Глава 10.

Домой, где его ждала Диана, Артем вернулся злым, как черт. Мать Ани сразу же, как только он вошел в квартиру, бросилась к нему и потребовала ответа:

– Ну?

А что он мог ей ответить? Что не готов рисковать собственной шкурой для того, чтобы ее спасти? Это бы точно оскорбило Ди, но он тоже не был дураком – лезть в петлю ради ее жизни Артем не станет.

– Эта дрянь обратилась к Лаврентьеву. Она в курсе, что мы в ней нуждаемся. Каким-то образом узнала про донорство, а Роб, чтоб ему пусто было, сказал, что если Аня не согласится – то так тому и быть.

Диана охнула и приложила руку к губам. Сахин посмотрел на нее и вздохнул. Сейчас ему хотелось взять паузу. Оставить все эти вопросы, которые высасывали из него море энергии, и заняться чем-то приятным.

Поехать к какой-нибудь девчонке, может, к двум – и трахать их ночь напролет. Но вместо этого придется заниматься вопросами той женщины, которая пока не очень-то и способна на легкость и секс.

– И что мы будем делать? – спросила Диана, что окончательно убедило Сахина в том, что сейчас они станут разбирать ее проблему.

Но она ведь так часто ему помогала… что-то советовала, где-то направляла. Так что будет очень эгоистично, если сейчас Артем пошлет ее на хер, а сам займется тем, чем хочет.

– Есть у меня одна идея, – задумчиво проговорил он, пока мысль еще не успела сформироваться в его голове.

– Какая? – тут же встрепенулась Диана, и он, взглянув на нее, улыбнулся и ответил:

– Да придумалось кое-что… Слушай!

***

Каждое мгновение подспудно ожидая какой-нибудь подставы от Сахина, я поняла, что попросту извелась донельзя. Мысленно была напряжена, как туго натянутая тетива, и даже каждый звук, доносящийся до меня, воспринимала как опасность.

Поэтому и сигнал о входящем сообщении заставил меня подпрыгнуть на месте и воззриться на мобильник с опаской.

Я все же взяла его и взглянула на экран, а когда увидела, что мне всего лишь навсего написал Лаврентьев, меня как будто погрузили в теплую дремотную атмосферу. Видимо, я настолько была напряжена, что когда пришло расслабление, организм решил, что нам пора отойти в царство Морфея.

«Я планирую часа через три поужинать в одном интересном месте. Приглашаю тебя присоединиться, – написал Роб. – Заодно обговорим некоторые детали моего разговора с Сахиным. И твой с ним развод».

В голове мелькнула мысль о том, что гораздо удобнее подобный вопрос было бы обсудить по телефону. Или голосовыми. Но Роберт предпочитал старую добрую переписку.

«Хорошо. Мне добраться на такси?» – отправила я сообщение в ответ и совершенно неуместно ощутила, что впала в какое-то странное лихорадочное состояние.

Вот так вот необычно – когда за считанные мгновения взбудораженность сменилась погружением в сонливость, а следом опять включился режим взволнованности.

«Нет, я заберу тебя из квартиры сам».

Я ненадолго задумалась. У меня в планах была поездка на репитицию, которые никто не отменял. Да и вообще в театре не знали о моих семейных дрязгах. И я стану последней, кто обнажит правду в том месте, которое стало оплотом моего спокойствия. Поэтому пренебрегать важными занятиями я не собиралась.

«Роб, я планирую скататься в театр. Сможешь меня встретить после репетиции?» – написала Лаврентьеву после некоторого колебания.

Предвидела, что он скажет, будто я дура, раз не могу отложить свои дела на потом. Но Роб лишь помолчал какое-то время, после чего ответил:

«Идет. Только адрес мне пришли. И во сколько закончишь. И будь осторожна, Аня. Артем хоть и должен от тебя отстать, но я не могу тебе этого обещать на все сто».

Заверив Роба, что я буду максимально соблюдать все предосторожности, я завершила нашу переписку и стала собираться. Вроде бы провела вынужденно взаперти всего-ничего, но само понимание, что жизнь моя повернулась на сто восемьдесят градусов и я уже не могу даже передвигаться по своим делам без опасений попасться на крючок матери и Сахина, просто убивало.

Приведя себя в порядок, я взвесила все «за и против» еще раз, и все же решила ехать на репетицию. Хрен Артему и его любимой! А не забитая Аня, которая станет бояться собственной тени. Растоптать себя и превратить свою жизнь в ад я им точно не позволю.

Только на сцене, когда произносила заведомо написанную кем-то для меня роль, я почувствовала себя спокойно. Но в то же время в голову пришло сравнение с тем, что примерно так у меня происходит и в жизни.

Ни муж, ни мама с моими желаниями и потребностями не считались. Видимо, мать узнала о том, что я для нее – идеальный донор еще когда я была маленькой и довольно часто болела. Я помню, как она сокрушалась тогда по этому поводу, хоть мне и была оказана вся нужная медицинская помощь. И как мне самой было неуютно от того, что у королевы Дианы такая слабенькая дочь. Даже будучи малышкой, я все прекрасно понимала…

– Аня! – окликнул меня слишком знакомый голос, который я бы предпочла вообще никогда больше не услышать. – Я так и думал, что найду тебя здесь.

Стоило мне только выйти из студии, где я занималась, глаза мои увидели Артема Сахина, прибывшего сюда собственной персоной.

– Я с миром и не собираюсь тебя красть или что-то подобное! – заявил он, вскинув руки наверх. – Давай поговорим.

Я машинально замотала головой. Последнее, что сейчас мне было нужно, – беседа с тем, кто не вызывал у меня ничего кроме негатива.

– Ты ведь в любом случае от меня не отстанешь, – констатировала я, оставшись на месте.

Рядом с нами ходили люди, многие из них были мне знакомы. Вряд ли этот придурок решит утащить меня на глазах изумленной публики. Да и Роберт скоро должен был приехать, он уже написал, что задержится на десять минут, но находится на пути в студию.

– Не отстану, Аня. Но это не угроза. Твоя мама совсем плохо себя чувствует… Врачи сказали, что лечение нужно начинать немедленно. Сначала высокодозная терапия, а потом уже пересадка костного мозга.

Он сделал скорбное лицо, выражению которого я не поверила. Мы ведь так и не поговорили с ним, как на то рассчитывала мама. Но чего она хотела? Чтобы Сахин меня смог как-то убедить продолжить те отношения, что у нас и так существовали по моему незнанию?

– Так начинайте лечение, я-то здесь причем? – пожала плечами, решив, что идти на уступки этим двоим точно не стану.

А мамой женщина по имени Диана Адамовна перестала быть для меня в тот момент, когда раздвинула свои длинные богические ноги перед собственным зятем.

– При том, что ты можешь спасти не только ее, но и свою любимую бабулю, Аня. Ей нужны деньги на установку какого-то баснословно дорогого стимулятора, да и сопутствующие болячки требуют финансов. Я готов в обмен на твои услуги раскошелиться.

Он сделал паузу, пока я переваривала услышанное, и добавил:

– Или станешь просить у Лаврентьева в долг? Ну или рассчитываешь на то, что сможешь отработать? Так знай – ты не во вкусе Роберта. Он любит девчонок настоящих и красивых. Не таких, как ты.

Несмотря на то, что я осознавала истинные мотивы Артема, которые говорил мне эти неприятные слова, они меня задели. Потому что передо мной стоял человек, которого я выбрала себе в мужья сама. Да, нас познакомила мама, но решение пойти под венец именно с Сахиным принимала только я и никто иной.

И мы прожили, в общем-то, весьма неплохой, пусть и короткий период, который назывался семейной жизнью. К Теме, как к мужу, у меня не было никаких претензий. Да, я не знала, что он параллельно потрахивает мою маму и еще каких-то женщин, но кто обвинит меня в том, что я доверяла? Ведь если бы изначально я не готова была верить данному конкретному мужчине, смысла создавать с ним семью у меня бы попросту не имелось.

И вот он – передо мной. Совершенно чужой человек, который готов втоптать в грязь меня только за то, что у меня в перспективе может что-то получиться с другим мужчиной. И я вовсе не о Роберте, ведь для Сахина он лишь повод показать мне, насколько я никчемна, как женщина. Но разве сам себя он в первую очередь не оскорбляет этим? Указывает на то, что я не настоящая и не красивая, а сам прожил со мной такою в браке…

– Знаешь что… Тема… Вот смотрю я на своего мужа и благодарю небеса за то, что ты мне изменил. А сама думаю… как же мне тебя жалко!

Я покачала головой, входя в ту роль, которую сегодня играть не собиралась. До этого момента. А когда увидела перекошенное лицо Сахина, поняла, что попала точно в цель.

– Да… Мне очень тебя жалко, Артемий… Разменял себя на немолодую больную женщину… А сейчас бегаешь, как подстреленный в жопу заяц, выбивая для нее лучшие условия. Не знаешь уже, как извернуться, чтобы заставить другого человека играть по твоим правилам… Оказывается, это тебя в детстве недолюбили, а не меня! Иначе я не могу это объяснить никак. Ведь променять меня на Диану Адамовну – это надо или обладать полным отсутствием критического мышления, или искать в ней мать, а не жену. Хотя, кажется, вы весьма успешно состряпали ребенка, насколько могу судить по тому, что мне мышка на хвосте принесла. Но я даже забираться не хочу в дебри ваших психологических извращений. За такое вас сожгли бы на костре священной инквизиции… А я гореть с вами уж точно не хочу.

С каждым произнесенным мною словом лицо Артема становилось все более мрачным и даже с нотками угрозы, которые исказили его черты. Я могла поклясться – вручил бы кто-то Сахину огромный резак, он был бросился на меня с ним тотчас… Защищал бы себя, свои потребности в более взрослой и опытной женщине, которая им крутила. И искромсал бы все вдоль и поперек.

Но вместе с тем я увидела, что на лице его мелькнуло нечто вроде осознания. Моя тирада произвела на Артема впечатление, хоть он и тут же предпочел сделать вид, будто мои слова – всего лишь вода.

Пока Сахин искал, что мне ответить, в голове моей мелькали мысли о том, почему бабуля не обратилась ко мне напрямую? Она ведь наверняка не знала о всей той катавасии, которую устроили Артем и женщина, что была когда-то моей матерью. Представить, что бабушка бы умолчала о подобном – было весьма странно.

Однако мыслить об этом и дальше мне не позволило… появление Роберта. Я скорее почувствовала, чем увидела его прибытие. Чуть повернула голову и поняла, что Лаврентьев не только здесь, но он не стал дожидаться меня в машине и пришел встречать прямо к дверям студии.

Сначала я заметила, как на лице его мелькнуло удивление, когда он понял, кто именно стоит от меня неподалеку. Затем оно сменилось злостью.

Впрочем, когда Роб подошел ко мне и встал рядом, он был бесстрастным.

– Общаешься с бывшим? – спросил Лаврентьев, вскинув бровь.

Я ощутила напряжение, которое исходило от него физически. Как бы Роб ни старался показать, что в целом его все это не трогает, скрыть истинные чувства у него не получалось.

– Немного поболтали, – пожала я плечами. И пошла ва-банк: – Представляешь, Артемий говорит, что мне придется просить у тебя в долг на больную бабушку. Мол, отработать у меня не получится – ведь я та женщина, которая не во вкусе мужчин вроде тебя.

Я повернула голову и взглянула на Роба. Показалось, что он едва держит себя в руках, чтобы не выдать совсем иную реакцию, чем ту, которую демонстрировал.

– О, Сахин снова за старое… – покачал он головой, прикрыв глаза. – И я не про твою маму, милая. Просто совсем недавно он уже говорил мне нечто похожее. Тогда я заверил Артемия, что ты из тех, за кого можно вступить в схватку даже с самим дьяволом. Тем более, что Тема не дьявол… а так… любитель бурных извращений.

Он вдруг взял мою руку в свою широкую ладонь, и поинтересовался спокойно:

– Ты закончила? Можем ехать по нашим делам?

Роб сделал ударение на слове «нашим» и Артема окончательно перекосило.

– Да, закончила. И на репетиции, и здесь, – кивнула небрежно на Сахина. – Едем, я ужасно голодная.

Лаврентьев в эту же секунду просто увел меня прочь. Больше не говоря ни слова и не удостаивая Артема каких-то других проявлений эмоций.

И я хоть и испытывала тревогу из-за того, что сказал мне муж, решила, что сейчас не стану этого показывать. Останемся с Робертом наедине и все обсудим. А пока достаточно того, что я ощутила в связи с данным разговором. Мне нужен перерыв, хотя бы на время.

И как же хорошо, что Роб в этот момент рядом.