулась назад. Хотела вырваться, но и потревожить явно непростую рану боялась… Елки-палки! Как тут свое право отстоять, когда тревога о нем все остальное внутри выжирает?!
Отступить вышло только на полшага, и в глаза не посмотреть толком. Нависает над ней, навязывает само ощущение, что окружена им всецело… А Аля только и может, что беспокоиться, как бы руку его в перевязи не задеть! Ну что за дурацкое беспокойство?!
— Аля, я понимаю, что тебе очень непросто эти дни дались… — и не подумал ослабить захват Дмитрий. — И что новость, которую Женька ляпнул… расстроила, — мужчина старался взгляд ее удержать своим, вперед подавшись. И продолжал обнимать, а ведь одной рукой держит!..
— Понимаешь?! — аж подкинуло! — Я тебя десять дней мертвым считала! Думаешь, что понять в состоянии, что я чувствовала?! Сильно сомневаюсь!.. — ударить все еще хотелось, а не могла… и не из-за его захвата. Чертыхнулась сквозь зубы, отбросила-таки ту проклятую трость… От греха подальше. — Ведь это не ты мне доверился и открылся, не ты требовал нараспашку душу вывернуть, вопреки всему, переступив через все принципы… И ты считаешь, что я… РАССТРОИЛАСЬ?! Когда даже ни у кого толком спросить о тебе не могла?! Когда никому ничего не расскажешь и на мои вопросы никто и не подумает отвечать?! — в голову кровь изнутри будто била с напором!
Хотелось орать, а выходил какой-то придушенный, поломанный хрип… И хорошо, быть может. Делать скандал публичным тоже особо не хотелось. Выставлять себя полной дурой — нет желания.
— Аля… — он попытался ее сильнее притянуть, вновь как-то подозрительно к стене накренившись.
Но в данный момент она уже просто не могла остановиться, будто накрыло лавиной всего пережитого, невыплаканного, обжигающего изнутри невыносимой горечью!
— Я головой чуть не тронулась, это ты понять можешь?! — рявкнула!
Но все из-за того же внутреннего давления вышло глухо.
— Так сильно расстроилась, что мы с тобой только на зарплату жить будем, а не гонорары от вероятных заказов получать, да? — с сожалением как будто бы, вдруг уточнил Дмитрий, прищелкнув языком.
Как в стену врезалась! Уставилась на него, перестав даже вырываться. Стоит, всматривается, а чувство такое, словно в параллельную вселенную попала! На разных языках говорят.
— Ты придурок или кто?! При чем тут зарплата, идиот?! — захотелось его по голове треснуть!
Опять. От души так, с размахом.
Причем, в кои-то веки был шанс, что переиграет этого мужчину на поле силы, учитывая его состояние.
— Ага, значит, деньги для тебя не главное. И это прекрасно. Мы, конечно, дом тот можем продать, да только вряд ли озолотимся. И квартира еще одна у меня есть в центре столицы, но убитая до невозможного, тоже сомневаюсь, что много выручить выйдет… Так что рад, что ты в меня не за вероятные выгоды статуса наемного убийцы влюбилась, — продолжал… Да ну полную чушь нести же этот ненормальный, еще и с совершенно серьезным выражением лица!!!
— Тебе в голову ничего не попало, когда пулей задело?! — аж заволновалась…
Пока по сосредоточенному, но вдруг наполнившемуся искрами веселья светлому взгляду, не дошло, что все продумал…
Каждое слово не просто так бросил. Изучил ее, тормошит. И усмешка, затаиваясь в уголках его губ — тому явное подтверждение.
Аж зашипела от раздражения! Сжала пальцы, хрустнув суставами.
Окей, считает, что сбил накал, пригасил пожарище претензий? Все рассчитал, понимает, как ее отвлекать, да? Чертов стратег!
И ведь ни секунды не замешкался, тут же воспользовался ее секундным ступором, вновь покрепче в спину Алины рукой вцепился. Опять ближе к себе тянет, убрав отвоеванные Алиной сантиметры пространства. Еще и в стену надежней уперся, будто демонстрируя, что готов до скончания веков тут стоять, держа ее и убеждая.
— Иди ты… в лес! Со своей зарплатой вместе! И сам на нее живи! — огрызнулась, потому что вдруг до боли обидно стало.
— Аля…
— Я никогда ни на твоих чувствах, ни на твоих принципах не играла… Дима! — с упреком и этой самой обидой заметила очевидное. — И в лицо не врала!
И отвернулась, всем видом демонстрируя, что не желает продолжать разговор. Пусть в ту бездну катится, из которой выбрался, чтобы явиться на построение во двор!
Алина бы и руки на груди скрестила, усиливая эффект от своих слов, да только… Ок, не могла она ему больно сделать! Даже на ту рану надавить, что точно же повязка прикрывала, на руку эту, которой хоть и пытался пользоваться, а видно, что с болью и мукой.
Оттого только больше злилась. Потому как не оспорить одного…
Хотя, нет. Оспорить. Не влюбилась.
Хуже. Умудрилась за этот недолгий срок влипнуть, сосудами и плотью прорасти в него. Полюбить так, как никогда и никого. Потому и радость внутри буяла вопреки всему. Но оттого ведь и злость с обидой терзали настолько сильно! А он это, кажется, прекрасно понимает, в глазах и каждом жесте видит, вот и прет нахрапом.
Черт знает, чем бы все закончилось, потому как Дмитрий не подавал ни малейшего признака, что готов отпустить ее, если бы в это мгновение в раздевалку не зашел подполковник. Обозначив свое появление стуком, кстати.
Осмотрел обоих с интересом, глянул на свою трость, валяющуюся в стороне, с некоторой тоской… Але аж стыдно стало внезапно, будто учитель застукал за курением за углом школы.
Но начальник, наоборот, осуждающим не казался.
— Так, ребята, все понимаю, но давайте личное оставим на потом. У нас сейчас рабочее время и еще гору дел решить нужно. А вы оба мои помощники. Так что быстро привели себя в порядок и пошли работать, — улыбнувшись скупо, словно ничего крамольного не видел, подмигнул им Николай Андреевич.
— Еще минуту, — отозвался совершенно не смутившийся Дмитрий, кивнув.
Подполковник не настаивал, даже трость назад не потребовал, тоже ответил кивком и вышел, словно проявляя понимание, что им нужно наедине побыть.
И… Это Алину натолкнуло на мысль… Рванула с новой силой из его рук.
— Ты и Николаю Андреевичу рассказал о нас что-то?! Он знал о тебе все? Одна я, как дурочка?.. — обидно стало до жути!