11.3

На мгновение мне даже стало немного стыдно. Я, как будто, встала на пути научно-магического прогресса вообще и лекарских исследований в частности. Но эту мысль удалось отбросить — зелье, все же, известное. Одно время оно было очень популярно при дворе. Как «поздравить» заклятую подружку с выгодной брачной партией? Да-да, именно так и никак иначе! Так что в итоге артефакторы разработали особые кулоны, которые реагируют именно на это зелье и все его вариации. Отсюда пошла мода на браслеты со множеством подвесок.

Коснувшись своего браслета, я усмехнулась. Никто не задает вопросов, замечая, как сильно он фонит силой. А ведь там и близко нет распознавателя ядов и зелий, нет. Мой браслет реагирует на чары сокрытия и…

— Перед крыльцом кто-то есть, — я потерла запястье, — мощные чары.

— Назовитесь, — гулко грохнула пустота.

А следом раздался менее значительный голос:

— Ты чего, это недостающая невеста, Вильгельмина Фоули-Штоттен.

— Положено спросить — спрашиваю, — так же пафосно пророкотал невидимка. — А ты потому и карьеру сделать не можешь, кто голову не по назначению используешь.

Откашлявшись, я громко и четко представила себя и друзей. Небольшая заминка вышла с Милтоном — его пытались не пустить. Но, к их искреннему сожалению, старое уложение о компаньонах было на нашей стороне.

— Следуйте за путевым маячком, — устало произнес более молодой стражник. Тот, что голову не по назначению использует, если верить его напарнику.

И маячок этот привел нас совсем в другие покои. Не те, что мы занимали раньше.

— Балкон объединяет твою спальню с гостиной, — восхитилась Тина.

— Только выйти на него нельзя, — хмыкнул Марон и щелкнул по решетке.

Я же, пока друзья бегали по покоям, спокойно лежала в кресле и цедила выданные подругой зелья.

— О, у меня теперь в спальне есть окно, — крикнула Тина, — маленькое, но есть.

— И у меня, — откликнулся Марон из своего закутка.

Милтон зевнул и перевернулся на спину, подставив миру мягкое пузико, не скрытое задравшимся жилетом.

И мне, если честно, страшно хотелось последовать его примеру — боль оставила после себя слабость и тремор. Но… Я знаю, как пройти сквозь антипортальные чары. И завтра буду готова к тому, чтобы по-прежнему ходить где хочу, как хочу и когда хочу.

«Если Кристоф попросит, я… Я воздержусь. Но только в случае вежливой, учтивой просьбы».

Впрочем, я не могла представить Правителя, ведущего себя как принц-бастард. И от этого становилось горько — неужели в итоге бастард действительно станет нами править?!

— Ага, у меня все вещи на месте! — снова крикнула Тина. — Сейчас пойду твои проверять.

— Мои? — удивился Марон, — ради магии, не надо! Хочу, чтобы во мне хоть какая-то тайна осталась!

— Может, сказать ему? — лениво спросил Гамильтон.

— Что сказать? — заинтересовалась я.

— Что Тина видела его белье с желтыми уточками, — уточнил мой компаньон.

Я только плечами пожала:

— Она тогда так смутилась, когда наткнулась на них. Все же полевая практика зло — узнаешь о друзьях то, чего знать не хотел.

Дробный стук в дверь и наш нетерпеливый визитер вваливается в гостиную. И если по стуку я было решила, что это Эйра за полчаса соскучилась, то нет. Это была Тиссия:

— Простите, леди Фоули-Штоттен, я не успела встретить вас. Хорошие покои я вам выбрала? Сразу вещи разложила, метку поставила, в реестр внесла и все! Лучшее место для лучшей невесты!

— С-спасибо, Тиссия, — я чуть не поперхнулась последним глотком зелья.

— Это вам, лично в руки, — служанка хитро улыбнулась, — с печатью Повелителя!

«Интересно, бастард уже имеет доступ к печати? Гр-р-р, кого бы поймать, чтобы выпытать подробности?!».

Письмо было от Кристофа. Он… Он прислал мне схему натяжения антипортальных чар — чтобы я могла спокойно строить свои порталы и не страдать. И, в конце, он спрашивал, смогу ли я встретиться с ним этим вечером.

— Уже вечер, — медленно произнесла я и села ровнее.

«Если вы согласны, зачеркните ногтем слово «вечером»», это была последняя строчка. И, едва лишь я вычеркнула необходимое, как с письма исчезли все буквы, кроме обратного отсчета. У меня есть два часа, чтобы прийти в себя.

— Хотя я бы сказала, что через два часа наступит ночь, — проворчала я себе под нос. — Ну, или очень поздний вечер. Тина! Тина, меня нужно превратить из безнадёги в пациента с условно-положительной динамикой!

Подруга, которая ненавидела тоники и энергетики, вышла с лицом целителя, идущего воевать. Но, узнав про приглашение, тут же преобразилась. Замурлыкала, пообещала приготовить и платье, и украшения найти и…

— Я пойду в том, что мне пошили для церемонии представления, — оборвала я подругу.

— Почему?! — взвыла Тина.

— Удобно, красиво, провокационно и фасон придуман мной и для меня, — я пожала плечами, — это будет мой постоянный наряд. И, быть может, он войдет в моду.

— Ну, не жди, что у моих зелий будет шоколадный вкус, — проворчала обиженная в лучших чувствах подруга.

И, через полчаса, я познакомилась с таким спектром гадких вкусов, что пообещала себе больше никогда не спорить с подругой до лечения.

Листок, с бегущими назад секундами, взмыл в воздух и превратился в портал. И первым в него прошел Гамильтон:

— Все встречи с неженатыми мужчинами только под моим чутким руководством.

— А с женатыми? — с недоумением уточнила Тина.

Но мой компаньон ее уже не слышал — он был на той стороне. И мне тоже следует поспешить…