Глава 4

Глава 4

Клим

Выхожу на улицу. Ждать под дверью нет никаких сил. К тому же, ярость поднимается внутри наподобие цунами. Знаю, что нужно сдерживаться. Но именно сейчас не могу. Я вообще не очень терпеливый человек. Особенно, когда ситуация выходит из-под моего контроля. Особенно когда по вине других людей. Как говорится, звезды сошлись.

Никита приезжает на удивление быстро. На своей машине. Мелькает мысль вызвать гайцов. Но сразу пропадает.

-Бро-о-о! - тянет он пьяно, приближаясь ко мне и раскидывая руки, явно планируя лезть обниматься. Сколько раз ему говорил, что меня раздражает, когда нарушают мои личные границы... - Понравился сюрпри-и-иззз?

Это растянутое слово окончательно срывает мне тормоза, потому что я встречаю его ударом в нос. Слышу хруст. Абрамов отлетает от меня, шмякается на зад, пучит глаза. После подносит руку к лицу, на ней остается кровь, которая обильно течет из его носа. Относит ладонь от лица и неверяще смотрит на нее.

-Ты меня ударил?! - удивляется натурально, - Из-за шлюхи?! Да пусть бы её собаки сожрали...

И всё... Сначала у меня перед глазами беременная Ясмин на земле, которую даже псы стали защищать, как бы говоря:"Люди, вы охренели?!" А потом у меня перед глазами темнота. Я бью его, лежащего на земле и ору:

-Ты куда, тварь, полез? Я тебя просил?! Шлюха? Это она, бля*ь, шлюха? Да это ты, пидо**с! Ты, чё, у неё пузо не видел?! Не догадался, что от меня?! Или думаешь, ей ветром надуло?! Да даже если и не от меня, ты за каким хером к беременной бабе полез? Собаками ее травить? Ты нормальный вообще?!

Я бы его убил. Если бы не мои ребята, которые, зная мой дурной характер, уже не раз вмешивались в аналогичных ситуациях. Вот и сейчас на меня наваливаются со всех сторон.

-Клим Александрович, убьете же...Только освободили вас сегодня...

Кое-как возвращаю себе контроль. Абрамов лежит на земле, закрыв голову руками, и скулит. От этого становится еще противней. Правильно Федор говорит, нужно фильтровать тех, с кем общаешься. Что-то страшное и темное в сознании советует продолжить расправу, вывезти его в лес и прикопать там.

Но останавливаюсь, вспоминая бабку: "Ничего не остается безнаказанным, Климушка". Прям ее голос в голове слышу. Прожив свои годочки, стал приходить к выводу, что она во многом права. Да и вообще умная она очень. И не бабка она мне, а прабабка, к которой отец меня притащил за шкирку в двенадцать лет после смерти матери. А сам уехал за границу. Покорять мир и устраивать личную жизнь. Авдотье Алексеевне на тот момент шестьдесят два годочка минуло, когда она такой подарок получила. До сих пор помню свой первый день в деревне. Как коровье дерьмо оттирал с дорогущего кроссовка...

Со стороны больницы к нам спешит нечто в форме охранника. Мама дорогая, кто ж его на работу-то взял? Я не сужу людей по внешности. Толстые, худые, хромые, эталонные красавцы и красавицы - все мы разные и внешность дело десятое. Но тут прям явный диссонанс. Тщедушный, невысокий, лицо вытянутое и худое, огромные, лопоухие уши топорщатся по ветру, на вид лет 14. Не больше... От такой охраны плакать хочется...

-Прекратите! Немедленно прекратите! - еще и голос писклявый, - Я полицию вызову...

Неожиданно появление этого недоразумения выпускает из меня всю агрессию, как гелий из воздушного шарика. Остается тревога и усталость.

-Мы всё уже... - развожу в стороны руки.

Мальчишка, или парень, остановился в нескольких шагах и таращится на лежащего Никиту.

-Ну, чё, стоишь? Врача какого-нибудь позови. Пусть ему первую помощь окажут.

Воспользовавшись предлогом, охранник быстро смывается.

А мне звонит Ольга Леонидовна. Я же не даю ей с лова сказать. Спрашиваю сам.

-Да? Как ребенок?

-Нормально. Сделали КТГ на другом аппарате, сердцебиение есть. А вас, кроме ребенка, больше ничего не волнует? Я поинтересовалась у Ясмин, почему она в таком состоянии... Это чудовищно...

-Слушайте, не читайте мне мораль. Деньги от меня вас брать никто не заставлял. И вы их брали. Так что нравственность у всех... хромает. К тому же, Ясмин ошибается, я к сегодняшней ситуации никакого отношения не имею.

-Я бы хотела вам верить. Но получается у меня с трудом. И если бы видела в этом хоть какой-то прок, то позвонила бы в полицию. Пусть они разбираются...

-Ольга Леонидовна, - вздыхаю, - Они просто возьмут на лапу. Как и всегда. Что с Ясмин?

-Нужны лекарства. У нас они по квоте. Её нужно оформлять. Это займет время. А ей они нужны сейчас.

-Кровотечение остановилось?

-Нет, не остановилось. Я же вам всё объяснила. У девушки очень тяжелое положение. А тут такое...

-Теперь всё будет в порядке. Я вам обещаю. Скиньте список того, что нужно. Сейчас привезем.

-Давайте быстрее, - и отключилась.

Тут же на телефон приходит сообщение со списком препаратов. Из больницы появляются люди в белых халатах и забирают Абрамова. Ну, еще бы. Учитывая, кто у него папа. Обычного человека бы еще и не приняли.

Отправляю своих людей за лекарствами, а сам сажусь на лавку в сквере у больницы. Надо с Ясмин пойти поговорить, сказать, что к травле собаками я не имею ни малейшего отношения. Да, первые два месяца в СИЗО рвал и метал. Да, угрожал ей. Но после того, как узнал, что беременная, успокоился. Совсем не дело воевать с беременной женщиной. Тем более, если она еще и от тебя беременная. И в том, что случилось - у Ясмин своя правда, у меня - своя.

На лавке просто сижу, вдыхая прохладный осенний воздух. Начало сентября. Раньше не любил осень, а сейчас фанатею. А когда Ясмин родить должна? Еще месяца три? В декабре?

Снова звонит сотовый. Он у меня постоянно звонит. Это еще личный номер, который есть у ограниченного количества людей.

-Что ж не звонишь, внучек? - голос у бабани несмотря на разменянный девятый десяток весьма бодрый. И ехидный.

-Занят, бабань.

-Чем же ты эт занят-то? Выпустили же тебя, головореза, сегодня...

-Выпустили.

-И зря! - подытоживает, - Рано. Надо б тебя еще подержать там. Что б девок больше не сильничал...

Вот и посочувствовала родной кровиночке.

-Бабань, я же тебе говорил, что больше такого не будет.

-Поживем-увидим, бандюга. Приезжай завтра, картошку мне поможешь вырыть.

-А зачем же ты ее посадила-то? И с кем?

-Помогли добрые люди. Приезжай копать, говорю. Пирогов тебе напеку. После тюрьмы-то.

Трясу головой, представляя завтрашнюю картину. Как человек, заработавший крупное состояние, копает в деревне картошку.

Но поеду...

Я перед Авдотьей Алексеевной в неоплатном долгу. Очень много народа двадцать лет тому назад советовали ей сдать неуправляемого подростка в детдом.

Она не сдала...

Правда, смысл ее поступка я понял много позже. Как и то, что таких, как она, мало.