ГЛАВА 21

Так в душевных терзаниях я провела чуть больше месяца. Все это время Романов не попадался мне на глаза, но звонил каждый день. Зато тетя Наташа, Соня и Саша всегда были рядом, поддерживали меня и не оставляли одну. Виктор прохода не давал. Присылал цветы, приглашал на свидания, караулил меня с работы, предлагая подвезти до дома. А на меня напала какая-то апатия. Мне ничего не хотелось. Я не жила, а просто существовала. Чего-то не хватало. Вернее кого-то. Без Артема жизнь потеряла краски, и чем больше проходило времени, тем сильнее я скучала. Тетя Наташа догадывалась, что между нами что-то произошло, но не могла понять что, а я боялась ей рассказать. Мне было стыдно, что мы с Артемом увлеклись друг другом вопреки законам здравого смысла. Пыталась перебороть себя и не думать о нем, но ничего не получалось. Он был в мыслях постоянно, въелся под кожу. Я переживала, а от этого появлялись головные боли.

Приближался день рождения Артема, а я не знала, что ему подарить. Еще даже не решила: отправлюсь на праздник или нет? Романов меня пригласил, а я была в сомнениях.

Когда вышла из офиса, как обычно, заметила Виктора. Он стоял около машины и курил. Девчонки с работы охали и ахали, говоря, что я ненормальная, раз отказываюсь от ухаживаний такого мужчины. Я лишь улыбалась в ответ. Как объяснить людям, что он опасный? Что красивая обертка еще не гарантирует сладкий вкус.

— Яна, — окликнул меня Громов, а я с досадой цокнула языком.

Так надеялась, что удастся незаметно проскочить мимо него. Подошла к Громову и натянуто улыбнулась.

— Витя, тебе не надоело? Каждый день караулишь меня около работы, а потом еще и за автобусом едешь до остановки. Тебе заняться нечем? — возмутилась я, сложив руки на груди.

— Яна, садись в машину, — спокойно сказал он, не сводя с меня взгляда.

На улице было пасмурно, дул холодный осенний ветер. Я поежилась, пряча руки в карманы куртки. Раздался гром, и дождь полил как из ведра так неожиданно, что я испугалась.

— Живо в машину, — рявкнул Виктор, открыв передо мной дверь.

Я послушно запрыгнула на сиденье. Громов сел за руль. Черный костюм успел промокнуть, а с волос капала вода.

— Ну и погодка, — выдохнул Виктор, включив обогрев в машине.

Надавил на педаль газа, и мы тронулись с места. Я с тоской смотрела на проезжую часть, на крупные капли, падающие с неба на асфальт.

— А все-таки хорошо, что ты приехал. У меня нет с собой зонтика. Сегодня промокла бы до нитки. Спасибо, что спас, — проговорила, бросив взгляд на Виктора.

— Не за что, — ответил он, зажав сигарету зубами.

От работы до моего дома всего пятнадцать минут езды. Виктор будто нарочно ехал медленно, чтобы растянуть время и побыть рядом со мной чуть дольше. Когда машина остановилась напротив моего подъезда, Громов нервно постучал пальцами по рулю, словно набирался храбрости о чем-то спросить.

— Пригласишь? — поинтересовался он, лукаво посмотрев на меня.

— А ты себя будешь хорошо вести? — с вызовом спросила я, вздернув подбородок.

— Боишься меня? — хмыкнул Виктор и нахмурился.

— Мы так и будем задавать друг другу вопросы? — усмехнулась я, а он улыбнулся.

— Ты увиливаешь от моего ответа! Так пригласишь или нет? — зарычал он, в глазах появился опасный блеск.

— Пойдем. Только если будешь приставать — нашей дружбе конец, — строго предупредила.

— У меня от твоей угрозы кровь застыла в жилах, — пошутил Виктор, а я закатила глаза и открыла дверь.

Выскочила под проливной дождь и подбежала к подъездной двери. Громов шел следом. Я вызвала лифт и переминалась с ноги на ногу, стараясь не смотреть на своего спутника. Когда вошли в лифт и двери закрылись, я поняла, что мне душно в замкнутом пространстве рядом с этим мужчиной. Его энергетика буквально припечатала меня, расплющила. У меня дыхание сбилось. Воздух стал тягучий, обволакивающий. Ощутила дерзкий кофейный аромат с ненавязчивыми нотками табачного дыма. Я каждой клеточкой чувствовала тяжелый взгляд Виктора. Боялась пошевелиться. Казалось, что еще мгновение и этот человек наброситься на меня. В животе от страха все кишки скрутило. Все равно, что зайти в клетку к хищнику и гадать: нападет или нет? Адреналин расплескался по крови, а я мысленно просила лифт подниматься быстрее, хотелось на свободу. Зачем я позвала Громова в гости? Мне мало приключений в жизни?

— Яна, ты, что такая напряженная? Боишься, что я тебя съем? — хмыкнул он, едва касаясь моей руки.

Честно признаться, меня как раз и пугало то, что Громов позволит себе вольность. Не успели двери лифта раскрыться, как я выскочила на лестничную клетку. Облегченно выдохнула, а потом заметила свою соседку. Она сидела на полу под дверью своей квартиры.

— Таня? Что случилось? — с беспокойством спросила я.

С соседкой познакомилась не так давно. Пару раз столкнулись на лестничной площадке, перекинулись приветствиями, а потом поболтали по душам. Теперь она частенько забегала ко мне вечерами на чай. Тане недавно исполнилось тридцать шесть лет, она в разводе уже много лет. Одна растит одиннадцатилетнего сына Тимура. Соседка тяжело вздохнула и заправила длинные каштановые волосы за уши. Посмотрела на меня обреченно.

— Сын у бабушки, а я пришла с работы, стала открывать дверь, а ключ сломался. Теперь не могу попасть домой. Мобильный на работе забыла. Не день, а черте что.

— Таня, пойдем ко мне. Чай выпьем и решим, что делать, — предложила я.

Соседка посмотрела на Виктора и смущено отвела взгляд в сторону.

— Да ладно. Не хочу мешать, я что-нибудь придумаю, — махнула она рукой.

— Я взгляну? — спросил Громов и присел на корточки.

Посмотрел на обломок, торчащий в замке, и покачал головой. Молча достал телефон из кармана и набрал чей-то номер.

— Илюха, я тебе сейчас адрес продиктую, чтоб через пятнадцать минут был на месте с инструментами. Замок надо вскрыть и заменить. Без лишних вопросов! — отчеканил он, а потом повернулся к нам и заявил:

— Сейчас мой знакомый приедет, все заменит, а пока ждем, выпьем обещанный чай.

— Спасибо вам огромное. Вы спасли меня, — протараторила Таня, а я улыбнулась.

— Я не сделал ничего особенного, — пожал плечами Виктор.

Я прошла мимо него и открыла свою дверь, приглашая гостей. К нам навстречу выбежала Шэри и стала мяукать. Наверное, проголодалась. Я поймала на себе удивленный взгляд Виктора.

Так и хотелось ответить на его немой вопрос: «Да-да я люблю теперь кошек, а не собак».

Таня и Виктор прошли на кухню, а я отправилась в свою комнату переодеться. Натянула спортивные штаны и футболку и вернулась к гостям. Меня поразило то, что Таня смеялась, смотря на Виктора, а он ей что-то рассказывал. Как они быстро нашли общий язык. Обычно Громова все стеснялись и боялись. Мне хватило только взгляда, чтобы понять — соседка без ума от него. Прислушалась к себе — ничего! Я его не ревновала, потому что сердце мое находилось в плену у брата.

Боже! Мне об этом даже стыдно думать. Может, все наладится? Стоило вспомнить решительный взгляд Артема, и понимала, что ничего уже не вернуть. Перевела взгляд на Таню и Виктора. Они очень хорошо смотрелись вместе.

Поставила чайник, достала из холодильника творожный пирог, который испекла вчера. Не знала, как скоротать врем, вот и провела вечер, осваивая новый рецепт.

— Ты приготовила? — вскинув брови, уточнил Виктор.

— А что вас так удивляет? — спросила Таня. — Я в последнее время постоянно к Яне на чай забегаю. Она такая умничка, столько рецептов интересных нашла, со мной поделилась, теперь вот сыну тоже готовлю.

— Просто она раньше не умела, — ответил Громов и посмотрел на меня с теплотой. — Ты не перестаешь меня удивлять.

Шэри забежала на кухню и запрыгнула к Виктору на колени, стала урчать и выпрашивать еду. Мне показалось это странным. Когда Саша приходил, она ему на руки не давалась, Тимурка забегал, так она на него шипела, а к Виктору забралась на колени. Она не чувствовала опасности? Я сделала вывод — у меня неправильная кошка, такая же, как и я. Не умеет разбираться в людях.

Виктор улыбнулся и погладил Шэри, а она прогнулась в спине и громче заурчала. Я достала для своей любимицы корм. Стоило потрясти коробкой, как кошка пулей слетела с колен Громова и подскочила ко мне, гордо выпрямив хвост.

— И кошек не любила, — добавил Виктор, смотря на меня прожигающим взглядом.

— Яна, прости, что испортила вам вечер. Очень неловко, — призналась Таня, заерзав на месте.

— Не говори глупости. Мы с Виктором просто друзья, так что ты не помешала, — заявила я, заметив, как Громов поморщился от моих слов.

Я могла принять ухаживания Виктора. Но смысл? Суррогат никого не сделает счастливым. Оставалось решить, что делать дальше? Плюнуть на правила и быть с Артёмом или же надеяться, что со временем перегорят чувства к нему?

Таня заметно оживилась после моих слов. Я ее понимала. Такой видный мужчина, от которого веяло силой, харизмой и страстью привлекал к себе внимание женщин.

Мы пили чай, общаясь на разные темы. Громов вел себя раскрепощенно, свободно, как будто каждый день был у меня в гостях. Легко нашел общий язык с Таней. Стоило ему бросить на нее сканирующий взгляд, у нее щеки вспыхивали. Через пятнадцать минут появился Илья и за полчаса сменил замок у моей соседки.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить, — всплеснула руками Татьяна. — Будет время и желание, приходите на чай, — смущено добавила она, с надеждой посмотрев на Виктора.

Он перевел взгляд на меня, а потом обратился к ней:

— Рад был познакомиться, может быть когда-нибудь и забегу на чай, — пообещал он, а Таня улыбнулась и скрылась за дверью своей квартиры.

Мы с Виктором вернулись на кухню.

— Таня отличный человек! Работает, растит сына, за собой следит, дома у нее порядок и готовить умеет. Может, присмотришься к ней повнимательнее? Она тебе очень подходит, а не я! — отчеканила, встретив на себе лютый взгляд.

— Яна, — зарычал Виктор, посмотрев так, что я невольно заерзала на месте. — Не испытывай мое терпение. Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю, до других мне нет дела.

— А вот и зря! Ты же понимаешь, что мы можем быть только друзьями. Прости, но говорила уже сто раз, что я не могу ответить тебе взаимностью, слишком мы разные. Да, я к тебе отношусь с теплотой, ты умеешь вызывать у меня мурашки и желание, твои прикосновения сбивают ритм моего сердца, но разум остается холоден и понимает, что это неправильно. Я не хочу тебя мучить, откровенна с тобой, никогда не давала тебе ложной надежды, но ты упорно продолжаешь добиваться меня. Витя, годы идут, а ты до сих пор один. Остановись, посмотри по сторонам, на мне свет клином не сошелся.

— Что даже ревновать не будешь? — горько усмехнулся он и отвернулся к окну.

Чувствовала его боль каждой клеточкой. За что людям безответная любовь?

— Я стану намного счастливее, если ты обретешь семью. Если мы будем друзьями, ты меня никогда не потеряешь. Я всегда буду присутствовать в твоей жизни. Не стой на месте, иди дальше, знаю, что это не просто, зато правильно.

— Яна-Яна, — протянул он, покачав головой. — Если бы все было так просто, разве уже не нашел бы тебе замену? Я дорожу нашей дружбой, раньше о таком даже и не мечтал. Для меня уже счастье — не видеть в твоих глазах презрения и ненависти. Но ты не можешь запретить мне надеяться. Как только ты выйдешь замуж, я отстану, смирюсь и двинусь дальше, а пока ты свободна, я попытаю свое счастье.

Я ответить ничего не успела. Да и что тут скажешь? Сама со своей личной жизнью разобраться не могу, а еще советы раздаю. Но мне так хотелось, чтобы Виктор был счастлив, потому что как никогда понимала его. Услышав звук отрывающейся входной двери, поспешила в коридор.

— Яночка, это я, — услышала голос тети Наташи.

Романова побледнела, посмотрев куда-то мне за спину.

— Прости, я не знала, что ты не одна. Здравствуйте, Виктор. Наверное, мне лучше пойти домой… — смутившись, проговорила она.

— Наталья Александровна, добрый вечер. Я уже ухожу. Яна, спасибо за чай, — сухо ответил Громов, прошел мимо меня, обулся, бросил на прощание тяжелый взгляд в мою сторону и скрылся за дверью. Я смотрела на тетю и чувствовала неловкость.

— Прости, если помешала своим визитом… — начала она, а я перебила ее, крепко прижавшись к груди, как к матери, ища защиты и поддержки.

У меня слезы собрались в глазах, проглотила тяжелый ком в горле, боясь разрыдаться. Душу разрывало в клочья. Да что же я за человек-то такой? Всем из-за меня плохо. И Артему и Виктору… Может, уйти в монастырь?

— Яна, что случилось? — с беспокойством, спросила тетя, заметив, что меня била мелкая дрожь.

— Мне так плохо, — выдохнула, крепче прижавшись к ней.

В груди лежал неподъемный груз, который давил и распирал, а хотелось ощутить легкость и невесомость.

— Деточка моя, что случилось? Яночка? Милая моя, девочка… — прошептала Романова, а я не удержала слез.

— Я скучаю по Артему, мне без него плохо. Все так запуталось, — всхлипывая, проговорила я.

Тетя Наташа обхватила мои щеки ладонями и поцеловала в лоб.

— Пойдем на кухню, расскажешь, что случилось, — ласково сказала она.

Мне хотелось поделиться хоть с кем-нибудь накопившимся грузом, я не ждала, что меня поймут. Мечтала выговориться. Все рассказала Романовой, ведь она была мне как мать. Я облегченно выдохнула, когда не увидела в ее глазах осуждения.

— Теперь все понятно, — вздохнула она. — Ясно из-за чего Артем уже месяц на всех рычит и ходит злой, как собака.

— Мне так стыдно и больно, я не знаю, что делать, — призналась, закрыв ладонями лицо.

Тетя Наташа погладила меня по голове и поцеловала в макушку.

— Девочка моя, вы и раньше смотрели друг на друга как-то иначе, не как брат и сестра. Я давно заметила, что отношения у вас балансировали на какой-то грани. Что делать и как быть, решать тебе. Я скажу только, что ты сделала моего сына счастливым. Он рядом с тобой ожил, мы с Димой это заметили и мысленно благодарили тебя. Сейчас Артем места себе не находит, он мучается. Я все никак понять не могла, что у вас произошло, почему он вдруг вернулся к нам в квартиру. Теперь многое ясно.

— И вы нас не осудите за такую неправильную любовь? — удивилась я, посмотрев на Романову.

— Не в моих правилах осуждать людей. Каждый распоряжается своей жизнью так, как считает нужным. Если вы двое принесете счастье друг другу, то я только порадуюсь за вас. Вы, конечно, можете прожить жизнь по всем нормам приличия, как того требует общество, но кто от этого будет счастлив? Уж точно не окружающие… Люди умеют только в чужие семьи нос совать, не разобравшись в своих. Яна, всем мил не будешь. Живи так, чтобы быть счастливой, ведь жизнь у нас одна, а годы пролетят так быстро, что заметить не успеешь.

Я обняла тетю, ощутив, как горячие слезы обожгли щеки. Я и не надеялась на понимание, а тут такой подарок судьбы.

— Спасибо за все, — прошептала я.

Тетя Наташа тоже заплакала, прижала меня крепче к себе.

— Ну вот развели сырость, — сказала она, смахивая слезы. — Яночка, я люблю тебя как родную и какой бы путь ты не выбрала, поддержу и всегда буду рядом.

Мы выпили чай и отправились смотреть сериал. Я прижала к себе Шэри, а она заурчала от удовольствия. Я смотрела в экран телевизора и смысла не улавливала. У меня все мысли летали вокруг Артема. Хотелось услышать его голос, узнать, чем он занимался все это время, мне не хватало его общения. Если раньше я названивала ему по сто раз на день и спрашивала о всякой ерунде, не стесняясь, то теперь не могла просто так набрать его номер и это угнетало.

Незаметно подкралось пятое ноября — день рождения Артема. Романов решил отмечать в ресторане и пригласил своих друзей детства, сотрудников, однокурсников. Я нервничала, решая, что надеть. Посмотрела на свое отражение. Я выбрала черное платье, чуть выше колена с красивым вырезом на груди. Волосы завила в локоны, подвела глаза, делая акцент на них. На губы нанесла блеск. Туфли на шпильке, вместо куртки накинула приталенный темный пиджак. За мной заехал Саша, так ему было по пути, увидев меня присвистнул.

— Яна, ты божественно выглядишь.

Я подошла к Демидову, стряхнула невидимые пылинки с его черного пиджака и улыбнулась.

— Поехали?

— Да, надо поспешить, а то уже опаздываем, — согласился он, продолжая меня рассматривать.

Всю дорогу я нервничала, искусав губы. Мы с Артемом не виделись почти два месяца, хотя жили в соседних домах. Вот так в одночасье самые близкие люди могут стать чужими…

Войдя в ресторан, я сжала руку Саши. Сердце грохотало в висках, а к горлу подступил ком из нервов. Я не понимала своей реакции. Увидела тетю Наташу, она подмигнула мне, и я немного расслабилась. По залу стояли красиво накрытые столы. Я села рядом с Сашей. Справа от меня была тетя Наташа, а напротив — место именинника. Вот только Артема нигде не было видно.

— Он с мужчинами отошел покурить на веранду, — сказала Романова, заметив мой блуждающий взгляд.

Официанты порхали между столиков и разносили напитки. Со стороны веранды появились мужчины, среди них шел Артем. Он улыбался, кивал и что-то отвечал, вот только его взгляд оставался холодным и непроницаемым. Когда он заметил меня, сидящую рядом с матерью, его взгляд заметно изменился. На миг там отразилась гремучая смесь из боли, радости, восторга и сожаления. Но Романов быстро натянул непроницаемую маску. Артём подошел к столу, поздоровался с Демидовым, сдержанно кивнул мне.

Я встала со своего места и сделала шаг к имениннику. Глаза в глаза… Меня бросило в жар, в груди и внизу живота возникло томление. В висках стучало, а мир просто исчез для меня. Видела лишь любимого человека, до боли в пальцах мечтала прикоснуться к нему. Это катастрофа! Наши чувства никуда не делились, они только накалились, обострились. Нам не хватало друг друга, но мы упорно сопротивлялись притяжению, в итоге оба страдали. Нам приходилось играть свою роль, надев маски, чтобы окружающие ничего не поняли. От этой лжи накатывала тошнота, и сосало под ложечкой. Я боялась, что если о нас узнают правду, то осудят. Проглотила ком в горле и дрожащей рукой протянула небольшую коробочку с подарком. Я купила галстук, чтобы он напоминал обо мне.

— С днем рождения, Тёма, — промямлила я, чуть не утонув в темно-синих глазах.

Романов смотрел на меня так, словно никого из присутствующих не замечал. Мне показалось, что минутная стрелка замерла. Артем взял из моих рук подарок, при этом нежно погладил пальцами мое запястье. У меня от этого прикосновения мурашки поползли по спине, что-то горячее устремилось по позвоночнику, дойдя до сердца.

— Спасибо, — выдохнул он и поцеловал меня в щеку, рукой сжав мою талию.

У меня весь дух выбило от этого простого жеста. Показалось, что душу прибили гвоздями, оставляя истекать кровью. Это невыносимая пытка понимать, что тот, кого любишь, не может тебе принадлежать. Теперь я в полной мере оказалась в шкуре Виктора. Да уж. Что я ему там советовала? Отпустить и двинуться дальше? Хотелось смеяться и плакать. Советы всегда проще давать, чем следовать им.

Ощутила неловкость. Смущено отвела взгляд в сторону и вернулась на свое место.

Артем нанял ведущую, поэтому праздник получился отличный. Я насчитала тридцать гостей. Романов всем улыбался, благодарил за поздравление и подарки, и при этом постоянно бросал на меня тяжелый взгляд. Когда у него на шее повисли однокурсницы, целуя в обе щеки и желая ему всего самого хорошего, я против воли ощутила укол ревности. Ведущая объявила о начале конкурсов, к тому времени гости успели разбавить кровь алкоголем, все, кроме меня. Я выпила только один бокал вина. Любовалась Артемом украдкой. Когда он танцевал медленный танец с Соней, у меня челюсти сводило от напряжения. Я знала, что он относился к ней как к другу, и пришла она в качестве знакомой, и сидела за отдельным столом со своим новым парнем, но все равно я его ужасно ревновала. После спиртного Артем заметно расслабился, общался с друзьями, смеялся, приглашал однокурсниц и подруг детства на танцы, а на меня перестал обращать внимание. Из-за этого мое сердце ныло. Что за пытка? Тетя Наташа, заметив мой грустный взгляд, сжала мою руку.

— Пойду, подышу свежим воздухом, — сказала я ей, на что она одобрительно кивнула.

Я вышла на веранду. Летом это место использовали как летнее кафе, а осенью площадка пустовала. Высота второго этажа. Поймала на себе любопытные взгляды мужчин, но не обращала на это внимания. Облокотилась на перила и смотрела вдаль, ни на чем не фокусируясь. Мне было очень плохо. И обиднее всего, что от этого недуга нет никаких лекарств.

— Воспаление легких хочешь получить? — услышала я рычание за спиной и напряглась. Обернулась, попав в плен разъяренных синих глаз.

— Я на минуточку вышла, — начала оправдываться, заметив на себе хищный взгляд Артема.

— Надела черное… По своей инициативе или потому что это нравится мне? — задал он вопрос в лоб, а я не знала, что ответить.

Хотела пройти мимо, но Романов раскинул руки по обе стороны от меня, упираясь в ограждение, и не собирался выпускать из плена.

— Что в нашем доме делал Виктор? Ты теперь с ним? — яростно проговорил Артем мне на ухо, вызывая мурашки.

Сердце оборвалось куда-то вниз, а дыхание сбилось. Его близость меня пугала и волновала.

— А ты интересуешься как брат или как ревнивый мужчина? — вскинув брови, с вызовом спросила я.

— А то ты не знаешь, — хмыкнул он.

Напряжение, повисшее между нами, улавливалось кожей. Я тяжело дышала, мечтая сбежать от Романова, скрыться с его глаз, и в тоже время хотелось остаться рядом с ним навсегда. Не могла я принять его любовь, хоть и очень хотела. Почему все так сложно?

— Я пригласила его на чай, — спокойно ответила, хотя внутри бушевал ураган.

— Теперь это так называется? — прошипел Артём, сквозь стиснутые зубы. Его слова больно резанули по сердцу.

— Зачем ты так? — обижено протянула я, прикусывая губу, чтобы не расплакаться.

Заметив, что обидел меня, Артем выругался матом, отстранился и перевел взгляд себе на ботинки.

— Прости. Яна, прости меня… Мне крышу сносит… — прошептал он, спрятав руки в карманы брюк.

— Крышу у тебя уже давно сорвало, — ответила я, посмотрев на него с тоской и печалью. — Мне лучше уйти. Мы мучаем друг друга. Боюсь, что в порыве обиды и непонимания разрушим все хорошее, что было между нами, — шмыгнув носом, бросила я и двинулась в сторону выхода.

Однако Артем догнал меня, одним рывком притянул к себе, потащил за собой и затолкал в туалет. Благо комната эта была просторной и чистой. Романов запер дверь, а я смотрела на него и не моргала. Вот не ожидала, что мы окажемся вместе в таком месте…

Только хотела сказать: «какого черта творишь», но рта не успела открыть. Артем припечатал меня к стене, придавив своим весом. Наши губы слились в жарком, страстном поцелуе. Я чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций. Меня снесло лавиной чувств, напрочь отключилось сознание. Я лихорадочно заскользила ладонями по белой рубашке, ощутив, как напряглись мышцы под моими пальцами. Его рука оказалась в моих волосах на затылке, а другая направилась вниз, задрав мое платье. Влажные, чувственные губы припали к моей шее, целуя, покусывая, дразня. Меня словно опалило изнутри. Как будто вылили на голову ведро кислоты. Душа корчилась от боли, а тело бесстыдно реагировало на ласку, поддавалось навстречу умелым рукам.

— Я соскучился, — выдохнул Артем мне на ухо, зажимая мочку уха зубами.

Я не удержала стон, вцепилась пальцами в его плечи. Не знала, чего хотелось больше: сбежать или довести дело до конца? У меня огнем полыхала каждая клеточка. Легкие горели, а в животе все скрутило так, что требовало разрядки немедленно. Его прикосновения будоражили меня и сводили с ума. Когда настойчивая рука проникла мне под платье и нежно провела по кружеву, прикасаясь через промокшую ткань к жаркому местечку, я ахнула. Артём грубо и властно терзал мой рот, прикусывая зубами губы.

— Ты меня хочешь, — прошептал он мне в губы и сильнее прижал пальцы к кружеву, а меня словно молния поразила в самое сердце.

Господи! Что же мы творим?

Романов дышал тяжело, прерывисто, смотрел помутневшими от желания глазами. Набросился на мой рот как дикий, оголодавший зверь. Я ощущала степень его возбуждения, и это будоражило кровь. Зажмурилась, меня трясло как в лихорадке. Понимала неправильность всего происходящего. Тело ныло и требовало большего, а разум вопил о правилах. Артем грубо зажал пальцами мой подбородок и прорычал:

— Открой глаза, я хочу, чтобы ты смотрела на меня.

Я попыталась вырваться из захвата, но он отрицательно покачал головой и схватил мои запястья широкой ладонью.

— Яна, почему ты сопротивляешься своему желанию? Я люблю тебя до безумия. Я умираю без тебя, — буквально прокричал мне в губы, провел языком по моему рту, проникая внутрь, пытаясь подчинить своей воле, поработить.

Артём до боли сжал мои ягодицы свободной рукой, а потом потянул за кружево, намереваясь стащить с меня трусики. Я лихорадочно задергала руками, пытаясь освободиться от мертвой хватки. Романов только сильнее припечатал меня к стене. Я сомкнула ноги, не позволяя ему сделать задуманного. Он приглушенно зарычал и, ухватив мою ногу, поднял на уровень своей поясницы. С легкостью оказался у меня между ног. Платье задралось, оголяя бедра и ягодицы. Артем с жадностью сминал мои губы, отчего они горели и припухли. Имея свободный доступ, снова заскользил рукой по моему бедру. Поддел кружево пальцами, отодвинув в сторону. Я укусила его за губу, надеясь, что его это отрезвит. Артём провел языком по своим губам, слизнув капельки крови. Смотрел на меня хищно, жестко, страстно. У меня сердце замерло в груди, оно не билось. В ушах звенело. Таким я Артема еще никогда не видела, не знала про существование этой его стороны.

— Остановись, — рявкнула я, пытаясь вырваться. — Нет! Артем! Ты меня слышишь? Нет!

— Яна, — прошептал он и уперся своим лбом в мой лоб.

У меня кровь бурлила в венах, и в глазах темнело от его пронзительного, глубокого взгляда. Пробрало до мурашек. Я судорожно сглотнула, боясь, что сердце выскочит из груди.

— Почему? Ты нужна мне как воздух. Без тебя я умру, снова стану роботом, который ничего кроме дома и работы не видит. Ты подарила мне возможность чувствовать, а теперь ты отнимаешь это. Лучше сразу пристрели меня. Я больше так не могу. Я из одного ада перешел в другой, — проговорил с отчаянием и такой болью, что я зажмурилась, боялась разреветься.

— Что ты творишь, Артем? — прерывисто дыша, спросила я осипшим голосом. — Ты хочешь трахнуть меня в туалете, как какую-то шлюху! Я думала, что заслужила чуточку большего… Это и есть любовь? Хочешь унизить меня? Чтобы я свой первый раз запомнила таким? Туалет ресторана?

Артем побледнел и перестал моргать. До него похоже дошло, где мы. Он резко отстранился. Молча поправил мое платье, а потом уперся руками в раковину и зажмурился. Я заметила, как побелели его пальцы, с такой силой он сжимал их. С трудом втягивал в себя воздух.

— Уходи, — прорычал Романов, вызвав у меня мурашки. — Я выйду следом, чтобы никто не видел, что мы здесь были вдвоем.

Мне дважды повторять не нужно, я открыла дверь и пулей выскочила в коридор. Вернулась на свое место. Тетя Наташа с беспокойством посмотрела на меня. Скорее всего, она догадалась, что я была с Артемом. Это не трудно, учитывая, что у меня губы стали алые и волосы растрепанные. Артем появился спустя пять минут. В мою сторону даже не взглянул. Что-то сказал ведущей, и она поставила медленную музыку. Романов, как ни в чем не бывало, подошел ко мне и за руку вытащил танцевать. Прижал к себе так крепко, что у меня ребра затрещали. Смотрел как лютый зверь. От него так и исходили волны раздражения и злости. Злился он, скорее всего на себя, потому что не смог удержать над собой контроль.

— Ну и что теперь делать? Притворимся счастливыми родственниками и пойдем каждый своей дорогой? Или все же попытаем счастье друг с другом? — спросил он, зарывшись носом в мои волосы.

Я хотела отстраниться, но он не позволил.

— Не знаю, — выдохнула, облизнув пересохшие от волнения губы.

Чувствовала, как под моей ладонью раскатисто билось его сердце. Близость Артёма опьяняла, будоражила кровь.

— Яна, а кто знает? — рявкнул он, хорошо, что за общим шумом, весельем и музыкой никто на это не обратил внимания. — Сколько мне еще жить в подвешенном состоянии? Я к другим женщинам не прикасаюсь, потому что предан тебе. Но если я тебе не нужен, я не собираюсь уходить в мужской монастырь, а продолжу свой обычный образ жизни. Буду снова ночевать то тут, то там, скитаясь по свету.

— Я не просила тебя хранить мне верность, — огрызнулась в ответ. — Я не могу… Почему не хочешь этого понять? Я люблю тебя до одурения, но меня пугают эти чувства, я боюсь этой любви, потому что она неправильная. Так не должно быть!

— Даю тебе ровно три дня, — прозвучало уверенно и холодно. — Если за это время ты не передумаешь то, я вернусь к своей бестолковой, однообразной жизни, — заявил Романов, одарив меня колючим, холодным взглядом.

Я понимала, что это означало — он найдет себе девушку на пару месяцев и будет проводить время с ней. Сердце неприятно сжалось, а ревность гремучей змеей обвилась вокруг шеи, но я не имела права запрещать Артёму двигаться дальше.

Романов наклонился, поцеловал меня в щеку, а потом устало выдохнул:

— Наше счастье теперь в твоих руках.

Я ничего не успела ответить. Он резко выпустил меня из своих объятий и ушел, не оглядываясь. Растерянно смотрела на то, как Романов общался с друзьями и колегами по работе, удерживая непроницаемую маску. А ведь некоторое время назад, его глаза горели от любви и страсти. Стоило вспомнить тот взгляд, и кишки стягивало узлом, мышцы наливались тяжестью.

Что же ты со мной делаешь, Артём?

После праздника я вернулась домой с тяжелым камнем на душе. Осознала, что это конец. Конец нашей дружбе, конец нашему общению, конец всему. Я так и не позвонила Артему ни через три дня, ни через неделю, не через две. Мы перестали созваниваться, видеться, держались друг от друга на расстоянии, чтобы не причинять друг другу боль. Только вот ни черта не помогало. Мы страдали от этой любви, она нас уничтожала изнутри, разрушала душу, оставляла кровавые борозды на сердце. А я наивно полагала, что переболею, что смогу вычеркнуть троюродного брата из головы. Ведь говорят: «с глаз долой из сердца вон». Наверное, мы оба надеялись на эту поговорку.

Пришел декабрь, а с ним холод и снег. Чертков меня так и не побеспокоил, и я про него перестала думать, зря только волновались. Скорее всего, он посмотрел со стороны и понял, что с моей семьи взять нечего и простил долг моего отца.

Я, как обычно, покормила перед сном Шэри и отправилась спать. Вот уже четыре дня я ночевала одна. Решила, что пора приспосабливаться к самостоятельной жизни, не все же время теперь тете Наташе составлять мне компанию. Угроз никаких не возникало, все расслабились, и я в том числе. Виктор так и приезжал за мной на работу каждый день, довозил до дома и прощался. Держался холодно, хотя влюбленный взгляд выдавал его с потрохами. Саша стал забегать реже, потому что его завалили работой, а может, просто не мог разрываться между мной и Артёмом, и видеть наши кислые лица.

Вытянулась на кровати и закрыла глаза. Шэри запрыгнула ко мне и заурчала, а я обняла ее и погрузилась в сон.

«Маленькая девочка на вид около двух лет сидела на протертом коврике и строила башню из кубиков. Громко работал телевизор. Женщина сидела рядом и смотрела новости. В комнату покачиваясь, ввалился мужчина. Он подпер плечом дверной косяк и внимательно смотрел на девочку. Я узнала в этой малышке себя, но снова видела все со стороны. Яна подняла взгляд на отца. Ее глаза казались угольно черными в тусклом свете помещения.

— Андрюша, я не слышала, как ты пришел. Что-то случилось? — с беспокойством спросила женщина, смотря влюбленными глазами на мужа.

Андрей глядел с лютой ненавистью на девочку, сжимая в руке веревку.

— Тут слух прошелся, что Янка на меня не похожа, что ты ее нагуляла за моей спиной. Тварь, лучше сознайся, иначе я убью тебя. Отвечай, Галя, моя она или нет, — прорычал он.

Женщина побледнела и прижала руки к груди, вскочила с места и бросилась к мужу.

— Андрюша, ты чего? Кто тебе такую чушь сказал? Яночка на бабушку похожа, — дрожащим голосом проговорила она.

— Тварь, я научился различать, когда ты врешь, а когда говоришь правду. Сука, значит все-таки нагуляла, — рявкнул Андрей и залепил ей хлесткую пощечину, отшвырнул Галю в сторону. Она упала на пол и зарыдала, держась за щеку.

— Андрюша, — взвыла она, а он напоминал лютого зверя.

Он накинул веревку на шею девочки и затянул, пытаясь задушить. Малышка смотрела на отца, не моргая, цеплялась маленькими пальчиками за его огромную руку, но он не ослабил хватку. Галя… Она не помогла. Так и сидела на полу, рыдая.

— Андрюша, остановись, — шептала она, смотря на безумие, которое творил ее муж. — Я тебе все расскажу, умоляю, не убивай ее!».

Я подскочила на крови, в голове пульсировало, а сердце билось о ребра. Я схватилась за шею, казалось, что до сих пор чувствовала удавку. Этот сон напугал меня до чертиков. Перевела взгляд на часы. Пять утра, на улице темень. Шэри обрадовалась, замяукала, подумала, наверное, что я ее собралась кормить. Я отдышаться не могла. Вскочила и побежала на кухню попить. Мне покоя не давал сон. Это воспоминание или просто сон? Как ни странно, я молилась, чтобы это оказалось реальностью. Мне хотелось верить, что мы с Артемом не кровные родственники. Если бы только мой отец оказался прав… Тогда бы я смогла ответить Романову взаимностью.

Внутри все горело и зудело, я хотела докопаться до истины, ухватилась за сон как за спасательную соломинку. Единственный человек, который мог дать ответ на вопрос: чья я дочь — моя родная мать. Я не была у нее с поминок отца, все времени, да и желания зайти в гости не было. А теперь я следила за минутной стрелкой и мечтала, чтобы часы прибавили ход. Решила, что отпрошусь с работы на день и побегу к матери. Не знала, застану ее дома или нет, но не собиралась отступать. Хотя с чего ей открывать тайну моего рождения? Но с другой стороны, а почему бы и нет? Она же хотела наладить со мной отношения, вот предоставлю ей шанс. Как бы все упростило, если бы Фролов оказался не моим отцом… Тогда понятно было бы, за что он так меня ненавидел и почему хотел убить. Ему было неприятно смотреть на меня и осознавать всякий раз, что ему наставили рога.

Покормила Шэрьку, себе сварила кофе. Сна ни в одном глазу не было. У меня адреналин расплескался по крови. Как только стрелка дошла до семи утра, я сразу позвонила на работу и отпросилась на один день, сославшись на то, что плохо себя чувствую. Натянула джинсы, свитер, накинула куртку и выскочила из дома. Шла уверенным быстрым шагом, ничего не замечая вокруг. В голове пульсировала только одна мысль: брат мне Артем или нет. Больше ничего не волновало, ни холод, ни ветер, ни снег, летящий в лицо. В половину восьмого я уже стояла на пороге родительской квартиры. Была тут только один раз на поминках, но дорогу запомнила. Позвонила в звонок дрожащей рукой. Мне никто не открыл. Я с досадой переминалась с ноги на ногу, теребила собачку на куртке. Снова позвонила, на этот раз послышался звук открывающихся замков. Мать смотрела на меня удивленно, не моргая. С ее волос капала вода, я догадалась, что она только после душа.

— Яна? Что случилось? — спросила она, зажимая ворот халата у горла, чтобы не замерзнуть, ведь с подъезда тянуло холодом.

— Мы можем поговорить? — уверено спросила я, и мама сделала шаг назад, пропуская меня в квартиру.

Ободранный линолеум, выцветшие обои, старая мебель. Однако в квартире царил порядок и чистота. На столике в углу стояла фотография моего отца с черной ленточкой, рядом свечка и иконка. На стене висели фотографии ее и Андрея, и я вдруг поняла, что моя мама до сих пор любит этого алкоголика. Иначе, зачем хранить его фото на виду, если его уже нет? А раз она любила его несмотря ни на что, разве могла изменить ему и родить меня от другого? Надежда трещала по швам. Я — дочь своих родителей! Перестала в этом сомневаться. Просто хваталась за соломинку, мне хотелось, чтобы Артем оказался мне не братом, ведь это все упростило бы.

— Яна, что тебя привело в такую рань? — вывела меня из раздумий мать.

— Мне приснился сон, а может, это было воспоминание, я не знаю, — пожала плечами, устало вздохнула. — Однако от правды зависит моя жизнь. Фролов мне отец или нет? Он душил меня потому что, я не его дочка?

Мать тяжело вздохнула, посмотрела с тоской и болью на фото покойного и прошептала:

— Ты располагайся, а я пока чайник поставлю. Сейчас все тебе расскажу.

Я села в кресло и нервно стучала пальцами по подлокотнику. Мне казалось, что мои нервы испытывали на прочность. Мама вернулась спустя десять минут с подносом. Поставила на журнальный столик вазочку с конфетами и две чашки чая. Села на диван и смотрела на свои сплетенные пальцы.

— Ты была такой маленькой, я не думала, что ты запомнишь тот вечер и разговор… — тяжело вздохнула она. — Андрюша не твой отец, — прошептала она еле слышно, словно опасалась, что призрак отца явится, чтобы поквитаться с ней.

У меня фейерверк перед глазами вспыхнул, от ее слов. Камень упал с души, мне хотелось завизжать так, чтобы услышали на другом конце Земли.

— Боже, спасибо! — воскликнула я, не удержав эмоции.

Мне хотелось в тот же момент сорваться с места и помчаться к Романову, заключить его в объятия и зацеловать до смерти. Он мне не брат! Ведь он моя родня по отцу, а раз Андрей не мой отец, то и родства никакого у меня с Романовыми нет. И я бы сорвалась с места, если бы не встретила на себе несчастный взгляд матери, который как ушат холодной воды на голову отрезвил меня. Она не ожидала, что я обрадуюсь этой новости. Конечно, убежать от нее к Артему было бы не прилично, да и жаль стало маму. По сути, мне было плевать, чье семя дало мне жизнь, главное, что не Фролова.

— Кто тот человек? Ты его любила? Почему не забрала меня и не ушла к моему настоящему отцу? Зачем терпела всю жизнь Фролова? — засыпала я мать вопросами.

В ее глазах собрались слезы, и она заплакала, а у меня сердце оборвалось. Я вскочила с места и села к ней на диван. Обняла хрупкую женщину, которая была как тростинка.

— Я всю жизнь любила Андрюшу, — всхлипывая, проговорила она. — Мне его так не хватает. Он любовь всей моей жизни, я не могла от него уйти… Я без него не могла… Он был всем для меня. Яна, ты не понимаешь. Вернее, ты поймешь меня, если полюбишь так же сильно. Я на все была готова ради Андрея. На все… — прошептала она и расплакалась, содрогаясь в рыданиях. — Он хотел открыть свой бизнес, но ему не хватало денег. Андрюша решил занять их у одного влиятельного и опасного человека, но он, выслушав идею, отказал и не дал взаймы, заявил, что не собирается вкладываться в гиблое дело. Понимаешь, Яночка? Он отказал… Андрюша злой ходил как демон, стал пить изо дня в день. Я видела, что его мечта рухнула. Смотреть, как страдает любимый человек невыносимо. Тогда я отважилась и отправилась в логово сатаны. Я попросила у него денег для Андрюши, умоляла дать моему мужу шанс осуществить мечту. Так я и заключила сделку с дьяволом. Я была хорошенькой, и Чертков выдвинул условие: даст моему мужу деньги в долг, но за это будет трахать меня пока не надоем… Я согласилась… Потому что любила Андрюшу больше жизни… Хотела, чтобы его мечта исполнилась, и не важно, какова цена. Чертков сдержал свое слово, он пришел к нам домой и подписал с моим мужем контракт. Дал ему взаймы, но пообещал, что в любом случае вернет свои деньги, даже если дело прогорит. Андрюша тогда радовался, светился от счастья, а я глядя на него поняла, что поступила правильно. Сергей Иванович раз в неделю присылал за мной машину. Я тогда не знала, что меня ждет. Одно дело заниматься любовью с любимым мужчиной, и совершенно другое — отдавать долг натурой. Черткову не ведома нежность и ласка, он как дьявол, как черт, любил силу и грубость. Унижал меня, доводил до слез, а я терпела, потому что была ему должна. Молилась, чтобы Андрюша не узнал и чтобы Черт ко мне интерес потерял. Я ненавидела всей душой Сергея Ивановича. Он жестокий, кровожадный человек, я желала ему смерти, чтобы сгнил где-нибудь в канаве, — зашипела мама, сжав кулаки и стиснув челюсти с такой силой, что скрипнули зубы. — Четыре месяца я была его рабыней, а потом случилось чудо — зверя упрятали на двадцать шесть лет в тюрьму. Моей радости не было предела. Конечно, его братва напомнила всем, что однажды Черт явится и соберет со всех долги, что он все помнит, и как только выйдет, вернется за данью. А потом я узнала, что беременна, и понятия не имела, кто отец: Фролов или Чертков. Я хотела избавиться от тебя, боясь, что семя демона дало росток, однако Андрюша случайно узнал о моем положении. Я же не могла сказать мужу, что не хочу рожать, потому что сомневалась в том, его ли это ребенок… Пришлось оставить. Когда ты родилась… — маму снова накрыла волна истерики, она зажала рот ладонями. Ее душили рыдания. — У тебя были его глаза… Дьявола… Я поняла, что семя сатаны, убийцы дало тебе жизнь… Андрюша занимался бизнесом, ему не до тебя было, поэтому он не обращал внимания, что под боком проявлялась порода Чертковых. В кабинете Сергея Ивановича я видела фото его матери, ты копия своей бабушки — но не по моей линии, а по линии родного отца. Вскоре Андрюша прогорел, бизнес загнулся, мы остались с большими долгами. Муж запил, потерял блеск в глазах, понимал, что однажды явится Черт, а нам отдавать нечем. Я смотрела на тебя… С одной стороны очень любила, а с другой ненавидела, потому что ты не Фролова. Ты была моим кошмаром, напоминанием о том, что я хотела забыть. Кто-то из дружков Андрея намекнул, что дочка совершенно на него не похожа. Это сомнение, подобно трещине, росло в его душе. В тот вечер он потребовал правду, и по моим глазам понял, что ты ему не родная. Он хотел придушить тебя в порыве ярости, а я… Не хотела его останавливать… Прости меня, Яна… Но это невыносимо растить ребенка, которого ненавидишь. Мне было жаль тебя, ведь ты ни в чем не виновата, это мой грех, моя расплата, а ты страдала из-за этого. После второй попытки придушить тебя, я призналась Андрею во всем. Рассказала, что ты Черткова. Муж избил меня так, что я две недели провела в больницы. Тебя тогда забрали к себе Романовы. Я боялась, что Андрей тебя убьет. Пусть я и плохая мать, но не настолько, чтобы желать смерти своей дочери. Я убедила Андрея в том, что у нас на руках шикарный козырь. У Черткова нет детей, он полжизни просидел в тюрьме, а если бы вернулся за долгами, мы бы ему предоставили тебя. Мы же вырастили его дочь, его кровь и плоть, он должен был нам простить все и отстать. Мы на это надеялись. Андрюша смягчился и сказал, что действительно ты живая намного выгоднее, чем мертвая и прекратил попытки убить тебя. Однако всякий раз напившись, он бил тебя и прохода не давал, потому что ты напоминала ему о моей измене. Когда в нашем доме появились Громов и Зайцев, Андрюша решил тебя продать им. Чтобы ты не мозолила нам глаза. Я считала, что Виктор сможет о тебе позаботится, о нем ходили хорошие слухи, он не такой жестокий, как Черт, у него было бы безопаснее… Я понимала, что в один прекрасный день Андрюша бы сорвался и убил тебя. Ты переехала к Громову, и у меня отношения с мужем наладились. Ты не мозолила глаза, он не злился. Я конечно по тебе скучала, но стоило тебя увидеть, меня начинало тошнить. У тебя повадки, взрывной характер — все от отца. Твоя кровь отравлена, я знала, что гены возьмут свое. От яблони яблоко не далеко падает. Ты жила у Виктора как рыба в воде, потом связалась с его племянником, гоняла на байке, как ненормальная, бесстрашная, любящая адреналин… Наверняка силу и жестокость… Ты той же породы, что и Черт. Ты его дитя. Когда он явился на похороны, пришел прощупать почву, узнать, что можно поиметь с нашей семьи, то увидел там тебя. Ты копия его матери, он сразу обо всем догадался и на следующий день явился ко мне, потребовал объяснения. Я ему все рассказала. Он простил все долги и мои и Андрюшины. Хотел узнать о тебе больше. Он мечтал с тобой познакомиться, но подойти не мог. Ты его слабость… Если кто из врагов узнает, что у Черта есть ребенок, за тобой придут. Пока ему терять нечего, его все боятся, как только появится слабость и все… Поэтому он держится от тебя в стороне, боится навредить. Просидев лучшие годы за решеткой, он понял, что ничего не оставил в этом мире после себя. А тут такой подарок судьбы. Конечно, он теперь будет оберегать свою кровь и плоть так, чтобы никто не догадался, что ты его дочь. Мой тебе совет, не рассказывай никому правду, иначе накликаешь на себя беду. Вот теперь ты знаешь правду, ты дочь дьявола, поэтому не стоит бояться Сергея Ивановича, тебя он никогда не тронет.

У меня было такое ощущение, что меня огрели дубинкой по голове. Я, не моргая, смотрела на мать. Теперь стало понятно, почему Чертков показался мне знакомым, хотя видеть я его не могла. У нас с ним имелись общие черты. У меня сердце колотилось как ненормальное. Боже! Я дочь убийцы… Даже не знала, что лучше жить в неведении или с такой тяжелой правдой? Радовало только одно. Мы с Артемом не родня, нас притянуло, потому что на интуитивном уровне мы подходим друг другу, у нас нет общих генов. Я могла быть рядом с любимым человеком, не боясь осуждения. Мне так проще жить.

Раздался звонок в дверь, и я вздрогнула. Мать всполошилась и помчалась открывать.

— Я ему позвонила и сказала, что ты пришла. Прости, — прошептала она, бросив на ходу.

На пороге появился Чертков. Мама съежилась и отскочила в сторону. Сергей Иванович бросил на нее пренебрежительный взгляд, а потом посмотрел на меня с интересом.

— Не буду вам мешать, — пропищала мать и скрылась в другой комнате.

Я смотрела в черные глаза и мурашки забегали по спине. Перевела взгляд на татуировки на руках, на шрамы, которые красовались на его лице. Они его не портили, наоборот придавали образу воинственности. Чертков молча сел напротив меня, задумчиво потер подбородок и сканировал оценивающим взглядом.

— Мне покружиться вокруг своей оси, чтобы вы со всех сторон оценили? — съязвила я.

Меня раздражало такое пристальное внимание. У Сергея Ивановича дернулись уголки губ, но улыбка не вышла. В глазах Антарктида, веяло такой стужей, что мне захотелось укрыться пледом.

— Яночка, понимаю, что я виновен в твоем непростом детстве. Если бы знал, что у меня есть ты, то отдал бы тебя на воспитание к своей матери. Мне убить хочется Галю, но все же я обязан ей за то, что она сохранила тебя. Ты взрослая, самостоятельная девочка и, понятное дело, в папаше уголовнике не нуждаешься. Все, чего я от тебя хочу: сохранить тайну, что ты моя, и второе — чтобы ты жила. Ты продолжение моей семьи, мое наследие. Не жди, что стану поздравлять с днем рождения или Рождеством. Я буду держаться на расстоянии, но в тоже время всегда находится поблизости. Жаль, что моя мать умерла в прошлом году, так и не узнала о тебе. Ты так на нее похожа…

— Каким человеком она была? — поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.

— Она была добрая, внимательная, светлая женщина. Получила три образования, пользовалась своей красотой, крутила мужиками, всегда находилась в центре внимания. Я до сих пор не знаю, кто мой отец, хотя чувствовал покровительство влиятельного человека. Мне все сходило с рук, мать дала стартовый капитал, а я его умело вложил, раскрутился. Однако полез слишком высоко и свалился. Упрятали меня на полжизни, потому что боялись, но не грохнули — потому что очень уважали.

— Вы никогда не были женаты? — удивилась я.

— Времени не хватило, думал, что еще успею, но ошибся. Мне хотелось найти такую же, как моя мать — умную, справедливую, идущую напролом, с огнем в глазах, бесстрашную женщину. Однако на моем пути такая не встретилась.

— А чем вы любили заниматься помимо бизнеса? — поинтересовалась, практически не дыша.

Этот человек меня пугал. В его взгляде отражалась пустота, жестокость и сила. Осознание того, что я дитя не любви, а насилия, вызывало тошноту. Мне было жаль мать, я понимала, что ей было не просто, смотреть на меня и видеть… Действительно дьявола… Если меня Сергей Иванович пугал до чертиков, представляю, как его боялась мама.

— У меня страсть к байкам, скорости, адреналину. Я прыгал с моста, но не как ты, а со страховкой. Вот соберу со всех долги и планирую пожить для себя, попутешествовать. Я узнал, как ты живешь… Хочу отдать тебе квартиру своей матери. Чтобы у тебя был свой угол.

— Спасибо, мне ничего не нужно, — проговорила, заикаясь от страха.

Боже! У нас с ним что, и увлечения были одинаковые?

— Яночка, ты не поняла, это не предложение, а факт. Как только подготовлю документы, мой юрист свяжется с тобой. Двух комнатная квартира еще никому не мешала. Не хочешь там жить — право твое. Может, захотят твои дети. Так что скоро получишь бабушкину квартиру. Вот в принципе и все, что я хотел тебе сказать. Будут вопросы, обращайся в любое время, — заявил он, протянув мне визитку.

Поднялся с кресла и молча вышел в коридор. Накинул на плечи драповое пальто и вышел, захлопнув за собой дверь. Я смотрела ему вслед и испытывала шок. Подумать только, если бы мама не пошла к этому человеку попросить денег в долг, то я бы не родилась. Ничего бы этого не было. Одно ее решение привело к этой точке времени.

— Яна, прости меня, — всхлипывая, проговорила мама, стирая слезы ладонью. — Знаю, что должна была тебя уберечь в детстве, но у меня не получилось.

— Все нормально. Я потом еще обязательно прибегу, а сейчас мне нужно срочно поговорить еще с одним человеком, — протараторила я, на ходу застегивая куртку.

Мне не терпелось увидеть Артема. Попрощалась с матерью и выскочила на улицу. Набрала номер Романова. Через три гудка услышала его голос и застыла на месте. Что-то горячее и вязкое потекло по венам, обжигая изнутри. Теперь, когда я знала, что он мне не брат, я убрала планку и позволила чувствам затопить меня в полной мере. Хотелось кричать от радости, кружиться и смеяться.

— Да, Яна. Что-то случилось? — сухо поинтересовался он.

Мне даже стало чуточку обидно, почему все считали, что если я приходила или звонила, то обязательно из-за проблем? Я что просто так не могу никого навестить или позвонить?

— Нам надо срочно поговорить. Наедине, — проговорила на одном дыхании.

Казалось, что эмоции разорвут на части.

— Я в командировке, домой вернусь через три дня. Если что-то срочное обратись к Саньку, он поможет, — ответил Романов отстраненным, безжизненным тоном.

— Санек здесь не поможет. Это не телефонный разговор. Тёма, в общем как вернешься, пожалуйста, сразу приходи ко мне, — попросила я.

— Хорошо, Яна. Это все? — холодным тоном спросил он, а у меня сердце кровью облилось.

Неужели, вычеркнул меня из своей жизни, потому что я не позвонила ему тогда.

— Я соскучилась, — прошептала, потеребив замок на куртке и искусав губу от волнения.

Артем с шумом втянул в себя воздух и буквально прорычал в отвел:

— Приеду, поговорим. Все, мне пора.

В трубке послышались гудки, а у меня сердце сжалось в тиски.

— Я люблю тебя… — прошептала то, что не успела сказать.

Это не телефонный разговор, мне хотелось видеть Артема, рассказать правду, прижаться к нему и попросить больше никогда не покидать меня.

Отправилась домой. Как пережить три дня? Судьба — злодейка. Под ногами хрустел снег, ветер стих и погода казалась чудесной, вот только на душе у меня была слякоть и сырость. Хотелось, чтобы поскорее выглянуло солнышко и согрело меня. Мне оставалось несколько метров до подъезда, когда уловила движение. Кто-то выскочил из машины. Мне зажали рот рукой, и я спиной ощутила прикосновение чужой груди.

— Привет, тигрица моя, — прошептал на ухо Иван, а у меня холодные мурашки поползли по позвоночнику. — Прокатимся? Поговорить надо, — с этими словами он потащил меня к машине.

Паника окутала мою душу. Мозг лихорадочно соображал, что делать. Я догадалась, что Ваня решил вернуть свои деньги. Артем искал банк, в котором открыты счета на мое имя, но так ничего выяснить не удалось. Наверняка, Тарасов позаботился о конфиденциальности. Я стала упираться ногами и вырываться. Не знаю как, но мое тело на интуитивном уровне сделало разворот, локтем ударила в живот Ване. Он не ожидал такого и ослабил хватку. Получил от меня каблуком по колену и застонал. Я вырвалась и успела пробежать три метра, а потом меня с ног сбил верзила — водитель Тарасова. Я брыкалась и успела завопить на весь двор, но кто я против двух крепких мужчин? Букашка… Меня силой запихнули в машину и повезли прочь.

— А я ведь хотел по-хорошему, — прорычал Ваня и кивнул мужчине, который сидел на заднем сиденье, заблокировав мне пути к отступлению.

Я с ужасом смотрела на шприц в руках Тарасова и не знала куда спрятаться.

— Это тебя немного умерит. Держи ее крепче.

После этих слов, верзила справа зажал меня так, что дышать стало невозможно. Ваня придавил мои ноги, чтобы я не брыкалась. Задрал рукав на куртке и в мою вену вошла игла.

— Не переборщи с дозой, — посоветовал громила за моей спиной.

— Зачем? — прошептала я, смотря на Ваню, а он горько усмехнулся и покачал головой.

— Ты не оставила мне выбора, Яночка. Ты нужна мне, но из-за потери памяти все усложнилось.

У меня перед глазами все поплыло, стало легко и хорошо, тело обмякло в чужих руках. Состояние пугало. В какой-то момент меня пробил смех.

— Нужна тебе? — хихикая, спросила я. — Что карманные деньги закончились, и ты решил приехать за ключом к своей сокровищнице? Жена, наверное, дорого тебе обходится? Жаль, она не в курсе, что все деньги у меня.

Ваня побледнел. Упс… Он же не знал, что я в курсе всего. Досада. Проболталась. Как держать язык за зубами?

Тарасов схватил меня за горло и сжал так, что у меня кислород закончился.

— Как ты об этом узнала? — зарычал Иван, смотря на меня звериным взглядом.

Я задыхалась. Он ослабил хватку, а я с жадностью хватала воздух.

— Нашли видеозапись из клуба Зайцева, а там был ты в кабинете, с кем-то болтал по телефону, — пожала плечами, а потом снова рассмеялась.

Почему мне смешно? Почему не страшно? Что они мне вкололи?

— Черт на связи, — сообщил громила, протянув телефон Тарасову.

— Закрой ей рот, — кивнул Ваня, и мужчина обхватил мою челюсть большой ладонью, не позволяя произнести ни звука.

— Сергей Иванович, да, я вернулся. Как раз еду за деньгами. Завтра, в крайнем случае, послезавтра верну вам долг отца. Да, я в курсе, что Виктор отдал свою половину, за мной тоже не заржавеет. До встречи.

До меня дошло, почему Ваня применил ко мне силу. Ему нужно было отдать деньги Черткову, а Сергей Иванович ждать не привык. Все знали, что он опасный тип, что даже из-под земли достанет. Если бы его грохнули, за него бы обязательно отомстили братаны. Ваня понимал это, поэтому легче было отдать дань, которую брал его отец, чтобы раскрутиться. Ваня и Виктор обрели все благодаря стартовому капиталу Черткова, он в свое время многих спонсировал. А так как Тарасов все сбережения хранил на моем счету, вот я ему и понадобилась. Если бы он узнал, чья я дочь… Он бы воспользовался этим. Я прикусила язык до боли, чтобы не сболтнуть ничего лишнего.

— Ты меня убьешь? — прошептала с безразличием.

Что они мне вкололи? Кидало из крайности в крайность. То смеяться хотелось, то плакать. То безразличие, то злость накатывала.

— Нет, Яночка. Ты будешь жить у меня. Мы сейчас подпишем с тобой бумаги, а потом я отвезу тебя в свой дом. Я соскучился по тебе. Привык, что приходя с работы, меня всегда встречала ты… Светящаяся от любви, дарящая мне ласку… — проговорил он, проведя подушечками пальцев по моим губам. — Я соскучился. Ты, как никто другой, понимала мои вкусы и предпочтения. Я закружился на новом месте, работаю с утра до ночи, все не было времени за тобой приехать. А теперь одним махом двух зайцев. И тебя забрал, и долг заодно отдам, чтоб не кататься туда-сюда из города в город.

— Я не хочу с тобой жить! — рявкнула и дернулась, но крепкие руки сжали меня, удерживая на месте.

Ваня обхватил холодными пальцами мой подбородок, посмотрел в глаза и прорычал:

— Мне плевать, чего ты хочешь… Будет так, как я сказал. И не надейся, что тебя найдут.

С этими словами Ваня открыл окно и выбросил мою сумочку, где были ключи от квартиры, мобильный телефон. Я смотрела на его действия с абсолютным безразличием. Не было ни страха, ни сожаления, лишь пустота. Я понимала, что это действие вещества, которое распространилось по венам. Зря я надеялась, что с прошлым покончено. Если жил на темной стороне, она никогда не отпустит, так и будет ждать случая, чтобы затащить обратно. Я смотрела в окно. Городской пейзаж сменился полями и лесами, и поняла, что меня увозили в неизвестном направлении.

Меня затрясло то ли от холода, то ли от страха. Внешне я была спокойна как удав, а внутри душа билась в истерике, словно запертая в каменном подземелье. Никто не мог услышать криков о помощи, обреченные стоны. Я дитя тьмы, дочь дьявола, мне никогда не отмыться от черноты, ведь я ее часть. Мой отец убийца, уголовник и преступник, я выросла по волчьим законам среди его соратников, теперь понятно как я научилась выживать среди них. Я такая же волчица, в моих венах текла их неправильная кровь. Где-то в глубинах подсознания шевельнулся клубок змей, и пришла мысль, что я найду способ сбежать, что глотки перегрызу, но не дам себя в обиду. Это были не мои мысли, а той Яны, что покоилась в недрах моего разума. Мне же хотелось забиться в угол и ждать спасения. Я не борец, я просто хрупкая девушка, которая вечно попадала в неприятности. Поэтому я заглушила в себе искру, которая призывала к борьбе, и просто смиренно ждала своей участи…