ГЛАВА 7

Оставшуюся часть пути мы с Витей не разговаривали. Я лишь мельком бросала на него взгляд, заметив, что Громов ушел в себя. Мы подъехали к дому, который я всю жизнь считала своей темницей, а сейчас осознала, что это было моим убежищем. Кем бы я стала без Виктора? Он прав, отец меня или убил бы, или отдал бы своим дружкам. Даже подумать страшно.

Ворота нам открыл охранник. Перед моими глазами красовался уютный двухэтажный дом общей площадью примерно девяносто квадратных метров, так что Громов жил не во дворце. Таких бизнесменов, как Виктор, в городе существовало много. Он не олигарх, которого бы сопровождали по три машины, напичканные охраной, и жил не в золотом замке. Витя — обычный смертный, просто в свое время успел подсуетиться со своим братом и открыть семейное дело. Чтобы удержаться на плаву, вступил в сговор с более влиятельными личностями. То, что через его автосервисы проходили партии наркотиков и краденые детали, — это побочная сторона того самого «союза».

Громов и Зайцев были небольшими рыбами в океане, где можно с легкостью встретить и пиранью, и акул. Пока жила с Виктором, успела понять, что он не стремился стать рыбой покрупнее, его устраивала такая жизнь, и лезть выше не хотел, чтобы не тягаться с опасными хищниками. Громова знали в верхах и все его уважали. Я понимала, что если бы сбежала в свое время от Виктора, он бы обратился за помощью к вышестоящим лицам, чтобы разыскать меня, и ему бы не отказали.

Однако осознавала, что это не так-то легко — найти человека, когда поблизости располагалось много населенных пунктов. Это — как перерыть стог сена в поисках иголки. Наконец-то призналась себе, что не хотела покидать родной город. Я привыкла к своей жизни, к опасностям и темной стороне. Тот факт, что меня изнасиловал Костя, не напугал, и уезжать я никуда не собиралась. Конечно, не хотела умирать, но раз Витя пообещал, что разберется с этим, я расслабилась, потому что Громов слова на ветер не бросал и держал свои обещания.

Несмотря на то, что время было около полуночи, нам навстречу из комнаты выбежала Ольга Павловна. Она домработница Виктора. В ее обязанности входило наведение порядка в этом и другом его доме, покупка продовольствия и готовка. Малахова относилась ко мне с теплотой и в то время, когда я здесь жила, заменила мне бабушку.

— Деточка! Господи, как же ты повзрослела! — воскликнула Ольга Павловна, всплеснув руками.

Она заключила меня в объятия, а я чуть не разрыдалась, потому что очень по ней соскучилась.

— Виктор Александрович ничего в твоей комнате не менял, так что в шкафу найдешь свои вещи.

Я бросила удивленный взгляд на Громова, а он прожигал меня своими изумрудными глазами. Сердце затрепетало в груди. Это что же получается, Витя за столько лет не избавился от моих вещей? Надеялся, что я снова буду жить здесь?

— Вы голодные? В холодильнике полно еды, — протараторила женщина.

— Ольга Павловна, спасибо вам за беспокойство, но уже поздно, идите, отдыхайте, мы с Яной сами разберемся, — мягко проговорил Виктор, хотя в голосе слышалась сталь, из-за которой становилось понятно, что это не просьба, а приказ.

Малахова еще раз обняла меня и скрылась в своей комнате. Я почувствовала на себе тяжелый взгляд Громова и сглотнула. Умно ли было приезжать сюда? Но с другой стороны это лучше, чем оставаться одной в больнице. Я опасалась, что Костя пошлет ко мне своих людей, и пока буду одна, меня просто пристрелят в больничных стенах.

— Перекусим? — поинтересовался он.

Я ощущала себя так, словно оказалась в одной клетке со львом. Хищник следил за каждым моим жестом и взглядом, а я осторожничала, боясь спровоцировать животное к броску.

— Не откажусь, — ответила уверенно, вздернув подбородок.

Губы Громова растянулись в ухмылке.

Где находилась кухня, я прекрасно знала, поэтому прошла по коридору и свернула налево. Расположилась на своем любимом месте у окна. Виктор бросил на меня теплый взгляд и открыл холодильник. Достал мясное рагу, оладьи и поставил разогреваться в микроволновку, включил чайник. Громов осмотрел свою рубашку и покачал головой, явно недовольный своим внешним видом. Стянул окровавленную ткань, а я заметила на его груди и руке повязки. Через бинт просочилась кровь, отчего мне стало дурно.

— Я тебя сильно зацепила? — прошептала, посмотрев с сожалением.

Он мельком взглянул на меня и вышел из кухни, не проронив ни слова. Вернулся через несколько минут в домашней футболке и спортивных штанах. Достал из микроволновки тарелки, налил чай и поставил все передо мной на стол. Молча сел напротив и смотрел, не моргая, словно не верил, что я находилась в его доме.

— Ешь. Тебе теперь нужно за двоих питаться. У меня все заживет, так что не бери в голову, — строго заявил он.

Я окинула взглядом просторную, уютную кухню. Здесь мы с Витей каждый день завтракали и ужинали. Судя по тому, что тоска промелькнула в его взгляде, Громов подумал о том же самом. Раньше я была уверена, что никогда не вернусь сюда по доброй воле. Правильно говорят люди, что нельзя зарекаться. Уловила древесный аромат, смешанный с табаком и мышцы живота непроизвольно сжались, а во рту образовалась сухость. Мужской запах, который был присущ Виктору, будоражил меня до мозга костей. Вызывал призраки из нашей прошлой жизни, которую я так старательно пыталась забыть все эти годы.

Я большую часть времени провела, зациклившись на мести и ненависти, а теперь взглянула на Громова под другим углом. Да, он опасный человек, суровый, временами жестокий, с таким шутки плохи, а если он что-то решил, то добьется любой ценой. Он любитель жесткого секса, но, тем не менее, умел дарить нежность и ласку. Ко мне Громов относился иначе, чем к другим людям, и я знала о нем больше, чем кто либо. Виктор так же умел проявлять заботу и терпение. Рядом с ним я всегда чувствовала себя маленькой девочкой. С Ваней в этом плане было проще. С Тарасовым у нас некое равенство, а вот Витя пытался подавить меня своей сильной энергетикой, стремился подчинить своей воли, однако я оказалась прыткая и дрессировке не поддавалась. Виктор никогда не знал, чего от меня ожидать.

— Спасибо, что, несмотря на наше с тобой разногласие, ты все же забрал меня из больницы и приютил у себя, — серьезно проговорила я, отправив кусочек мяса в рот.

— Ты стала общаться со мной по-человечески, я ответил тебе тем же, — спокойно сказал он, скрыв от меня свои эмоции за непроницаемой маской.

Напряжение между нами осязалось на клеточном уровне. Когда доела, поднялась из-за стола, поблагодарила его за вкусную еду и отправилась на второй этаж, где находилась моя спальня. Вернее, раньше эта комната принадлежала мне. Она располагалась напротив спальни Виктора. Я осторожно обхватила пальцами ручку и открыла дверь. Сердце замерло в груди. Не думала, что вернуться сюда будет так волнительно. Почему-то вместо ненависти к этому месту, возникла тоска и чувство потерянности.

Включила свет и взглядом заскользила по большому окну, украшенному шикарными шторами в сочетании двух цветов — белого и нежно розового, в тон стен. Посмотрела на письменный стол, за которым делала уроки, зеркальный шкаф-купе, где хранила свои вещи. Двуспальная кровать с резным изголовьем. Постель все так же, как и раньше, застелена светло-розовым покрывалом. На полке слева от меня до сих пор сидели плюшевые игрушки, которые мне дарила Ольга Павловна. На негнущихся ногах переступила порог и вошла в комнату. Провела рукой по игрушкам, подошла к шкафу и раздвинула створки. На полке аккуратной стопкой лежали мои вещи, которые я не забрала, когда съехала на съемную квартиру. Сглотнула, ощутив дрожь в теле. Воспоминания просачивались в мозг, и теперь я на свою жизнь смотрела под другим углом. Это мое прошлое, и от него никуда не деться… Ностальгия часто преследует людей и я не исключение.

А может, все дело в том, что разум забывает все плохое, оставляя в памяти лишь приятные моменты?

Села на подоконник, взглянула на звездное небо. Спать одна я не могла, не просить же Виктора полежать со мной? Это было бы чересчур.

Стоило подумать про Громова, как дверь в моей комнате открылась, и на пороге появился Витя. Глаза прищурил, венка на шее пульсировала, а на челюсти желваки ходили, знала, что он напряжен, хотя мужчина умело натянул непроницаемую маску.

— Живо слезай с окна и ложись спать! — рявкнул он, а я от его командирского тона поежилась.

Посмотрела в глаза Громова с тоской и печалью. Спустилась с подоконника, но от окна не отошла.

— Ты же знаешь, что я не усну… — прошептала, отвернувшись к окну.

Сердце сбилось с ритма, потому что ощутила Виктора за своей спиной, чувствовала его дыхание у себя на затылке и мурашки поползли вдоль позвоночника. Меня пугала реакция собственного тела. А еще очень надеялась, что Громов не натворит глупостей, иначе как потом смотреть в глаза Вани? Все же не удачная была идея приехать в дом Виктора. Почему я такая глупая? Вечно усложняю себе жизнь.

Когда Витя положил ладони мне на плечи и осторожно провел вдоль моих рук, я вздрогнула и напряглась. Осторожно развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Как и ожидала, в его взгляде плескалось дикое, жгучее желание.

— Ты боишься меня? — серьезно спросил он, а я отрицательно покачала головой. — Тогда ложись спать, я посижу с тобой, пока не уснешь, а потом уйду в свою комнату.

Наверное, недоверие отпечаталось у меня на лбу, потому что Виктор цокнул языком и хмыкнул:

— Я к беременным не пристаю. Ты же знаешь, какие у меня вкусы, а в твоем положении такие игры опасны для малыша. К тому же обещал Ваньке, что пальцем тебя не трону, а свое слово я привык держать, иначе не заработал бы уважение окружающих людей.

Я тоже знала об этой его черте, поэтому расслабилась и страхи отпустили мою душу. Откинула покрывало и легла. Виктор выключил свет и сел рядом со мной на кровать. Мне казалось, что он не дышал, замер и не шевелился. Я закрыла глаза, надеясь поскорее погрузиться в сон. Ощутила, как Громов нежно провел рукой по моей голове. Гладил как ребенка, бережно и успокаивающе. Он так часто делал, когда меня мучили ночные кошмары и я орала во сне. Не заметила, как отключилась.

Утром сладко потянулась и распахнула глаза. Не сразу дошло, где находилась. Резко подскочила на кровати и осмотрелась по сторонам. В комнате я была одна. Сползла с постели, нашла в шкафу шорты и майку, подхватила вещи и отправилась в душ, который располагался на втором этаже, рядом с моей комнатой.

Привела себя в порядок. Посмотрела в зеркало, но не заметила никаких изменений в своем теле. Приложила ладони к животу. Мой мозг не мог осознать, что внутри находился живой человечек. У меня было много эмоций, но сильнее всего преобладал страх. Я боялась, что не справлюсь и буду плохой матерью.

Спустилась на первый этаж и шла бесшумно, чтобы никто не заметил моего присутствия. Услышала голос Ольги Павловны и прислушалась.

— Как же я рада, что Яночка снова с нами. Без нее дом опустел, — вздохнула женщина.

— Это точно… — безжизненным голосом ответил Громов.

— Сколько она у нас пробудет? Может, приготовить ее любимые блюда на ужин? — протараторила Малахова.

— Будь моя воля, она бы осталась тут навсегда… — вздохнул Виктор, а у меня сердце сжалось в тиски.

Не хотелось признаваться самой себе в том, что Ваня относился ко мне иначе. Прохладнее что ли? В Ванюшиной любви я не сомневалась, вот только невольно стала сравнивать отношения мужчин ко мне. Почему любимый бросил меня в больнице и уехал? Почему тот, кого я считала все эти годы врагом, заступился за меня, не боясь потерять бизнес? Вопросов было множество, суть была перед глазами, но я ее не видела. Или не хотела видеть…

Вошла на кухню, поймав на себе прожигающий взгляд Виктора.

— Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? — поинтересовался он, а я смутилась.

Пять лет мы с ним плохо общались, вернее я… Шипела на него, рычала, вела себя как ребенок… Почему не замечала в нем заботливого мужчину раньше? А сейчас словно очки съехали. Где-то внутри зарождалась обида на Ваню за то, что он повел себя так, словно ему было все равно, что меня изнасиловали. Думала, он бросится на Костю и загрызет его, а он… Вел себя спокойно. Зная, что я провела ночь в доме Громова, даже не позвонил. Совершено не ревнует? А я-то дура хотела их натравить друг на друга. Хорошо, что не стала этого делать.

Ольга Павловна удивленно выгнула бровь, а Громов пояснил для нее:

— Наша Яна в положении.

— Батюшки, — всплеснула она руками. — Вот это новости. Что же вы, Виктор Александрович, молчали? Я сегодня же куплю свежих овощей и фруктов. Яночке нужны витамины!

— Ольга Павловна, вы правы. Приготовьте нам на обед и ужин побольше овощей и мяса. Так как самочувствие, Яна?

— Спасибо, все хорошо, — пробубнила я и села на свое привычное место.

Малахова накрыла на стол и выпорхнула из кухни, оставив нас наедине. Я бросала на Громова взгляд из-под опущенных ресниц. Честно признаться, он смотрел на меня так пристально, что кусок в горло не лез.

— Яна, если будет желание, приезжай ко мне в гости почаще. Ольга Павловна по тебе скучала все эти годы… И я тоже…

— Хорошо, как-нибудь обязательно приеду, — улыбнулась я.

Сказала так специально, потому что побоялась ранить его своим отказом. И почему в последнее время боюсь причинить ему страдание? Раньше же было все равно… Заметила, как в глазах Виктора вспыхнули огоньки надежды.

У Громова зазвонил телефон. Витя нахмурился и ответил на звонок, при этом неотрывно смотрел мне в глаза.

— Нет, не приеду. Люба, я занят. Нет, и завтра тоже не жди. Я тебе наберу, — сухо проговорил Виктор и отключил телефон, а я испытала неловкость от создавшейся ситуации.

— Витя… — прошептала, проглотив ком в горле. — Не меняй из-за меня свои планы.

— Яна, когда ты уже поймешь, что для меня важна только ты? Остальной мир пусть катится к чертям. Я до сих пор поверить не могу в то, что ты вычеркнула меня из своего черного списка. Даже не знаю, кого благодарить?

Ответить я не успела, потому что зазвонил мой телефон. Заметив на экране фото Вани, я невольно улыбнулась, а по венам расплескалось тепло. И почему когда мы любим кого-то, то не замечаем недостатки своих половинок?

— Яна, какого черта происходит? — грозно спросил Ваня, стоило мне ответить на звонок.

От его грозного тона я растерялась и расстроилась. На душе тяжесть появилась.

— В смысле? — не поняла я.

— В прямом! Ты какого черта делаешь у Громова? Если узнаю, что ты спишь с ним, то убью! Слышишь? Ты моя! — зарычал Ваня.

— Ванечка, я не вещь, чтобы быть твоей и прекрати на меня орать. Ты бросил меня в больнице, а я не захотела там оставаться, вот Виктор меня и забрал. Знаешь, очень обидно, что ты обо мне такого мнения… Может, еще считаешь, что я по доброй воле с Костиком в туалете сексом занималась? Тебя почему-то не зацепил тот факт, что твою девушку изнасиловали… — с горечью проговорила я, заметив, как у Виктора кулаки сжались до хруста, а в глазах промелькнула лютая ненависть.

На противоположном конце повисла гробовая тишина. Если бы не прерывистое дыхание, подумала бы, что Ваня умер от шока. Давно я ему ничего подобного не высказывала.

— Яна, ты что несешь? Да меня трясет от осознания того, что сделал Зайцев, так и чешутся руки перерезать ему глотку. Я не бросал тебя в больнице, хотел, чтобы ты была под присмотром специалистов. Не нужно все выворачивать наизнанку! Ты же знаешь, что у нас крупная поставка товара, я не мог остаться. Как все улажу, сразу приеду к тебе. На меня возложили ответственность очень серьезные люди, я не мог их подвести, — протараторил Ваня, а меня почему-то впервые не устраивали его оправдания.

Обида окутала душу, и я ничего не могла с этим поделать. Ваня даже не поинтересовался мной и малышом…

— Удачи, — безжизненно поговорила я и отключила телефон.

Устало потерла виски и зажмурилась. Тарасов позвонил снова, а я замешкалась, однако ответила на вызов.

— Яна, я чувствую, что ты обиделась. Перестань! Я люблю тебя. Обещаю, что как все улажу, возьму отпуск за свой счет, и мы вместе отдохнем, — примирительно проговорил он.

— Ваня, я тоже тебя люблю. Когда будешь дома, поговорим. Все мне пора, — прошелестела устало, и отключила телефон.

Не было желания выяснять с ним отношения по телефону, да еще и при Викторе. В моей душе появился неприятный осадок.

— Витя, ответь честно, а Ваня действительно не мог остаться? Других людей нельзя было послать на задание? — поинтересовалась я.

— Яна, ты с ним провела пять лет и не поняла, что он не только движки перебирает? Это его хобби, основная работа всегда находилась в тени… — спокойно ответил Громов, а я тяжело вздохнула.

— Знала… Часто оставалась дома одна, когда он уходил на несколько дней, чтобы встретить груз.

— Прогуляемся? — перебил меня Виктор, а я кивнула.

За домом Громова располагался лес, который вел к небольшому озеру. В этом лесу Виктор устраивал на меня охоту… Бросило в жар от воспоминаний. Мы молча дошли до огромного камня. Когда-то это было мое любимое место. Сидела на нем вдали от всех, смотрела на воду и строила планы мести или же размышляла над тем, как мне не повезло в жизни.

— Одолевают воспоминания? — усмехнулся Громов, заметив мой задумчивый взгляд. — Меня тоже…

— Ты знаешь, а ведь у нас с тобой действительно много хороших воспоминаний. Когда ты не рычал на меня, не срывал свою злость, не пытался прогнуть под себя, а давал свободу, мы с тобой неплохо общались, — согласилась я.

Села на любимый камень, а Виктор встал напротив меня, прислонившись спиной к дереву.

— Рад, что ты наконец-то это поняла, спустя столько времени… Вот так, глядишь, еще через десять лет захочешь стать моей женой, — усмехнулся он. — Дойдет до тебя, что мы подходим друг другу.

— Витя! — строго проговорила, цокнув языков. — Прости, я была неправа. Вела себя как дура… Но все, что я могу тебе предложить — дружба. Ты же знаешь, что мое сердце принадлежит другому. Я ничего с собой поделать не могу. Ты же не избавился от любви ко мне, вот и у меня такая же зависимость от Вани. Понимаю, что он не идеальный и есть в нем минусы, но, тем не менее, жизнь без него не мила. Прости за правду…

Виктор перевел взгляд себе на ботинки, покачал головой и усмехнулся.

— Жизнь — жестокая штука. Тебе не за что просить прощения. Насильно мил не будешь, я проверил эту теорию на деле.

Телефон Громова «ожил», и Виктор в тот же миг изменился в лице. Вернулся суровый взгляд, свирепый тон. Подобрался, мышцы напряглись, глаза прищурились. Громов слушал собеседника на другом конце связи и молчал. Я уже знала, что Витя в бешенстве.

— Твою мать! Вы что не знаете, как действовать? Мне плевать по какой причине он не вернул долг! Нет, этим вопросом занимается Тарасов. Передайте ему, что если завтра не принесет нужную сумму, я лично вышибу ему мозги! — рявкнул Громов, а у меня невольно ледяные мурашки поползли по позвоночнику.

Казалось, что напротив меня стоял лютый зверь, который в любую секунду мог вцепиться в глотку. От него исходила тяжелая энергетика, а взгляд был такой яростный, что я не сомневалась — Витя мысленно уже кого-то четвертовал и закопал в лесу. Сердце гулко забилось, и сбилось дыхание. Раньше, когда Виктора кто-то доводил до такого состояния, он срывался на мне, чтобы выплеснуть из себя негатив. Нет, он меня не бил и не орал, а устраивал охоту. Я убегала, сверкая пятками, а он выслеживал, а когда находил… Был очень грубым и жестоким, демонстрировал мне всю свою силу и власть. В такие моменты он смотрел звериными глазами, походил на демона, и я боялась, что он в буквальном смысле разорвет меня на части. Виктор не осознанно, но порой все же причинял мне боль. А потом, на следующий день, всегда старался загладить вину и просил прощение за свою несдержанность. Вот и теперь, я невольно сползла с камня и попятилась, намеревалась рвануть с места в любую секунду, потому что на клеточном уровне уловила опасность, исходящую от этого мужчины.

— Проклятье! — выругался Громов и со всей силы ударил кулаком в дерево, разбил костяшки на пальцах. — Я занят. Решайте этот вопрос сами, иначе уволю всех к чертовой матери.

Закончил разговор, а потом перевел взгляд на меня и нахмурился.

Я забыла о том, что Виктор дал слово Ване не трогать меня, этот факт вылетел из головы, потому что верх взяли инстинкты, а я привыкла им доверять. Резко сорвалась с места и умчалась прочь.

— Яна, стой! — услышала я грозный рев Громова, но только прибавила темп.

Перепрыгивала через заросли и поваленные стволы деревьев. Виктор очень быстро бегал. Несмотря на то, что был вдвое старше меня, его скорости и выносливости можно только позавидовать. Громов следил за собой, посещал спортивный зал, увлекался боксом, а еще есть такие люди, которые долго держатся в одной поре, словно время для них замерло, вот Виктор к ним относился. Громов выглядел моложе своих лет и был в отличной форме.

— Остановись! — рявкнул он у меня за спиной. — Я тебя не трону.

До моего мозга дошли его слова, и я словно очнулась. Резко остановилась, почувствовав боль во всех мышцах. Растянулась на траве, пыталась перевести дыхание. Виктор жадно глотал воздух, испепеляя меня взглядом.

— Что на тебя нашло? — прохрипел и кашлянул, прочищая горло.

Достал из кармана сигареты, отошел подальше от меня и закурил.

— Воспоминания невольно одолели… Испугалась, что ты на мне выместишь свой гнев, — призналась я, поморщившись.

— У меня теперь иной выброс негативных эмоций, — усмехнулся он, задумчиво потерев подбородок пальцами. — Я гостевую комнату переоборудовал в небольшой тренажерный зал. Вот там даю волю чувствам, пока не падаю от бессилия.

— Рада, что ты завязал со старыми привычками и вышел на новый уровень, — проговорила с сарказмом.

Он лишь хмыкнул, делая очередную затяжку.

— Давай возвращаться? А то Ольга Павловна нас точно потеряла, — сменила я тему.

Громов затушил сигарету, а потом подошел ко мне. Протянул руку и помог мне подняться с земли.

Я оказалась заключена в его объятия, и сердце предательски сжалось в комочек. Видела, как пленительно смотрел на меня Виктор. Его взгляд затуманился, а у меня во рту все пересохло, дыхание сбилось. Сердце словно пинок получило, застучало быстрее, в голове поднялся гул, а на душе творилось черте что.

Громов нежно провел пальцами по моей щеке. По моей коже побежали мурашки. Колени задрожали, а мышцы налились свинцом.

Что он со мной делал? Зачем гипнотизировал? Я интуитивно отрицательно покачала головой, чтобы Виктор держал себя в руках. Почему я не применила к нему приемы самообороны? Наверное, потому что понимала, что Громова это только распалит еще больше. А тогда его даже бронетанк не остановит. С ним нужно было наоборот замереть и притвориться дохлой мышкой, чтобы у хищника пропал интерес охотиться. Виктора возбуждало насилие и грубость, он и меня такой воспитал, под стать себе, поэтому и считал, что мы идеальная пара, ведь я не знала, что такое нормальные отношения. Ваня тоже любил жесткость…

Хотелось крикнуть: «Витя, дыши, не поддавайся соблазну, ты же слово дал».

Однако ни звука произнести не успела. Лопатками ощутила корявый ствол дерева. Виктор с силой припечатал меня, чтобы я с места не могла сдвинуться. Запустил руку в мои волосы, обхватил затылок. Его глаза опасно сверкнули, и в тот же миг я ощутила влажные губы на своих губах.

У меня голова закружилась от нахлынувших эмоций. Язык Виктора смело и бесцеремонно проник в мой рот, и, поддавшись его напору, я все же отдалась во власть греховного искушения и более не противилась. Зажмурилась, понимала, что совершила очередную глупость, ответив на поцелуй, а с другой стороны Виктор все равно бы получил желаемое, если не добровольно, то применил бы силу, как это делал раньше.

Поцелуй получился пылким и страстным. Витя надежно удерживал меня на месте, чтобы я не смогла вырваться из его плена. Его не остановила даже рана, которая начала кровоточить под повязкой. Свободной рукой сжал мою грудь, а я не сдержала стон, который тут же был поглощен мужскими губами. Адреналин расплескался по крови, а сердце… Оно не колотилось, не замирало, а словно плюхнулось куда-то вниз, как лягушка на болотистый берег. Душа металась между двумя состояниями — восторгом и страхом.

— Нет… Нет… — шептала с отчаянием, в промежутке, между его поцелуями.

Стыдно, потому что трепетала от прикосновений Виктора.

— Маленькая моя, — шептал он, покусывая, терзая мой рот. — Родная моя. Забудь ты про Ваньку хоть на минуту. Подари один поцелуй. Я не трону тебя, обещаю, — сказал, посмотрев на меня нежным, чарующим взглядом.

Господи! Витя! Он лишал меня остатков здравого смысла. Демон внутри меня одержал вверх над светлой стороной. Обхватила голову Виктора, пальчиками быстро перебирала его волосы, а потом заскользила по крепкой шее. Он не выдержал, приглушенно зарычал. У меня от этого звука в животе затянулся тугой узел. Словно тысячи иголочек вошли в мои клетки, будоража их. Громов жадно терзал мои губы, а я тоже самое делала в ответ. Витя сильнее прижал меня к стволу дерева, лихорадочно блуждал руками по моему телу, которое когда-то принадлежало ему. Оторвался от моих губ и покрыл шею поцелуями, остановился на моей бешено пульсирующей венке. Я чуть не умерла от эмоций. Разряды электричества проходили по позвоночнику и устремлялись в сердце.

— Витя, — прошептала предостерегающе.

Он сжал кулаки до хруста, закусил нижнюю губу, и, судя по всему, взяв себя в руки с большим трудом, отстранился. Я жадно глотала воздух, пытаясь совладать с собой. Провела пальцами по припухшим губам. Что это было? Зачем я позволила ему поцеловать себя? Что со мной не так? Накатило чувство стыда, щеки пылали.

Громов улыбнулся одними уголками губ, развернулся, молча двинулся в сторону дома, а я растерянно смотрела ему вслед. Противоречивые эмоции окутали с ног до головы. Виктор поцеловал меня так, словно знал, что это в последний раз. Я приложила руки к груди, и попыталась успокоиться, вот только ни черта не получалось. Тяжело вздохнула и отправилась в сторону дома. Виктор шел медленно, поэтому я быстро его догнала. Когда оказались в доме, нам навстречу вышла Любовь Ивановна. Заметив меня, она удивленно вскинула брови.

— Ты что здесь делаешь? — с раздражением прорычал Громов, а Люба, заметив его яростный взгляд, поежилась.

— Витюш, я проезжала мимо, хотела узнать как ты… Переживала, все-таки тебе десять швов наложили, рана глубокая…

Я испуганно посмотрела на Виктора, осознав, что оставила ему не царапину, а серьезное увечье. Судорожно сглотнула, испытав сожаление.

— Я же сказал, что со мной все хорошо, — ледяным тоном заявил Громов.

— Витюш, что здесь делает Яна? — строго спросила она. — Я же настоятельно просила Ваню, чтобы он оставил ее в больнице. Витя! Девушке нужна помощь. Зачем ты ее забрал? Ваня знает? Вы не даете Яне пройти нормальное лечение.

У меня округлились глаза. Так Ваня оставил меня в больнице, потому что Коркина ему мозг промыла? Злость волнами расходилась по моему телу.

— Люба, не забывайся! Тебя не касается, что здесь делает Яна. Я не обязан перед тобой отчитываться. Будь добра, покинь мой дом, — обманчиво вежливым тоном сказал Витя, а в глазах Коркиной промелькнула обида.

— Витя, она же играет с тобой. Разве ты этого не видишь? Завтра упорхнет от тебя, а ты будешь страдать, — дрожащим голосом проговорила Любовь Ивановна.

Коркина до безумия любила Громова. Если бы кто-то встал между мной и Ваней, я бы тоже расстроилась, поэтому понимала эту женщину.

— Любовь Ивановна, не знаю, что вы там себе придумали, но мы с Виктором решили построить новые отношения, основанные на дружбе. Вы не однократно призывали меня раскрыть глаза и иначе посмотреть на ситуацию. Можете мною гордиться. Я увидела все под другим углом. Витя мне не враг, вы были правы. Конечно, в нашем прошлом есть неприятные моменты, но в целом Виктор сделал для меня больше хорошего, чем плохого, — уверено сказала я, посмотрев на Громова с теплотой.

В его взгляде искрился фейерверк, а на губах расцвела улыбка.

Коркина скептически усмехнулась, но заметив в глазах Виктора стужу, тяжело вздохнула, поджала губы и, не прощаясь, покинула дом.

— Витя, прости, что из-за меня у тебя проблемы, — искренне проговорила, потупив взгляд.

— Яна, это не проблемы! Забудь. Пойдем обедать, — в интонации сквозила теплота.

Громов приложил широкую ладонь к моим лопаткам и подтолкнул меня в сторону кухни.

Ольга Павловна постаралась на славу. Я в жизни столько не ела овощей и фруктов. После сытного обеда поднялась в свою комнату и села на подоконник, размышляя о том, что делать и как быть. Честно признаться мне до безумия не хватало Катюшки и Веры, их советов и наставлений. Девчонки были моими единственными подругами. Часто вытаскивали меня из дома на прогулку. Вместе бродили по торговому центру, выбирая наряды. А когда мы ездили на отдых, то на нашу компанию все оборачивались, так как мы всегда хохотали и веселились, не замечая никого вокруг. Артем на нас все время рычал, призывал вести себя прилично, а мы радовались каждой минуте, которую проводили вместе. Тот страшный день я никогда не забуду… Тетя Наташа позвонила мне и, рыдая, не могла связать двух слов. Я примчалась в больницу сразу после ее звонка. Там и выяснила, что в машину брата влетел внедорожник, удар был такой сильный, что Катя и Вера скончались мгновенно, они вдвоем находились на заднем сиденье автомобиля. Саша и Артем почти месяц провели в реанимации. У них было множество переломанных костей, сотрясение головного мозга и внутреннее кровотечение. Артем как-то сказал мне, что он бы отдал душу дьяволу за возможность попрощаться со своей любимой.

Я достала телефон и повертела его в руках.

Позвонить брату или нет? Решила набрать ему попозже, чтобы не отвлекать от работы. Спрыгнула с подоконника и отправилась на первый этаж попить воды. До кухни не дошла, так как затормозила напротив другой двери, той, что раньше вела в гостевую комнату. Теперь это был мини-спортивный зал. Так как дверь была не плотно закрыта, я отлично видела Виктора в боксерских перчатках. Он с неистовой яростью избивал висящую на цепях грушу. Зверь… Дикий и необузданный… Я понимала, что Виктор специально выпускал пар, чтобы ненароком не сорвать на мне свой гнев. Заметив меня, Громов остановился, рукой смахнул со лба пот. Дышал прерывисто, а на шее вена билась в бешеном ритме.

— Я сейчас приму душ и поедем к гинекологу, — ошарашил он меня своим заявлением.

Хотела возразить, но слова застряли в горле. Громов прошел мимо меня уверенной, твердой походкой, как царь. Виктор, выйдя из ванной, отправился в свою комнату, а я поплелась следом. Без разрешения вошла к нему в спальню, а он замер и резко обернулся. Первое, что я заметила — шрам на его груди. Кожа была припухшей и красной, местами кровила. Скорее всего, Виктор снял повязку, когда купался.

Громов наблюдал за мной, не моргая. Я спокойно прошла мимо него, открыла шкаф, в котором хранились его вещи, и достала с верхней полки аптечку. Все на своих местах… Перевязки я делать умела. Это Громов меня научил. Раньше он часто возвращался домой с травмами. С кем он дрался и что не мог поделить, он естественно не рассказывал мне, зато ставил передо мной аптечку и всегда просил обработать раны. Поэтому я действовала на интуитивном уровне. Достала перекись, пластырь, бинты, зеленку, все разложила на столе под пристальным взглядом Виктора.

— Что ты делаешь? — нарушил он тишину, а я вздрогнула.

Его голос осипший, напряженный, пробирающий до костей.

— Я не знала, что так сильно тебя ранила… Хочу помочь наложить повязку, рану надо обработать, чтобы быстрее зажила, — спокойно ответила, подхватив со стола перекись.

Виктор нахмурился, а потом перехватил мою руку и отнял пузырек.

— Я в состоянии позаботиться о себе сам, — прорычал, отодвинув меня в сторону.

— Не психуй, я всего лишь хотела помочь, — с раздражением проговорила я, бросив на него сердитый взгляд.

— Иди, собирайся, а то к врачу опоздаем, — вроде голос прозвучал мягко, однако я уловила стальные нотки.

— Зачем? Я не хочу! Со мной все хорошо, — запротестовала я, скрестив руки на груди.

Вот кем он себя возомнил? С какой стати я должна его слушаться?

— Как зачем? Врач мне сказал, что необходимо показаться гинекологу и сделать УЗИ. Сейчас быстро сдашь все анализы, и вернемся домой.

Моему возмущению не было предела, однако спорить с Витей не стала. Себе дороже. Громов в любом случае доставил бы меня в клинику, по доброй воле, или же притащил бы силой.

Я молча вышла из спальни. Ощущала на спине тяжелый, сканирующий взгляд. Невольно мурашки поползли по позвоночнику. Вошла в комнату и, покопавшись в шкафу, нашла джинсы и свитер. Переодевшись, вышла на улицу, где около машины меня уже ждал Виктор. Он выпустил дым из легких, затушил сигарету и открыл передо мной пассажирскую дверь.

Я села с недовольным, надутым видом, потому что меня бесило и раздражало, когда моей жизнью распоряжались другие, не давая мне ничего решать самой. Скинула туфли и вытянула ноги на переднюю панель. Громов прищурился, грозно посмотрел на меня, но ни слова не сказал. Ваня и Артем все время психовали из-за моей привычки вытягивать ноги, только Виктор терпел мои выходки, но, судя по его напряженному виду, спокойствие ему давалось с трудом.

В частной клинике практически не было людей. Громов сделал один звонок и нас пригласили в кабинет без записи. Доктор был другом Виктора, тот самый мужчина, который наблюдал меня с тринадцати лет. Павел Игоревич осмотрел меня и выписал направление на УЗИ и анализы.

Перед кабинетом УЗИ меня трясло как в лихорадке. С детства терпеть не могла больницы. Сразу одолевали воспоминания о том времени, которое желала забыть. Виктор сжал мою руку в знак поддержки, а я удивленно уставилась на него.

— Пойдем вместе? Не хочу одна, — прошептала я, облизнув пересохшие от волнения губы.

Понимала, что это не правильно. В данной ситуации со мной должен быть Ваня… Но он встречал груз… И телефон его отключен.

Виктор утвердительно кивнул. Когда нас пригласили, я вошла в кабинет на ватных ногах. Сердце отбивало чечетку, а ладони стали ледяными. Улеглась на кушетку.

Женщина долго всматривалась в экран и молчала. У меня что-то липкое поползло к душе, успела накрутить себе невесть что.

Только было открыла рот, чтобы спросить, что там? Как врач развернула экран ко мне, и ткнула пальцем в монитор.

— Вот эта точка — ваш малыш. С ребенком все хорошо, однако есть незначительное отклонение от нормы в месте крепления. Чтобы не спровоцировать выкидыш — никаких переживаний и стрессов!

Женщина распечатала снимок моей крохи. Я взяла трясущимися руками фото и ошарашено смотрела по сторонам, потеряв ориентир. До этого момента не верила в то, что внутри меня есть маленькая жизнь. А теперь… Увидев эту крошку, меня накрыла паника.

Что делать? Оставить или нет?

Громов, заметив мой затуманенный взгляд, подхватил под руку и вывел на свежий воздух.

— Яна, ты как? — с беспокойством поинтересовался он. — Ты что так побледнела? Тошнит?

А мне воздуха не хватало, делала вдох, а кислород в легкие не шел.

— Все нормально, — прохрипела я, пытаясь совладать с эмоциями, которые зашкаливали.

Громов проводил меня до машины и повез обратно домой, а я всю дорогу смотрела в окно. Ни одной мысли… Пусто… Я понятия не имела, как жить дальше? Не видела себя в роли матери, знала, что Ваня не хочет становиться отцом. От этих мыслей сердце сжималось и покалывало, словно в него тыкали иголками.

После ужина я поднялась в свою комнату и легла на кровать. Голова раскалывалась и пульсировала. Виктор вошел в спальню и сел рядом со мной. Громов, упершись локтями в колени, положил подбородок на свои сплетенные пальцы. Смотрел в одну точку, о чем-то думал.

— Яна, засыпай, я посижу с тобой, — монотонно проговорил он.

— Тебе Ваня не звонил? У него телефон до сих пор не доступен. Я волнуюсь, — призналась, нервно потеребив край одеяла.

Виктор перевел на меня взгляд.

— Все будет хорошо. Парни, которые отправились с Ваньком, тоже недоступны. Одно знаю наверняка, они себя в обиду не дадут, — уверено ответил Громов, а я уловила в его взгляде беспокойство.

Скорее всего, он тоже переживал из-за того, что Вани не было никаких новостей.

— Спасибо за поддержку, — искренне поблагодарила.

Подтянула к себе колени и закрыла глаза. Глупо, но я интуитивно чувствовала приближение чего-то плохого. С какой стороны ждать удар не знала, но уже готовилась его ощутить.

Утром проснулась из-за того, что Виктор очень громко кричал на кого-то. Я сползла с кровати, зевнула и вышла в коридор. Несмотря на раннее утро, Громов был в брюках и рубашке, готовый в любую минуту отправиться на встречу с партнерами или подчиненными. Ходил туда-сюда по своей комнате, нарезая круги. Напряжен, на лбу испарина. Что с ним?

— Как это произошло? Твою мать! Найдите мне шестерку. Кто-то слил информацию. Мне плевать. Как отыщете, грохните и закопайте так, чтобы никто не нашел. Сейчас буду решать эту проблему, — рявкнул Виктор, нервно провел рукой по волосам.

Швырнул телефон в стену с такой яростью, что из него вылетела батарейка. Громов сел на край кровати и обхватил голову руками. Приглушенно зарычал, словно зверь, загнанный в угол.

У меня сердце облилось кровью. Вошла в спальню. Встала напротив Виктора. Казалось, что Громов смотрел куда-то сквозь меня. Взгляд был невидящий, потерянный.

— Что случилось? — испугано прошептала я, схватив за руки, привлекая к себе внимание.

Виктор отстранился от меня, поднялся и подошел к окну. Смотрел задумчиво вдаль, а потом ошарашил новостью, от которой у меня колени подкосились:

— Романов устроил облаву на Ванька. Тарасов в отделении, и ему светит большой срок, так как взяли с поличным с большой партией наркотиков…