ГЛАВА 10

Кто-то зажал мне рот, чтобы я не кричала. Очень пригодились навыки самообороны. Для маневров было много места, поэтому я изловчилась и пяткой врезала в колено того, кто меня держал. Мужчина за спиной застонал, но хватку не ослабил. Я дернула затылком, надеясь таким ударом сломать нос маньяку. Мужик выругался и расцепил руки, хватаясь за лицо. Я хотела подскочить к мотоциклу и уехать, однако ко мне подбежал второй здоровяк и попытался схватить. Я понятия не имела кто эти люди. Зашипела, сжимая кулаки. Живой не дамся! Но кто я, против двух крепких мужчин? Шансов было мало… Они прижали меня к земле, связали руки, а потом запихнули в машину. Больше всего поразило то, что верзила поднял с земли все мои вещи, которые я уронила, и бросил ко мне на заднее сиденье автомобиля. Зачем? Кто они? Куда везут? На мои вопросы похитители не отвечали. Когда за окном появились знакомые дома, меня бросило в ледяной пот. Виктор! Они везли меня к Громову!

Ворота открылись, и мы подъехали к дому Виктора. Хозяин появился в сопровождении Любови Ивановны. Она ошарашенно смотрела на происходящее.

— Витя, что происходит? — спросила она, однако Громов с довольной ухмылкой подошел к машине и посмотрел на меня.

— Ну, привет, беглянка. Выходи из машины, — радостно проговорил он, а я отрицательно замотала головой. — Хочешь, чтобы применил силу? — поинтересовался Виктор, оскалившись.

— Любовь Ивановна! Спасите меня! — рявкнула я. — Витя хочет снова сделать меня свое игрушкой!

Психолог побледнела и посмотрела на Громова.

— Витя, что здесь делает Яна? — спокойно задала она вопрос.

— Яночка, ты ошиблась, не игрушкой, а женой. Люба, хочешь знать, что здесь делает Яна? Я отвечу… Она вернулась домой, после длительной прогулки. А на днях Яна станет моей законной женой и подарит мне наследников.

Сказать, что я потеряла дар речи, значит, ничего не сказать. Виктор одержим мной, но так нельзя!

— Я лучше сдохну! — злобно выплюнула.

Жаль руки были связаны за спиной, уже бы оттолкнула Громова и постаралась выскочить за ворота.

— Маленькая, в тебе просто говорит обида. Я понимаю, Ваня женился на Алисе. Меня это тоже шокировало. Этот щенок шагнул выше меня. Что же скатертью дорога… За то, что предал меня, я заберу тебя обратно. Видишь ли, Яна. Он мне сообщил новость о том, что ты застукала его с женой. Тарасов испугался, что с тобой что-нибудь случится, поэтому попросил помощи у меня. Я знал, что тебе пойти некуда кроме как к Романову. Вот мои ребята и подождали тебя там. А раз у нас Ваня женат, то и мне пора создать семью.

— Что? — воскликнули мы с Любой одновременно.

Я застыла от шока. Ваня женился? Как так? Я застукала его с женой? У меня сердце сжалось в тиски с такой силой, что я начала задыхаться. Не может быть! Если это правда, то Тарасов не просто всадил мне нож в спину, он отрубил мне голову. Я очень сильно занервничала, а когда на меня накатывала паника… Правильно… Появлялась веревка на шее. Вот и все лечение… От фантома так просто не избавиться. Мне нельзя попадать в стрессовые ситуации. Виктор побледнел, заметив, что я вдох не смогла сделать. Открывала рот, а воздух снова не шел.

— Твою мать! — рявкнул Громов и, дернув меня за ноги, вытащил из машины. — Что стоите? Быстрее тащите ведро воды! — обратился он к мужчинам.

Во дворе у Громова был колодец с водой. Мужчины одним нажатием кнопки включили насос, и из крана пошла вода. Обычно охранники надевали на этот кран шланг и мыли машину Виктора или свои автомобили. На меня вылили ведро ледяной воды, а я взвизгнула от холода. Это позволило фантому исчезнуть, и я снова смогла дышать. Одежда неприятно прилипла к телу.

— Ребят, спасибо за помощь. Закиньте по пути Любовь Ивановну домой, — обратился Громов к верзилам.

— Будет сделано, босс, — прохрипел тот, которому я разбила нос.

— Витя! — строго сказала Коркина. — Ты серьезно намерен жениться на Яне?

— Люба, не забывайся! Я сказал, едешь домой! Все остальное тебя не касается, — ледяным тоном ответил Виктор и, подхватив меня на руки, понес в дом.

Меня трясло то ли от холода, то ли от боли. Громов внес меня в комнату, посадил на кровать, молча открыл шкаф с вещами, достал мне футболку и шорты.

— Переоденься, а то заболеешь. Завтра я заберу твои вещи у Тарасова и привезу сюда, — спокойно заявил Виктор, а я, стуча зубами, смотрела на него с паникой.

Громов присел передо мной на корточки, прищурился, нежно обхватил пальцами мой подбородок и, посмотрев в глаза, сказал:

— Маленькая, я же говорил, что ты снова будешь моей. Только на этот раз я тебя никуда не отпущу. Ты станешь моей женой. Больше ни один мужчина к тебе не прикоснется, и развод ты никогда не получишь. Каждая собака будет знать, что ты моя. Один раз дал тебе волю, больше не повторю свою ошибку. Или будешь моей или ничьей.

То, чего я так боялась, свершилось. А кто в этом виноват? Только я! Нужно было бежать, сверкая пятками, а я вцепилась в Ваню, осталась возле демона, а ведь могла скрыться. А теперь? Громов не отпустит… Хотелось плакать, но сил не было. С безразличием смотрела на Виктора. Мне было все равно, что он задумал. Боль разъедала душу, к жизни угас интерес. Судя по всему, мой опустошенный взгляд не понравился Виктору. Громов выругался, а потом стащил с меня мокрые вещи. Как куклу переодел, уложил на кровать и укрыл одеялом. Сел рядом со мной и нежно гладил по голове.

— Яна, я тебе не враг. Когда станешь моей женой, я тебе изменять не буду. Прости, что пришлось применить силу, но по доброй воле, ты бы не приехала ко мне, — прошептал он, поцеловав меня в висок.

— Это правда? — проглотив ком в горле, спросила я безжизненным голосом. — Ваня и Алиса… Женаты? Когда?

— Я об этом узнал вчера. Один из компаньонов позвонил Зайцеву и поздравил его с таким знаменательным событием. Так и узнали, что эти двое решили стать рыбами крупнее. Мы с Костей не лезли «наверх», нас и так все устраивало. А вот Ване и Алисе захотелось большего. Они объединились, получили поддержку вышестоящих, им даже выделили в качестве свадебного подарка границу владений, правда, в соседнем городе, но все же получили небольшую власть. Хотят стать пираньями, а со временем акулами.

Мне стало дурно от осознания того, что Ваня собирался переехать не из-за меня…

— Я нужна ему в качестве любовницы, да? — всхлипнув, спросила, пальцами сжав кай одеяла, да с такой силой, что костяшки побелели.

— Они никому ничего не собирались говорить. Костик там рвет и мечет. Как бы он дочь свою не пристрелил… Ладно, это их проблемы. Ваня тебя не хотел отпускать, ты бы жила с ним. Да, в качестве любовницы. Он любит тебя, я это знаю, однако погнался за двумя зайцами. Поэтому ты здесь.

Я зажмурилась и прикусила кулак, чтобы не завыть. С трудом удержала рвущиеся рыдания. Дышала тяжело, жадно глотая воздух.

— Я хочу побыть одна, — прохрипела, глотая слезы.

— Нет, — строго сказал Виктор. — Тебе нужно поспать, поэтому отдыхай, а я посижу с тобой.

Спорить было бесполезно, а умолять я не привыкла. Никогда не унижалась и не просила пощады. Поэтому закрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон.

Проспала я до обеда. Когда разлепила веки, в комнате стояли чемоданы с моими вещами. Виктор уже успел побывать в нашей с Ваней квартире? Радовало только то, что мне не пришлось возвращаться за ними самой. Тарасова видеть не хотела, как и слушать его оправдания. Быть женой Виктора не собиралась.

Оставался только один вариант — побег. Разобрала свои вещи для видимости, а вот один чемодан наоборот собрала, уложив самые необходимые вещи на первое время. Затолкала его под кровать. Привела себя в порядок и спустилась на первый этаж. Насторожило, что в доме не обнаружила домработницы Ольги Павловны. Вошла на кухню и улыбнулась. На столе меня ждал любимый завтрак: кофе с тостами. Радовалась, что меня оставили одну.

Позавтракала, помыла за собой посуду и хотела выйти на улицу, разведать обстановку. В коридоре наткнулась на Громова. Он стоял, сложив руки в карманы брюк. Смотрел на меня строго, а у меня мурашки поползли по спине. Сердце ускорило ритм. Я каждой клеточкой ощущала опасность. Инстинкты обострились. У Виктора был взгляд охотника, который поймал добычу. Судорожно сглотнула и неосознанно попятилась назад. Виктор, не отрывая от меня взгляда, медленно расстегнул пуговицы на рубашке и снял ее с себя, отбросив в сторону. Я смотрела на его загорелое тело, на широкие плечи, крепкие руки. У Виктора не было кубиков пресса, но живот смотрелся подтянутым. Хотя у многих мужчин его возраста отрастало пивное брюхо. Я лихорадочно искала пути к отступлению. Ближе всего находилась лестница на второй этаж. Сорвалась с места и, перепрыгивая через две ступеньки, помчалась наверх, кожей ощущая, что хищник преследовал по пятам. Залетела в комнату и заперла дверь. Виктор выбил ее двумя ударами ноги, а я забилась в угол и замотала головой. Только не это! Знала ведь, что Громова возбуждала игра «маньяк — жертва».

— Не подходи ко мне! — прорычала я, сквозь стиснутые зубы.

Он лишь усмехнулся. Я долго сопротивлялась, кусалась, била его, пинала, но Виктору все равно удалось приковать меня к кровати. Лежала на постели в позе звезды, без возможности пошевелиться.

— Ненавижу тебя! — рявкнула я, а Виктор посмотрел на меня с желанием.

— Для меня это не новость, — хмыкнул он.

— Если прикоснешься ко мне, я покончу с собой, — произнесла уверенно.

Во взгляде этого дьявола отразилось сомнение.

— Что же я тебя услышал. Значит, придется сделать так, чтобы ты захотела меня и согласилась по доброй воле, — спокойно заявил он.

— Ты псих! Настоящий! Больной на всю голову, — зашипела я, а он оскалился.

— Вот поэтому мы с тобой идеальная пара. Два сапога — пара, — прошептал он, наклонился и стал покусывать мои губы.

Я сцепила челюсть, чтобы не дать ему возможность поцеловать меня. Громов хмыкнул, надавил мне на щеки, отчего мой рот приоткрылся. Поцеловал жестко, с напором, дав понять, что шутить с ним опасно. Отстранился от меня, а потом достал нож и распорол мою одежду, оставив лежать обнаженной. Когда увидела орудие пыток в его руках, чуть не застонала от досады. Виктор погрузил в мое тело металлические шарики на цепочке. Я зажмурилась и прикусила губу, чтобы удержать стон.

Громов поднялся с кровати и вышел из комнаты, оставив меня одну. В прошлом он уже пытал меня так. Малейшее шевеление и шарики начинали двигаться внутри меня, разжигая пожар, заставляя тело наливаться свинцом. Мышцы живота сжались, вся кровь устремилась вниз, а мозг плохо соображал. Я дышала тяжело, прерывисто, облизывала пересохшие губы. Но не звала Громова на помощь. Лучше сдохнуть… Никогда не просила пощады и в этот раз не дождется. Наверное, поэтому он меня и любил, я никогда не сдавалась. С другими ему было не интересно, потому что удалось их поработить, сломать, но только не меня.

Через час Громов вошел в комнату и поднес к моим губам стакан с водой. Я делала жадные глотки, чтобы утолить жажду. Руки и ноги затекли, а между ног горело так, что задыхалась и ни о чем думать не могла. Плотские желание взяли вверх над разумом.

Пробрало до дрожи, когда Виктор медленно извлек шарики, а потом, провел рукой по моей ноге, проник в мое тело двумя пальцами. Я приглушенно застонала. Острота ощущений зашкаливала так, что чуть сердце не разорвалось в груди.

— Попроси, и я подарю тебе освобождение, — прохрипел Громов, смотря на меня помутневшими от желания глазами.

— Иди к черту! — рявкнула я, однако ощутив движение пальцев между своих ног, снова застонала.

Я готова была убить этого дьявола. Ненавидела его всей душой в тот момент, потому что снова пытался поработить. Я не раб! Посмотрела на Громова в упор, закипев от ярости.

— Это и есть твоя любовь? Я думала, ты изменился. Считала тебя другом. А тебе, как и Ване, нужна лишь кукла для игр. Витя-Витя… Опять ты совершаешь ошибку, вызывая во мне ненависть, а ведь я только начала к тебе хорошо относиться, — осипшим голосом сказала я, заметив, как побледнел Громов.

Он ничего мне не ответил, накрыл мой рот своими губами. Впервые целовал нежно и с трепетом, ласкал меня рукой, а я ненавидела свое тело, которое поддавалось ему навстречу. Виктор довел меня до безумного оргазма. Показалось, что он мне душу перевернул. Не удержала крик. Виктор поднялся, быстро отстегнул наручники, развезал веревки на ногах, подхватил меня на руки и отнес в душ. Поставил в ванную, а потом вышел. Я осталась одна. Меня лихорадило, а мышцы казались ватными. Я надеялась, что Громов наигрался и отпустит, но не тут-то было. Как только я сделала пару шагов в сторону комнаты, Виктор зажал мне рот рукой и припечатал лицом к стене. Я уже говорила, что он любил насилие? Грубо коленом раздвинул мне ноги. Услышав, как он расстегнул молнию на своих брюках, дернулась. Все еще надеясь сбежать? Одним мощным толчком он проник в меня и зарычал. Схватил за волосы и заставил склонить голову набок, открыв доступ к шее. Как граф Дракула впился в мою шею зубами. Я вскрикнула, а он, слыша этот звук, стал толкаться в меня с неистовой силой. Виктор сорвался с цепи… Я каждой клеточкой ощущала страх, потому что от этого мужчины исходила опасная энергетика. Но ужаснее всего было то, что я наслаждалась происходящим. Острота ощущений зашкаливала, казалось, что еще немного и зверь разорвет меня на части. Кровь пульсировала по венам, адреналин стучал в висках. Как только сердце не разорвалось в груди?

— Маленькая, я знаю, что тебя это возбуждает так же, как и меня, — прошептал он мне на ухо, а у меня раскаленный металл стек по позвоночнику куда-то вниз.

Сцепив челюсть, Громов брал меня жестко, грубо, руками сжимая мое тело так, что я уже знала — будут синяки. Лишь на секунду отстранился от меня, повернул к себе лицом, перекинул меня через свое плечо и внес в комнату. Виктор усадил меня на компьютерный стол и посмотрел в глаза. Резким движением проник в мое тело, а я закусила губу. Смотрела в глаза дьявола и понимала, что мне нужно бежать! Единственный способ усыпить бдительность чудовища, дать понять, что никуда не денусь, чтобы не сажал на цепь. Поэтому посмотрела на Виктора с диким желанием, обхватила его голову руками и поддалась навстречу. Царапала его плечи, кусалась, но делала это в порыве страсти. Дала понять, что теперь я целиком и полностью принадлежу ему одному. Как и ожидала, у Громова крышу сорвало. Он застонал, укусил мою грудь, отчего я сильнее прогнулась в спине.

— Ведьма, — прохрипел он. — Сделала меня своим рабом.

У меня мурашки пробежали по телу, и накрыла новая волна удовольствия. Я достигла пика наслаждения и содрогнулась в его руках, протяжно застонав.

— Яна, — выдохнул он, прижав меня к себе.

Зарычал, кончив вслед за мной. У меня глаза округлились, испуганно смотрела на Виктора.

— Ты что наделал?! — воскликнула я от возмущения, потому что он кончил в меня.

На губах Виктора появилась ухмылка.

— Я же сказал, что хочу наследников. Это Ваня — дурак, позволил тебе избавиться от своей кровинки. А я не он! Я не шутил. На днях пойдем в ЗАГС, и нас распишут. Ты же хотела семью и детей, я тебе все это дам. Яна, я люблю тебя. Да, у меня есть свои странности, но ведь тебе тоже нравится грубость, даже не спорь, не поверю. Или ты забыла, как я тебе доказал это в прошлом? Был нежен и нетороплив, а ты не испытала оргазм, просила сильнее и жестче. Яна, мы с тобой одного поля ягоды.

Виктор нежно провел пальцами по моей щеке и прошептал:

— Даже не надейся сбежать! Я сделаю все что угодно, чтобы ты принадлежала мне. Готов даже убить. Ты моя!

— Витя! Ты на меня давишь! У меня дыра в груди, сердце разбито, мне плохо, а тебе на это плевать… Я любила Ваню, а он предал меня. И что в итоге? Я только что предала его в ответ. Я с вами окончательно слечу с катушек. Хочешь, чтобы я была твоей? Витя, дай мне время прийти в себя, — прошептала я и расплакалась.

Ненавидела себя, ненавидела их, голова шла кругом. Обидно было до ужаса. Им все равно на мои чувства, играют со мной как с куклой, а я ведь настоящая!

— Яночка, — прошептал Громов, прижав меня к себе.

Погладил по голове и поцеловал в висок.

— Не плачь, у меня сердце кровью обливается. Прости… Я сорвался, не смог устоять, потому что люблю тебя. Ты для меня как кислород. Я уже понял свою ошибку, дам тебе время.

Меня истерика накрыла, словно платину прорвало и эмоции выплеснулись. Вцепилась в плечи Виктора и прижалась к зверю, потому что мне было так плохо, что готова была обниматься хоть с самим дьяволом, лишь бы просто ощутить тепло. Хотелось поверить в иллюзию защищенности. На самом деле это очень сложно, когда в жизни нет выбора. Я не хотела ехать к Громову, однако он насильно привез меня к себе домой, я не хотела быть его женой, но понимала, что этот человек в лепешку разобьется, но получит желаемое. Бежать! Как можно дальше! Я была морально растоптана. Потому что осознала степень своей испорченности. Виктор прав, меня его действия возбуждали и мне понравилось, однако та часть, где жила совесть, трезвонила и кричала, оглушая. Я понимала, что меня снова использовали. Верила тому, что Виктор меня любил, это читалось в его глазах, вот только любовь эта была больше похожа на болезнь, зависимость. Громов признался мне, что только со мной он испытывал максимальное удовлетворение, мечтал склонить весь мир к моим ногам. В какой-то степени я его поработила, поэтому знала, как воспользоваться этим плюсом. Я придумала план и собиралась его выполнить в ближайшее время.

Виктор бережно уложил меня на кровать и обнял. Истощенная и вымотанная мгновенно отключилась.

На следующий день явился Ваня. Когда увидела его машину, въехавшую во двор Виктора, бросило в ледяной пот. На звонки Тарасова не отвечала, потому что это было выше моих сил. Рана открылась, и в груди заныло, когда заметила любимого. Он уверенной походкой шел по двору, направляясь в дом. Судорожно сглотнула и неосознанно заломила пальцы, дышала прерывисто. Не хотела разговаривать с Ваней, это бы привело к нервному срыву. Виктор это тоже понимал, поэтому в дом Тарасова не пустил. Я приоткрыла окно, чтобы услышать их разговор.

— Где она? — прорычал Ваня, с ненавистью посмотрев на Громова.

— Яна не хочет тебя видеть. Оставь ее, у нее и так проблемы со здоровьем, а ты все только усугубляешь, — спокойно ответил Виктор, сложив руки на груди.

— Я хочу с ней поговорить, пусти! — рявкнул Ваня, закипев от гнева.

Мне было видно, как у него вздулись вены, раздувались ноздри, а к щекам прилила краска.

— Яна станет моей женой через пару дней, — заявил Громов, а я заметила, как побледнел Тарасов. — Так что можешь сказать мне все, что хотел, а я передам ей.

— Ты этого не сделаешь! — на одном дыхании выкрикнул Ваня. — Она моя!

— Была… — спокойно добавил Виктор, со стороны он казался довольным и удовлетворенным.

Я даже позавидовала его спокойствию, хотя в глазах Громова отражалась стужа.

— Ванек, я не могу понять, в чем проблема? Ты женат, вот и иди к Алисе. Ты обошел меня, встал на ступень выше, хотя я говорил, что не стоит связываться с опасными людьми, у нас итак дела шли неплохо. Чем выше взбирается человек, тем больнее потом падать. Не забывай это, Иван.

— Я приехал не нотации выслушивать. Передай Яне, что брак с Алисой фиктивный, — прошипел Тарасов, а я зажмурилась.

— Ага, обязательно так и передам, — с издевкой ответил Виктор, достал сигареты и закурил. — Сексом с женой занимался тоже фиктивно?

— Тварь, — рявкнул Ваня и замахнулся, однако Виктор ждал удара, поэтому успел увернуться.

— Зачем тебе Яна? Я никак не пойму? В чем подстава? Если бы ты ее любил, то не отправил бы на аборт, рассказал бы ей о том, что тебе нужен брак с Алисой, так нет… Ты все провернул за ее спиной. Я убить за Яну готов, а вот ты… От меня ускользает причина, по которой ты так усердно пытаешься ее вернуть.

— Не твое дело, — зарычал Иван. — Она нужна мне и точка.

Громов без предупреждения врезал кулаком в живот Тарасову и тот согнулся пополам, но быстро взял себя в руки и заехал Виктору в челюсть. Они сцепились как два зверя. Волки, которые боролись за право лидерства.

— Проваливай, чтобы я тебя рядом с Яной не видел! Когда она придет в себя, я позволю ей поговорить с тобой, но не сейчас, — выплюнул Громов. — Когда она узнала о твоей измене, у нее снова случился приступ. Остынь, Вань, мы так еще больше ей навредим.

Тарасов прекратил драку, смотрел на Виктора и тяжело дышал. Я по Ваниному взгляду видела, что он переваривал полученную информацию. Понял, что Громов прав. Сплюнул кровь на асфальт, развернулся и ушел к своей машине, а я сделала вдох, осознав, что все это время не дышала.

Виктор вошел в свою комнату, а я забежала следом. Молча достала с полки аптечку, вытащила перекись и повернулась к Виктору. Он, молча, наблюдал за мной. Дежавю. Обхватила пальцами его подбородок и повертела голову мужчины в разные стороны, оценивая полученный ущерб.

— Витя, обязательно было драться? Вы, как маленькие! — цокнула я языком и плеснула перекись на разбитую бровь. Ни один мускул на лице Громова не дрогнул. Виктор смотрел на меня недоверчиво.

— Обязательно, — буркнул он. — Я и так долго терпел его выходки. Бесит меня! Щенок он! Лезет, куда не следует. Я говорил, что там опасные, серьезные люди, а он слышать ничего не хочет. Не позволю ему утянуть тебя на дно. Если он оступится, подведет крупных рыб, его грохнут… И всех кто рядом. Надеюсь, ты это понимаешь? Я запер тебя в своем доме, чтобы уберечь!

Заклеила пластырем его глубокие ссадины. Поймала на себе серьезный взгляд.

— Понимаю, Витя, — прошептала.

Громов прижался щекой к моему животу, руками заскользил по спине. А внутри меня была пустота. Нужно как можно скорее бежать! Прав был Артем, прожила в логове врага, выучила их повадки, привыкла, и совсем забыла, что хищники никогда не станут домашними зверьками…

Громов притянул меня к себе и усадил на свои колени. Зарылся рукой в волосы и накрыл губами мой рот. Целовал властно, жестко, с напором, дав понять всю степень своего желания. У меня сердце ушло в пятки. Отстранилась от него, посмотрела испуганно в его глаза и прошептала:

— Витя, ты опять на меня давишь! Я так не могу! Ты же не хочешь, чтобы твоя жена пожизненно лежала в психушке? А я там окажусь, если ты не дашь мне свободу.

— Я свои обещания всегда держу, — заявил Виктор. — Чуть не забыл, я запрещаю тебе общаться с Романовым. Мне тут птичка напела, что он что-то нарыл на меня и готовит облаву, поэтому я притаился на некоторое время. Пока ты здесь, он не нападет, чтобы не причинить тебе вред. Я должен разобраться, что ему известно, а уже потом возобновишь с майором свое общение. Договорились?

Я лишь кивнула.

Громов разжал объятия, а я, как бабочка, взмахнула крыльями и упорхнула в свою комнату. Когда насупила ночь, осторожно пробралась в кабинет Громова, взяла ключи от его машины, а еще знала в каком ящике он хранил небольшую наличку, чтобы постоянно не открывать сейф. Вытащила деньги, пересчитала. Десять тысяч… Мне этого должно хватить, чтобы снять квартиру на пару суток. Я решила, что обналичу свои карточки, уеду в другой город, начну новую жизнь. А чтобы меня не нашли, нельзя было светить кредитными картами в другом городе. Взяла чемодан, сумку с документами и осторожно вышла из дома. Подбежала к машине, закинула чемодан в салон, села за руль и нажала на кнопку на брелке, чтобы открыть ворота. Завела двигатель и поставила ногу на газ. Охранник выскочил навстречу, узнать, куда я собралась. В зеркало заднего вида увидела, как Громов выбежал из дома, а я дала по газам и машина сорвалась с места. Понимала, что у меня очень мало времени. Виктор уже, скорее всего, подал сведения об угоне. Доехала до придорожного отеля, бросила машину и пересела в такси. Попросила водителя отвезти меня в аэропорт. Расплатилась, а когда водитель уехал, я подскочила к другому таксисту и назвала адрес отеля, который располагался в другом конце города. Запутать следы — была первая задача. Провела ночь в отеле. По объявлению в соцсети нашла квартиры, которые сдавались поблизости, и сняла себе жилье на пару дней. Планировала купить билет на автобус, отправиться сначала в один город, а потом пересесть на поезд и укатить в другой. Нельзя было следовать прямо, иначе бы быстро нашли.

Когда большая часть плана была выполнена, и мне оставалось дождаться автобус, позвонил Артем. Входящие от Вани и Виктора я игнорировала, а вот брату с удовольствием ответила.

— Яна, ты где? — раздался его взволнованный голос.

— Собираюсь покинуть этот чертов город и начать новую жизнь, — радостно ответила я.

— Яна, ты что наделала? — прошептал Романов, судорожно сглотнув. — Весь мой отдел на ушах стоит. Тебя ищут. Ты понимаешь, что тебе грозит большой срок за убийство?

— Что? — выдохнула я, часто заморгала, пытаясь осознать его слова.

Мне померещилось? Убийство?

— Вчера вечером Зайцева Константина нашли с перерезанной глоткой. Яна… Твой нож… Твои отпечатки на орудии убийства… Тебе срочно нужен адвокат. Весь город поставили в известность, везде твое фото. Тебе не позволят покинуть город. Яна, сдайся добровольно, так мне легче будет тебя вытащить из этого дерь…

Я сбросила вызов, обхватила голову руками и села на корточки. Твою же мать! Кто меня так подставил? На ум приходил только Громов. Он пообещал, что никуда не отпустит меня, слово сдержал. Или с ним, или в тюрьме гнить… Все логично, все сходится. Я сбежала, дала ему понять, что не собираюсь становиться его женой, и он решил меня наказать. Зайцева убрал, чтобы отомстить Алисе, ведь она утащила Ваню с собой, а тот прихватил половину от семейного бизнеса. Наверняка, Громова это не устраивало. Садиться в тюрьму я не хотела. Понимала, что Артем мне не смог бы помочь, у них на руках весомая улика, алиби у меня нет, к тому же многие были в курсе того, что я желала смерти Костику. Да и свидетели имелись, которые видели, как я кидалась с ножом то на Зайцева, то на Громова. При желании дадут взятку кому надо, чтобы упрятать меня за решетку. И брат ничего не сможет сделать.

Подстава очень жестокая! Кому еще выгодно избавиться от меня? Может, это Ваня? Решил таким образом отвлечь Романова, чтобы брат на мне сосредоточился, а Тарасов бы провернул что-то важное, так сказать, под шумок. А что… Один раз воткнул нож в спину, почему бы не нанести второй удар?

То, что меня поймают, я не сомневалась. Скрываться от полиции и от дружков Виктора нереально. Кто-нибудь обязательно рано или поздно найдет. Или «добрые» люди укажут, где меня видели. На вокзал ехать нельзя, теперь мое фото есть в базе данных, там поймают быстрее всего. Что делать? Как быть? В голове пульсировала только одна мысль… И она не радовала, но другого выхода просто не было. Вызвала такси и отправилась в свой последний путь. Попросила высадить меня на мосту, сославшись на тошноту. Водитель сделал аварийную остановку. Я отдала деньги и выскочила. Шла, смотря себе под ноги, размышляя над тем, что случилось. Подошла к ограждению и любовалась водой.

Моя жизнь была во тьме, где нет света и надежды на что-то хорошее. Я шагнула к краю бездны и сорвалась. Осталось только принять смерть, ведь пути назад нет. Я миновала боль и предательства с высоко поднятой головой, но судя по всему терпение закончилось. Посмотрела вниз, не испытывая страха. Никогда не боялась высоты, а если признаться, то вообще не знаю, что такое страх. Когда нечего терять, то и опасений никаких нет. Возможно, пугает только одиночество, но я давно с ним смирилась. Все мы по своей сути сироты. Приходим в этот мир и умираем по одному.

Внизу река притягивала и манила своей синевой. Солнце припекало, машины проезжали по мосту и никто не обращал внимания на меня, люди не догадывались, что я задумала. Моя жизнь настолько ничтожна, что никто и не заметит, если одним человеком в мире станет меньше. Жаль, что нельзя возродиться, подобно птице феникса и прожить свою жизнь иначе. Для меня пути назад нет. Я не хочу садиться в тюрьму на двадцать лет, будучи невиновной. Всегда завидовала птицам, ведь они умели летать… Поэтому я выбрала такой способ покинуть этот мир. Я улечу, стану свободной. Почему именно прыжок с моста? Наверное, побоялась, что выбери высотное здание, мог остаться шанс, что выживу. А здесь вода. Я не умею плавать, если меня не убьет удар, то река поглотит и примет в свои объятия. Здесь, наверняка встречу свою погибель. Раньше я думала, что только трус способен на самоубийство… Ошибалась… На это способны и те, кого загнали в угол. Сколько ошибок я совершила? Даже не посчитать. Раненое, растерзанное в клочья сердце обливалось кровью и ныло. Меня предал любимый, тот, кому отдала всю себя с потрохами, тот из-за кого я совершила большой грех. Прикоснулась ладонями к плоскому животу, ощущая пустоту, а ведь совсем недавно, там билось маленькое сердечко. Однако я добровольно согласилась уничтожить этот лучик света, что был в моей жизни. И теперь там тишина, ничего нет… И меня тоже нет. Я ради него избавилась от собственного дитя, а любимый вогнал мне нож в спину.

Достала телефон из кармана шорт и набрала номер, который знала наизусть. В последний раз хотела услышать родной голос того, ради кого жила, совершала ошибки и шла по острию ножа. Ради чего? Чтобы в итоге быть обманутой? Какая же я дура!

Два коротких гудка и его голос оглушил меня, заставляя тело покрыться мурашками.

— Яна! Мать твою! Почему ты мне не дала объясниться? К чему весь этот детский сад? Это был всего лишь секс, я тебя люблю! — заорал в трубку Тарасов Иван, тот человек, с которым я провела пять лет, кому доверяла и кого любила.

Ком подкатил к горлу, а в глазах защипало. Сделала два глубоких вдоха, чтобы не сорваться и не заплакать.

— Любишь? Поэтому я застала тебя со шлюхой в нашей постели? Это и есть любовь? — спросила, и голос предательски дрогнул.

Боль разъедала душу, внутренности сводило в спазме, тошнота подкатывала к горлу. Мелкая дрожь прошла по телу, и дыхание сделалось рваным.

— Яна, прекрати закатывать истерику, живо домой. Тебя ищет полиция, нельзя шастать по улице! Нужно разобраться, кто тебя подставил, — серьезно проговорил Ваня, а у меня вырвался нервный смешок.

— А что тут разбираться? Это Громов! Я уверена, твой дядя решил вычеркнуть меня из вашего круга, как только узнал, что майор полиции подобрался к нему слишком близко. Назло моему брату решил упрятать меня в тюрьму, прекрасно понимая, что Артем никогда не нарушит закон и ему придется посадить сестру, несмотря ни на что.

— Ты несешь чушь! Виктор не мог тебя подставить! Мы в одной лодке много лет, а своих не кидаем, — уверено ответил Ваня.

— Я уже за бортом, Ванечка. Я тебя так любила, а ты… Предал меня и променял на шлюху… — тяжело вздохнула, смотря на течение воды. — Звоню сказать, что прощаю тебя, и не поминай лихом.

— Ян, ты что такое говоришь? Где ты? Дура, только попробуй сделать с собой хоть что-нибудь! Убью! — зарычал Тарасов, а я снова нервно хихикнула.

Вот же кретин!

— Прощай, любовь моя. Я облегчу твою жизнь… Теперь ты свободен, милый! — прошептала, смахивая слезы тыльной стороной ладони.

— Яна, что ты задумала? — завопил он, а в голосе напряжение сквозило и страх.

Я ничего не ответила, сбросила вызов. Сделала пару глубоких вдохов. Оставалось позвонить еще одному человеку, который по-настоящему любил меня. Номер телефона троюродного брата знала наизусть. Артема я очень сильно любила, ведь он единственный из всех родственников, кто относился ко мне по-человечески. И несмотря на то, что он был майором полиции, а я общалась с преступниками, нашему общению это не мешало. А все дело в том, что когда мы с ним встречались, то профессии не имели значения, были просто Тёма и Яна, которые с детства дружили и помогали друг другу. А теперь я влипла по самые уши и даже он меня не спасет…

— Яна! Черт возьми! Ты где? — прорычал Романов Артем.

Он злился, это и не удивительно, весь его отдел охотился за мной, а он ничем не мог мне помочь, ведь не имел права идти против закона.

— Не пытайся меня отследить. Артем, я не убивала, слышишь? Меня подставили. Знаю, что все улики указывают на меня, но поверь на слово, это не я, — прошептала с отчаянием. Мне было важно, чтобы он поверил.

— Яна, твою мать! Ты где? Давай увидимся, я помогу, наймем лучших адвокатов. Янка, не дури, ради Бога! — закричал он на меня.

И что они все орут? Разве нельзя спокойно поговорить? Замотала головой, как будто он мог это увидеть. Проглотила ком в горле. Ладони вспотели от напряжения.

— Тёма, я люблю тебя. Прости, пожалуйста! Прости, что тебе вечно приходилось меня спасать, прости за то, что подвела. Роднее тебя у меня никого нет… Тёма… Прощай, любимый, — прохрипела, глотая слезы.

— Яна! Яночка! Господи! Ты что там задумала? Не смей! Слышишь?! Не смей. Я помогу, только не делай глупости! — воскликнул Романов, а я всхлипнула, сжимая телефон в руке.

— Поздно… Слишком поздно… Уже наделала глупости… Много ошибок совершила, мне уже не помочь, ничего не исправить… Я не хочу больше жить… Прости…

— Яна! — завопил он, а я зажмурилась и отключила телефон.

Распахнула глаза и бросила сотовый вниз. Смотрела, как он летел несколько секунд, а потом его поглотила вода. Вот и я сейчас проделаю тот же самый путь.

Перелезла через ограждение и посмотрела вниз. В голове ни одной мысли. Нет ни сожаления, ни боли. Пусто. Я давно уже мертва, а по этой грешной земле ходила лишь оболочка, которой тоже давно пора на покой. Разжала пальцы и полетела словно птица. Ощутила поток воздуха, я парила несколько секунд, и никогда ничего прекраснее не испытывала. Легкость… Свобода… И тьма…