Глава 26

Так, что-то у них вообще не в ту степь пошло.

По его плану все абсолютно иначе складывалось! И закончиться должно было полным успехом, стоило Диме только появиться перед Алей на построении.

Ладно. Ладно… Фактически, то был только один, самый нереальный и фантастический из десятка вариантов. Наиболее пессимистичный, к примеру, предполагал, что она его на месте пристрелить попробует, выхватив табельное оружие… Хорошо, что то теперь выдают под роспись лишь перед дежурством, спецом уточнил у подполковника.

Но все же, имеет право мужчина надеяться, что любимая женщина его без вопросов и упреков с распростертыми объятиями встретит?

Имеет… Однако и реалистом не стоит прекращать быть.

Но Дима же наизнанку вывернулся, считай, пытаясь все быстро решить, закрывая любые вопросы. Еще и специально договорился с подполковником, что сам назовется. Не объясняя, что ей слово давал назвать свое имя настоящее, когда все закончится, просто напирал. Потому что важно для него было все выполнить, что обещал Але.

Правда, Николай не особо спорил с этим, был явно заинтересован в том, чтоб Дмитрия в свое отделение переманить, не ужимался в мелочах. И как раз тем, что они с Алиной будут вместе работать, заманивал, так что тут проблем не возникло.

А вот дальше…

Нет, не идиот, хоть Аля именно так и считала, судя по всему, но все же хотел надеяться, что радость от его воскрешения окажется достаточной, чтобы пустить развитие событий по максимально благоприятному сценарию.

И радость была!..

У Димы самого дыхание перекрыло, сдавив грудь чем-то, что подозрительно напоминало абсолютное счастье, когда ее глаза в тот момент увидел, уловив, как невольно дернулась к нему, на всех остальных наплевав!..

Собственно, именно то мгновение и давало ему сейчас силы, напор и аргументы на собственное право с ней быть, наезжать.

Потому как в настоящий момент Аля просто-таки пылала обидой. Ему пальцы жгло, которыми крепко держал и, кстати, отпускать не собирался, чтобы она там ни думала!

И ее упреки… Смотрит сейчас, как на врага народа, ей-богу. Одним этим взглядом требуя то ли детального отчета и покаяния на коленях, то ли на месте самоликвидироваться.

Да он и не против же… Покаяться. Хоть и на коленях… только как потом встать, если только стена и помогает на ногах держаться? А вот жить собирался еще очень долго и даже счастливо. С ней. Для того же и сделал это все.

Да и что тут говорить?

Диме казалось, что все и так понятно, разве нет?

Он же прямо сказал, что готов с ней все разделить: и жизнь, и работу даже, все, что у него вообще есть. Всеми силами «сквозь все тернии к звездам», елки-палки! К своей звезде, одной, самой яркой, всеми правдами и неправдами прорывался… Через эту долбаную боль, ранение, кому, недовольство Гутника, не то чтоб с радостью отпустившего такого «ценного» вдруг сотрудника… Блин, да он натурально от должности начальника отказался, стоило подполковнику только намекнуть, что готов взять его своим замом… Лишь бы к ней поближе, чтоб его Аля рядом…

А она обиделась, видел же по глазам ясно. Обиделась сильно и жестко.

Ладно, возможно, все же имеет на это право в некоторой степени…

Хотя, окажись Дима на ее месте, тупо сгреб бы Алю в объятия, наплевав на все остальное, и уволок бы туда, где им никто не смог бы помешать месяц, минимум… Правда, он и так попытался именно это сделать. Просто из-за своей гребанной усталости и слабости, выбрал не особо удачное укрытие, очевидно. Все-таки отделение полиции — излишне оживленное место.

— Аля, — не позволил ей отойти, когда за подполковником дверь закрылась.

И не подумав выпустить девушку из своих рук, пусть одна сейчас плоховато функционировала, конечно, но свое-то он всегда держал крепко, хоть каждую кость ему перебейте! Так что дергайся не дергайся, а Дима отпускать не собирался. Пока кое-что не прояснит.

— Нам пора идти работать, — огрызнулась «его звезда», кажется, вполне готовая лезть в драку.

Ладно, он был в курсе о силе ее характера. И потом, вполне вероятно, что с ее угла обзора, все действительно паршиво смотрится.

— Успеем, — махнул головой, скривив гримасу. — Я так понимаю, мы еще и задерживаться с тобой будем регулярно, пока на рабочий ритм выйдем тут и всех остальных настроим, — с сарказмом заметил, зарываясь в ее макушку.

Греб*ные одуванчики! Как же он этим ощущением — ее кожи, ее запаха — бредил всю последнюю неделю! До удушья и жесткого спазма легких ему Али не хватало в этой их проклятой больнице!..

Оттуда он, кстати, тоже с боем сюда вырывался. Врачи с чего-то считали, что Дмитрию еще рано выписываться…

Ну такое, каждый может заблуждаться. Он точно лучше знал. И так перевалялся. Вон, Аля себя накрутила дальше некуда.

— Что ж ты раньше так не торопился объясниться?! — и не подумав внять его попыткам снизить накал, обожгла взглядом исподлобья.

Сам черт захлебнулся бы от смеси боли, обиды и… все же безумной силы эмоций, бурлящих в ее глазах! Но в данную минуту, конечно, злость пульсировала сильней. Окей, он как бы понимал, на какие точки в ней давить нужно. Потому что своя до последней клеточки, до каждой эмоции, пусть и полна на него злости!

— Аля… — помедлил, подбирая слова…

А потом решил плюнуть на все! Говорить, как оно есть.

— Ты сама понимаешь, если голову остудишь, что я не мог сказать, — на самое ухо ей прошептал сипло. Потому как — правда же, как бы там ни было.

Блин! Хоть бы не навернуться, пока все ей не объяснит, а то уже звезды в глазах мелькают, и вообще не те, от которых бы не отказался.

— Есть инструкции, есть правила. И люди, которых я бы подставил, несмотря на то, что до черта хотелось тебе рассказать все еще перед побегом. Тот же Женька… И потом… Особенно потом… аж горло жгло! — притянув ее еще ближе, несмотря на дрожь слабости в мышцах, сопротивление самой Алины и явно неудачное время, прикрыл веки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не от усталости, что наваливалась плитой весом в тонну, казалось. А потому, что накрыло память воспоминаниями обо всем, что между ними пылало. Черт! Нет, все же, в некотором плане раньше было проще. Когда ничего объяснять не нужно и оба доверяют интуиции только, да друг другу.

— Ты же сама знаешь, как правильно. И тоже не нарушила бы инструкции, хоть на куски тебя рвало бы. Ты, моя Аля, такая же, я знаю. Мы оба из одного теста. Иногда себе во вред. Потому и поняли друг друга, и приняли моментально.

Из какого-то самого дна зачерпнув силы, отклонился немного и, обхватив ее лицо право рукой. Надавил большим пальцем на скулу, чтоб Аля ему в глаза посмотрела, не отворачивалась.

— Потому и я все переиграл, с ног на голову прошлую жизнь перевернул, чтоб к тебе сегодня прийти уже открыто, под своим именем, — поймав ее взгляд, просто признал так, как оно было.

Ответить ему просто не было сил. Даже если где-то глубоко внутри признавала адекватность доводов. И все эти моменты по правилам и порядку… Сама бы устав не нарушила, тут он прав… И это тоже бесит, кстати.

Слишком сильно сжимала изнутри обида, чересчур многое Алина вынесла за несколько дней. А эта последняя неделя, когда считала его мертвым… будто подкосило нечто в ее здравомыслии и умении контролировать себя. Хотелось банально орать. И биться, бессмысленно и бесцельно, даже понимая, что, вероятней всего, не сможет причинить ему вред. По своим собственным внутренним причинам. Потому что любит.

Но и просто кивнуть сейчас — не хватало выдержки. Как раз из-за всего, что бурлило, разрывая голову и душу изнутри.

— Пошли работать, — повторила упрямо, пусть и не была в состоянии отвести взгляд от него. Отступила на шаг

Наверное, это было совсем не по-взрослому и неразумно, реально ворчит, словно подросток. Некой частью разума, еще не разучившейся логику ощущать, Алина это осознавала. И все же… Слишком много всего. Чересчур. Как просто головой не двинулась?!

Возможно, Дима понял это по ее взгляду. Все же он прекрасно ее изучил. А умение это использовать — основа его деятельности, очевидно. Так или иначе, настаивать на продолжении выяснений не стал. Да и не удерживал.

— Хорошо, Аля. Пошли, — согласился он так, будто это его идея.

Забавно, наверное, то, что и она уловила его настрой… Но при этом стоило признать, мужчина таким итогом доволен не был. Однако, это ведь не он десять дней оплакивал ее! В конце-то концов, Алине позволительно после подобного стать нервной и взвинченной!

И тут все ее праведное негодование просто-таки разлетелось на куски!

Стоило лишь уловить, с каким усилием и тяжестью Дима от стены оттолкнулся, чтобы выпрямиться и не задеть травмированную руку. Ни звука не вырвалось у него, только она же моментально заметила, какой ценой: и напряженную линию челюсти, и линии, изрезавшие щеки, тут же засекла.

Ах ты ж черт! У Алины все внутри сжалось!

Ничего не говоря, потому что в горле все еще ком обиды стоял, не делся никуда, вернулась впритык к нему. Так, чтоб плечом Диме в здоровый бок упираться. Понятно, что не позволит обхватить и довести на глазах у всех. И сейчас вон, сверкнул глазами, как бы намекая, что в состоянии сам справиться, не слабак.

Ага, она верила… да и кто ж спорил? Но и наблюдать за тем, как он или грохнется или последние силы на вот этот вот проход до кабинета истратит, а потом будет медленно доходить в течении дня — желания не имела.

— Я справлюсь, Аля. В состоянии дойти до двери, — самоуверенно заявил этот идиот, будто решил, что она его гримасы не уловила.

И тут же на ее плечо навалился. Как же, как же.

— Знаешь, второй раз со всей этой чехардой вокруг твоей смерти я могу и не справиться, — огрызнулась она, ногой подтянув к себе трость подполковника.

Казалось, Диме та сейчас больше нужна, он вообще не выглядел настолько стабильным, чтоб отойти от стены и на шаг. Даже слегка пошатывался.

Но всем видом при этом давал понять, что спорить об очевидном станет до потери сознания.

Что казалось вполне близкой перспективой, кстати.

— Потому, будь добр, заткнись, обопрись и не мешай мне тебя до кабинета довести… А то вырублю и потащу, — пригрозила вполне себе серьезно.

Еще и глянула на него так внушительно…

И вот это вот зря сделала, конечно. Потому как совершенно не ожидала, что его необычные глаза, в которых, кажется, уже и так столько оттенков настроения и эмоций отмечала, что и предположить не могла, вдруг затопило нежностью! Настолько яркой, нежданной, очевидной и открытой, что Але вновь горло стиснуло, только уже совершенно по иной причине.

— И, вообще, ты уверен, что тебя врачи выписали? В таком состоянии зачем приперся в отделение? — кое-как горло прочистив, хоть то все равно выдавало, насколько голос сел, проворчала, всучив ему в здоровую руку ту самую трость.

Ну и да, сама тоже не отходила никуда, подпирала его.

— К тебе, — отозвался он тихо и как-то так… просто, что ли, совершенно нетипично для того образа, к которому Алина успела привыкнуть. — С ума сходил при мысли, что ты чувствовать сейчас можешь, вот и рвался на выписку досрочно, — такой невнятный жест сделал, будто хотел пожать плечами, но не смог, понятно, головой только дернул.

И… Она просто не нашлась, что ответить. Выдохнула судорожно, тяжело, шумно. Покрепче его за пояс ухватила, вдруг поняв, что все равно будет поддерживать, хоть и злость с обидой никуда не делись.

— Идиот, — прошептала едва слышно, но так, чтоб он услышал.

И, на мгновение уткнулась головой, лицом ему в плечо со здоровой стороны. Вдохнула с жадностью, ощутив, что Дима и сам ее обхватил, прижав сильнее, и… Выдох.

— Ладно, пошли. И я не простила. К сведению, — пробормотала сурово, как надеялась. Ну, чтоб он впечатлился.

Но стоило им выйти из раздевалки, как Дмитрий выпрямился, принципиально отказавшись от трости. И как бы Аля его ни прожигала очами, не взял вновь. Правда продолжал впритык к ней держаться, все же опираясь в некоторой степени Але на плечо.

— Не будем сеять панику и понижать боевой дух, который Николай Андреевич так проникновенно поднимал личному составу все утро, — усмехнулся, сцепив зубы, Дима.

На что Алина только рассерженно фыркнула и выразительно закатила глаза. Не устраивать же скандал там, где их уже все могут услышать. Хорошо, до кабинета недалеко… там душу отведет!

Кабинет им подполковник, кстати, один на двоих, как выяснилось, выделил. Чтоб помощники его быстрее наладили работу и не бегали по коридору много…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Так себе аргументация. Она подозревала, что это все были именно те «сюрпризы», которые Николай Андреевич настолько щедро ей обещал. И имела, что сказать по этому поводу.

Однако, несмотря на обилие личных… ммм, «проблем», стоило ступить в общий зал, их все же увлекла суматоха и суета.