12.7

— Тогда, быть может, не стоит? — с сомнением спросила я.

— Он не должен был мне принадлежать, — напомнил Кристоф и повторил, — идем.

Портал привел нас в пустынный коридор, где терпко пахло травами и… Я готова поклясться, что ощущаю родственную магию! Столь же ядовитую, сколь моя, но более плотную, более упорядоченную.

— Сокровищницу заклинали мастера окраинной стали, — улыбнулся Кристоф, — уверен, ты чувствуешь родство с охранкой.

— Сильные плетения, — я поежилась, — с собственным разумом. Не человеческим, нет, но… Оно изучает нас.

— Тринадцать мастеров окраинной стали на тринадцать лет оказались при дворе Виргофа Верткого, — со странной ноткой произнес Кристоф, — это позволило Окраинам сохранить часть своих прав и свобод. И это же, как мне кажется, уничтожило мастеров. На них охотились, их детей похищали и, в итоге, секреты их искусства были утрачены. Те мастера, что рождались после… Они уже не могли создать нечто особенное, их уделом была лишь первая ступень — ледяная сталь.

— Или не хотели, — мягко произнесла я. — Мастер Дейтор предпочитал жить тихо и скрытно, не выделялся, но исправно создавал клинки для дружины. Наконечники для стрел и многое другое.

А еще у нас есть особые орудия, которые поглощают просто дикое количество магии. И они, я уверена, были созданы отцом мастера Дейтора. Но об этом я говорить не стану даже Кристофу.

Очередной поворот привел нас в тупик. Но Кристоф, как и Гамильтон, не замедлились и не остановились, они продолжили движение! Что ж, не самая плохая компания для того, чтобы убиться об стену, решила я и тоже не стала останавливаться.

Мы прошли сквозь каменную кладку и оказались у высокой стрельчатой арки. Подле нее дежурил молодой парень в мантии придворного мага. Или ученика придворного мага? Я не помню, у которого из них должны быть белые нашивки на рукавах…

— Правитель, — парень побледнел и склонился в поклоне. — Правитель…

— Я знаю, зачем ты здесь поставлен, — спокойно произнес Кристоф. — Власть меняется. Я несу в сокровищницу артефакты, которыми более не имею права владеть. Это пара мастера Тенрайно, клинок и перчатки.

Но маг побледнел еще больше:

— Вы не должны от них отказываться! На Совете…

— Ученик придворного мага будет указывать мне, что я могу, а что нет? — светски осведомился Кристоф.

— Я-я-а должен доложить!

И дурачок стрелой сорвался с места, оставив, собственно, проход открытым.

Мы вошли под арку, а дальше нас вел уже Гамильтон. И если Кристоф не мог понять, откуда моему компаньону известны все проходы, то я сердилась. Ушастого пройдоху ждет серьезный разговор!

Все дело в том, что создания иных миров способны отделять дух от тела. Вот только из-за нашей с Гамильтоном связи, каждое такое отделение может стать для него последним! И я брала с него слово, что…

Мой компаньон бросил на меня короткий взгляд и вздохнул. И я тут же вздохнула с ним в унисон — я бы тоже так поступила. Ради родного, ради близкого человека — рискнула бы.

«Но поворчать-то я обязана же?», подумала я и подмигнула обернувшемуся на меня псу. Только дернул ухом и ускорил шаг.

Милтон спал в окружении россыпи драгоценностей. И это при том, что сама сокровищница была больше похожа на склад — стеллажи со скучными сундуками и непонятными подписями, вроде «Встр.н. Албрскп-63. ДрКнз».

— Ваш казначей это заучивает? — я щелкнула пальцем по Алб-63.

Кристоф обернулся, бросил короткий взгляд и улыбнулся:

— Гласные убраны для краткости. Встреча на Албарской переправе шестьдесят три года назад. Дары князя. Забираем малыша — он не проснется, пока не покинет охранную зону.

— Он пытался вскрыть это, — Гамильтон кивнул на плоскую деревянную шкатулку, на которой лежал молодой бассет.

— Да уж вижу, — хмыкнул Кристоф и ногой закинул под стеллаж погнутый венец.

Я взяла Милтона на руки, а Правитель поднял шкатулку. Легко ее открыв, он показал нам ее пустое нутро:

— Бархат примят так, будто здесь долгое время лежал клинок.

— Вот я и говорю, иногда щенки берут след и идут в обратную сторону, — глубокомысленно изрек Гамильтон. — Кому-то будет страшно стыдно.

А я почему-то подумала, что у Милтона наверняка были причины пойти в обратную сторону.

— Вы можете забрать коробку? — спросила я. — Закрыть ее и забрать. Мне кажется, Милтон хотел обнюхать бархат. Он молод, но не глуп. И уже опытен.

— Тоже верно, — Гамильтон зевнул, — но не подколоть я не смогу, увольте. Подколы — основа наших родственных уз!