9.3

Ти-ши-на. Я хочу осмотреться, понять, где стоит Кристоф, но… Застываю, захваченная всеобщим похоронным настроем.

Индир Ландеберт нелепо приоткрывает рот, затем резко его захлопывает и цедит:

— А ты не меняешься, девка с Окраин.

Он правда думает, что меня это может задеть?

— Не девка с окраин, а окраинная леди, — проронила я и неприятно усмехнулась, — если вам известна разница.

Ему она известна не была, зато жрец, подавив улыбку, негромко произнес:

— Старая традиция, если юная леди выбирает военную стезю и не сворачивает с нее, по законам окраинных баронств она приобретает те же права, что и окружающие мужчины. Например, никто не может отказать леди Фоули-Штоттен в дуэли лишь на том основании, что она — девушка.

Он испугался. Индир Ландеберт Рентийский испугался и я это видела. Нет, он удержал лицо, но… Его выдал взгляд.

Я слышу шаги. Тяжелая, уверенная поступь — Кристоф.

— Вильгельмина, — подойдя со спины, он придерживает меня за локоть, — забери, пожалуйста, Мири. Насколько мне известно, леди Эйра, гостья отбора, гостит в твоем баронстве?

— Да, — я не сдержала улыбки, — если тебе будет угодно, то я отправлюсь за ней незамедлительно. Леди Рентийская, вы…

— Называйте меня, пожалуйста, Мири, — улыбнулась принцесса, — брат, как правило, не ошибается в людях.

— Венценосный брат, — Индир Ландеберт решил выйти к нам. Снизойти, так сказать, до народа. — Вы опоздали.

— Не читаю неприятные письма до завтрака, — усмехнулся Правитель, и вышел вперед, вставая между ним и нами с Мири и Тиной, которая тихонечко грызла шоколад.

Протянув руку, я получила свою долю сладости, которую тут же разделила с принцессой. Хотя вряд ли той понравится столь недорогой шоколад.

— Ноша власти тяжела для тебя, — бастард гнусно усмехнулся, — никогда еще Крылатая Невеста не погибала столь мучительной смертью!

Принцесса, сунувшая в рот всю дольку, едва не подавилась, а после, с милой улыбкой, пропела:

— Во время отбора для нашего отца одна из девушек приняла ванну с алхимической кислотой. Некто дружелюбный накрыл ее куполом, так что бедняжка не смогла вылезти. Пятьдесят лет назад на одну из невест, прямо в парке, напала стая ежей. Ни до, ни после ежи на людей не нападали. Восемьдесят шесть лет назад…

— Достаточно, Адалинда, — прервал ее бастард. — Во дворец проникли твари мертвого мира. Это уже не шалости соперничающих девиц.

Мы с Тиной, не сговариваясь, протянули ей еще шоколада. На воображение я никогда не жаловалась, да и кислотой не раз, и не два обжигалась. Так что всю прелесть этой «шалости» я вполне могу представить. Но это хотя бы быстро — кислота не только разъедает плоть, но еще и отравляет. Так что две-три минуты и мозг невесты был мертв. А вот ежи… Это представлять не хочется абсолютно! Нет, меня как-то кусал еж — очень уж хотелось погладить ежиное пузико, и я попросту довела зверька до белого каления! Но чтобы стая… Это явно был кто-то с даром зверошепота. Жуткие люди управляющие животными одним лишь голосом!

— Леди, я прошу вас разойтись по комнатам и привести себя в порядок. С завтрашнего дня отбор пойдет в штатном режиме, — четко произнес Правитель.

И только было юбки зашелестели в сторону выхода, как отмер бастард:

— Приказываю выйти в парк. Погода чудо как хороша для прогулок.

В рядах невест наметилось брожение — девицы перенервничали в чужом мире, притравились чуждой магией, да и вообще, у Гамильтона весьма забавные и несносные племянники! Держу пари, что весело было только Тине!

— А мы, пожалуй что, проверим, что там по пирогам у тетушки Тарии, — улыбнулась я.

И покачнулась, потому что рядом со мной тут же оказались и Гамильтон, и Милтон. Последний трепетно произнес:

— Леди Ауэтари посвятила лунную поэму пирогам леди Тарии.

— Лунную поэму? — неосторожно переспросила я.

Милтон плюхнул попу мне на левую туфельку, вскинул морду вверх и взвыл так! Что я только могучим усилием воли не зажала уши.

Выщелкнув портальную заготовку, я жестом попрощалась с Кристофом и, вторым жестом, намекнула Тине, что принцессу надо бы проводить сквозь портал.

В итоге, оглушенная подруга сунула остатки шоколадки в зубы и, подхватив Мири под мышки, с принцессой шагнула в портал. Я же, подхватив обоих бассетов под пузики, последовала за ними.

И, когда портал был закрыт, задумчиво произнесла:

— А ведь сегодня Крылатые ощутили себя тем, кем является супруга Правителя.

— А? — Тина выплюнула шоколадку и вопросительно посмотрела на меня.

Однако ей ответила не я, а Мири:

— Мебелью. Они почувствовали себя чем-то средним между подставкой для вазы и софой. Вещью не лишней, временами нужной, но… Не слишком важной. Это Окраины? Как красиво!

Мы с Тиной, проследив за направлением взгляда Мири, уперлись глазами в развалены старого форпоста. Дикорастущий степной плющ давно уже победил кладку и теперь недовольно шевелился — колдовское растение предвкушало сезон сбора ягод и готовилось жалить грубые руки до кровоточащих рубцов.

— Да, — кивнула я, — красиво. Идемте, нам… Нам туда.

Я бросила короткий взгляд на поворот к кузнице мастера Дейтора, но… Не сейчас.

— Чувствую, — простонал вдруг Милтон, — чувствую этот аромат!

Гамильтон только понуро вздохнул. Я же поняла, что свой кусок придется отдать другу — все же мой компаньон очень страдает без нюха.

До дома дядьки Митара шли мы долго. А все из-за Мири — ее восхищало буквально все. Мельничный жернов? Да, давайте посмотрим! Пегас мимо пролетел? Ой, давайте подождем, вдруг еще пролетит! Слабая колдунья жарит пирожки прямо в воздухе? Будем стоять, пока не приготовятся!

Меня так и подмывало спросить, сколько же ей лет. У нас дети уже лет в десять себя так не ведут.

— Птичку из клетки выпустили, — одними губами произнесла Тина, — Окраины очень романтизированы, особенно если сравнивать с приевшейся, скучной дворцовой роскошью.

Подруга аккуратно переступила коровью лепешку:

— Мне здесь тоже нравится, но это какая-то более осознанная симпатия, что ли. А там что?

— Где? А, это лекарский дом. Больницы у нас нет, поэтому отец в свое время отписал один из своих личных домов под нужды целителей. Чтобы бойцы не ютились по шестеро в крошечной палате. Вот мы и пришли.

— Уже? — огорчилась принцесса.

По дороге она набрала камешков, веточек, листочков и всякой всячины. Сказала — на память.

— Мы еще прогуляемся, — пообещала я и решительно прошла вперед.

Искренне надеюсь, что у ребят все хорошо и никто ничего нигде не успел испортить.

* * *

В продах страшные перебои — я словила жутчайшую простуду и больше похожа на квашню с глазами, чем на творческого человека. Надеюсь, что в ближайшие дни мне станет лучше и все вернется на места