ГЛАВА 22

Вещество, которое мне вкололи, имело очень много побочных действий. Меня лихорадило, тошнило, а голова раскалывалась так, что я не могла моргать и думать. Острые иглы пронзали мозг и чтобы не стонать от боли, я закрыла глаза. Мне уже было все равно, куда меня везли и что собирались делать. Я мечтала только об одном — чтобы боль ушла. В висках пульсировало, в ушах гудело. Когда машина остановилась и открылись двери, я прищурилась, заметив, что на улице стемнело. После теплого салона, меня окутал неприятный колючий ветер. Поежилась.

— Яна, — услышала я голос Ивана, но никак не отреагировала.

Тарасов похлопал меня по щекам, а я лишь застонала, не в силах открыть глаза.

— Дьявол, — выругался он, поднял меня на руки и вытащил из машины.

— А я говорил, с дозой не переборщи.

— Позвони Боярову, пусть к нам приедет. На месте подпишем бумаги. Завтра обналичу часть денег и отвезу Черткову, а когда вернусь, двинемся в путь. С нее глаз не спускайте. Если с головы Яны упадет хоть волосок, я вас убью, — пригрозил Ваня, делая уверенные шаги.

Я висела на его руках, как кукла.

— Иван Сергеевич, а что делать, если к вам на дачу явится Громов? Он ведь не отпустит девчонку с нами в другой город, — поинтересовался кто-то из мужчин, а я поняла, куда мы приехали.

Значит, на дачу. Выходит, мужчины в курсе, что Виктор ко мне не ровно дышит.

— Он не знает, что я забрал Яну. Даже если и сунется сюда, он для нас не опасен. Я с ним договорюсь, все будет нормально, — уверено ответил Ваня и дальше куда-то меня понес.

Хлопнула дверь, и послышался скрип досок под тяжелой подошвой Тарасова. Он поднимался по лестнице на второй этаж. Дыхание его стало тяжелым, но держал меня уверено и крепко. Ногой пнул дверь, и она со скрипом распахнулась. Ощутила, как Иван бережно уложил меня на мягкое покрывало. Прогнулся матрас. До меня дошло, что Тарасов сел рядом. Горячая, немного шершавая ладонь прошлась по моей щеке, очертила контур подбородка. Ваня убрал мне волосы со лба, чтобы не мешались, а у меня не было сил разлепить веки. Я просто прислушивалась к звукам, которые меня окружали. Подушечками пальцев он прикоснулся к моим пересохшим губам и нежно погладил. Скорее всего, Тарасов считал, что я находилась без сознания, однако я балансировала на грани и не позволяла тьме окончательно меня заманить к себе.

— Яночка, я соскучился по тебе, — прошептал он нежно, проводя пальцами вдоль моей руки.

Я притаилась как мышка, сконцентрировалась на прикосновениях. Разум находился, словно в тумане. В голове продолжало пульсировать.

— Мне так тебя не хватало. Твоей улыбки, твоих светящихся глаз, звонкого голоса, мягкого, нежного тела. Мы с Алиской не живем вместе, наш брак — это всего лишь формальность. Я совершил ошибку, не стоило с ней спать. Мы просто напились тогда. Если бы я не предал тебя, ты бы не спрыгнула с того чертова моста. Я хочу, чтобы у нас все наладилось. Ты же однажды полюбила меня, уверен, что вспомнишь и снова ответишь взаимностью. Просто нам нужно больше времени проводить вместе.

Я затаила дыхание. Его слова… Они для меня были пустыми, ничего не значащими. Ваня, скорее всего, хотел выговориться.

— Ваня, — выдохнула я, продолжая лежать с закрытыми глазами.

Он сжал мою руку и насторожился. В моей голове всплывали образы и картинки, которые я не понимала. Все мелькало перед мысленным взором и вызывало головную боль. Я словно попала в водоворот, где вокруг меня проносились фрагменты моей новой жизни и моменты той, которой я не помнила. Незнакомые лица, голоса… Гул только усиливался.

— Ваня, мне плохо, — прошептала я не своим голосом, осипшим и взволнованным.

Во рту все пересохло, меня трясло, а в голове был кавардак. С трудом втягивала в себя воздух, мне казалось, что еще мгновение и меня засосет в бездну. Я стояла на ее краю и боялась упасть.

Ощутила, как крепкие руки приподняли меня. Тарасов прислонил к моим губам стакан с прохладной водой. Я делала глотки и не могла утолить жажду. Ваня бережно опустил меня обратно на подушку, и я почувствовала, как меня обволокла тьма, принимая в свои объятия. Перед тем, как сознание полностью отключилось, ощутила влажные губы у себя на виске.

— Скоро отпустит, — пообещал мне Ваня и мир для меня исчез.

Очнувшись, я схватилась за голову и резко села на кровати. Прищурилась, пытаясь осмотреться по сторонам. Полупустая комната в светлых тонах. Большое окно, кровать и шкаф для вещей. Больше ни за что взгляд не зацепился. Меня тошнило, язык прилип к небу. Заметила на прикроватной тумбе стакан с водой и выпила его до дна. Зарылась пальцами в волосы и застонала. Мне казалось, что мозг разлетится на куски. Все раздражало. Свет, пробивающийся сквозь шторы, слишком яркий, вода не достаточно прохладная, свитер не удобный, джинсы давили, волосы падали на лицо. Одним словом, внутри меня клокотала ярость и бешенство. Кое-как взяла себя в руки и сползла с кровати. Нажала на ручку и дверь открылась. Удивительно! Не заперто. Ноги несли меня вперед по коридору. Я свернула направо и открыла дверь, зная, что за ней будет ванная комната. Остановилась как вкопанная. Я здесь была раньше! На автопилоте смогла найти нужное помещение.

Включила холодную воду, разделась и встала под ледяные струи. Застонала от холода, прикусила кулак, но терпела. Вода обжигала, зато ясность ума проявлялась. Когда смогла трезво думать, включила горячую воду. Не знала, что делать и как сбежать? Как себя вести с Тарасовым? Перспектива жить с ним меня пугала. Я не хотела уезжать с этим незнакомым человеком. Решила, что не стану ничего предпринимать, позволю судьбе вести меня. Приняв душ, я натянула свои вещи и вышла в коридор. Голоса доносились с первого этажа, и я отважилась спуститься вниз. Мое появление не было внезапным, потому что под ногами каждая ступенька противно скрипела. Когда я оказалась на первом этаже, встретила на себе любопытные взгляды пятнадцати мужчин. Судорожно сглотнула, осознав, что это была не удачная идея показываться хищникам на глаза.

— Ты уже встала? Как самочувствие? — услышала я за спиной голос Вани и обернулась.

Тарасов сидел в стороне за столом, а рядом пожилой мужчина делал какие-то пометки в бумагах.

— Подойди к нам. Бояров Михаил Андреевич сейчас покажет тебе, где нужно расписаться.

— Давай договоримся, я поставлю подпись, и ты меня отпустишь, — сухо, но уверено заявила я, посмотрев в глаза Ивану. — Мы с тобой чужие люди. Сними с моих счетов все деньги, и распрощаемся навсегда. С тобой я никуда не поеду.

— Яночка, ты не в том положении, чтобы диктовать свои условия, — хмыкнул Ваня, прищурившись. — Не делай глупости. Ты же не хочешь, чтобы мои ребята применили силу?

— Я не боюсь твоих псов, — вырвалось у меня.

До боли прикусила язык. Мужчины покрыли меня матом и подскочили с места, но Ваня вскинул руку, жестом приказывая остановиться, и его шакалы меня не тронули. Хотя по глазам этих бандитов поняла, что они мечтали свернуть мне шею за такие слова.

— Узнаю, свою строптивую девочку, — улыбнулся Ваня. — Ты никогда ничего не боялась.

Он поманил меня рукой. Я гордо вскинула подбородок и зашагала к нему. Михаил Андреевич бросил на меня безразличный взгляд, открыл передо мной папку с документами и тыкал пальцами в листы, таким образом, подсказывая, где поставить подпись.

— Я не буду подписывать, пока не прочитаю, что это такое, — заявила, скрестив руки на груди.

— У нас нет времени на изучение документов, — хмыкнул Тарасов. — Просто ставь закорючку и все.

— Не буду, — упрямилась, а на самом деле тянула время.

Надеялась на чудо. Боялась, что стоит поставить подпись, и Иван увезет меня в другой город, где уже никто и никогда меня не отыщет.

Тарасов достал из-за пояса пистолет и положил с грохотом на стол. Бояров вздрогнул и судорожно сглотнул, побледнел. Я поняла, что юрист боялся Ивана. Неужели мой бывший парень способен на убийство? Этого я не знала. У меня же ни один нерв не дрогнул. Словно видеть оружие — для меня норма.

— Подписывай, не заставляй меня применять к тебе силу. А я умею быть жестким, жаль ты этого не помнишь, — пригрозил Ваня.

У меня холодок прошелся по коже, каждой клеточкой чувствовала, что не врет. Я схватила ручку и поставила подписи, а потом швырнула ее на стол.

— Доволен? — процедила сквозь стиснутые зубы.

Вся эта ситуация напрягала. Кровь пульсировала, адреналин стучал в висках. Интуитивно чувствовала, что нельзя показывать слабость, иначе загрызут!

— Умничка, — кивнул Иван, а потом достал телефон и набрал чей-то номер. — Сергей Иванович, деньги будут у меня в течение нескольких часов, куда подвезти?

Я поняла, что это мой шанс на спасение. Ведь отец хотел, чтобы я жила. Пусть между нами нет никаких отношений, все же я его кровь и плоть. Не знаю, правильно поступила или нет, но завопила на всю комнату:

— Спасите меня! Я у Тарасова на даче! Помогите! На помощь!

Ваня по инерции закрыл динамик телефона пальцами, а ребятам кивнул, чтобы меня утихомирили. Мне в мгновение ока закрыли рот рукой и обездвижили. Я надеялась, что Чертков услышал и узнал мой голос.

— Куда-куда подвезти деньги? — переспросил Ваня, скорее всего, прослушал из-за моего вопля. — Вы приедете за ними сами? — удивился Тарасов. — Хорошо, записывайте адрес. К вечеру будете? Отлично.

Тарасов отключил телефон и бросил на меня убийственный взгляд.

— Яна, за свою выходку получишь сегодня ночью! Научу тебя хорошим манерам, — зашипел, а меня захлестнула волна отвращения.

Я очень надеялась, что отец приедет сюда и спасет меня. Если он узнал мой голос, то Ване конец! Чертков перевоспитает его. Даже думать не хотелось, что если меня не спасут, то Тарасов прикоснется ко мне ночью. Меня чуть не стошнило от этой мысли. Артем! Где же ты? Стало тоскливо и одиноко. Если со мной что-нибудь случится, он так и не узнает, как сильно я его люблю. Что за мысли? Я должна справиться! Я дочь убийцы, злодея, должна же неправильная кровь пригодиться?

— Заприте ее наверху, — приказал Иван. — Я за деньгами. Черт явится к нам, нужно быть начеку. Я не доверяю этому человеку. С Яны глаз не спускайте.

Верзила легко перекинул меня через плечо и поволок на второй этаж. Вися вниз головой, я показала Тарасову средний палец. На что он зашипел и обещал устроить ночью расправу. Мужчины ржали, а мои вены наполнялись ненавистью. Незнакомец грубо сбросил меня на пол, отчего я больно ударилась. Посмотрел на меня со злостью, а потом с грохотом закрыл дверь и провернул ключ в замке. Я подошла к окну и села на подоконник. Через пару минут Ваня и еще трое мужчин забрались в черный джип и уехали.

Время тянулось очень медленно. Когда начало смеркаться, вернулся Тарасов.

Слышала, как мужчины на первом этаже ржали, словно кони. Радовало то, что про меня забыли. Я так и сидела на подоконнике. Даже через закрытое окно услышала визг колес за забором. Охрана подбежала к воротам. У меня сердце замерло в груди, когда я увидела Виктора. Он в куртке нараспашку уверено шагал по снегу, а за ним следовали несколько человек. Как Громов меня нашел? Навстречу к Виктору выскочил Ваня в одной рубашке и темных брюках.

Они что-то говорили, махали руками и явно ссорились. Я распахнула окно и выбралась на козырек веранды. Вмиг стало холодно, неприятно. Поежилась. Пар вырывался изо рта. Мужчины меня заметили и застыли, смотрели с изумлением.

— Твою мать! Яна! Ты что творишь? — рявкнул Ваня. — Крыша скользкая. Разбиться хочешь?

Громов пихнул Ваню в грудь и тот чуть не упал. Виктор, несмотря на сугробы, подскочил к веранде и посмотрел на меня с тревогой.

— Яна, вернись в дом. Ты упадешь! — крикнул с тревогой в голосе.

— Витя, спаси меня! — закричала с отчаянием, стуча зубами от холода. — Ваня хочет забрать меня с собой, а еще обещал изнасиловать ночью. Помоги!

Громов побледнел и перевел взгляд на Ивана, который стоял в стороне, скрестив руки на груди, наблюдая за моими действиями. Тарасов был в бешенстве, это я поняла по поджатым губам, яростному блеску в газах и сжимающимся кулакам. К воротам кто-то подъехал и посигналил. Тарасов выругался матом, кивнул своим ребятам, и они открыли ворота. Заметила три черных внедорожника и улыбнулась. Черт явился за данью. Ваня поморщился, когда мой отец вышел из машины.

Сергей Иванович бросил на меня тяжелый взгляд, а потом посмотрел на Тарасова.

— Что здесь делает эта девушка? — зарычал он, сжав кулаки.

Ваня опешил от этого вопроса.

— Она моя… — не уверено ответил он.

— Яна принадлежит мне! — рявкнул Черт, злобно сверкнув глазами. — Я забрал ее за долги семьи. Давно мечтал о молодой любовнице, — выплюнул Сергей Иванович.

Надо ли говорить, что Громов окаменел и побледнел, а вот Ваня злился.

— Тащи деньги и выпусти девчонку. Ты посягнул на мою собственность. Пока она не отработает долг, я никому не позволю к ней прикасаться.

Улыбнулась, осознала, что отец специально сделал вид, будто я всего лишь его очередная шлюха, которая отрабатывает долг. Умный Черт! Хитро придумал. Ничем не выдал наше родство, и правильно сделал.

— Яна вернись в дом, — с нажимом сказал отец.

Хоть его взгляд был непроницаем, я все равно почувствовала тревогу Сергея Ивановича. Он явно опасался, что я свалюсь и разобьюсь у него на глазах. Я послушно вернулась к окну. Дверь открыл верзила и выпустил меня на свободу. Я пулей побежала к выходу, спустилась на первый этаж и выскочила на улицу, на ходу натягивая куртку. Вот чего не ожидала, так это того, что Тарасов схватит меня за руку и прижмет к себе. Дуло пистолета неприятно уперлось в мой висок. Холодный металл до боли прильнул к моей коже. Мир на мгновение замер. Я слышала лишь свое тяжелое дыхание и стук собственного сердца в голове. Мне не верилось в происходящее. Ведь только в фильмах убивают, неужели в жизни тоже происходят страшные вещи? Тарасов отнимет у меня жизнь, чтобы я не досталась Черту? Ваня боится, что не сможет добраться до своих денег? Выходит, у него где-то еще открыт счет на мое имя?

У меня изо рта вырывался пар, а кожу щипал мороз.

— Забирай деньги и проваливай, — зарычал Тарасов, смотря на Черткова.

Ваня дышал прерывисто, крепко прижимая меня к себе.

Люди Сергея Ивановича вытащили стволы, тоже самое проделали ребята Громова и Тарасова. Черт поднял ладонь, жестом останавливая своих.

— Я заберу деньги и уеду. Мальчишка, ты зря перешел мне дорогу. Мне плевать на эту девку. Я могу сейчас же приказать своим ребятам, и они пристрелят тебя вместе с ней. Я не вижу смысла проливать кровь друг друга из-за какой-то шлюхи, — ледяным тоном проговорил Черт и сплюнул, а я ему поверила.

Смотрела с ужасом на отца. Не могла понять: он так умело играл свою роль или действительно готов пожертвовать мной, лишь бы не демонстрировать свою слабость врагам. Хотелось надеяться, что у отца был план, и Чертков еще вернется за мной.

Сергей Иванович забрал дипломат с деньгами, сел в машину. Я смотрела на отца и не моргала. Когда он подмигнул мне, у меня от сердца отлегло. Он специально отступал, чтобы Ваня расслабился и не чувствовал угрозу. Чертков уехал, а Тарасов резко оттолкнул меня в сторону. Я не ожидала этого, поэтому не удержала равновесие и свалилась в снег.

— Ты умом тронулся? — рявкнул Громов, подлетев к нам. — Ты что, не знаешь, что Черт не прощает такого? Да он уже наверняка дал на тебя наводку своим ребятам за то, что ты у него Яну отбил. Зачем? Ванек, отпустил бы ее с ним, мы бы вместе решили эту проблему. Вызволили бы ее! А теперь ты на своей шкуре ощутишь месть Черта.

— Она нужна мне, — упрямился Тарасов.

— Потому что на ее счету лежат все твои бабки? Ты побоялся, что Черт о них узнает? Поймет, что ты заплатил ему гроши, а имеешь намного больше? — зашипел Громов.

— Ты откуда узнал про деньги? — завопил Тарасов, хватаясь за голову.

— Романов откопал флешку с компроматом на тебя. Он рыщет со своими ищейками, рано или поздно выйдут на Боярова и прижмут его к стенке. Он расколется, и полиция узнает, в каких банках хранятся твои сбережения. У них давно на тебя зуб. Если Романов в курсе, то и Черткову не составит труда выяснить всю эту информацию. Оставь Яну и вали в другой город. Там ты будешь под покровительством Мамонтова, а здесь он тебя не защитит. Как все уляжется, я сообщу, приедешь, и мы спокойно перепишем с Яны все средства на тебя, или я могу стать хранителем твоих денег. Понимаю, что ты от Алисы прячешь свои сбережения, я бы поступил точно так же. Ванек, я не враг тебе. Отпусти Яну, я о ней позабочусь.

— Твою мать! — рявкнул Тарасов.

Видела, как он закипал от злости. Я поднялась и отряхнулась, смотря то на Виктора, то на Ваню.

— Выгоднее отправить девчонку на тот свет и получить через полгода свои деньги. Она подписала документы, после ее смерти все вернется ко мне. Я не могу отдать ее Черту, она ключ к моей сокровищнице. Если он узнает, где хранятся деньги, надавит на Яну, и она поставит подпись… А тогда все уйдет к дьяволу… Или еще хуже, ее братец вычислит раньше времени все счета. Я не могу так рисковать. Проклятье!

У меня мороз пробежался по коже. Иван допустил мысль о том, чтобы меня убить!

— Пригласи Боярова, я сегодня же все подпишу, чтобы больше не быть твоей копилкой. Я же говорила тебе, давай разойдемся, но ты поступил по-своему, — проговорила с волнением.

Почему он впутал меня в свои дела? Я ведь этого не хотела. Что за эгоист? Как я его вообще могла в прошлом полюбить? Он же только о себе думает!

По его взгляду Тарасова поняла, что он все уже решил для себя. Ваня видел только один выход — грохнуть меня. Чтобы его деньги наверняка никому из недругов не достались. Алчность затмила его глаза, ведь были и другие варианты, но он их просто не хотел рассматривать. Тарасов находился во взвинченном состоянии. В его глазах промелькнула решимость. Рука с пистолетом выпрямилась и нацелилась в мою сторону, а потом прогремел выстрел, и я зажмурилась от страха. Тихий стон Виктора пробрал меня до костей. Я распахнула веки, осознала, Громов меня успел заслонить собой. В его руке тоже был пистолет, и Витя выстрелил, попал Тарасову в живот.

Началась перестрелка, люди Громова стреляли в тех, кто был верен Ване. Я с ужасом смотрела, как белый снег окрасился алой кровью, и не могла вдохнуть. Меня сковал шок. Ваня, держась рукой за живот, рухнул на колени, и бросил на Виктора удивленный взгляд, он не ожидал, что Громов убьет единственного родственника. Взгляд Тарасова стал стеклянным, и я поняла, этот мужчина умер. Ледяной пот струился по моей спине. Виктор рядом со мной покачнулся и рухнул на снег. Он зажимал рукой кровоточащую рану под ребрами, чуть ниже сердца.

Меня трясло как в лихорадке. Я в жизни не видела столько крови. Выстрелы стихли. Слышались лишь ругань и стоны раненых. Кто кого там убил, меня не волновало, я не могла оторвать взгляда от побледневшего лица Громова. Этот человек спас мне жизнь. В висках пульсировало. По щекам катились слезы.

— Витя, — выдохнула испугано. — Господи! — я зажала рот рукой, пытаясь удержать рвущиеся рыдания.

Громов протянул окровавленную руку и погладил меня по щеке. Улыбнулся, посмотрел теплотой и любовью.

— Моя маленькая, — прохрипел он. — Прости, что не смогу уберечь от Черта. Будь моя воля, я бы их всех убил, лишь бы они не мешали тебе жить.

— Витя, Сергей Иванович не причинит мне вреда, я его дочь. Он боится, что об этом кто-нибудь узнает, поэтому выставил меня своей любовницей. Мне больше не угрожает опасность, — прошептала я, прижимая его руку к своей щеке.

Хоть Чертков и просил никому не говорить о нашем родстве, я посчитала, что Громов должен об этом знать. Я доверяла этому мужчине, к тому же, он спас меня от пули, загородив собой.

На территорию заехали машины, которые сопровождали Черткова, только в этот раз без отца. Снова началась перестрелка. Как оказалось, не все люди Тарасова были мертвы. Где-то вдали послышался вой сирен.

— Поблагодари от меня свою соседку Таню, — прошептал Громов, тяжело вздохнув. — Она увидела в окно, как тебя запихнули в машину к Тарасову и записала номера. Позвонила в полицию и мне. Ей мастер, когда сменил замки, оставил мою визитку на всякий случай. Благодаря ей, я узнал, что Ванька тебя забрал.

— Витя, умоляю, молчи. Тебе силы нужно беречь, — прошептала я, дрожащими руками вытаскивая из его кармана сотовый телефон.

Я вызвала скорую помощь, благо Громов назвал адрес, где мы находились.

Виктор прикрыл веки, а я испугалась, что он умер. Похлопала его по щекам и облегченно выдохнула, когда он открыл глаза.

— Не смей умирать у меня на руках, — рыдая, прошептала я.

Вой сирен раздался ближе, а мне было все равно. Я боялась, что Громов не выживет.

— Маленькая моя, — проговорил он, еле-еле держа веки открытыми. — Прости меня за все.

Его сознание отключалось, а я рыдала в голос, ничего не замечая вокруг.

— Витя, я тебя за все прощаю. Слышишь? За все. Только не умирай, — глотая слезы, бормотала, пытаясь зажать рану в его груди.

Громов одной рукой обхватил мой затылок и притянул к себе. Я не сопротивлялась. Его холодные губы накрыли мой рот. Я не знаю, откуда этот человек брал силы. Поцелуй хоть и получился мимолетный, легкий и нежный, пробрал меня до костей. Я ощутила на клеточном уровне любовь этого мужчины к себе.

— Спасибо, — прошептал он и потерял сознание.

Я не поняла, за что он меня благодарил? За прощение или за то, что позволила поцеловать?

Я так и сидела, сжимая его ледяную руку, смотря безжизненным взглядом на залитую кровью рубашку, на алый снег и ощущала на губах привкус его крови. Липкий страх и паника сковали душу. Мне не верилось, что все это произошло на самом деле, что я увидела изнанку нашего мира. Снова послышалась стрельба, а я прижалась к Виктору, пытаясь его согреть. Пугало то, что он дышал прерывисто, а пульс заметно упал. Я зажмурилась. Снова все стихло. Кто-то рывком оторвал меня от Громова и прижал к себе. Уловила до боли знакомый запах туалетной воды и посмотрела на того, кто держал меня. Артём с беспокойством осматривал меня, проверяя на наличие ранений.

— Тёма, — выдохнула я, обвила руками крепкую шею.

Не обращая ни на кого внимания, впилась в его губы своими губами. Хотелось убедиться, что Романов реально здесь, а не плод моего воображения.

Артема захлестнула неведомая мне волна. Он сжал меня так, что дышать было не возможно. Сминал мои губы с лютой яростью и в тоже время с трепетом. Обхватил мои щеки и посмотрел в глаза.

— Ты цела? — испугано спросил он, снова покусывая мои губы, а я лишь закивала в ответ.

Ком в горле душил и не позволял говорить, меня трясло, а слезы потекли по щекам, обжигая кожу.

Мимо нас пробежали люди в белых халатах, я заметила несколько машин скорой помощи. Раненых грузили в машины. Вокруг ходили полицейские с автоматами. Заметила, что у Артема бронежилет был пробит в двух местах, а рукав на куртке порван и по ткани сочилась кровь.

— Ты ранен? — испугано спросила, в глазах потемнело от страха за его жизнь.

Я была на грани обморока.

— Царапина, пуля рядом прошла, чиркнула по руке. Люди Черткова оказали сопротивление. Господи! Я чуть не умер, когда увидел тебя на открытой территории. Как тебя еще шальная пуля не убила? Яна! Ты меня точно до инфаркта доведешь, — поговорил он на одном дыхании.

— Витя спас меня, заслонил собой, — прошептала я, уткнувшись в шею Романова.

— Все позади. Как только на работе сообщили, что соседка твоя заявление оставила о том, что тебя похитили, я сорвался с места и меня на вертолете доставили домой. Боялся не успеть. Я так и подумал, что это или Ванька или Чертков тебя забрал.

— Успел, — выдохнула я.

У меня из-за волнений кровь хлынула из носа, а в глазах потемнело, падая, ощутила крепкие руки. Романов не позволил мне свалиться в снег.

— Яна! — с тревогой крикнул Артем, и это было последнее, что я услышала перед тем, как тьма окутала меня и приняла в свои объятия.

«Я смотрела на маленькую девочку. Ей отмечали пятый день рождения. Дядя Дима прикатил велосипед, и у Яны загорелись от восторга глаза.

— Это тебе, родная, — проговорил он, целуя малышку в макушку.

Тетя Наташа подарила красивое платье. Стянула с Яны потрепанные старые вещи и надела новое. Яна была как кукла. Тетя Наташа сделала хвостик и прицепила бантик на голову девочки.

Артем, которому на вид было около пятнадцати лет, сел на корточки перед девочкой и протянул ей куклу ту, самую, о которой Яна всегда мечтала. Девочка лишь украдкой посмотрела на игрушку в магазине, а брат заметил ее взгляд, и исполнил тайное желание. Яне хотелось плакать от счастья.

Как же хорошо, что у нее есть эта семья. Они настоящие! Они любили ее, а она любила их.

Артем протянул ей руку. Яна взяла куклу в одну руку, а другую вложила в его ладонь. Всей семьей они отправились в парк на карусели. Яна заливалась смехом, катаясь то на паровозике, то на машинках, а Артем смотрел на нее и души не чаял. Крепко держа за руку свое сокровище, он составил ей компанию на всех аттракционах. Яна смотрела на него с любовью и обожанием. Артем казался ей самым лучшим на всей планете. Он был ее защитником, другом, братом, опорой. Рядом с ним она оживала и радовалась каждому дню. После парка заехали в магазин и купили торт, который выбрала малышка. Дома накрыли на стол. Тетя Наташа приготовила много угощений. Это был первый настоящий праздник в жизни Яны.

— Загадывай желание, кнопка, — сказал Артем, зажигая свечи.

Я слышала мысли, которые пролетали в голове девочки, ведь она — это я. Вспомнила, что именно загадала в тот момент. Память вернула мне этот бесценный кусочек жизни. Малышка посмотрела на присутствующих и улыбнулась. У нее было только одно желание.

— Чтобы ты не загадала — это обязательно исполнится, — уверил брат.

— Я хочу стать Романовой Яной, — вслух повторила я слова девочки. Знала, что тогда, в детстве, именно это я и загадала. Почему мне вспомнился этот момент?».

— Я хочу того же самого, — услышала я шепот Артема и ощутила его влажные губы на своих.

Распахнула веки. Романов сидел рядом, склонившись надо мной. Пару раз моргнула, пытаясь понять, где сон, а где реальность?

Привстала на локтях, осмотрелась по сторонам, осознала, что мы находились в палате. Как долго я пробыла без сознания?

— Несколько часов, — ответил мне Артем, а я удивленно заморгала.

— Я что, это спросила вслух? — насторожилась и нахмурилась.

— Нет, я просто догадался, о чем ты подумала, — печально улыбнулся он.

— Я хочу домой, — заявила, и попыталась подняться с кровати.

— Не вставай. Врач просканировал твою голову, ждем результаты. Если все хорошо, то отпустит, если что-то серьезное, то оставит в отделении, — пояснил Артем, нервно провел рукой по своим волосам.

— Виктор? Он жив? — взволнованно воскликнула, вспомнив недавние события.

Заметив мой испуганный взгляд, Романов тяжело вздохнул и посмотрел на свои переплетенные пальцы рук.

— Да, его спасли. За убийство, махинации, незаконную деятельность ему светит большой срок. Так что, как только врачи его выпишут, сразу отправится на скамью подсудимых. Чертков снова вышел сухим из воды, его ребята не раскололись.

— Я не хочу, чтобы Громова посадили! — закричала на эмоциях, сжав пальцами больничную простыню. — Он мне жизнь спас! Я обязана ему! Тёма, помоги! Пусть ему дадут минимальный срок.

— Яна! Ты в своем уме? Я не стану за него хлопотать! Даже не проси, — прорычал Романов и сжал кулаки до хруста, я поморщилась от этого звука. — Я давно мечтал засадить и Громова, и Тарасова. Один теперь в аду, а второму повезло… Его место в тюрьме, подальше от тебя и нормальных людей. Я один раз тебе уже помог и выпустил на волю Тарасова, второй раз против закона не пойду!

— Я не прошу его выпускать! — возмутилась. — Прошу лишь смягчить наказание. Он же мне жизнь спас! А теперь будет гнить в тюрьме? Ему наверняка пятнадцать лет дадут, а то и больше.

— Я уже сказал, что не стану помогать преступникам. Если бы не его племянник, ты бы в беду не попала, — рявкнул Артем, хватаясь за голову.

Романов вскочил с кровати, отошел в сторону, буравил меня гневным взглядом.

Я хотела возразить, но в палату вошел доктор со снимками в руках. Он сел на стул, напротив моей кровати.

— В крови обнаружен наркотик, но скоро окончательно выведется организмом. Снимки головы в порядке. У Яны был психоэмоциональный всплеск. Я пропишу успокаивающие лекарства, витамины, ну и две недельки больничного тебе не помешают. Старайся не волноваться, потому что это опасно. Держать тебя в больнице нет смысла, так что езжай домой. Отдохни. Если потребуется помощь психолога, подскажу, к кому обратиться.

Я поблагодарила врача, уверила его, что со мной все в порядке.

Артем молча кивнул и пожал руку доктору, потом подождал, пока я соберусь. На служебной машине отправились домой. Романов поджал губы и смотрел на дорогу, не моргая, а я боялась нарушить тишину.

Не могла понять, почему Артём так взбесился, когда я попросила его помочь Виктору? Громов ведь спас мне жизнь! Не желала, чтобы Витю упрятали на долгие годы за решетку. Я просто была ему благодарна, никаких других новых чувств у меня к нему не возникло. Мое сердце принадлежало Артёму.

Украдкой взглянула на Романова. От него исходили волны напряжения. Интуитивно чувствовала, что между нами вновь образовалась бетонная стена. Это в порыве эмоций и адреналина нас тогда накрыло, целовались, как одержимые, боялись потерять друг друга. Когда опасность отступила, и мы пришли в себя, все вернулось на свои места. Романов держался отстранено, да еще и злился из-за моей просьбы. А я боялась с ним поговорить, чтобы не ухудшить ситуацию. Безумно хотелось снова ощутить его губы на своих губах, прижаться к груди, раствориться в этом мужчине.

Может, у Артёма уже появилась девушка? Вдруг он начал жизнь с чистого листа? А тут снова я, свалилась ему на голову со своими проблемами. Почему раньше мы так легко общались, а теперь все так сложно? Нужно поговорить с ним, рассказать о том, что он мне не брат. А там будет видно, что делать дальше.

Романов остановил машину напротив дома, даже не повернул голову в мою сторону. Просто ждал, когда я уйду. Сердце неприятно сжалось, а в глазах собрались слезы. Проглотила удушливый ком в горле.

— Поднимешься? — прошептала я осипшим голосом, надеясь, что еще есть шанс наладить наши отношения.

— Мне нужно срочно вернуться на работу, — сухо бросил он, избегая моего взгляда.

— Нам надо поговорить! Это очень важно. Буду тебя ждать весь день, — сказала я и мой голос предательски дрогнул.

— Постараюсь заскочить, — безразличным тоном ответил он, постукивая пальцами по рулю.

— До встречи, — промямлила я и вышла из машины.

На улице было светло, мои наручные часы показывали десять утра. На детской площадке гуляли мамочки с детьми, по дорожке неспеша прогуливались местные бабушки. Я подошла к подъезду и обернулась. Артем уехал, оставив в моей душе тяжелый груз. Слезинка скатилась по щеке. Я смахнула ее тыльной стороной ладони. Вошла в квартиру, чувствуя себя опустошенной. Шэри выскочила ко мне и заурчала. Я села в коридоре на пол и прижала к себе кошку, разрыдалась в голос. Эмоции требовали выхода, хотелось освободиться от напряжения. Уткнулась носом в урчащий пушистый комок и всхлипывала.

Что если Артем не придет? Что если ничего не изменит тот факт, что он мне не брат? Что если между нами пропасть останется навсегда?

С трудом взяла себя в руки. Нельзя раскисать. Отправилась в ванную и ужаснулась, посмотрев на себя. На лице кровавые разводы, одежда тоже перепачкана кровью Громова. Сердце дрогнуло. Виктор! Как он там? Если пустят, обязательно навещу его.

Стащила с себя грязные джинсы, куртку и свитер. Все это отправила в стиральную машину. Набрала полную ванную и погрузилась в воду с головой. Мышцы немного расслабились. Я закрыла веки, пыталась справиться со своими эмоциями. Мне хотелось найти в глубинах подсознания чулан и запихнуть туда все воспоминания о пережитой ночи, чтобы в ушах не стоял звук стрельбы и стонов, чтобы вычеркнуть из памяти картины алый крови на снегу, чтобы закрывая глаза, не видеть стеклянный взгляд Тарасова.

Как все это стереть из памяти? А с другой стороны, я ведь уже убедилась в том, что воспоминания делают нас теми, кто мы есть в данный момент. Это будет мне уроком, что нельзя связываться с темными личностями. Поэтому я и боялась ответить Виктору взаимностью, чувствовала, что мир, в котором он обитал, очень опасен.

Вылезла из ванной и отправилась на кухню, чтобы покормить Шэри. Когда в дверь позвонили, я подпрыгнула от неожиданности, чуть не выронила корм из рук. Поспешила, надеясь, что это Артем. Стоп! У него же есть ключи. Затормозила перед дверью и посмотрела в глазок. На пороге стоял Чертков. Принесла его нелегкая.

Я открыла, а отец, без приветствия и позволения, шагнул в квартиру, закрыв за собой дверь.

— Ты одна, — не спросил, а сказал утвердительно, я лишь кивнула.

Он скинул ботинки и прошел на кухню, я поплелась следом, удивляясь наглости этого человека. Сергей Иванович расположился за столом и бросил на столешницу папку с бумагами.

— Вот все документы. Ты теперь полноправная владелица квартиры, которая принадлежала моей матери. Я оформил договор купли-продажи, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Пусть все вокруг считают, что я тебе ее продал, так безопаснее. Как ты уже успела убедиться, тебе нет места в том мире, в котором я обитаю. Искренне рад, что ты уцелела. Я отправил за тобой парней, думал, они перехватят тебя у Тарасова, но просчитался. Моих ребят задержали сотрудники полиции, — заявил Чертков, а я смотрела на него и не моргала.

— Чай будешь? — спросила я будничным тоном, не хотелось мне вспоминать минувшую ночь.

Отец заметно растерялся от моего вопроса. Чертков кивнул, и я поставила перед ним чашку с горячим напитком, вытащила из холодильника яблочный пирог, который купила до похищения.

Предложила угощения гостю, и внимательно присмотрелась к этому человеку. Если раньше он пугал меня, то теперь мне было его жаль. Сергей Иванович отсидел в тюрьме большую часть жизни, света белого не видел, не умел нормально общаться с людьми, жил по законам джунглей: «побеждает сильнейший», поэтому теплота с моей стороны насторожила его и выбила из колеи.

Чертков не верил в добро, он был дьяволом. Всего на секунду с него слетела маска, и мне этого хватило, чтобы понять, что передо мной одинокий человек. И пусть у него есть деньги, власть, люди, по сути, он никому не нужен. У него нет семьи, рядом лишь враги и завистники. Он поспешно собирал со всех долги, чтобы исчезнуть и прожить остаток своих дней в тишине, не демонстрируя свою власть и клыки. Ему хотелось на покой.

— Я жива только потому, что Громов заслонил меня от пули. Ему светит большой срок за убийство Тарасова, незаконную деятельность, угон машин, и много еще чего. Я обязана ему жизнью и хочу попросить тебя об услуге. Если есть связи, сделай все, чтобы Громову дали минимальный срок, чтобы смог выйти раньше установленного времени. Я не хочу, чтобы он провел остаток своих дней в тюрьме. Я ему многим обязана. Он забрал меня к себе от родителей алкоголиков, оберегал, защищал, дал образование, работу. Сделал для меня больше, чем родная мать. Я люблю Витю всей душой, как родного человека, он мне дорог. Поможешь? — протараторила я, наблюдая за отцом.

Он задумчиво размешивал чай.

— Ты же знаешь, что я бесплатно не помогаю. У всего есть своя цена, — ледяным тоном проговорил Сергей Иванович и сделал глоток чая.

Я даже не сомневалась, что он потребует плату.

— Назови свою цену, отец, — таким же ледяным тоном ответила ему, напомнив, что перед ним его дочь. Наверное, надеялась на скидку.

— Если родишь сына, назовешь в мою честь — Сергеем, если будет дочь — Катюшкой, в честь моей матери. Это мое условие. Я в твою жизнь вмешиваться не стану, но иногда наблюдать за тобой буду. Узнаю, что не сдержала слово, тебе же хуже, — заявил он, посмотрев исподлобья.

Я невольно накрыла своей ладонью его татуированную руку, отчего отец напрягся и смотрел на меня так, словно ждал удар ножом.

— Мог бы просто об этом попросить. Мне не сложно дать детям такие имена. Значит, поможешь Виктору? — с надеждой спросила я.

Чертков отдернул руку и посмотрел строго. Не привык он к нормальному общению.

— Я сделаю все, что смогу. Даю слово, что Виктору установят минимальный срок, — отчеканил отец и поднялся из-за стола, так и не притронувшись к еде.

— Спасибо, — искренне улыбнулась. — Будет одиноко, приходи на чай.

Сергей Иванович бросил на меня задумчивый взгляд, а потом улыбнулся одними уголками губ.

— Как же ты похожа на мою мать, — покачал он головой, а потом быстро обулся и вышел из квартиры, не попрощавшись.

Я вернулась на кухню, открыла папку с документами и застыла. Там лежали не только ключи и бумаги на квартиру, но и фотографии. Я невольно улыбнулась. Чертков оставил о себе на память частицу себя. Его детские снимки, фотографии его матери. Я удивилась, насколько мы были похожи с ней. Как две капли воды. Поняла, что Сергей Иванович хотел, чтобы о нем помнили, боялся исчезнуть бесследно. Я была его единственной частичкой в этом мире. Убрала папку и снимки на полку к остальным документам.

Бессонная ночь, переживания — все это дало о себе знать. Накатила усталость, поэтому я отправилась спать. Когда встала, на часах было шесть вечера. Шэри лениво потянулась рядом со мной и мяукнула, напоминая, что пора бы уже и поесть. Меня окутала тоска.

Неужели, Артем не придет? Хотя была большая вероятность того, что он тоже отсыпался после работы или все еще сидел в своем кабинете. Я отправилась на кухню, включила телевизор, висящий на стене, выбрав канал с музыкой. Покормила кошку и приготовила ужин, а потом отправилась в спальню почитать книгу. В восемь вечера я услышала, как в двери провернулся ключ и застыла. Сердце дрогнуло и ускорило ритм.

Только бы это был Артем, а не тетя Наташа! Я буквально затаила дыхание, прислушиваясь к звукам, боясь выйти в коридор. Не хотела разочароваться раньше времени. Однако услышав тяжелые шаги, поняла, что пришел Артем. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге остановился Романов. Я смотрела в его голубые глаза, до боли родные черты лица и мне казалось, что я умирала, а если быть точнее, то подобно фениксу перерождалась. Передо мной стоял симпатичный мужчина, которого я любила всей душой, по-настоящему, сильно и страстно. Мечтала связать свою жизнь с ним. Хотела подскочить с места и смять Артёма в своих объятиях, но я постеснялась. Мы смотрели друг на друга и молчали. Романов, как всегда, был напряжен. Хмурый взгляд, брови сошлись на переносице, желваки ходили на скулах. Часто делал глубокие вдохи, словно ему тяжело находиться со мной в одной комнате.

— Ты хотела поговорить, я пришел, — нарушил он тишину, опираясь плечом на дверной косяк.

Сложил руки на груди и пилил меня убийственным взглядом. Держался холодно и отстранено, но я прекрасно видела, как в его глазах бушевало обжигающее пламя.

— У меня мало времени. Нас с Саньком пригласили в гости, вернусь через пару дней. Поэтому говори, что хотела, не молчи.

Я не знала с чего начать. Язык предательски прилип к небу. Тяжело вдохнула и переплела пальцы, покусывая нижнюю губу. Отвела взгляд в сторону, пытаясь собрать мысли в кучу, ведь они вылетели из головы, стоило увидеть Тёму. Появилась дрожь в теле, а в висках пульсировало.

— Если нечего сказать, то не трать ни свое, ни мое время, — сухо бросил Артем, а я посмотрела на него и нахмурилась.

Поднялась с кровати, отложив в сторону книгу, которую читала. Мне до ломоты в пальцах хотелось прикоснуться к Артему, прижаться к его груди, вдохнуть запах любимого мужчины. Поняла, что разговоры лучше оставить на потом, ведь порой словами не выразишь того, что чувствуешь. Уверенным шагом подошла к Романову и положила ладонь ему на грудь. Улыбнулась. Пусть внешне Артем создавал невозмутимый вид, сердце его выдавало с потрохами, оно грохотало, отбивая бешеный ритм, такой же, как и у меня. Уверенно обвила руками крепкую шею, прильнула всем телом к его телу, с жадностью целуя губы, щеки. Романов судорожно сглотнул и напрягся. Он не шевелился, а я воспользовалась его шоковым состоянием. Дерзко провела языком по его губам, дразня, разжигая пожар в груди Артёма. Заметила, как расширились зрачки у любимого.

— Знаешь, какое желание я загадала на свое пятилетие? Я хотела стать Романовой. Так что ты там говорил на чет того, что хочешь того же самого? — выдохнула ему в губы, слегка склонив голову набок.

Его крепкие руки сомкнулись на моей талии. Пальцы сжимали до боли мое тело, будоража кровь. Артем смотрел на меня строго, пытался понять, что на меня нашло. Его растерянный вид, вызвал у меня улыбку.

— К чему этот вопрос? — насторожился Романов, а я цокнула языком.

— К тому, что я не Фролова, а Черткова, а носить фамилию своего ненастоящего отца нет ни малейшего желания, — прошептала я, заметив, как Артём нахмурился и побледнел.

— Что? — выдохнул он, ничего не понимая.

— Я люблю тебя, Артем! До безумия, каждой клеточкой, я умираю без тебя, хочу быть только твоей, ты же об этом мечтал? Так вот теперь это возможно, потому что мой отец Чертков. Давай, оставим долгий рассказ на потом. Просто поймай мою мысль… Ты мне не брат, — протараторила я, целуя его губы.

Романов смотрел на меня ошарашено. Своим признанием я выбила почву у него из-под ног. Он наверняка уже и не надеялся на то, что я отвечу ему взаимностью. Было забавно наблюдать, как шок его отпустил, и мысль наконец-то дошла до сознания. В глазах Артёма вспыхнуло что-то дьявольское. Романов оттолкнулся от дверного косяка. Удерживая меня руками, подтолкнул вперед и прижал к стене.

— Повтори, — прошептал он, смотря на меня страстно.

Стало горячо и сладко. Внизу живота налилась тяжесть и требовала освобождения.

— Что именно? То, что люблю тебя, или то, что ты мне не брат? — ответила я, ощутив его влажные губы на своих.

Он целовал меня страстно, с напором, так, словно от поцелуя зависела жизнь. Мне показалось, что тысячи иголочек разом ворвались в мое сердце. Я рукой заскользила по его груди, спускаясь ниже, бесстыдно скользнула к ремню на брюках и расстегнула бляшку, потянула за собачку и проникла рукой под одежду, ощутив степень его желания. Артем зарычал от удовольствия и сильнее прижал меня своим телом к стене. Я не была девственницей, просто не помнила, каково это принадлежать мужчине. Мои руки жили своей жизнью. Я ласкала Артема, кусала, целовала, жаждала его прикосновений. Бесстыдно стонала, поддаваясь навстречу его умелым рукам. Его горячее дыхание опаляло мою кожу. У меня уши закладывало из-за бешеного стука сердца. Что-то горячее и обжигающее устремилось по венам. Мне не хватало воздуха, а на теле все нервные окончания оголились, болезненно и сладко реагировали на все действия Артема.

Он обхватил ладонями мои щеки и посмотрел затуманенными от страсти глазами. Кажется, Романов не верил в происходящее. Может, это нам только снилось?

— Я люблю тебя, — выдохнул, вызвав волну дрожи в моем теле.

Впился в меня неистовым поцелуем, пальцами до боли сжимая талию. Лихорадочно заскользил ладонями по моему телу, пытаясь стянуть футболку. Я подняла руки вверх, помогая ему раздеть меня. Со стоном он припал губами к моей груди, впиваясь зубами в сосок. Меня буквально прострелило то ли от боли, то ли от наслаждения. Вцепилась пальцами в его плечи, боясь упасть. Кровать в полуметре от нас, а мы до нее дойти не могли. Я и стояла, прижатая к стене. В голове ни одной мысли, все, о чем мечтала — быть с ним. Между бедер горячо, влажно. Я буквально горела и изнывала от нетерпения.

Артем одним резким рывком стянул с меня шортики, вместе с нижним бельем. Закинул мою ногу к себе на талию. Левой рукой удерживал мой затылок, а другой заскользил по бедру. Нежно прикоснулся пальцами к складочкам, а я застонала, поддавшись ему навстречу. Осторожно погладил круговыми движениями, а я всхлипнула от удовольствия. Я умирала мучительной смертью. У меня тело горело и жаждало большего. Меня пробила дрожь, а во рту все пересохло. Артем смотрел на меня потемневшими от желания глазами. Оценивающе сканировал мое обнаженное тело, а у меня чуть сердце не остановилось от его голодного, алчного взгляда.

— Ты такая красивая, — прошептал он осипшим от возбуждения голосом. — Моя сладкая, — прорычал, прикусил мочку уха, я чуть не рухнула на пол, потому что колени подогнулись.

Артем крепко держал и не позволил мне упасть. Сильнее надавил пальцами на чувствительное местечко, поглаживая, дразня, а я не удержала очередной стон.

— Какая же ты мокрая… — хрипло произнес, впиваясь в мой рот голодным поцелуем.

Страстный, сильный, бесцеремонный… Я сходила с ума от этого мужчины. Он проник в меня пальцами, продолжая терзать разгоряченную плоть, а мне показалось, что я полетела. Ощутила полет и невесомость. Как еще сердце не разорвалось от нахлынувших чувств? Словно в бреду, не отрываясь от его губ, дрожащими пальцами пыталась расстегнуть рубашку, только ничего не получалось. Меня злило, что ткань не позволяла прикоснуться к телу любимого мужчины. Я резко дернула, и пуговицы отлетели в разные стороны, падая на пол. Мне было все равно, что я испортила его рубашку, я жаждала прикоснуться к его груди. Заскользила ладонями, сбрасывая с его крепких плеч ткань. Рубашка упала к нашим ногам. Я чувствовала, как под моей ладонью билось сильное сердце. Оно грохотало и сбивалось с ритма, а я задыхалась от наслаждения.

Артем крепко обхватил меня за бедра и рывком оторвал от пола, а я обвила ногами его талию, испытывая дикое удовольствие от такого тесного контакта. Он поднес меня к кровати, уложил поверх шелкового покрывала. Лопатками ощутила прохладную ткань и горячее мужское тело, которое придавило меня сверху, припечатывая к матрасу так, что у меня пошевелиться возможности не осталось. Артем немного приподнялся на локтях, чтобы не раздавить меня, а я с шумом втянула в себя драгоценный воздух. Я сходила с ума от тяжести его тела, от близости, от запаха. Мы замерли, смотря друг другу в глаза. Каждый из нас понимал, что между нами сейчас сотрутся все грани, что как раньше уже никогда не будет. Ведь мы станем единым целым. Я ни капельки не сомневалась в правильности происходящего. Я любила Артема, а он меня, остальное уже было не важно.

Как зачарованная смотрела в темно-синие глаза и боялась дышать. Только бы это был не сон! Артем снова набросился на мои губы, покусывал, проникал языком в мой рот, словно наказывал за все потраченные нервы. Я со стоном выгибалась ему навстречу, цеплялась пальчиками за его короткие волосы. Нежно погладила затылок, пробежалась по шее и плечам. Мне хотелось кричать от нетерпения, когда Артем влажными губами проложил дорожку из поцелуев от шеи до пупка. Отстранился от меня на несколько секунд, чтобы стянуть с себя брюки и боксеры. Я смотрела на него округлившимися глазами, изучая взглядом тело любимого человека. Он ухмыльнулся. Наверняка, знал, какое впечатление производил на женщин. Мне удалось узнать ту сторону его души, которая ранее мне была не доступна. Видела перед собой дикого, крепкого, сильного молодого зверя. У меня кровь застыла в жилах. Артем схватил меня за бедра и подтянул к себе. Я опомниться не успела, как он резким движением вошел в меня до упора. Я вскрикнула, пальцами цепляясь за его жилистые руки. Смотрела на Артема широко распахнутыми глазами и пыталась привыкнуть к новым ощущениям. Он не церемонился со мной, ведь я не девственница. Медленно отстранился, а потом снова резко вошел, выбивая из меня стон. Я наслаждалась ощущениями наполненности, заерзала под ним. Мне хотелось, чтобы его движения были резче, глубже, жестче. Я вдруг осознала, что мне нравилось, когда он в полной мере проявлял свою силу.

— Какая же ты узкая, — прошептал он мне на ухо, окончательно лишая рассудка.

Чувства распирали изнутри, казалось еще мгновение и сердце разлетится в щепки.

— Тёма, — прошептала я осипшим голосом, облизнув пересохшие губы. — Пожалуйста… Не останавливайся, — поскулила, приподнимаясь на локтях, ловя его губы своими губами.

Артем прищурился и лукаво посмотрел на меня. На губах играла мальчишеская улыбка, а глаза горели дьявольским блеском. Он как дикий зверь напал на меня, припечатывая обратно к матрасу. Я даже ахнуть не успела. Его поцелуй стал еще более неистовым, а движения все быстрее и глубже. Резкий толчок, снова и снова… Я боялась умереть от наслаждения. Мои крики и стоны он поглощал с жадностью, руками сжимая мое тело до сладкой боли, оставляя отметины. Но мне нравилась его грубость, нетерпение, страсть. Непроизвольно, я царапала его спину и кусалась, а он рычал на меня, в отместку погружаясь резче. Я с надрывным стоном выгибалась ему навстречу, подстраиваясь под его ритм. Ощутила знакомую дрожь в теле. Волна поднималась от кончиков пальцев на ногах, прошла через все тело и устремилась в сердце, прострелило так, что я вскрикнула, выгнулась дугой, откинув голову назад, открыв доступ к шее. Влажные губы мгновенно впились в мою шею, покусывая кожу, а я рассыпалась на осколки, содрогнувшись в крепких, умелых руках Артёма. Романов замер и кончил вместе со мной. Мы так и лежали, тяжело дыша. Он уткнулся своим лбом в мой лоб и прохрипел:

— Я не могу тобой насытиться.

Он осторожно покинул мое тело, а я ощутила, как что-то горячее и влажное потекло по ноге. До меня вдруг дошло, что мы не предохранялись! Главное вовремя об этом вспомнить…

Артем взял меня за подбородок и посмотрел в глаза, пытаясь там что-то отыскать. Поцеловал в припухшие губы, нежно погладил ладонью грудь, сжав пальцами сосок.

— Что случилось? Почему ты такая напряженная? — выдохнул он, дерзко провел языком по моим губам.

— Мы не предохранялись… — промямлила я, отвела взгляд в сторону.

Однако Артем заставил посмотреть ему в глаза.

— У меня уже полгода не было женщин. Я здоров. К тому же только с тобой позволил себе забыть про защиту. Зачем она нам? Я хочу детей. Утром подадим заявление в ЗАГС. Пора исполнить желание маленькой девочки. Надо было раньше мне сказать, что ты загадала желание — стать Романовой. Я бы его уже исполнил.

Я улыбнулась. Меня распирало счастье, любовь и нежность. Я любила и была любима. Прекраснее нет ничего в мире. Наверное, никогда не устану благодарить судьбу за возможность жить, за то, что рядом всегда был Артем.

Любимый обнял меня и притянул к себе. Нежно покусывал шею, ключицу, обхватил губами сосок и ласкал его языком, распаляя во мне новую волну желания. Артем, как ненасытный зверь, который дорвался до желаемого. И снова мир для нас исчез, а время остановилось.

Я уткнулась носом ему в шею, впервые ощутив себя полноценной и счастливой. Романов поцеловал меня в висок и крепче обнял. Изнеможенные мы уснули только под утро.