Глава 43

Глава 43

Ясмин

Чувствую поцелуй. Невесомый. Но дающий столько положительных ощущений. Комната погружена в полумрак. Тонкая полоска света пробивается из коридора. Жмусь к Климу ближе. Возможно, я снова ошибаюсь. Но именно так я чувствую себя спокойно и ничего уже не боюсь.

Клим отстраняется, не переводит поцелуй на другой уровень. Хотя я слышу, как ускоряется его сердцебиение. Он в этом, конечно, прав. Но мне хочется совсем другого.

Он целует меня в лоб, обнимает, зарывается носом в волосы.

-Ты - голодный? - спрашиваю робко. Не знаю, что я должна делать, и чего он ждет от меня.

Воевать с ним я больше не хочу. Не хочу ему что-то доказывать. Мне нужно, чтобы он любил меня и заботился обо мне и нашей дочери.

-Да, - Клим отстраняется, смотрит на меня. Так разглядывает, как будто в голову залезть хочет.

Марина приходит только днем. Готовит, убирает, стирает, поддерживает порядок. Если уборка генеральная, к ней присоединяется люди из клининга.

Охрана находится за территорией дома. Внутрь заходит лишь при появлении какой-либо угрозы. У них есть специальные помещения на территории участка.

Так что сейчас мы с Климом вдвоем.

Выбираюсь из кровати.

-Пойдем, я ужин разогрею.

-Ясь, я и сам в состоянии, - отзывается Шахов, - Но мне будет приятно, если это сделаешь ты.

Мы спускаемся на кухню. Накрываю на стол. Себе завариваю чай. Липовый. Последнее время я к нему пристрастилась. Его аромат вместе с ароматами еды разносится по кухне. Клим садится и с аппетитом ест. Особенно налегает на манты, которые я приготовила по маминому рецепту. Меня это по какой-то необъяснимой причине радует.

Практически закончив ужинать, Клим говорит:

-Ко мне приходил старший Батманов. Вместе с сыновьями. Он просит увидеть тебя. И хочет точно знать, являешься ли ты его внучкой.

Крепче сжимаю ручку кружки, в которую у меня налит горячий напиток.

-Он настаивает на проведении генетической экспертизы? - спрашиваю холодно.

Мне страшно общаться с этими людьми. Я уверена, что они заочно уже не одобряют меня.

-Никто ни на чем не настаивает, Ясь, - Клим выглядит уставшим, - Я разговаривал с Камалом Мурадовичем. Мне показалось, что он сожалеет о том, как поступил с дочерью.

Нужны ли теперь эти сожаления, когда мамы нет?

-Зачем мне его сожаления, Клим? Я воспитывалась в другой культуре. Мама... Она, конечно, соблюдала их традиции. Но мне их не навязывала. Тем более, когда обнаружилось, что я хорошо учусь, участвую и побеждаю на олимпиадах. Она этим очень гордилась. И верила, что у меня жизнь сложится лучше.

-Ясмин... Она обязательно сложится. То, плохое, что произошло - это не приговор. Если мы хотим это изменить, - я вглядываюсь в мужское лицо. И вижу, насколько сильно он сам этого хочет.

Отставляю чай, подхожу к мужу. Забираюсь на колени.

-Я не знаю, зачем всё это ворошить. Я не готова меняться и перенимать чьи-то обычаи и традиции. Более того, я не вижу в этом смысла. Я взрослый, состоявшийся человек. И сейчас что я должна? И кому?

-Они говорили про то, что Камал хочет посетить могилу дочери...

Вот тут ситуация становится еще более сложной. Мне не хочется быть настолько жестокой с человеком, Я допускаю, что для него эта утрата тоже тяжела. Но что если моя мать не его дочь? И такой вариант тоже нельзя исключать...

-Клим, я не готова к общению с этими людьми. Но не пускать его на могилу его ребенка, если только это действительно его ребенок, - у меня не хватит моральных сил. Я не настолько озлобилась, чтобы не сочувствовать.

Его рука успокаивающе гладит меня по спине. Укладываю голову ему на плечо.

-Давай ты сделаешь эту экспертизу? Если он и правда твой дед, то отведешь его на могилу мамы. А дальше будешь сама решать, нужно ли тебе с ними знаться или нет.

То, что предлагает Клим разумно, но меня пугает то, что они могут попытаться мне навредить. Столько диких историй случается.

-А они точно не сделают мне ничего плохого? - звучит по-детски.

-Кто же им позволит, Ясь? - а вот слова Клима, хоть и сказаны ровно, но словно из металла отлиты.

-Ладно, -соглашаюсь я в конце концов, устав метаться между противоречий, - Только пока точно неизвестно, что я - их родственница, можно я с ними видеться не буду? У меня образцы для исследования могут же дома взять?

-Само собой, - Клим развеивает мои опасения двумя словами.

Если эти люди мне никто, то и в каких-то разговорах нет необходимости.

Слышу как Клим зевает у меня над головой. Он же устал... А я тут только о себе и думаю.

-Пойдем спать? - срывается с моих губ.

-Да. Работы вагон. Завтра тоже уйду рано, - меня изнутри колет иголкой сомнений. Снова. Нужна ли я ему? Или это просто жалость?

Но пока мы поднимаемся по лестнице, Клим спрашивает:

-Ты не против в выходные в деревню смотаться? Настоящую, русскую...

-Э-э-э, - тяну я, удивляясь такому предложению.

-У меня там прабабушка живет. Она меня с двенадцати лет растила. А я женился. И с женой ее не познакомил, - чувствую свою вину за это. Возможно, пожилая женщина хотела присутствовать на свадьбе правнука. Но она состоялась настолько поспешно...

- Если ты хочешь, то конечно. А где твои родители?

-Мама умерла. Как раз в эти самые двенадцать лет. А отец... Хм. Он решил, что я ему не нужен. Спасибо, что в детский дом не сдал.

Мы уже в спальне. Смотрю на широкую спину мужа, когда он это говорит, потому что он раздевается и рассказывает горькие вещи. Детей нельзя бросать. Как и стариков. Это всегда говорила мама.

-А я думала... - открываю рот и тут же осекаюсь.

-Что ты думала, Ясь? - тут же разворачивается Клим, демонстрируя завидную мускулатуру грудной клетки. Я даже на несколько мгновений забываю, о чем думала.

Клим лукаво поблескивает глазами и старается сдержать улыбку.

И я решаюсь.

-Что ты с золотой ложкой во рту вырос.

Муж хохочет.

-Ага. До какого-то времени так и было. Потом только золотую ложку изо рта выдернули и в жопу затолкали...

-Клим! - укоризненно качаю головой.

-Ладно. Постараюсь разговаривать высоким художественным языком, - бормочет муж, устраиваясь в кровати и утягивая меня за собой, - Ясь, у меня была разная жизнь. Не только из салютов. И я знаю, что что-то ценное перепадает редко, и его нужно обязательно беречь.

-Это ты про что?

-Это я про тебя. Про нас. Я ведь тяжело схожусь с людьми. Почти никому не доверяю. А ты... Как-то особенно действуешь на меня.

От этого признания сладко замирает сердце.