Глава 45

Глава 45

Ясмин

Еще минуту назад, мне так много хотелось узнать, в словах Авдотьи Алексеевны было столько непонятного и пугающего... Но сейчас я про всё забыла.

-Я... - запинаюсь, ведь всё-таки она - родственница Клима, но желание знать пересиливает, -А Клим меня полюбит?

Я не жалею, что спросила. Жизнь без близких напоминает нахождение в пустыне - ты постоянно хочешь получить источник живительных сил, только взяться им неоткуда.

Авдотья Алексеевна кладет свою руку поверх моей.

-Ясмин, он тебя уже любит. Любовь, моя девочка, это не красивые слова. Это, когда за другого человека душа болит: Выспался ли, поел ли, хорошо ли у него всё. Ведь именно это ты чувствуешь к моему правнуку?

Киваю.

-Он тоже, Ясмин. Он тоже...

Комнату заполняет тишина. Я смотрю в пол, а сердце тарабанит по ребрам. Мне так хочется поверить ей... Так хочется, чтобы это было правдой... Потому что я-то его люблю...

Я люблю Клима Шахова.

-Больше ничего не хочешь узнать? - спрашивает Авдотья Алексеевна спустя какое-то время.

-Нет.

-Ну и правильно. Людей спасает не знание. Людей спасает вера, - она приподнимается со стула, опираясь на стол, - Пойдем, обед мне поможешь сготовить. Я уже начала, но не доделала. А Клим пускай проверит, как его приятель картошку в погреб опустил. Может, поправит чего.

-Какой приятель? - переспрашиваю. Думаю, что это Федор. Но когда?

-Да Никита, - при этом имени я напрягаюсь.

Она это тут же замечает.

-Досталось тебе, я знаю. Но все ваши жизни завернуты в такой клубок... Если не хочешь с ним общаться, скажи Климу.

Я слышу её. Но что-то требовать от Клима?

-Он - его друг.

-А ты - жена. И потом - Никитка сам виноват.

Но я тут же забываю о том, о чем мы разговаривали. Потому что из окна кухни вижу мужа... На нем пятнистый камуфляж... Резиновые сапоги... И кепка по типу тех, которые показывают в старых фильмах. Там в них грузины ходят. Одежда, в которой Клим сюда приехал, аккуратно висит на стуле.

Авдотья Алексеевна прыскает рядом со мной.

-Что - не ожидала, дочка? Думала, Клим - мажор какой-нибудь? А он вообще рукастый. С ним нигде не пропадешь.

-А кепка у него такая откуда? Их не выпускают уже. - всё же не удерживаюсь от этого вопроса. Настолько обескуражена.

-Это - соседа память. Он Климу вместо отца был. Свой-то у него - непутевый.

И я понимаю, что почти ничего не знаю о человеке, за которого вышла замуж. Но вместе с тем, роднее его у меня никого нет.

- Клим пока во двор пошел. Пусть хозяйничает. А ты помоги мне тесто на пельмени замесить. Тяжеловато мне. Фарш я приготовила, а с тестом не управилась. Не та сила уже в руках.

Я ни разу не делала тесто на пельмени. Авдотья Алексеевна подсказывает мне, что и как смешивать. Вымешивать его мне проще. Оно делается по тому же принципу, что и тесто для мант. Вдвоем мы справляемся довольно быстро. Пока готовим, Авдотья Алексеевна вспоминает забавные истории из детства Клима. Я жадно их слушаю.

Но и дело у нас движется - скоро на тарелке красуется горка домашних пельменей, щедро политых маслом и посыпанных зеленью. В дом возвращается Клим. Мы садимся за стол, обедаем. И снова меня накрывают та же волна тепла и ощущение, что моя длинная дорога привела меня домой. В то место, где мне и надо быть.

После обеда Клим везет меня кататься. Показывает красивейшие места. Здесь его прорывает - он рассказывает. Много. О том, как умерла его мама. О том, как отец собрал его вещи и привез его сюда и сказал Авдотье Алексеевне, что либо она его забирает, либо он отвезет его в детдом. О том, какой ужас обуял его, городского мальчишку, когда он понял, где ему предстоит жить. О том, что деревенские его не приняли и стали травить. Рассказывает про соседа, который и учил его, как быть мужчиной. О том, что Федор - племянник этого соседа. И что именно тогда завязалась их дружба. О том, как он учился копать огород, ухаживать за животными, косить сено, даже козу доить. Потому что отец присылал деньги крайне редко и мало. Хотя позднее оказалось, что большая часть имущества принадлежала матери. О своих подростковых проделках. О том, где ему нравилось гулять. И место, где самая вкусная земляника, мне тоже показывает, обещает, что мы обязательно приедем сюда летом.

В дом к Авдотье Алексеевне мы возвращаемся, когда уже почти стемнело. Клим ведет машину и держит меня за руку. Погода сегодня выдалась по-летнему теплой. И воздух до того удивительно пьянящий, что голова идет кругом.

Авдотья Алексеевна уже испекла пирог с малиной. Аромат свежей выпечки встречает нас на пороге дома. Мы втроем устраиваемся перед телевизором, включаем старую советскую комедию. И я словно становлюсь сильнее от этого вечера.

Спать нам постелили в отдельной комнате. Только кровати здесь односпальные. Сначала ложимся каждый в свою. Я не могу уснуть, вспоминаю весь сегодняшний день, перебираю воспоминания как драгоценные камни. Меня не напугало даже предсказание прабабушки Клима. Я верю, что со мной всё будет хорошо. Лежу тихо. Клим ворочается на своей кровати. В конце концов, встает, подхватывает ее и переносит к моей, ставит впритык и снова застилает. Устраивает меня у себя под рукой, проводит по округлившемуся животу и практически мгновенно засыпает. Я же не сплю еще долго - слушаю его дыхание.

Я уже не боюсь его. Стараюсь не вспоминать то неприятное, что случилось между нами. К чему? Это не сможет изменить того, что ниточки, натянувшиеся между нами с самого первого мгновения нашей встречи, с каждой секундой крепнут.

На следующий день встаю позже всех - времени около 12. Мне неловко. Надо было встать помочь с завтраком. А я всё проспала.

Но меня встречают теплой кашей на деревенском молоке. На вопрос, почему не разбудили, отмахиваются и Авдотья Алексеевна, и Клим.

-Хочешь спать - спи. Хочешь есть - ешь. Только так здоровое дитя можно выносить, - строго говорит бабаня.

Не хочется уезжать, но уже пора. На прощание прабабушка Клима целует в щеку уже и меня. Говорит, что я освоилась.

На обратной дороге на моих губах блуждает улыбка, настолько мне понравилась эта поездка и новая родственница.

-А ей одной там не грустно? - спрашиваю Клима.

-Она - очень сильный человек, Ясмин. И когда я затеял разговор про переезд, сказала, что доживать будет в своем доме. И если уж переезжать, то мне - к ней, а не наоборот.

Хмыкаю. Именно такая Авдотья Алексеевна и есть.

Мы уже почти подъехали к нашему дому. В окно видны ворота. И несколько черных внедорожников.

-Кто это? - спрашиваю севшим голосом.

-Не бойся, - успокаивает меня Клим.

Из одной машины выходит тот старик - Камал Мурадович Батманов и машет рукой, призывая остановиться.