Глава 7

               Просыпаюсь первый и, едва открываю глаза, пользуясь возможностью, залипаю на девчонку, спящую напротив. Жара и бессознательное состояние сделали свое дело: она и одеяло спят порознь.

               Вот вроде чего я там не видел?! Но на ее красивое тело, как на огонь и воду, можно смотреть бесконечно. Длинные стройные ноги с идеально гладкой кожей, к которой хочется прикоснуться и которая словно просит почувствовать ее на ощупь; задравшаяся футболка, приоткрывающая плоский живот, натянута на соблазнительной груди, заставляющей кровь быстрее перемещаться по венам; волосы, раскиданные на подушке, запах которых впитался в мое подсознание и волнует; чуть-чуть приоткрытые манящие губы, беспардонно напоминающие о нашем поцелуе на брудершафт и зовущие его повторить.

               Все, стоп. Пора охладиться в душе.

               Встаю и, чтобы не дублировать вчерашний инцидент с эффектным появлением в полотенце, прихватываю с собой чистую одежду.

               Отвисаю под прохладной водой, пока тараканы в моей голове послушно не разбредаются по своим местам.

               Вернувшись в комнату, застаю Киру сидящей на кровати.

               – Доброе утро!

               Она зевает, прикрывая ладонью рот, и кивает еще не в состоянии говорить. Девчонка заспанная и взлохмаченная, но такая милая в этой своей домашней небрежности, которая не вызывает знакомого чувства брезгливости. Почему?! Потому что она естественная и привычная, и нет ощущения, что я оказался в замкнутом пространстве с незнакомкой, которую, встретив бы такой вчера, не пригласил бы к себе.

               На завтрак мы направляемся в хозяйскую половину дома. Стучимся, входим и идем, наобум повинуясь своим вкусовым рецепторам. 

               Натыкаемся на просторную светлую гостиную с камином в углу и столом на восемь персон, накрытым для завтрака. Из примыкающей к ней кухни на звук нашего появления выходит женщина в возрасте и, приветливо улыбаясь, что-то бормочет по-польски.    

               Растягиваю губы в ответ и выдаю не стандартное «Hey», а консервативное «Morning».

               Она зависает на мгновение, но потом произносит «Dzień dobry», после чего опять щебечет на своем. Пытаюсь разобрать сказанное, но понимаю, что ничего не понимаю. Н-да. Не люблю я общение на пальцах и идиотские улыбки а-ля «я не дурак, но ничего не понял», но, похоже, сегодня именно такой вариант.

               Жестами и в сопровождении непереводимой игры слов хозяйка приглашает нас к столу. Мы послушно проходим.

               Копирую неопределенную улыбку Киры и перевожу взгляд на весьма аппетитное зрелище, чувствуя, как желудок напоминает мне, что он голоден.

               На покрытой белой скатертью поверхности мясная сырная овощная нарезки. Домашний хлеб, хлопья, молоко, варенье, мед.

               Устраиваемся напротив друг друга на красивых кремовых стульях, и я наблюдаю, как девушка с любопытством рассматривает расписанную глиняную посуду. Это в ее духе! Она бы сказала: «атмосферно!»

               Откидываюсь на спинку и жду, когда мне подадут основное блюдо. За время моих рабочих наскоков в Польшу я узнал: поляки любят поесть и умеют вкусно готовить. Убедился в этом, попав в родительский дом к Яну на Рождество. На столе было несколько видов рыбы, мясных блюд, вкуснейшие сладости. Но и сейчас, смотря на аппетитную яичницу с беконом, глаз радуется. Делаю себе канапку: любимый поляками открытый бутерброд из всего, что вижу, и смотрю на Киру, отказавшуюся от глазуньи и хрустящую своим «сухим кормом» как ни в чем не бывало. Девушку никак не смущает ситуация, что на лопотание милой хозяйки мы можем лишь глупо улыбаться и предполагать, о чем она говорит. Хотя безусловно этой авантюристке не впервой находиться в неопределенном состоянии.

               Завтрак и дальше протекает в непонятках. Чтобы не быть в полной прострации, я пытаюсь гуглить периодически звучащие слова, которые вызывают недоумение, и прихожу к мнению – не верь ушам своим. Что слышится, не всегда то и означает. Так например: если szklanka - «склянка» как-то напоминает вариант «стакан» и ogrod – «огород» очень близко к слову «сад», то grzeczny  совсем не «грешный», а «вежливый», smutny - не «смутный», а «грустный», uroda - вообще не «уродливая», а «красота», pukac - не «пукать», а «стучать», naliesniki - не «наличники», а «блины», pierogi - не «пироги», а «пельмени», kostka - не «кость», а «кусок».

               Покончив с едой и забавой «отгадай, что значит слово», которую я придумал, мы прощаемся по-польски «Dowidzenia!» и идем собираться в дорогу.

              Болеславец – последний крупный польский город, и уже через полчаса мы приближаемся к непримечательной границе.

               Информационный щит, еще один, и наш автомобиль въезжает на территорию Германии.

               Сразу бросается в глаза лес из белых крутящихся монстров на фоне синего неба – ветроэлектростанции. Пейзажи Старого Света уже давно невозможно представить без мерно вращающихся лопастей «ветряных мельниц», преобразующих ветряную энергию в электрическую. Я, конечно, не разбираюсь в тонкостях экологии и не знаю преимуществ «зеленой» энергетики, но на обывательский взгляд эта медитативная картинка уродует пейзажи.  

               Смотрю на проложенный путь. Ближайший крупный город – Дрезден. По-хорошему надо бы его проехать по объездной, но почему-то подмывает сделать приятное девчонке «хочу все увидеть», и, поворачиваясь, кидаю как бы между прочим:

               – Через сто километров Дрезден. Он есть в твоих планах?

               Ее глаза загораются, как гирлянды на елке, а улыбка, летящая ко мне, достигает моего сердца.

               – А мы можем заехать?!

               Да, черт возьми. Постоим в пробках, потерям время, но я сегодня с чего-то вдруг решил стать дедом Морозом, дарящим подарки хорошим девочкам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

               Коротко киваю и отворачиваюсь.

               Ощущаю, что она разглядывает меня, а потом выдыхает:

               – А за руль пустишь?

               Видимо, я реально дал слабину. Кира почувствовала, что из меня можно вить веревки.

               На мгновенье нахожу ее взгляд и забываю все фразы, которыми сейчас хотел подколоть. В нем столько предвкушения и надежды, и я, как гребаный Ромео, опять киваю.

               Она пытается сдержать в себе распирающую ее радость, а я боюсь, что малышка вот-вот взорвется, и, как только замечаю стоянку, направляю mini туда.

               Меняемся местами, пристегиваемся ремнями безопасностями. Кира находит мой взгляд, спрашивая: можно ли двигаться. Снова киваю, будто китайский болванчик.

               Улыбается так счастливо, что ее улыбка приклеивается и к моим губам, но на радостях слишком сильно давит на газ, и мы припечатываемся к сидениям.

               – Эй, потише.

               – Я просто не ожидала, что она такая резвая, – бормочет в оправданье, кидая извиняющий взгляд.

               Ухмыляюсь:

               – Я предупреждал.

               Выезжаем из кармана и довольно-таки резво встраиваемся в поток.

               – Я могу тебя и дальше менять. Ты будешь отдыхать, – щебечет она восторженным голосом, а я хмурюсь. Сомнительное утверждение. Мне кажется, сейчас, пока за рулем этот шумахер в юбке, от напряжения я устану больше, чем за весь вчерашний день в пути.

               – Посмотрим, – неопределенно отмахиваюсь, не отводя взгляд от дороги, и давлю ногой вместе с ней по несуществующей педали тормоза, когда нас подрезает какой-то придурок. Черт. Никогда бы не смог работать инструктором.

               Дороги в Германии бесплатные, но при этом хорошего качества. Нет ограничений, и немцы передвигаются быстро даже на машинах, не предназначенных для подобной езды. На скорости сто двадцать-сто тридцать километров в час нас не обгоняют только грузовики и кемпера. А еще одна особенность, которую я заметил, – множество туннелей, и у некоторых даже есть собственные имена. Это фишка как раз в духе впечатлительной Киры.

               Проехав два десятка километров, немного расслабляюсь, поскольку девчонка перестает нервничать и дергаться и вполне уверенно давит на газ, перемещая нас в пространстве, но перед Дрезденом я меняю ее за рулем.

               Оставив машину на Dresden Parking, мы идем по Фридрих-Август-штрассе на дворцовую площадь, находящуюся буквально в двух шагах, мимо «шествия князей» – длинного впечатляющего панно из фарфоровых плиток, изображающего саксонских князей разных лет. На нем Кира конкретно залипает и фотографирует чуть ли не каждую понравившуюся мелочь.

               – Это высший земельный суд, – произносит она, поковырявшись в телефоне, когда мы доходим до мрачного бежевого здания, словно «запачканного» временем.

               Перевожу взгляд на скульптуру рядом, и моя неотразимая энциклопедия будто по взмаху волшебной палочки оживает и информирует:

               – Памятник Фридриху Августу I.

               Дальше мы идем к Дрезденскому замку, который оказывается более привлекательным внешне. Вижу, как моей всезнайке понравились все его изящные башенки с парящими в воздухе на шпилях затейливыми флюгерами и причудливый теплый желтый фасад.

               Сфотографировав ее на фоне замка, я послушно иду следом, понимая, что сам согласился на эту участь.

               Мы посещаем дворцово-парковый комплекс «Цвингер», войдя через Коронные ворота, или на немецкий лад Кронентор, что выполнены в виде триумфальной арки, проходим возле Опера Земпера и мимо расположенного на театральной площади мужика на коне, который оказывается королем Иоганном, и выходим к Эльбе.

               Кира, не пряча восторженных глаз, начинает снимать ничем не примечательную ленту реки, а я тем временем замечаю кафешку на берегу. На вид это вполне милый отштукатуренный домик с каменным фундаментом, но в любом случае терять время на поиски другого места, где поесть, совсем нет желания, тем более мою почитательницу особенного точно впечатлит обед на берегу Эльбы.

               Мы входим в Kobalt - Club Royal, спускаемся на нижний ярус практически к воде и усаживаемся на деревянные лавки напротив друг друга. Зная ее желание познакомиться с национальной едой, я безошибочно угадываю, что она закажет традиционную тушеную капусту с колбасками. Я же решаю воздержаться от травы и предпочитаю картошку и рульку.

               Я всегда знал: немцы любят мясо, и не раз убеждался в ходе своих визитов в Германию, что хорошо его готовят. Поэтому неудивительно: еда оказалась выше всяких похвал. А еще проплывающие речные посудины, за которыми охотится Кира с телефоном в руках, озорной ветерок, треплющий ее волосы, ее осторожные взгляды в мою сторону – те еще залипательные картинки. Определенно: в такие моменты понимаешь, что в путешествии на машине тоже есть свои плюсы.

               Кира отодвигает тарелку и выдыхает.

               – Наелась?

               – Да.

               – И как тебе?

               Бросает на меня многозначительный взгляд и с вызовом произносит, выделяя местоимение:

               – Мне понравилось!

               Улыбаюсь, показывая свой миролюбивый настрой.

               – Тогда на стоянку и в путь.

               Кивает.

               – А ты мне еще дашь сесть за руль?!

               На секунду задумываюсь и насмешливо задаю встречный вопрос:

               – А что ты мне дашь взамен?!

               Вижу, как розовеют ее щеки, и глаза не знают, где остановиться. Усмехаюсь и, не отводя взгляда, уточняю:

               – Я имел в виду совсем не то, о чем ты подумала.

               Она становится почти пунцовой, но вскидывает подбородок и заявляет:

               – А я подумала совсем не о том, о чем ты решил.

               Смеюсь и наблюдаю, как она вскакивает со скамьи и устремляется к выходу.

               – Не советую меня терять, – кричу ей вслед. – Ключи от машины у меня. А с твоим знанием английского…

               Знаю: напоминать об этом некрасиво, но это сильнее меня. Рассерженная Кира – сгусток такой мощной и притягательной энергетики, что я не могу не провоцировать ее.

               Всю обратную дорогу до машины она дуется, а я забавляюсь произошедшими с ней метаморфозами. Эта девушка настолько разная, что я пока не могу выбрать, какая ее ипостась мне нравится больше всего.

               Выезжаем из Дрездена под звенящую тишину. Кира даже не подключила свой телефон к устройству автомобиля, чтобы скрасить дорогу любимой музыкой, от которой у меня периодически вянут уши, и я решаю: пора помириться, и заговариваю первым:

               – Сколько километров до гостиницы?

               Не поворачивая головы в мою сторону, нахалка кидает мне встречный вопрос:

               – А ты сам не видишь?

               – На спидометре сто сорок, и я смотрю на дорогу, но если тебе сложно…

               – Пятьсот.

               – Отлично. За пять часов точно долетим.

               Молчит.

               – Расскажи что-нибудь?! – не отстаю я.

               Поворачивается, и я чувствую ее удивленный взгляд, даже не встретившись с ним.

               – Что?

               – Что-нибудь интересное. Ты же явно подготовилась к путешествию.

               Ее не очень вдохновляет моя лесть, но желание поделиться фактами, которые она насобирала, сильнее.

               – Ты знал, что столица Германии менялась семь раз?

               Отрицательно качаю головой, а девчонка светлеет и перечисляет города, загибая пальцы:

               –  Франкфурт-на-Майне, Нюрнберг, Аахен, Регенсбург, Бонн, Веймар и Берлин. Последний остается столицей страны с 1990 г.

               – Круто!

               Вредина улыбается и продолжает:

               – А еще Германия находится на втором месте в Европе (после России) по численности населения: здесь живет порядка восьмидесяти двух миллионов человек.

               – Не знал.

               Мои ответы вдохновляют ее, и она воодушевляется еще больше.

               – Представляешь, Берлин является крупнейшей сетью внутренних вод.

               – А как же Венеция?!

               Пожимает плечами и, найдя информацию в телефоне, озвучивает:

               – В нем девятьсот шестьдесят девять мостов, а в Венеции всего четыреста десять.

               Дальше всезнайка рассказывает о том, что счастливые обладатели немецких паспортов могут посещать без виз более ста семидесяти стран мира; о высоких показателях их жизни, о страсти к пиву и прочие занимательные мелочи, пока не устает и не заменяет свой голос музыкой из playlista.

                Километры сменяют друг друга, десятки километров складываются в сотни. Изменяется рельеф местности, появляются холмы, усеянные маленькими домиками, как поэтично выразилась Кира: «словно грибами, выросшими после дождя», а мы катим дальше в старинный немецкий город Бад-Эмс.

               Хочу отметить, что передвигаться по дорогам Германии одно удовольствие. Даже ремонтные работы не создают пробки. Движение организовано так рационально, что хочется поднять палец вверх и сказать "das ist fantastisch". 

               Как только мы подъезжаем к намеченному городу, Кира приглушает музыку и снова начинает просвещать меня.

               – Бад-Эмс как бальнеологический курорт известен с XVI века. Местные источники обладали такими целебными свойствами, что маленькая деревня быстро превратилась в привилегированный курорт.

               Киваю, подтверждая, что принял информацию, а она продолжает:

               – Например, прусский император Вильгельм I приезжал туда двадцать раз, бывали здесь и российские императоры: Александр III, Николай I. А также Петр Вяземский, Николай Гоголь, Иван Тургенев и Рихард Вагнер.

               – А сегодня мы потопчем его землю.

               Вижу, как от моей реплики девчонка наигранно закатывает глаза, но я переключаюсь на происходящее: дорога, по которой проложил путь навигатор, закрыта. Еду прямо, ожидая, когда устройство перестроится, и следую его рекомендациям, однако через несколько минут опять оказываюсь в той же точке. Снова проезжаю мимо, смотрю на карту, но она уменьшается, и непонятно, как проложен маршрут. Когда в третий раз оказываемся в том же месте, едва нематерюсь. Черт. Что за заколдованный круг?!

               Кира достает планшет и прокладывает путь в приложении maps.me. Двигаемся, следуя ее подсказкам, и минут через пятнадцать наконец попадаем в неуловимый город.

               По просьбе неугомонной особы накидываю километры и везу ее мимо ничем не примечательной кремовой церкви с маленькими синими и большим золотым куполом.

               Видя мое недоумение, она поясняет:

               – Церковь Св. Александры – это Русское наследие в Бад-Эмс.

               Не комментирую ее реплику, а направляю машину к отелю, очень надеясь, что на этом экскурсионные круги по городу завершены.

               Когда мы проезжаем мимо здания с колоннами на Ремерштрассе, Кира опять информирует меня:

               – Это «Курзал». Он объединяет под одной крышей колоннаду, кафе, Мраморный зал, театр и казино.

               Мельком еще раз бросаю на него взгляд, киваю и всматриваюсь в большое светлое здание, вырисовывающееся на фоне зелени холма. По мере приближения к нему вижу, что оно напоминает дворец.  С сомнением смотрю на карту, обозначающую его как пункт нашего следования, и перевожу взгляд на улыбающуюся соседку.

               – Бывший дворец Нассау-Оранских, а ныне курортная гостиница Hackers Grand Hotel – один из символов города.

               – Ты хочешь сказать, что мы остановимся там?

               Кивает.

               – Замок-купальню построили на месте целебного источника. При отеле открыт колонный зал с тремя такими источниками: «Шахтный колодец», «Кайзеровский колодец» и «Эмсский кранчик». Я очень хотела побывать тут.

               Похоже, теперь я понимаю: малышка решила сэкономить в Польше, чтобы шикануть в Германии. Я представляю, сколько стоит ночь в подобном месте.

     Выхожу из машины и присоединяюсь к Кире, крутящей головой по сторонам и рассматривающей все вокруг. Да, историческое здание отеля впечатляет и особенно тем, что оно не в затрапезном состоянии.

               – Пойдем, – вывожу ее из транса своим голосом и, поймав осознанный взгляд, направляюсь к двери.

               После подтверждения бронирования сразу уточняю место парковки и начинаю слушать педантичный рассказ немки: 

               – Есть четыре варианта: пятнадцать евро перед отелем, десять евро поблизости, пять евро в...

               Перебиваю ее:

               – Перед отелем.

               В подтверждение своих слов протягиваю карточку. Моя уставшая девочка намотала за день на спидометр более шестиста километров и не сдвинется сегодня с места.

               После еще нескольких минут формальностей мы получаем ключ, фальшивую улыбку с банальной фразой: «поздравляем вас с вашим выбором» и попадаем в компанию к услужливому портье, который доводит нас до апартаментов.

               Входим в номер. Он просторный, в приятных кремовых тонах, но синее кричащее ковровое покрытие на полу вызывает недоумение.

               Подхожу к кровати king-size и заваливаюсь на нее. Кира бросает на меня мимолетный взгляд, но никак не комментирует то, что я «пометил» свою территорию, прекрасно понимая: маленький диван в любом случае не станет моим ночным пристанищем.

               Спустя минут двадцать, когда я, устав бороться с действующим на нервы интернетом, бросаю телефон в сторону, девушка выходит из ванной в халате и тапочках и, встретив мой удивленный взгляд, нехотя спрашивает:

               – Ты пойдешь в spa?

               Вижу по ней, что она просто мечтает услышать «нет», но я не доставляю ей этого удовольствия, а подмигиваю и отвечаю:

               – Конечно.

               Едва уловимый вздох разочарования как подтверждение моего предположения, но я улыбаюсь от уха до уха и взглядом говорю ей «я исполняю твои мечты, малышка, а тебе придется исполнять мои».

               Посещение spa-салона включено в стоимость проживания, и мы без проблем проникаем в логово неги и удовольствия, которое представляет собой сам spa, несколько видов саун: от тридцати восьми до девяносто пяти градусов (общие для мужчин и женщин), ледяной грот, джакузи внутри и в саду и бассейн с термальной водой из собственного источника.

               Мое времяпрепровождение напоминает охоту. Кира пытается убежать от меня, а я ее догнать, и куда бы она ни направилась, я следую за ней.

               Оказавшись наедине со мной в бассейне, вредина не выдерживает и выговаривает, стараясь смотреть исключительно на мое лицо, избегая даже коснуться взглядом тела.

               – Что ты ко мне приклеился?

               – А в чем проблема?

               Молчит. Скольжу по ее щекам, разгоряченным не только сауной, и продолжаю:

               – Боюсь, ты потеряешься и будешь не в состоянии спросить дорогу.

               Встречается со мной взглядом, в котором ураганом клокочет раздражение.

               – Не заблужусь!

               – Ну тогда я эстет, и мне нравится любоваться твоей фигурой, когда на ней эти милые треугольнички.

               Я без стеснения спускаю взгляд ниже и скольжу по холмикам груди, а она сердится еще больше.

               – Выбери, какой вариант тебе больше нравится, – добавляю я с насмешкой.

               Кира сильно окатывает меня водой, не понимая, что сейчас сама махнула флажком старта, поскольку я уже включился в ее игру и, нырнув, стремительно приближаюсь к ней.

               По тому как трусиха пытается сбежать, она поняла свою оплошность, но уже поздно: я всплываю рядом и, ухватив девушку за талию, тяну за собой под воду.

               Вынырнув спустя несколько секунд, моя личная фурия стихает и, жадно вбирая ртом воздух, растерянно таращится на меня. Не знаю, чего она больше испугалась: внезапного погружения, моих объятий, в которых до сих пор находится, или того, что чувствует в этот момент. То, что я вижу в ее тонущих в темноте зрачка глазах, невозможно перепутать ни с чем! Именно это же ощущаю и я.

               Не удержавшись, провожу пальцами по ее щеке, стирая бусинки воды с кожи, а Кира вздрагивает и тут же, расколдовавшись, отскакивает от меня в сторону, будто бы я прокаженный. В одно мгновение она вылезает из бассейна и исчезает с моих глаз.

               Все желание купаться в этом оздоровительном корыте пропадает, и я также поспешно выбираюсь на сушу и отправляюсь на ее поиски.

               Не найдя девушку, я возвращаюсь в номер и по шуму воды, доносящемуся из ванной, понимаю, что русалка продолжает принимать водные процедуры, только уединившись.

               Мои желания увидеть ее выходящей из ванной в полотенце естественно не оправдываются. Она появляется в комнате уже при всем параде: в милом платье, накрашенная и с уложенными волосами и, пока я разглядываю ее преображение, выдавливает из себя:

               – Пойдем поедим в городе.

               – Зачем в городе?! В отеле наверняка есть приличный ресторан.

               – И он, скорее всего, дороже.

               – Все равно – нет.

               – Почему ты решаешь за нас двоих?! – вспыхивает девчонка. – Может, у меня нет лишних денег, чтобы бездумно ими расшвыриваться.

               – Я заплачу.

               Вскидывает голову и гордо выплевывает:

               – Нет!

               Злюсь. Вот почему просто нельзя согласиться и не делать из мухи слона?!

               – Пойдем есть в ресторан отеля! – гремлю я. – Я, итак, стоптал ноги по самые я…

               Осекаюсь от скривившегося лица напротив и недоговариваю.

               – Будешь спорить – запру тебя в номере, и останешься голодная!

               Взгляд, которым она меня «одаривает», говорит «а ты попробуй», и я, принимая вызов, направляюсь к ней, осознавая, что, хоть это и игра, свою роль я должен отыграть правдоподобно. Похоже, у меня хорошо получается, потому что вредина пищит:

               – Давай компромисс.

               Останавливаюсь.

               – Едим в отеле, но затем пойдем на смотровую площадку.

               Видя мое тут же скривившееся лицо, девчонка добавляет:

               – Она совсем рядом. Минут десять пешком.

               Понимаю, что это – вариант достойно выйти из ситуации, и соглашаюсь:

               – Ладно.

               Кира сидит напротив меня и не торопясь пережевывает мясо. Вижу по ее задумчивому лицу – размышляет.

               Сразу предупреждаю:

               – Можешь не подсчитывать, во сколько евро обошелся ужин. Платить буду я.

               Хлопает ресницами, возвращаясь в реальность, и сводит брови на переносице, показывая недовольство. Не давая ей возразить, продолжаю:

               – Иначе никакого компромисса.

               Бросает сердитый взгляд. Она уже ужинает со мной в отеле, и, если не послушается, накрылся ее культпоход на вершину.

               – Мне неудобно! Ты мне никто, чтобы за меня платить!

               Забавная.

               – Неудобно спать на потолке, – бросаю ей заезженную фразу, и девчонка, не найдя что возразить, утыкается в свою тарелку.

               Продолжаем есть молча, периодически сталкиваясь взглядами.

               После десерта морщинка на ее лице разглаживается, и, явно подобрев, она миролюбиво спрашивает:

               – Как тебе здесь?

               Возможно, стоит отмахнуться от вопроса, сказав «хорошо», ведь именно этого Кира ждет от меня, но я цинично вываливаю на нее свою правду, прекрасно зная, что та ее заденет.

               – Качественный немецкий сервис среди благообразных старичков – смертельная скука.

               Замечаю, как от неожиданности малышка зависает, и продолжаю, демонстративно ковыряясь в тарелке.

               – «Пансионатная» кухня.

               Она совсем поникает, и я «смягчаю» сказанное:

               – Но лечебные источники прямо в отеле – круто, а невероятный исцеляющий все недуги бассейн в придачу к офигительной нимфе, и одна кровать в комнате...

               Цокаю языком, показывая степень удовольствия от этих составляющих, и вижу, что Кира отворачивается и закатывает глаза. Знаю: я опять несносен, но это моя неуправляемая функция.

               Идя по узкой тропке за новоиспеченным гидом, чертыхаюсь из-за своей сговорчивости. Вместо того, чтобы принять горизонтальное положение после ужина, взбираюсь на вершину, как горный козел. Одна радость, маячащая впереди, – аппетитная попа Киры, что служит мне и маяком, и источником сил.

               Поднявшись по ступенькам под крышу маленького каменного «скворечника», который и оказывается башней Конкордия на смотровой площадке Mooshütte, и окинув взглядом простирающийся вид, я при всем скептицизме признаю, что наш турпоход стоил своих усилий.

               Маленький немецкий город будто лежит на ладони. Светлые здания с темными крышами, мост, ленты дорог у подножья двух зеленых холмов, словно грудей какой-то загадочной богини природы, и очерченная линией в виде подковы зеркальная гладь реки Лан, что неспешно несет в своих водах облака, повинуясь течению. Вид просто завораживает. Тут впору пристроиться в тени и помедитировать, освобождая свое тело и голову от сгустков отрицательной энергии и прочего хлама.

               Отлипаю от картинки и смотрю на девчонку. Та уже, не теряя даром время, снимает этот крышесносный вид на мобильный.

               Мы встречаемся взглядами и… искренне улыбаемся друг другу. Не нужно слов – все мои эмоции написаны на лице, но я все же произношу:

               – Красиво.

               Она приподнимает бровь и смотрит с удивлением. Ну да, это на меня не похоже, и я растягиваю губы еще сильнее.

               Подышав легким свежим воздухом, наполнив память телефона и нашу собственную снимками, видео и воспоминаниями, мы не торопясь спускаемся вниз, вполне миролюбиво общаясь на отвлеченные темы.

               – Согласись, идея пойти на смотровую площадку была отличной! – щебечет Кира, все еще находясь в эйфории отсвоих впечатлений.

               – Неплохой, – соглашаюсь я.

               – Отличной! – с нажимом повторяет она и улыбается.

               Усмехаюсь напористости девчонки и, автоматически заведя руку за голову, цепляю футболку, и стягиваю с себя. Бросив ее на кресло, вижу растерянный взгляд напротив, заметавшийся по комнате. Черт. Опять в ней проснулась милашка-скромняшка. Она вообще своего парня голым видела?! Занималась с ним сексом?! Или что – это происходило у них в темноте, под одеялом?! Решаю провоцировать ее дальше и расстегиваю ремень. Трусиха тут же подрывается и прилипает к окну. Да, вид на гору очень милый, но картинка, изображающая красавчика, сбрасывающего одежду, тоже впечатляющая, и, по тому как быстро Кира сбежала, она взбудоражила ее не на шутку.

              Стягиваю брюки и смотрю на девчонку, одиноко стоящую у окна. Она же не собирается спать на этом выкидыше дивана?!

               Помолчав немного, предлагаю:

               – Может, прекратим дележ спальных мест?!

               – Ты уступишь мне лучшее?! – уточняет вредина с вызовом, но так и не отлипает от окна.

               – Нет. Мы оба займем лучшее.

               Разворачивается, упирается в мои глаза, пытаясь разыскать там ответы на кучу своих глупых вопросов. Дружелюбно улыбаюсь, а потом не удержавшись подмигиваю и выдаю:

               – Покувыркаемся на ночь глядя для лучшего сна?!

               Кира давится водой, глоток которой только что сделала, а я смеюсь. Пока она отходит от моих слов и вытирает лицо салфеткой, я продолжаю:

               – Только не говори мне, что ты девственница и впервые услышала о сексе от меня.

               Краснеет. Черт. Как все запущено!

               Пару секунд от растерянности малышка хватает воздух, как рыба, вытащенная из воды, и не может ничего произнести, а потом возмущенно кидает в лицо:

               – Я не сплю с кем попало!

               – А я кто попало?!

               У нее нет ответа на этот вопрос. Усмехаюсь.

               – Как же ты с кем попало отправилась на край света?! 

               Понимая, что я разбил ее вчистую, уносится в ванную, а я, проводив ее взглядом, укладываюсь в постель.

               Спустя минут десять Кира тихонько выходит и, осторожно достав что-то из чемодана, поспешно скрывается в своем убежище. Бездумно лежу, изучая потолок, ожидая дальнейшего хода событий. Скромняшка появляется снова всего через пару минут, и я наблюдаю, как она крадется к кровати.

               – Спасибо за такую заботу, но я не сплю.

               Включаю свет и смотрю на дурочку, вырядившуюся в легинсы и плотную свободную футболку.

               Меня разбирает смех, и я начинаю не просто смеяться, а ржать, как конь. В комнате реально жарко. Я едва прикрыт тканью только для того, чтобы не смущать ее своим обнаженным телом. А спать под покрывалом в такой «пижаме» – просто дурость.

               – Не спаришься? – еле выдавливаю из себя, немного совладав с приступом веселья.

               – Не спарюсь!

               – Тогда, может, еще чего оденешь для безопасности?

               Сердито зыркает на меня и садится на противоположный край кровати.

               – Я похож на насильника?! – не отстаю я.

               – А ты думаешь: я знаю, какие они должны быть?!

               Усмехаюсь, а она юркает под одеяло.

               – Насильника твоя одежда не остановит.

               Отворачивается и молчит. Начинаю сердиться из-за ее маразма.

               – Кира, блин. У меня была возможность воспользоваться твоим бездыханным телом тогда в Варшаве, но я не притронулся к тебе!

               Снова тишина.

               – Кровать большая, ты лежишь справа, я – слева и уверяю: ночью мы даже не встретимся! Снимай свои рейтузы.

               Бубнит что-то неразборчивое, а я закатываю глаза и выключаю свет. Если ее баранья натура восстает против здравого смысла, что я могу сделать?! Пусть парится!