Служба

План мы так и не разработали. Все казалось глупым и мелочным. Хотелось чего-то грандиозного, такого, чтобы потом сам Базиль беззвучно произнес «ВАУ», а я вся такая красивая, с развивающимися волосами и нимбом над головой. – Джэли! Джэли! Да где ты витаешь? Не дозваться тебя. – у стола стоял декан и наморщив лоб смотрел на меня. Поскольку из образа я еще не вышла, выдала сакраментальное: – Что хотел, голубчик? Брови Марселя резко поменяли место дислокации самым немыслимым образом – исчезли со лба. Такой диссонанс слегка меня встряхнул и привел в чувство. – Ой… Это я не вам… – продемонстрировала крепость и целостность собственных зубов, поскольку просто улыбнуться не получилось, все же, степень своего хамского ответа я осознавала. – Очень надеюсь. Почему у тебя лицо такое было? – Какое «такое»? – Ну… Меня сложно напугать. Но, было ощущение, что ты мысленно кого-то препарируешь. Задумалась. Ну, в принципе, декан недалек от правды. Все мои фантазии крутились вокруг процесса осквернения тушки Базиля. А что, кстати, меня так клинануло, почему прицепилась? Тянет меня к нему что ли? Прислушалась к себе… Тянет. Но, только с познавательной целью. Не понимаю его, и, как нормальному некроманту, хочется заглянуть, что там, в черепушке у него происходит, что он такие финты ушами выдает. Причем, не образно, натурально посмотреть. – Не понимаю, о чем вы. Кстати. Преступника поймали. Спасибо героям. – погладила себя по голове, Марсель улыбнулся. – Как быть с моим дальнейшим трудоустройством? Замену нашли? Декан, задумавшись, посмотрел на меня. – Нет, еще ищут. У тебя есть предложение по работе? – Было. Но, что-то мне подсказывает, что я им не воспользуюсь. – Почему? – Ну, все сложно. В эданном случае, мне кажется, что я, в качестве балласта, получу еще и родственников друга, который сделал мне предложение. – Это плохо? – Это обременительно. Я хочу просто жить, просто работать, когда-то полюбить, создать семью. А предложение, это не мой круг общения. Интриги, недосказанность, постоянные игры в кошки-мышки. Я не понимаю этого. Для меня жизнь или черная, или белая. Я не знаю, куда относить полутона. К хорошему, или к плохому. Поэтому постоянно оказываюсь в дурацком положении. – Да, я понимаю, о чем ты. Тогда, может быть, останешься? – Нет. Я хочу начать с чистого листа. Чтобы никого не знать, и меня никто не знал. Узнавать новых людей, знакомиться с ними. – Я тебя понял. Если хочешь, я могу помочь тебе с местом. – Нет, не хочу, спасибо. Не хочу быть кому-то обязанной. – Тогда ты можешь быть свободна. Решение ты уже приняла. Оставлять тебя здесь, только мучить в неволе. Я не зверь. Надеюсь, когда ты будешь готова, ты отправишь мне весточку, что у тебя все хорошо? – Я постараюсь. – встала, подошла к декану и крепко его обняла. – Не обижайтесь, если чем-то вас обидела. – О, нет, ни за что не обижусь. Я уже давно не просыпался с таким предвкушением с утра. Каждый день гадать, что вы придумаете, и ждать ваших проделок, стало ненормальной тенденцией. Я вылез из своего панциря, из бумаг, из серости. Я начал жить. – он немного отстранил меня от себя, внимательно посмотрел и провел ладонью по щеке. – Не меняйся, никогда не меняйся. Живи, дыши полной грудью. Радуйся, грусти, злись, не засыпай душой. – Не буду. – тихо ответила, поцеловала его в щеку, развернулась и пошла на выход. Дойдя до квартиры, застала Груню и Егора. Егор лежал на диванчике с мокрым полотенцем на голове, Груня нарезала круги по помещению. – Что происходит? – спросила у подопечных. – Катастрофа происходит! Джэли, как-то перенаправить фантазию Груни в мирное русло, иначе быть беде. – простонал Егор. – Так, отставить панику. Груня, может, и сверхактивная, но не безумная. Тем более, что мы уезжаем. – Груня замерла. – Гениально! Пусть попрыгает, понервничает! Где пересидим? У кого схоронимся? – спросила Груня. – Никто нервничать не будет. Я оставлю письмо. Освобождение от отработки у меня с собой, декан тоже сказал, что я свободна, выдал мне оплату за то время, когда я служила секретарем, ненадолго мы богаты. Предлагаю поехать в какой-то небольшой городок. Лучше на границе и подальше от крупных городов. Там на службу меня возьмут однозначно. – подошла к гардеробной и стала собирать свой скарб. Интересно, можно ли взять вещи, которые мне купили для работы под прикрытием? Возьму, пожалуй. Во-первых, я их уже носила и считаю своими. Во-вторых, думаю, что мне положена компенсация за потраченные нервные клетки. Все же, меня несколько раз чуть не убили. Собравшись, написала несколько писем: Сэму, Лорану, Марселю, ну, и Базилю. Эти люди в последнее время стали частью моей жизни. Обижать кого-то мне не хотелось. Обида, моя или мужчин, заставит к проведенному с ними отрезку жизни относиться плохо, с сожалением. Хочу ли я этого? Ведь тогда придется сожалеть о целом куске из прошлого. А я не хочу сожалеть ни о чем. И именно я сама решу, хорошее это было время или нет. Для меня это хорошее время. – Ну, поехали. – оставила письма на видном месте, Егор взял вещи, погладил меня по голове. – Да все у нас будет хорошо, Джэли, не переживай. – Сказала Груня, и мы отправились в путь. Для жизни выбрали небольшой городок на границе с гномами. Очень уютный, где все друг друга знают, помогают по-соседски и принимают активное участие в жизни приезжих. Именно в таких условиях, расцвела Груня. Она развила активную деятельность под лозунгом – «Не дадим пропасть Джэли в девках». Я, какое-то время, активно сопротивлялась, но потом плюнула. Поскольку сама борьба отнимала у меня массу времени и сил. Не сдался только Егор. Он пытался хоть как-то регулировать поток тех, кто должен был со мной породниться. В какой-то момент даже мэр нашего городка, старый мистер Мортин, чуть не стал жертвой ее матримониальных планов. Фактически он уже был готов на все, поскольку считал, что спасает мою жизнь и девичью честь. Когда он пришел к нам под покровом сумерек с решительным лицом и поникшими цветами, у меня уже закрались некоторые подозрения по поводу методов моей многоуважаемой подруги. Я, открыв дверь, удивленно приподняла бровь и посмотрела на краешек солнца, уходящего за горизонт. Поздновато даже для вечернего чая. Но не пустить столь уважаемого господина не смогла. – Чем обязана? – спросила, проводив его в гостиную. Мужчина, положив на столик, сильно уставший от жизни букет, облокотился на мебель и встал на одно колено. Колено хрустнуло, я вздрогнула, представляя, как его буду разгибать. То, что разгибать придется, сомнений не было, просто тональность скрипа такая, что, будь это дверь, выкинула бы к едрене фене. А с не разогнутым коленом он наверняка уйти от меня не сможет. – Джэли! Предлагаю вам стать моей спутницей до конца жизни. – хотелось уточнить, чей конец будет решающим и должен ли он быть совместным. Если да, то мои шансы на длинную и счастливую жизнь сильно уменьшатся. Да и нужна ли ему жена? Да и с чего предложение направлено ко мне? Мы же даже средство от изжоги ни разу не дегустировали вдвоем, а уж про растирки от радикулита я вообще молчу. Когда я втерлась в доверие настолько, что меня решили посвятить во все премудрости фармацевтики для совместной жизни? А ведь, чувствую, фармацевтика может стать основным моим хобби, с таким-то багажом прожитых лет. Причем, не моих. Критически осмотрела «жениха». – Эммм. Неожиданно. С чем связано столь щедрое предложение? – Ваша подопечная, Груня, рассказала, какая трагедия в вашей жизни произошла. Как вы переживаете, как страдаете. Про ваше одиночество. Я, конечно, не герой девичьих грез, но спокойную жизнь, без потрясений, гарантировать вам смогу. – Груня, значит… Давайте, я помогу вам встать, и мы спокойно поговорим. А, что за потрясения, не напомните? – Как вы Зосю нашли. Как заботились о ней. Как потом расстались. Как искали преступника, погубившего ее маму, как чуть не погибли. Я сидела и недоумевала. Ведь, вроде, все рассказанное, правда. Но нет ничего, из-за чего я бы себя жалела. И уж тем более, от чего меня нужно защищать или оберегать. – Да, все это правда. Но, поверьте, меня это нисколько не тяготит. – Она так и сказала. Будете говорить, что у вас все хорошо. Что ни в чем, и ни в ком не нуждаетесь. А, на самом деле, вы нежный полевой цветок, растущий на самом верху горной вершины. – он взял мою руку в старые, пронизанные миллионом мелких морщинок ладони и поцеловал. У меня округлились глаза. МАМОЧКИ!!! Это что???? Это романтические поползновения в мою сторону? – Ааааа… Я отлучусь? Пойду, поищу, эту сказочницу … – аккуратно вытащила свою руку, сильно дергать побоялась, помня, как скрипело колено. Вышла из гостиной. Так… Где эта интриганка? Проверила все в доме – никого. Вышла за дверь, аккуратно стала обходить дом. Со стороны сарая, прячась за углом, за крыльцом наблюдали Груня и Егор. – Вон, видишь, как долго не выходит. Обычно пять минут и все, наша очередная надежда рассыпается в прах. Жених стоит на выходе, Джэли жмет ему руку. – громко шептала Груня. – Не, ну, здесь согласен. Человек он солидный, серьезный. За профурсетками бегать не будет. – шептал в ответ Егор. Вот ведь, паразиты. Спелись. – Так, он вообще ни за кем бегать не сможет. С его то подагрой. Да и про рассыпаться в прах – возможный вариант развития событий, а не аллегория. В его-то возрасте. – прошептала, стоя позади них. – Ну, мы все не без недостатков. – ответила Груня. Потом и она, и Егор медленно обернулись в мою сторону и дружно заорали. – Приятно, когда тебя встречают с таким энтузиазмом. – ответила, когда уровень децибел немного снизился. – А сейчас несколько правил. В ближайший год, под страхом упокоения, вы мне не говорите ни о каких мужчинах. Никого мне не сватаете и, вообще, не пытаетесь устроить мою личную жизнь. Понятно? – Ну… – заканючила Груня. – Понятно? – Так точно! – ответил Егор. – Хорошо. А сейчас за мной. Не знаю, Груня, как ты решишь вопрос с мэром, но он должен уяснить, что спасать меня не нужно. И замуж я не собираюсь. Пусть он проведет старость спокойно, а не в вашей шебутной компании. Думаю, это очень продлит ему жизнь. Разговаривать с мэром не пришлось. Этот уважаемый господин тихо задремал прямо на диванчике. Егор вызвал экипаж, потом погрузил в него сонного мужчину и сопроводил до дома. Так прошел год. Я заработала уважение в качестве профессионала, причем совмещая службу на мэра и частную практику. Мистер Мортин, стал ко мне относиться, как к внучке. Во всяком случае вставаний на колено и завядших букетов больше не было, но теплое отношение, сочувствие и участие никуда не делись. При этом все это происходило в деликатной форме, без высокопарных слов и поступков на публику. У меня появился небольшой круг общения. Не друзей, все же профессия некроманта не располагает к душевным разговорам. Да и дружить я, наверное, не очень умею. Груню пристроила к делу. Сначала она просто вязала носочки и варежки для небольшого приюта, регулярно приходя к ним в гости. А потом там заболела старая няня. За оплату, которую ей выделяли, нового сотрудника так и не смогли найти. Тогда к нам пришла целая делегация. Директор, преподаватель, два воспитателя и ватага детей. Они, волнуясь, спросили, может ли Груня помогать им, пока не решат вопрос с новым сотрудником. Я предоставила возможность своей подопечной самой решить, хочет ли она помочь детям. Груня расчувствовалась от сделанного предложения и молча кивнула. Впервые видела ее в ситуации, когда ей нечего сказать. Егор, в дальнейшем тоже к ней присоединился. Возвращаясь в один из дней со службы, я увидела своих зомби, улепетывающих от крыльца нашего дома со скоростью кавалеристского отряда. Удивилась. Дойдя, зашла в дом и замерла. Внутри кто-то был. Если это жених, я их придушу. Фигурально, конечно. Вроде же успокоились. Зашла в комнату и замерла. На меня смотрел Сэм. Но повзрослевший, возмужавший. – Сэм? – Да, Джэли. Удивлена? – Да. Как ты меня нашел? – Пришлось долго искать. – Как ты? – я подошла к нему. Возможно, встреть я его на улице, прошла бы мимо. Он раздался в плечах, избавился от очков, кожа загорела и обветрилась, на брови небольшой шрам. – Шрам? Откуда? – Я служу в летучем отряде у брата. – Но там же опасно. Почему не у отца? Ты же хотел к нему. – Зачем мне там служить? Ты же не осталась, не захотела принять мое предложение. – При чем здесь я? Мужчина тяжело вздохнул, взъерошил волосы на голове, посмотрел на меня, сделав шаг в мою сторону. – Неужели ты ни разу не задумывалась, что я не всем раскрываю душу? Что моя откровенность хоть что-то, да значит. Что ты мне нравишься? Почему? Почему ты сбежала? Почему я оказался недостоин личного разговора? Почему «прощай» ты передала через клочок бумаги? Почему лишила меня возможности признаться тебе в своих чувствах? – В каких? – В таких. – Он стремительно подошел, обнял и жадно поцеловал. Не знаю, что это за летучий отряд. Но время зря он, похоже, не терял. Дыхание у меня перехватило, мозг перемкнуло. Обхватила его за шею, пусть только попробует капитулировать. – Столько времени потеряли, год, целый год страданий и поисков! Ты мне за все ответишь! – шептал он, покрывая лицо поцелуями. А, я… Ну, что, я. Виновата. Буду отвечать.