Глава 10

В доме дядьки Митара было как всегда людно. А как иначе, если вкусные запахи сманивают людей со всей округи? В нашем баронстве так принято, что случайно забредшего гостя не покормив не отпустят, а потому у тетушки Тарии всегда что-то готовится или доготавливается. А когда муж и сыновья там, за крепостными стенами… Ох, тогда тетушка с головой уходит в готовку и относит все приготовленное в целительский дом. Там это делится на порции и закидывается в Безвременье. Или съедается — в зависимости от количества раненных и больных.

— Но я же не умею!

Я ускорила шаг, услышав полный ужаса голос Эйры.

— Ничего страшного, зато представь, вернешься домой и всем родным пирожков сготовишь, — непреклонные слова тетушки Тарии заставили меня сбавить шаг.

Это да, если тетушка поймала кого-то, кто не умеет готовить — все, без науки человек не уйдет. Оборотень, как выяснилось, тоже.

— Здравствуй, девочка моя, — тетушка всплеснула руками, расцеловала меня и тут добавила, — вот и Миночка наша готовить неумела. А теперь такие каши варит! В супе у нее, правда, ложка как в каше стоит, но ничего, все не вода. Гамильтон, ты, никак, с другом пришел?

Эйра бросила на меня тоскливый взгляд, а я только развела руками — тут проще подчиниться. Все, что я смогла сделать — налепить магией с пяток пирожков, пока тетушка вокруг бассетов кружилась. Все рассматривала ушки Милтона и восторгалась черной кнопкой носика. После перед псами были поставлены два таза с утрешними пирогами и все, на этом они пропали. Доносилось только «чавк-чавк» и «у-у-м-м-м, как вку-у-ус-ненько». Последнее, конечно же, исходило от Милтона. Гамильтон был суров и ел молча, только изредка всхрапывал и тряс ушами.

— А я тоже хочу, — выдохнула Мири.

— Вот и молодец, — умилилась тетушка, — тебя как зовут?

— Мири, — засияла принцесса и обдала руки лекарским очищающим заклятьем. — Меня брат с Вильгельминой отправил. Погулять.

И так она ловко обошла свой статус, что я тоже решила промолчать. Пусть развлекается. Хотя вопрос возраста принцессы меня все равно мучает! Ну ребенок ребенком же!

— Вот и вставай, да-да, сюда. А ты, милая?

— Тина я, — подруга чуть смутилась, — матушка меня всему научила.

— Вот и славно, не пропадешь, — покивала тетушка.

Поглядывая на учениц, она обстоятельно делилась новостями и заваривала чай:

— Мальчик ваш на тренировке. Хилый, но Митар сказал, что толк будет. За пару дней он, конечно, ничему и не научится. Но! Ему покажут правильные тренировки. Ну и ты не жадничай, закидывай к нам мальчика. Нам, сама понимаешь, нужны люди. А у него глаза горят.

«А еще потенциальная невеста на Окраины собралась», хмыкнула я про себя.

— Конечно, тетушка.

— Гамильтон, Милтон, чай будете?

Они как раз расправились с пирогами и, подумав, милостиво согласились, что несладкий чай неповредит.

— Так, девоньки, молодцы. Сейчас ваших красавцев… Вильгельмина, ты что, помогала?!

Матушка подозрительно смотрела на пяток моих пирожков.

— Не-ет, — я даже глаза округлила, — что вы! Я бы не стала лезть в тонкую науку приготовления пирожков.

— Ла-адно, — подозрительно протянула тетушка. — Так, сейчас чаю глотнем, а потом я вам чего-нибудь с собой соберу. Ты же за ребятами пришла?

— Я еще и новости принесла, не лучшие. Дядька Митар скоро придет?

— Не лучшие новости, — медленно повторила тетушка Тария, — так сейчас и прилетит.

Тетушка высунулась в окно и что-то крикнула, а после, обернувшись к нам, пояснила:

— Жеребята пегасов взяли на себя внутригородскую почту. Не обошлось, конечно, без казусов — мельничиха с булочницей ругались и маленького жеребчика до ломоты в крыльях загоняли. Ну ничего, я потом взяла полено, полотенце и сходила пристыдила дур старых.

Кашлянув, я решила не напоминать что и булочница, и мельничиха младше тетушки Тарии на добрых десять лет.

— Понимаю, зачем полено, — медленно произнесла Мири, присевшая слева от меня. — Но полотенце зачем? Кровь останавливать?

Тетушка Тария смутилась:

— Так ведь как, милая, сразу-то поленом нехорошо, не по-людски. Я их просто полотенцем отхлестала, а полено так, для острастки показала. Поленом-то и убить можно.

Тина тихо улыбалась, Мири пила обычный травяной чай и жмурилась от удовольствия, а я просто отдыхала. Все было таким привычным и…

— Не обязательно так на нас смотреть, Милтон смущается, — проворчал Гамильтон и, ловко свернув язык в трубочку, высосал остатки чая из своей огромной кружки.

— Я просто думала, что собаки пьют так, — выпалила принцесса и, поставив чашку на стол, наклонилась и показала, как именно она думала.

«Может, тринадцать?», пронеслось у меня в голове, пока тетушка Тария вытирала капли чая со столешницы.

— Так, — согласился Милтон, — но ведь грязно же будет.

— Да, — Мири опустила глаза, — простите. Я… Мне не доводилось быть такой свободной.

Выпрямившись, она вдруг застыла в странной позе. То есть, не в странной, а в приличной — идеальная осанка, плечи развернуты, руки красиво сложены на коленях, подбородок поднят, но взгляд направлен вниз. Как-то так должны выглядеть приличные леди.

— Оставь для дворца, — я осторожно толкнула ее локтем, — будь собой. Мы же еще погулять хотели, а как с такой тобой гулять?

Мири рассмеялась и расслабилась, а после, склонившись ко мне, шепнула:

— Моя мама была актрисой, она всегда смеялась и пела, шутила. А потом умерла. Я в нее пошла, мне трудно быть правильной.

Стукнула дверь и в огромную кухню вошел дядька Митар, а следом за ним и Марон. Друг наш выглядел бледно, но воодушевленно. Что ж, присмотрю за его тренировками!

— Новости, говоришь, плохие? — сощурился он и, увидев Мири, попытался было склонится в поклоне, но я быстро произнесла:

— Позволь представить тебе Мири и Тину. Я взяла их чтобы развеялись немного.

— Обычно-т в столицах развеиваются, — усмехнулся дядька Митар и сел за стол. — Рассказывай.