Глава 5

— А твоя забота какая? — чуть более зло, чем следовало бы, огрызнулась она, невольно выдав, что зацепил. Пробрался всеми этими мыслями и рассуждениями за ее внутренние защиты.

Плохо. Вообще не остается выдержки.

— Мы в одной лодке, если не заметила, девочка, — не повел и бровью мужчина. — Решат избавиться от тебя, посчитав предателем или… опасной по причине того, что ты слишком много знаешь, — зачистят и меня, как свидетеля. Если в том, что у вас там случилось, замешан кто-то из крупных, размениваться не станут. Игра на максимальных ставках пойдет, что и случилось у вас, похоже. Вы же, как не выделывайтесь, не особо методами от нас отличаетесь. Но если у тебя хоть шанс по судовой системе пройти остается, им нужен козел отпущения, то меня просто с доски сметут, — добавил презрительно и зло. — А я не привык козыри выпускать. Да и отдавать управление своей жизнью в чужие руки — не в моих правилах…

Она почему-то поверила, вспомнив пистолет, с которым он не так давно ввалился в ее спальню. Хотя, казалось бы, откуда мог взять? Как обошел проверку силовиков? А вот обошел как-то. И к ней рванул, когда крик услышал, не «прошел мимо»…

Выходит, уже тогда считал, что по ее душу явиться могут? Но… Если подумать, кто, действительно, мог среди ночи приехать к Евгению? Да кто угодно! Только вот зачем?..

— Так что, считай, что тебе внезапно крупно повезло, девочка. Сорвала джек-пот, — похоже, прекрасно понимая, что за сумятица сейчас с ней творится, продолжал сосед напирать, не давал ей время ни сосредоточиться, ни взвесить все «за» и «против». Еще и подмигнул, но при его выражении лица… выглядело пугающе, конечно. — Я ведь не только устранял цели по заказу, о чем тебе, наверняка, сообщили, но и охранять хорошо умею, за это мне платили не меньше, больше даже. Ни одному вашему долбаному отряду не удалось поймать или устранить тех, кто под моей защитой находился, — с некоторой насмешкой, показалось, сообщил Дред.

У нее почему-то от его смешка затылок свело. Вот уж повезло, так повезло!

Причем слова не звучали так, словно он хвастается, совсем нет. Спокойно, уверенно, просто, словно о буднях ей своих рассказывал.

— Но я работаю только с полным объемом информации и ложь сразу секу. Так что, давай, колись. А дальше решим, стоит или нет тебе высовываться на улицу, когда у них непонятный кипиш назревает. Не нравится мне это, — как подведя черту, добавил Дред.

И… внезапно отошел.

Алине даже холодно почему-то стало. Настолько близко до этого стоял, что натурально ощутила разницу в температуре воздуха. Мужчина же, махнув ей рукой на стул у стола, взял со столешницы… две тарелки с яичницей, которую сам и жарил, когда она на кухню вошла. И, переставив еду на стол, обернулся, явно приказывая взглядом Алине сесть, начать завтракать, ну и… рассказывать.

То есть, он и на ее долю пожарил?! Матрица крошилась просто на глазах.

Это было настолько за гранью ее понимания или восприятия, настолько разнилось с характеристикой, которую Дреду давал Евгений, когда вез ее сюда, что Алина… молча села на указанный стул. Лихорадочно, но пока безуспешно, пыталась осмыслить все. И, стоило признать, все эти потрясения как-то странно сказались на ее аппетите, внезапно проснувшемся со страшной силой. Даже в животе заурчало, вызвав смущение. Так что есть она принялась без дополнительных уговоров.

— Я жду, — спустя несколько минут, напомнил мужчина о том, что она так и молчит, очевидно. Хотя дал ей немного насытиться, не поспорить.

Но Алина еще не успела ни с мыслями собраться, ни сопоставить в своей картинке мира понятие наемного убийцы, жарящего ей яичницу и предлагающего взять на себя часть проблем.

— Пересолено, — честно ляпнула она, с каким-то растерянным за последние дни кайфом от момента, вымачивая кусочком хлеба полужидкий желток. — Но вкусно… — исправилась тут же. Сжалась внутренне.

Ну, как бы не думала критиковать. Просто реально много соли, а ей тут с мыслями собираться надо… Но Дред, вопреки ее пониманию и тому, что можно было бы ожидать, вдруг хмыкнул и даже расплылся в усмешке. Причем веселой какой-то, будто она его позабавила.

Алина все больше в нем человечного видела. И это пугало, если задуматься. Вот только на обдумывание ей время и не оставили.

— О-ок, — допустил ее оценку мужчина, все еще улыбаясь, взялся и сам за еду, по-видимому, зная о своих кулинарных промашках. — Обед готовишь ты, раз переборчивая такая, — не остался в долгу, как-то совершенно сбив ее с толку таким… нормальным, что ли, поведением. Однако то не задержалось. — Так что произошло? — вдруг добавил он своим привычным отстраненно-ледяным тоном, вернув Алину в реальность.

— И, кстати, стоит решить с обращением. Ты прилично тормозишь, отзываясь на «Таню». Это сразу палит имя, девочка, — как бы между прочим, за уничтожением завтрака, добавил вдруг мужчина, заставив Алину испытать удушливый стыд.

Неприятно, но факт — притворство не было ее коньком. Из-за этого у Алины и ранее немало трений возникало в жизни. Не могла зачастую переломить себя, претило до тошноты вранье. Но сейчас-то это в ее интересах! А, выходит, и тут прокололась где-то.

Она и сама себя пару раз на зависании ловила, хотя у них и контактов-то было всего ничего. Если бы не его привычка тоном выделять… Или это он специально, чтобы подтолкнуть ее к реакции, делал? Но зачем, если так?..

Вопросов с каждым мгновением становилось все больше. Ответов — наоборот. А Алина так и не определилась, на основании чего она могла бы довериться этому человеку.

— Как так вышло, что ты выжила одна среди всех в отделении? — явно не собираясь от темы уходить, вернулся к краеугольному вопросу Дред.

И сидит же при этом в упор на нее пялится, как рентгеном голову просвечивая! Не моргает даже. Тут не то что есть, дышать тяжело под таким-то пристальным вниманием! И ни единого разумного довода, почему, вообще, отвечать ему стоит. Однако подсознание, очевидно, какие-то свои выводы сделало. И плохо то, что разум оспорить решение не успел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мне напарник шанс дал, спас, по сути, — уткнувшись взглядом в тарелку, тяжело выдохнула. Про Ромку было больно думать. — Сначала за стол толкнул, потом и застрелил майора… Но и в него попала пуля, хотя я пыталась сбить направление…

Говорить об этом не хотелось. За те пару дней, что прошли с нападения, ей пришлось раз пять, наверное, рассказывать случившееся и следователям, и психологам… Никакого облегчения от этого Алина не испытывала — лишь большой моральный пресс. Огромное чувство вины, что сама не сумела помочь напарнику.

А Дред молча напротив сидит и просто на нее смотрит. Внимательно, пронзительно… Детектор у него в голову встроен, что ли?! Рассчитывает на вранье ее подловить? И явно же ждет, что она дальше скажет!

Взвилось что-то злое внутри, раздраженное, так и не справившееся с болью от потери всех друзей! Захотелось добавить что-то резкое… И у Дреда в глазах блеснуло нечто, словно он понял и даже позабавиться был готов, ожидая, как же характер Алины себя проявит.

Но тут, как спасая ее и даря еще какое-то время, чтоб глупостей не совершить, входная дверь дома распахнулась после короткого стука.

— Утро доброе! — донеслось из небольшого коридора.

Она вилку выронила от неожиданности. Черт! Истеричкой стала.

— Женька себя всегда идиотски радостно ведет в это время суток, — с неким задумчивым оттенком заметил Дред, даже не дрогнувший при появлении СБУ-шника, в отличие от вскинувшейся Алины.

И внимательно всмотрелся в нее, будто изучал нечто, лишь ему понятное в поведении и реакциях девушки.

— Завтракаете? — Евгений оказался на пороге кухни в считанные секунды, явно мгновенно считав и оценив ситуацию. Интересно, с какими выводами?

И да, Алина не могла не согласиться с оценкой Дреда: выглядел агент раздражающе-воодушевленно.

Для человека, который спал за эту ночь толком пару часов, да и то кое-как, подобное настроение у Евгения выглядело отвратительно…

Черт, черт, черт! Куда она катится?! Надо быстро возвращаться к реалиям.

Соглашаться с оценкой киллера в чем-либо — точно провальный вариант! Тем более когда в противовесе СБУ, а она сама из полиции… Не слишком ли легко Алина принимает взгляд Дреда на ситуацию, относясь всерьез к его выводам?

Почему ему готова довериться на неком подсознательном уровне, а вот Евгению не собирается? Поддалась приемам влияния, о которых вроде и понимала все, а оно и вопреки знаниям действует? Или стресс измотал настолько, что не может адекватно оценить реальность?

— Уже, — холодно и жестковато отозвался Дред на вопрос агента, пока она в голове пыталась порядок навести.

Алина аж вздрогнула, сказанное прозвучало вразрез с тем, как он с ней только что говорил. И она только сейчас поняла, что тон ее соседа при их общении поменялся. Нет, не стал радушным, но… Точно был иным, чем при разговоре с тем же Евгением. Лишь на контрасте заметила. Нет, не добрее, но… Просто другим, пока не могла иначе это назвать. Он сейчас не вымораживал ее внутренности одним только тембром.

Насколько сильно это имеет значение? И заметил ли Евгений?.. Хотя он же не знает, как сосед с ней только что беседовал.

Дред тем временем поднялся, отставив тарелку в раковину, а сам оперся на столешницу, как-то странно и, почудилось, раздраженно глянув на курировавшего их агента.

— Повезло вам. Мне пока только чашка кофе досталась, — хмыкнул Евгений, то ли не заметив, то ли не обратив на такое «радушие» внимания, казалось, сосредоточившись на Алине, пока еще даже не поздоровавшейся.

Подошел к столу, достаточно свободно устроившись там, где до этого Дред сидел.

А ей слово произнести — и то тяжело. Не физически, морально. Будто в раковину пытается захлопнуться, точно рак-отшельник. Даже ссутулиться тянет, чисто на выдержке с таким желанием борется.

Не совсем поняв, должно ли ее подобное начало разговора к нему расположить, да и к чему, в принципе, такое отношение, словно они все здесь друзья, которые вместе на вылазку на дачу выбрались, она все так же молча глянула на СБУ-шника, не вполне зная, чего от него ожидать, наверное.

Стало почему-то неприятно и как-то… не сказать, что тяжело. Но только сейчас поняла, что настроение ушло. А ведь и не заметила, что до этого момента чуть легче себя чувствовала, хоть и пыталась разгадать причины и мотивы Дреда. Но он ее словно от внутреннего отвлек, раздражением и своим прессованием. Не позволял закрыться в себе, утонуть в сожалениях. Тоже есть о чем подумать.

Выдавила из себя скупую улыбку, не понимая, зачем Евгений рядом с ней за стол уселся. Еще один его взгляд в сторону Дреда поймала.

А тот — как ледяная глыба, словно и не замечает, стоит и буквально сканирует глазами происходящее. Евгений нахмурился, будто стараясь недовольным прищуром ее соседа из кухни вон выставить, но тому хоть бы что! Это даже забавно со стороны выглядело, пусть и понимала, что каждый здесь за «территорию» воюет, даже она, по сути, не желая покидать свою «раковину».

А уж эти мужчины из тех, что не привыкли задних пасти, оба слишком любят управлять ситуацией, казалось. И у Евгения во взгляде будто недовольство и раздражение мелькнуло. Но ловко маскирует, стоило признать. Однако Алина заметила, да и Дред, судя по всему.

И, будто как раз этого и добивался (!), ее сосед как-то скупо усмехнулся уголком рта и таки вышел из кухни, явно считая, что победил. Не смогла бы описать, откуда данное чувство возникло, но как поймала от него эфирную частоту.

Евгений же вновь к ней обернулся, тоже, показалось, довольный, что сумел добиться своего… Вот только у Алины почему-то не сложилось ощущения, что ситуация развернулась на условиях СБУ-шника. Больше того, немного царапнуло изнутри некой солидарностью законных силовых служб. Такое вот чувство общности и обиды за коллегу, что ли.

— Так, это сразу, чтоб я не забыл, тебе психотерапевт передал, — Евгений тем временем достал из пакета, с которым зашел, какую-то коробочку и положил перед ней на столе. Таблетки. — Сказал, что могут быть кошмары или проблемы со сном. Этот препарат должен помочь в такой ситуации.

Алина же не торопилась к тем руку протягивать.

Она ведь не просила, да? Откуда же такая щедрость, и почему ей сразу не назначили? Невольно вспомнила то, о чем Дред предупреждал и утром, и вечером…

Сколько же здесь камер и где именно? Как-то очень любопытно стало… Только вот с негативным подтекстом.

— К вам кто-то приехал? Или ты с утра уже за ними сходил? — наверное, не очень приветливо, махнула в сторону этих таблеток головой.

А вот СБУ-шник при этом как-то странно глянул, словно внимательней.

— Почему ты так решила? — уточнил, будто не понимая ее колебаний. Не подтвердил и не опроверг ничего, она отметила.

— Ну не сам же ты про эти таблетки придумал, — пожала Алина плечами, отчего-то осознав, что десять минут назад, в компании Дреда, спокойней себя ощущала, чем с Евгением. Странно…

В голове бардак! И никакой определенности. А она вместо того, чтобы помогать в поисках тех, кто на отделение напал, сидит здесь! Плеснулось изнутри злостью на Евгения почему-то. Видимо, как на единственного, кто воплощал здесь всех, отправивших ее в этот дом, а не позволивших заниматься своей работой!..

— Говорю же, позвонил психотерапевт, — словно и не поняв ее напряжения, хмыкнул агент. — И еще тут свежие продукты, — отставил и пакет на стол, подальше от себя. — Как ты, вообще? Адаптировалась хоть немного? Смогла выдохнуть? — поинтересовался без перехода, то ли не заметив этого ее настроения, то ли решив игнорировать. Может, на истерику списал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Алина же на него уставилась, как на дурачка, наверное. Как он это себе представляет, интересно? Или сам никогда с подобным не сталкивался, вот и считает, что «адаптировать» к столь ужасной смерти всех знакомых — как проснуться после ночного кошмара: провел рукой по лицу, выпил пару чашек кофе — и все, забылось плохое? С новыми силами можно в жизнь окунуться?..

Понятия не имела, и спросить… Почему-то тяжело было, некий внутренний блок на разговоры так и сковывал горло, язык отнимал, не хотелось лишний раз рта раскрывать. А с Дедом говорила же…

— Не думаю, — буквально через силу выдавила, продолжая исподлобья изучать Евгения.

В кухне напряженная, тяжелая атмосфера. Нет, в самом деле, с Дредом ей было легче, хоть и от того морального пресса хватало. Пер, будто танк, конечно, голову ломал своими глазами, но как-то адекватно, без странных вопросов.

Или это с ней не то что-то?

И Евгений сидит, смотрит вот сейчас, ищет в ней что-то… Точно предателем считает, как Дред предположил? Еще меньше желания общаться с такими мыслями, если честно.

Да и в целом, разговор не особо складывался, если уж начистоту. Евгений не готов был делиться деталями расследования или новостями, по-видимому, или же пытался скрыть то, что они особо не продвинулись пока никуда. Ну а Алина… Она, вообще, по большей части молчала.

Так что агент достаточно скомкано и быстро попрощался, обсудив погоду и предупредив, чтоб дом не покидала. На двор выходить не запрещал, кстати, она уточнила. А когда за ним закрылась дверь, вдруг осознала, что не рассказала Евгению ничего: ни про оружие у Дреда, ни про то, что он все об их наблюдении знает, да и о случившемся в отделении и о личности Алины — в курсе. Ну и про его далекоидущие планы на ее «охрану», или что там он подразумевал в утреннем разговоре, не упомянула.

Дико странно и коробяще осознать, что она никому не доверяет. И агенту, который ее охраняет, меньше, чем киллеру, правда, уже два раза дававшему понять, что готов спину прикрыть…

Насколько только этим демонстрациям верить стоит?

Ответить даже примерно себе она не успела, так как, едва вышла в коридор, оказалась впечатана в стену настолько, что дыхание вышибло из груди!

Но… и не ударилась, чтоб серьезно. Странно. Он будто предусмотрел и это, не могла не отметить. Сама же с шоком уставилась в холодные, прозрачно-льдистые глаза, будто выискивающие в ней некий подвох.

— И о чем же Женька трепался с утра? — тихо, но требовательно рыкнул мужчина, по сути, зажавший ее в темном углу коридора.