Глава 9.

Аня нравилась ему всегда. Не как женщина, к которой у него могли быть чувства, конечно, но она вызывала у Роберта какое-то удивительное ощущение, что он встретил девушку из другого времени.

В наш век, когда все крутилось вокруг денег и того, где и каким образом их урвать да побольше, Анна выделялась из толпы – как женщин, так и мужчин.

Пару раз Роб даже ловил себя на мысли, что он завидует Артему. Лаврентьев не знал, может ли это чувство быть светлым и добрым, но понимал, что зависть не окрашена для него в какие-то мрачные цвета.

Он радовался за друга и понимал, что многое бы отдал за то, чтобы таких Ань было две. Но это было невозможно.

Когда он вызвал Сахина в офис, у Лаврентьева было четкое понимание, что Тема, скорее всего, не приедет. Однако тот нарисовался на пороге Робова кабинета довольно быстро. И выглядел при этом так, будто был победителем мира.

Наверняка думает, что Роберт позвал его для примирения. Что ж… пусть держит карман шире.

– Присядь, – велел он Артему безо всякого приветствия.

Указал на кресло напротив, в котором Сахин и устроился. И Лаврентьев тут же решил брать быка за рога:

– Я в курсе того, что ты собираешься проделать со своей женой. Поверь мне – против ее воли я не дам тебе и Диане даже шанса на то, чтобы использовать Аню в качестве донора.

Он сказал это и увидел жуткую растерянность на лице Артема. Видимо, для бывшего друга эти слова стали громом среди ясного неба. Поделом…

– Я не позволю повесить на нее всех собак и обвинить в том, чего она не делала. Если хочешь и дальше гулять на свободе и не присесть за свои махинации, которые ты проворачивал за моей спиной – забудь про Аню, Сахин. Иначе я отобью тебе память лично.

Лицо Артема вытянулось и уже не было таким радужным, как до сего момента. Он сжал челюсти и какое-то время молча смотрел на Роба. Последний мог поспорить на что угодно – в голове Сахина уже появилось как минимум несколько вариантов того, что бы он проделал с Лаврентьевым, если бы у него была такая возможность. Однако, Артем благоразумно не стал говорить на эту тему, однако протянул задумчиво:

– Так вот куда она подевалась. Ты ее спрятал…

Он повертелся в кресле туда-обратно, затем спросил:

– Ты хоть понимаешь, что становишься между матерью и дочерью, Лаврентьев?

Роберт приподнял брови. Перед ним сидел тот человек, в котором он почти не узнавал того, с кем дружба исчислялась годами. Что ж… надо как-то привыкать к этой новой для него реальности.

– Мне казалось, что там уже занято… Я имею в виду – место между матерью и дочерью. Кажется, именно ты и находишься в этой точке, не так ли?

Артем мотнул головой.

– Ты понял, о чем я. Диана действительна больна… Кстати, откуда Аня взяла информацию о том, что ее маме нужен донор? Ди не говорила об этом с нею… Хотя, не отвечай… Нет никакой разницы, где находится источник. Важно лишь одно – за то, что Диана ей сделала хорошего, Аня должна матери по гроб жизни.

Роберт терпеть не мог всех этих историй. Когда родители начинали навязывать свои подросшим детям чувство долга – его выворачивало наизнанку. Он искренне считал, что если сыну или дочери было дано все возможное и вложены верные мысли, то когда родители станут немощными, дети сами придут к ним на помощь.

А долг – это что-то из разряда ярма, и когда у него будет свое продолжение рода, он скорее отрежет себе язык, чем скажет своим детям, что они ему должны за то, что он произвел их на свет и обувал, одевал и кормил. И в целом делал то, что называется родительскими обязанностями.

– Аня ничего не должна никому, – просто ответил он, не вдаваясь в подробности и не растрачивая себя на ненужные полемики. – Заруби это себе на носу. Немедля отзывай все то, что вы успели изобрести с твоей якобы умирающей тещей…

– Она не якобы умирающая! – рявкнул Артем, приподнимаясь. – И ты не должен лезть туда, куда тебя не просят! Это только наше дело!

Роб качнул головой.

– Нет, Сахин, ты ошибаешься. Это теперь и мое дело тоже. Аня обратилась ко мне за помощью, потому что осталась без жилья, возможно, работы, ведь ты станешь донимать ее всюду. И без мужа с матерью. Так что теперь это мое дело, Артемий.

Глаза Темы полыхнули недовольством. Он все же распрямился и сунул руки в карманы брюк.

– Я готов пойти с нею на сделку. Она отправится на донорство, а взамен я от нее отстану. И мы спокойно разведемся и больше не будем пересекаться…

Лаврентьев смотрел на того, кого знал большую часть жизни, и не мог постичь простой, но одновременно очень сложной вещи: как настолько быстро он стал органически не переваривать этого человека?

– Я обсужу с Аней этот момент, но если она откажется – это будет только ее выбор. И обратитесь в банк доноров, не теряйте время. Или данное решение вам в голову не приходило?

И вновь на лице Сахина отразилась такая агрессия, что Роб даже грешным делом подумал, будто ему в глотку сейчас вцепится некогда лучший друг. Однако этого не произошло.

– Ты, видимо, просто никогда с таким не сталкивался, – выдохнул Артем рвано.

Сейчас Лаврентьев на все сто верил Сахину в том, что тот действительно эмоционально вовлечен в эту ситуацию.

– Доноров можно ждать годами, и так и не дождаться. Так что…

Он развел руками, а Роб в ответ говорить ничего не стал. Просто было нечего. Он подождал немного, и когда Артем направился к выходу из кабинета, не присовокупив к сказанному ни слова, Лаврентьев выдохнул с облегчением.

Он надеялся, что у Сахина хватит мозгов прислушаться к нему и не предпринимать тех шагов, которые навредят Ане. А с остальным они как-нибудь разберутся.