7.4

Сладко зевнув, Эйра попрощалась с нами и, потрепав Гамильтона за ухом, еще раз пригласила в присмотренные кусты.

— Я там ленту повязала, мимо не пройдете, — она подмигнула, — если не придете — обижусь. Я мало что умею настолько хорошо!

Выпорхнув в коридор, она тут же с кем-то завела разговор. Я даже немного ей позавидовала — мне не хватало академического веселья и своих, понятных только студентам шуток-самосмеек.

— Ничего, — Тина шмыгнула носом, — дипломы все равно все вместе будем отмечать.

— Мысли мои читаешь, — вздохнули мы с Мароном в унисон.

Мы повздыхали и разошлись отдыхать. А утром, после завтрака, не смогли сказать решительное «нет» активной Эйре.

— Да ладно вам, — пыхтела оборотница, выталкивая Гамильтона с кресла, — неужели неинтересно, как выступит Морей?

— Подло, — фыркнул Марон.

— Богато, — закатила глаза Тина.

А я все это объединила:

— В традициях своего рода — пройдет по всем граням, где-то кого-то заденет, но обвинить ее никто ни в чем не сможет.

— Не будьте скучными, — возмутилась Эйра, — я уже даже места для нас выбрала! Лилиана выбрала для себя главную замковую лестницу, копия которой была во дворце Невест. И там, под самым потолком, маленький балкончик. На него раньше можно было выйти из потайного коридора, но проход заложили камнями.

— Предлагаешь взлететь туда? — Эйра была так воодушевлена, что я поневоле заинтересовалась.

— Да, — кивнула оборотница, — потому что кладку не проковырять, я пробовала.

И нам был продемонстрирован обломанный ноготь. Посочувствовав, мы все же согласились посмотреть. Правда, Гамильтон все так же притворялся спящим, а посему его было решено оставить.

Через несколько минут выяснилось, что балкончик действительно есть. И он действительно маленький — трем взрослым людям и одной оборотнице ну очень тесно.

— Надеюсь, зрелище того стоит, — вздохнула Тина.

Дальше было скучно — пришли-то мы заранее, чтобы никто ничего не заметил. Так что мы посмотрели, как собирают трибуну, как слуги снуют туда-сюда расставляя по холлу цветы. Потом увидели Морей. Она поднялась до первой, центральной площадки, которая делит лестницу на две чуть меньшие. Посовещавшись о чем-то с сопровождающими, она поднялась по правой лестнице. И если нам ее видно, то Правитель не увидит ничего. Пока она не начнет спускаться.

— Грязно играет, — с искренним осуждением прошипела Эйра.

— Почему? — шепотом спросила Тина.

Но на этот вопрос могла ответить и я:

— На ней платье в цветах матери нашего Правителя.

Пусть портреты, созданные нашим единственным художником не слишком соответствовали историческим личностям, но цвета были переданы верно.

— Не просто цвета, — шепнула Эйра, — полная копия, с учетом слегка изменившегося кроя.

— Понравиться сыну, используя образ матери, — Марон хмыкнул, — в стиле семьи Морей.

— Начинается, — выдохнула Тина. — А, нет, показалось.

А я вдруг поняла, что леди Морей планирует потренировать свой будущий триумфальный спуск. Стало как-то противно — разве можно вести себя так самоуверенно?

Внизу появился Правитель, в сопровождении всей своей семьи, включая принца и принцессу бастардов. И, усаживаясь, Кристоф как-то очень ехидно он посмотрел на наш балкончик…

— Мне кажется, Правитель знает, что мы здесь, — негромко произнес Марон. — Он столь многозначительно на нас посматривает.

— Может, он случайно? — неуверенно предположила Эйра.

— Ага, — хмыкнула я, — случайно задирает голову наверх. Лорд Рентийский сильный маг, он не может не чувствовать наше присутствие. Да и потом, мы же не прячемся. Просто случайно оказались на балконе.

И вот, на широком, основном пролете главной лестницы замка появились первые фигуры. Четыре девушки в страшно похожих платьях.

— А фрейлины ведь носят платья одного цвета, да? И одного фасона, свобода только в вышивке? — спросила Тина.

— В точку. И леди Морей уже обзавелась прилипалами, — фыркнула я. — То есть, простите, приближенными.

Девушки присели в глубоких реверансах и, наконец, появилась Лилиана.

Алое платье с крупной серебряной вышивкой, синие ленты на корсаже и крупные рубины — наряд смотрелся великолепно. Вот только Морей он не слишком-то подходил. Или я придираюсь?

Следом за ней вышло несколько боевых магов. Элитных в худшем смысле этого слова — красивые, лощеные, она красовались. Кисти рук манерно изгибались, как будто на пальцах вот-вот расцветет смертельное проклятье, как будто леди угрожает опасность, как будто они готовы защищать ее до последней капли крови. Но я готова поспорить, что им просто заплатили за привлекательную картинку.

— Надо же, — хмыкнула Эйра, — какой схожий выход, и какой разный посыл. Если ты возглавляешь своих людей, то она… Она хрупкая драгоценность, которую все должны защищать.

— Посыл читается легко, да, — согласилась я. — Но в чем схожесть?

— Она окружена приближенными, — усмехнулась оборотница, — как и ты была среди своих. Просто свои у вас разные.

Спорить я не стала, тем более, что следом за элитными магами появились флейтисты и… Если отбросить в сторону личную неприязнь, то придется признать — красиво. Выход леди Морей был впечатляющ и очень, очень органичен. Так могла бы идти супруга Правителя.

Прикусив губу, я отвела взгляд. Смотреть на это все было неприятно. Что-то внутри ворочалось, кололо острыми иголками, травило ядом.

Но я никогда не шла на поводу у своих негативных эмоций. А потому — взгляд вниз, тем более, что представление подходит к своему логическому завершению.

— Лилиана Белтария Тианта Морей, — произнесла одна из девушек.

Леди продолжала свой медленный, величественный спуск.

— Дочь герцога Теобальда Винсента Ортайора Морей, — выдохнула вторая.

— Благодетельница приюта святой Орники, — произнесла третья.

И вновь она не остановилась, как будто и не слышала голосов своих приближенных.

— Благодетельница школы при храме Всех Богов, — выдохнула четвертая.

Осталось всего несколько ступеней.

— Ваша преданная поданная, — леди Морей сошла с последней ступени и присела в настолько низком реверансе, что…

Нет, она опустилась на колени.

Флейты смолкли и Правитель, встав, звучно произнес:

— Благодарю за достойное представление, леди Лилиана Морей.

Она продолжала стоять на коленях и тогда лорд Рентийский произнес:

— Вы можете подняться, леди. И на будущее — реверанса достаточно.

Я покивала сама себе и шепнула друзьям:

— Учитывая прошлое нашего Правителя, его матушка явно из тех, кого не сломить и не поставить на колени. Иначе бы все было иначе, где-то лестью, где-то лаской, где-то откровенным враньем, но она бы приручила супруга.

Лилиана поднялась на ноги, сделала реверанс и, гордо вскинув подбородок, прошла мимо трибуны в парк.

— Это должен был быть момент триумфа, — задумчиво произнесла Эйра, — и он бы им и был, если бы не платье. Похоже, грязная игра обернулась против леди Морей. Она ведь явно рассчитывала, что Правитель поможет ей встать, проникнется, а он… Он был довольно холоден.

— Или это игра наперед, — сочла нужным заметить я.

— Может быть, — согласилась Эйра. — Спускаемся?

— Придется подождать, пока трибуну уберут. Есть у меня амулетик, отталкивающий мимолетные взгляды, но прямого контакта он не выдердит, — сказала я. — Так что ждем.

— Вы забыли активировать полог, скрывающий звук, — Кристоф посмотрел прямо на нас, — и да, ваши силуэты прекрасно различимы.

— О, ждать не придется, — обрадовалась Тина.

И мы, призвав на помощь левитацию, спорхнули вниз. Где были удостоены презрительного взгляда экс-Правителя и его брошенной вникуда фразы:

— Воспитанные девицы подчиняются правилам, а не нарушают их.

Вот только мое уважение, и без того отсутствовавшее, после рассказа Эйры ушло в минус. И я, присев в положенном по этикету реверансе, сделала вид, что ничего не расслышала. Или не поняла. Или не догадалась, что это адресовано нам.

— Как вы нашли происходящее, Вильгельмина? — спросил меня Кристоф.

И я услышала, как принц-бастард подавился воздухом. И пусть милорд подтвердил, что мы действительно можем обращаться друг к другу по именам… Я, пожалуй, повременю с таким счастьем.

— Красиво и гармонично, — вежливо ответила я. — И с откровенным намеком.

— Да, с намеком, — глубокомысленно произнес Кристоф. — Мы можете быть свободны, хотя… Вильгельмина, ограничь свое передвижение по замку. Ты знаешь…

Он явно намекал на то, что во дворце невест была обнаружена тварь мертвого мира. Может ли так быть, что ее снова видели?

«Может ли так быть, что ее действительно призывает кто-то из невест?».

— Благодарю за заботу, — я присела в реверансе и, выпрямляясь, стиснула в пальцах портальную заготовку.

Раз! И мы уже в выделенных покоях. Гамильтон лениво поднял морду и протяжно вздохнул, а я, потерев пальцы и развеяв выработанную заготовку, села в кресло, после чего задумчиво произнесла:

— Кажется, Кристоф не слишком доволен фрейлинами Лилианы Морей.

— Кристоф?! — хором выдохнули друзья.

— Ой.

— Рассказывай, — потребовала Эйра и села в кресло, — ты меня не сдвинешь с места. Я, быть может, общаюсь с будущей Первой Леди!

— Ты общаешься с будущей окраинной баронессой, — я покачала головой. — Мне стоит найти себе того, кто войдет в мою семью, примет мою фамилию и будет достаточно силен, чтобы не вызывать отвращения и достаточно слаб, чтобы не претендовать на мою власть.

— Если найдешь — покажи, — хрюкнула Эйра, — власти хотят все. И слабые, и сильные, и средние. Там только если искать кого-нибудь, кто в глубокой жоп… В сложной жизненной ситуации. Брать с него кучу клятв и жить с мужем, который чихнуть без разрешения не может.

Оборотница помолчала и, посмотрев мне в глаза, прямо спросила:

— Но для тебя ли такая жизнь? Знаешь, всегда можно родить бастарда.

Тина поперхнулась:

— Ты с ума сошла?

— Можно заключить мертвый брак, — Эйра пожала плечами, — со свежим покойничком. И тогда дети будут как бы плодом первой и последней ночи. Очень удобно и гораздо проще, чем жить в состоянии вечной войны с нелюбимым супругом. Я пошла разминаться и готовиться к выступлению. Синяя лента — густые кусты. А после выступления — с меня чай с особыми травами.

Она выскользнула в коридор, а мы призадумались — это с какими это травами у нее чай?!

— Что-то мне уже и не хочется ничего, — осторожно произнесла Тина.

— Может, она имела ввиду спиртовые настойки? — предположил Марон, — оборотни, как и все маги, неподвержены влиянию дурмана и иже с ним.

— Вечером спросим, — подытожила я и потерла виски, — голова болит. И рука ноет.

— Потому что ты не даешь мне себя лечить, — Тина вытащила свою «малую целительскую сумку», — все, никуда не сбежишь!

* * *

В воскресенье обновление отсутствовало, но мы за сегодня его догнали)