5.3

— Она знала твоего отца? — ахнула Тина.

А я только плечами пожала:

— Много кто знал барона Фоули-Штоттен. Отец приезжал в столицу редко, гораздо чаще он прямо писал, что у него есть более важные дела, нежели бесполезное и бессмысленное обсуждение бесполезных и бессмысленных вещей. Он не был в опале, но и обласкан вниманием тоже не был.

— Воин, — из комнаты выполз Гамильтон, — его знали и в нашем мире.

— У него был компаньон пес? — удивился Марон. — Обычно, у детей и родителей разные компаньоны.

Мы с Гамильтоном одинаково фыркнули:

— Это если дети и родители враждуют или соревнуются друг с другом. Я росла и видела леди Ауэтари. Она, во многом, была мне большей матерью, нежели жена барона Фоули-Штоттен.

— А ты не можешь ее навестить? — тихо спросила Тина.

А я… Я могла только промычать, что мол, вот собираюсь, да все никак и вообще…

И только в этот момент до Тины дошло, что за нами наблюдают.

— Прости, — она состроила виноватое лицо, — я, как бы так сказать, не хотела давить на больное.

— Ничего, — покивала я, показывая, что все понимаю.

Но вообще, стоит озаботиться каким-то укромным уголком, где мы сможем поговорить. Право слово, ну не в туалет же набиваться!

Хотя… Он довольно просторный.

— А душевая — тоже ведь непокрыта следящими чарами? — у Марона мысли шли в том же направлении, что и у меня.

— Проверю, — зевнул Гамильтон и честно добавил, — если влезу.

И мы, помня о его чувствительное натуре, тут же уверили пса, что даже если он не влезет, это будет не его вина.

— А все потому, что кто-то слишком много ест, — одними губами сказала я.

Он, увеличившийся в размерах, так и не смог вернуться к удобному облику. И сейчас по покоям скакал пёсель размером с пони, что было не очень удобно.

— Там подслушивают, — шумно вздохнул вернувшийся Гамильтон и звучно плюхнулся на ковер, — почеши пузико, что-то мне не по себе.

Тему собачьего туалета мы, как правило, обходили. Но сейчас я все же решилась тонко намекнуть:

— Быть может, паштет хочет наружу?

— Рано, — буркнул смутившийся пес.

Но уже через пару минут его живот издал многозначительное: «уру-ру» и Гамильтон, с воплем: «Пора!», сиганул в закрытое окно.

— А ведь миледи проректор как всегда права, — я подошла к окну и полюбовалась на ошеломленные лица прогуливавшихся по парку невест, — мне просто нужно быть собой.

— Чтобы быть хуже всех? — поддела меня Тина.

— Нет, — я легко улыбнулась, — чтобы получить стартовый капитал и открыть свою артефакторную лавочку.

— Ты же хотела купить домик на Окраине?

— И сейчас хочу. Леди Фоули-Штоттен я из замка выгнать не смогу, но и с ней жить пока не хочу. Значит, поживу где-нибудь и как-нибудь. И лавочку там же открою — буду чаровать возвращательные порталы для наших бойцов.