Глава 32

Глава 32

Ясмин

Сначала смотрю в удаляющуюся от меня широкую спину Клима. Потом выглядываю в окно. Наблюдаю, как он садится в автомобиль представительского класса и уезжает. За окном яркий, солнечный, сентябрьский день. Легкий ветер треплет темно-каштановые кудри мужчины. Лицо, когда я его вижу, сосредоточено, а все движения четкие и без суеты. Ребенок в моем животе аккуратно толкается. Я кладу руку на то место, где почувствовала толчок, и ласково его поглаживаю. "Всё хорошо, моя маленькая. Твой папа к тебе вернется", - говорю дочке.

И начинаю думать и вспоминать, вспоминать и думать. Мне было плохо и больно во время первой близости. Клим мной просто пользовался так, как ему удобно. Но больно могло быть и в другом случае с другим мужчиной. Да, еще было обидно и унизительно, потому что Шахов посчитал, что я хочу торговать собой и решил меня обидеть и унизить. У него получилось. Но ведь преодолевают женщины последствия своего первого раза как-то, если он был неприятным? Вряд ли у всех это происходит на шелковых простынях и среди лепестков роз...

Так что же есть у меня? Я... Это, наверное, ужасно, но Шахов до сих пор мне нравится. Его приятно касаться. Когда так происходит, то внутри меня настолько взрывная смесь ощущений, что это меня пугает. Если откинуть в сторону фальшивые нотки в собственных мыслях, то я, пожалуй, хочу узнать, как это, когда поднимаешься на пик наслаждения. Хочу понять, почему мужчина и женщина при стольких противоречиях тянутся друг к другу. И хочу, чтобы мне это показал Клим. Почему-то я уверена, что он - умелый любовник. Но кроме этого, я боюсь, что я снова заблуждаюсь, и он - обыкновенный психопат и абьюзер. И ему просто нравится издеваться над слабыми.

Однако, если встать на эту точку зрения, то зачем ему ломать передо мной эту комедию? Стараться расположить меня к себе? Клим может быть жестоким и явно не страдает от негативного мнения о нем окружающих.

А потом - мы же это не обсуждали. Какова будет моя роль в его жизни? Матери его дочери с обязанностями наложницы? Или он готов взять за меня ответственность? И что будет, если я откровенно заговорю об этом?

И почему так вообще получилось, что единственное плечо, на которое я могу опереться - это плечо того, кто совершил в отношении меня преступление?

Готова ли я простить Шахова? Находясь вместе с ним, я внезапно обнаружила, что совсем не хочу, чтобы он страдал. Еще больше не хочу, чтобы с ним случилась какая-то беда, чтобы ему было плохо. Хотя, если бы я хотела возмездия, то должна была бы радоваться этому...

Всё так... Мне нужен кто-то, кому я смогу это рассказать, чтобы хотя бы не копить это в себе. Может, и правда познакомиться с этой Дарьей? Хотя бы посмотрю, как живут другие люди, а то в моей собственной голове - каша. Да и полноценной семьи у меня никогда не было. Я не знаю, как жить вместе с мужчиной в одном доме.

На улице вдруг раздаются громкие голоса.

Я - на кухне, Марины пока нет. Охрана в дом не заходит без необходимости. Выглядываю в окно и вижу скопление мужчин. Человек 6-7. Это подхлестывает тревогу.

Тем более, когда я вижу среди них Артаева.

-Нам нужна Ясмин Михайловна Батманова, - говорит стоящий рядом с Глебом мужчина. Его облик не нравится мне с первой же секунды. В его лице есть что-то, что делает его похожим на крысу.

Глеб держит в зубах зубочистку и оглядывается по сторонам. Вид у него вызывающий.

Среди этого собрания вижу и Сатаева. Он работает у Клима начальником службы безопасности. Он безмятежно рассматривает удостоверения, которые ему показывают. Слишком долго. Намеренно переводя взгляд с одного на другое. И так - несколько раз.

-Зачем она вам понадобилась? - говорит, когда дольше рассматривать документы невозможно.

-Это вас не касается. Но имейте в виду, если я не выполню свою работу, то вернусь сюда с постановлением на обыск, - важно заявляет непонравившийся мне мужчина.

Меня пугает этот конфликт. Я торопливо иду на улицу. Забыв про всё, что мне говорил Клим.

-Возвращайтесь! - с вызовом заявляет Сатаев. Еще и улыбается... Откуда эта безбашенность в мужчинах?

-Что вы хотели? - спрашиваю из-за спин столпившихся.

Сатаев оборачивается и тут же хмурится. Видно, что на языке у него вертятся нелицеприятные характеристики в мой адрес.

-Здравствуйте! - с притворной любезностью расплывается мужчина, - Я - майор Киселев, следователь следственного комитета. Мы проводим проверку по факту ложного доноса, совершенного вами в отношении гражданина Шахова по обвинению его в изнасиловании...

Мне кажется, что даже когда тебя бьют по лицу, трудно добиться такого эффекта. Меня собираются обвинить в преступлении?

Сатаев делает шаг ко мне, протягивает руку, собираясь поддержать под локоть. Отрицательно машу головой.

-Вам надо проехать с нами... - продолжает говорить этот мужчина.

И тут, взглянув случайно на Артаева, я замечаю, что он улыбается краешком губ.

-Ага... Как же, - с Сатаева слетает вся веселость, - Девушка беременна. Проведение следственных действий с ней запрещено врачом. Поэтому покиньте частную территорию. Или возвращайтесь с постановлением. Но я бы на вашем месте очень хорошо подумал, прежде чем так поступать. Это будет во всех газетах и новостях. Так что согласуйте с вашим начальством прежде чем, так вляпываться.

Артаев и Киселев отходят, тихо переговариваются, но самоуверенности у обоих заметно убавляется.

-Хорошо. Я сделаю запрос о возможности работы с вами, гражданка Батманова. А пока возьмите повестку на завтра на 11 часов. И советую прийти. Так будет для вас лучше.

Сатаев стоит рядом, пока я получаю повестку. Морщится.

-Дура ты, Ясмин. Думаешь, Шахов тебя защищать будет? Не дождешься! Ребенка себе заберет, а ты сядешь. За то, в чем виноват он, - произносит напоследок Глеб.

Будто кипятком меня окатывает. У меня даже руки дрожать начинают.

-Иди отсюда, придурок. А то и ксива тебе твоя не поможет, - рычит на него начбез Шахова.

А у меня даже виски заломило. Я медленно поворачиваюсь и, не чуя под собой ног, иду в дом.

-Пошли-ка, поговорим, - догоняет меня Сатаев.

Кошусь на него. О чем он со мной хочет разговаривать? У меня сейчас ощущение, что я вязну в трясине. А если всё, что говорил и говорит Артаев, правда?

-Садись, - кивает мне на стул на кухне Сатаев.

Он недоволен. Это бросается в глаза. Но что ему надо от меня?

-Вот что... Я не силен в дипломатии, поэтому, извини, твоим нежным чувствам придется потерпеть. Ты вроде умненькая, значит сможешь меня понять. Если захочешь. Всё началось с того, что ты решила ... Хм... провести время с Климом. В процессе передумала, сказала, что не хочешь. Но взрослый, распаленный мужик не остановился, сочтя, что ты просто ломаешься. Потому что ты, даже не сообразила сказать ему, что это твой первый раз. Не буду говорить, что это его стопроцентно остановило бы. Мы не имеем возможности вернуться в ту точку и переиграть по новой. Но Шахов - не садист. И вел бы себя однозначно иначе. Да, для тебя это был неприятный опыт. Клима я не оправдываю. Он пережестил. Но утром ты решила вызвать полицию. Утром, а не сразу...Всё это время Шахов думал, что ты решила собой торговать. А с такими девочками не особо церемонятся. Я хочу тебе сказать, Ясмин, что при невмешательстве извне и исходных данных, вряд ли бы удалось доказать, что Клим тебя изнасиловал. если бы ты не лгала и говорила всю правду. Но... Девочка... Что было, то было. Не цепляйся за прошлое. Оно тебе ничем в настоящем не поможет. И не слушай никого. Да, будут кое-какие трудности. Но Шахов их решит. И никто тебя никуда не посадит. И ребенка, тем более, не заберет. Если бы он захотел с тобой поступить как сволочь, он бы поступил...

Я слушаю всё это, а внутри меня - лед.

-Завтра надо будет ехать куда-то?

-Нет, конечно. С ума сошла? - Сатаев изучает мое лицо, - Не волнуйся об этом. Лучше подумай о том, что я тебе сказал.