Глава 11

Когда нити охраны задрожали, Глеб подумал, что день сегодня какой-то совсем уж неправильный. Ему бы делами заниматься, а не гостей встречать. Нынешний прибыл в сопровождении охраны, которую, впрочем, оставил по ту сторону ограды.

– Мрачновато у вас тут, – сказал граф Калевой, озираясь, – но должен признать, весьма атмосферно. Доброго дня.

– Доброго, – Глеб это произнес с некоторой долей сомнения, ибо появление лица столь высокого, пусть и не по титулу, но по чину, заставляло задуматься о явных и скрытых причинах, которые оное лицо привели.

– Рад видеть вас в добром здравии…

– Как и я.

За домом что-то громыхнуло, а по-над одичалым садом пополз сероватый дым. Запахло яблоками, но не свежими, а теми, с гнильцой, которые не каждая скотина есть станет. Следовательно, Даниловский все же успел познакомиться с учениками. И впечатление произвел. Судя по количеству дыма, неизгладимое.

А ведь алхимиком он был весьма неплохим. И дело свое любил.

– Вижу… процесс обучения идет?

– Полным ходом, – Глеб нащупал в кармане самодельный нож. – Вы…

– По личному вопросу, исключительно по личному, – поспешил заверить Калевой. – Хотя, конечно, жалобы на вас идут… правда, как докладывают, в последнее время не мне, а прямиком в коронную канцелярию. Вас не повесят?

– А должны?

– Не знаю. Но… поймите правильно, я с трудом нашел кого-то, кто согласился бы взять к себе Богдана. И весьма не хотелось бы оказаться в ситуации, когда вновь придется озадачиться поисками. Вы уж постарайтесь больше никого не убить.

– Я никого не убил.

– И правильно. И… не надо оно. А если надо, то лучше уж так, чтобы без последствий… – Калевой вздохнул и признался. – Жарко тут у вас. Море опять же… хорошо, наверное?

– Хорошо.

За домом вновь громыхнуло, и дым на сей раз пополз фиолетовый. Стало быть, проводят эксперимент по сродству материи. Зрелищно. И при том весьма и весьма занятно. Правда, дымы эти будут держаться пару дней, а запах гнили вовсе привяжется к одежде, напоминая, что техника безопасности, она придумана не для того, чтобы ее игнорировать.

– И как… Богдан?

– Неплохо.

– Гм… понимаете… я получил письмо от моей давней… знакомой, мнению которой всецело доверяю… и выплыли некоторые весьма неприглядные факты.

Калевой заложил руки за спину, и полы пиджака его разошлись, а округлый живот выдвинулся вперед. В фигуре же появилась некоторая комичность.

– Так уж получилось, что… я был преступно небрежен по отношению к сыну, доверив его человеку, которому я доверял безбрежно, как оказалось, зря. И теперь я не знаю, захочет ли мой сын вовсе разговаривать со мной.

Третий взрыв вспугнул стаю птиц, которая поднялась, закружилась над садом. А вот дым был серебристым, с запахом мяты. Но не стоило обольщаться, пройдет с четверть часа, и мята обернется характерной сладковатой вонью.

Лабораторию стоит оборудовать в первую очередь.

Изолированную.

– Не попробуете, не узнаете, – меланхолично ответил Глеб. Ему подумалось, что дымы эти не останутся незамеченными, а уж вонь соседи и вовсе оценят, потому как ограда дыму не помеха. И главное, ветерок сегодня игривый, растащит дым, раскидает по садам…

Как бы раньше времени на вилы не подняли.

Мальчишки нашлись в саду.

Сидели полукругом, уставившись на Даниловского с одинаковым восторгом в очах.

– …следует учесть, что исходные энергетические данные вашего материала способны измениться в результате хранения и воздействия консервирующих веществ, – в руках он держал колбу, в которой лежал кусок мяса.

Уже подтухшего, блестящего, с характерной зеленцой по краям.

– В будущем вы при некоторой доле старания научитесь адекватно оценивать скрытый запас энергии, а пока не научитесь, вам придется пользоваться таблицами сродства и проводить вычисления… – из темного кофра появилась пробирка. – Возьмем, к примеру, стандартизированный раствор на спиртовой основе…

Раствор был темным.

А Калевой замер, и Глеба попридержал.

– Если не возражаете, – шепотом сказал он.

Глеб не возражал, правда, предусмотрительно достал платок, пожалев, что бонбоньерку с ароматическими шариками давно уже не носит. Пригодилась бы.

– Добавим… к примеру вытяжку корня родиолы, которая является отличным энергетическим проводником, а потому часто используется при создании элементарных сущностей. И еще каплю синержского бальзама. В его состав входит дюжина трав, от которых, собственно говоря, и зависят конечные свойства. А потому бальзам этот я настоятельно рекомендую приобретать лишь у проверенных травников. Лучше всего изготавливать самому, но…

…а ведь похожи они с Ильей. Те же черты лица, несколько резкие, даже грубые. Та же манера слегка сутулиться и локти оба держат прижатыми к телу. Тот же взгляд. Разве что мальчишка моложе и загореть успел дочерна, а волосы короткие дыбом торчат.

– …это мы с вами разберем позже, – жидкость в колбе покрыла кусок мяса глянцевой пленкой. Даниловский поставил колбу на траву, взмахнул руками, разминаясь. – А сейчас я наглядно покажу, что бывает, если не добавить такой компонент, как вытяжку из желез рогатой жабы. Не концентрат, само собой, достаточно разбавления в сотой доле…

Капля силы и реакция пошла.

– …вещество выступает стабилизатором, уравнивая скорость наполнения энергетических потоков и в значительной мере снижая дисбаланс.

Колба наполнялась темным дымом.

И Глеб сделал глубокий вдох, правда, не особо надеясь, что дыхания хватит. С другой стороны сад – все не лаборатория с отключенной вытяжкой, здесь должно быть полегче.

Дыма становилось больше. Он расползался по поляне, укрывая и траву, и редкие пятна ромашек в ней, он лизнул ботинки, вцепился в брюки, поднимаясь выше и выше. Он уже не выглядел черным, он лоснился и вонял.

Едко.

Остро.

Кто-то закашлялся, кого-то, судя по звукам, вырвало.

– Прошу учесть, что я использовал мизерные количества, что материи, что консервантов. А теперь представьте, что произойдет, если вы допустите подобную ошибку при первичном синтезе реального голема?

Глеб оглянулся. Граф Калевой был бледен и в то же время держался, пусть и старательно разминал переносицу, что, впрочем, вряд ли спасало от вони.

– Поэтому, каким бы увлекательным вам ни казался процесс, как бы вы ни спешили, запомните, что инструкции и правила существуют прежде всего для вашей же безопасности, – Даниловский поднял колбу, которая еще дымилась. – Кто желает потрогать?

Держал он ее двумя пальцами.

– Богдан?

Надо же, и познакомиться успел.

Калевой поднялся и двинулся бочком, явно испытывая преогромное желание вернуться на место. И руку он протягивал с опаской, чем заслужил благосклонный кивок. Лекцию о том, что трогать дымящиеся колбы – плохая идея, Даниловский прочтет позже.

– Какая она?

– Горячая, – с некоторым удивлением произнес Богдан.

– Это потому что мы имеем дело с реакцией экзотермической, сопряженной с выделением большого количества тепловой энергии. В свою очередь чем больше исходная масса, тем, соответственно, больше энергии она выделяет. Надеюсь, понятно, что в случае ошибки вам грозит не только дым, но и возможность воспламенения. При массе, превышающей полфунта, выделившейся энергии достаточно, чтобы расплавилось стекло. Кто помнит температуру плавления стекла?

Никто.

Глеб в том числе.

– Что ж, этим мы с вами тоже займемся позже. Не стеклом, но основами, изучение которых казалось вам прежде скучным, – Даниловский взмахом руки отпустил мальчишку. – А теперь, окажите любезность, продемонстрируйте, на что вы способны…

Глеб поискал взглядом Васина, и даже не удивился, не обнаружив с первого раза. Тьма подсказала, что человек рядом, что, если Глеб пожелает, она дотянется, опутает, может и парализовать, наказывая за наглость. Глеб отмахнулся.

И тьма отступила.

Шурка хмурился и пыхтел, пытаясь призвать тьму, но добился лишь того, что трава под ним рассыпалась прахом.

– Неплохо, но следует поработать над концентрацией, – спокойно сказал Даниловский. – Полагаю, у тебя высокий уровень сродства с живой материей.

Шурка порозовел.

А вот Сашка без проблем сотворила клубок тьмы в ладонях.

– Поднять сумеешь?

Она нахмурилась, а по лбу поползли капли пота, но клубок оторвался от пальцев, замер, чтобы в следующее мгновенье закружиться, стремительно вытягивая энергию.

Взмах руки.

И нити оборваны.

– Тоже неплохо. Дыши глубже. Такое случается, вновь же контроль и концентрация. И не следует брать больше, чем ты способна поглотить.

Сашка сглотнула и отползла на место.

Миклош и почти воплотившаяся «Паучья сеть», которая, впрочем, рассыпалась, когда мальчишка чихнул. Игнат, который вытянул из земли мышиные кости, заставив их двигаться. Правда, стоило костяку двинуться в его сторону, и Игнат с визгом бросился к дереву, на которое взлетел моментально. Хмыкнул Курц и взмахом руки разрубил несовершенные энергетические нити, привязывавшие кости к их создателю.

– Чудесно.

Арвис покачал головой, и это тоже было принято.

Илья.

И проклятье, которое вдруг вспыхнуло на ладони, чтобы полететь в Богдана. Оно впилось в ауру, выплюнуло тонкие нити, спеша закрепиться, но Богдан лишь хмыкнул и щелчком пальцем избавился от подарка.

– Слаб ты еще со мной тягаться, – сказал он, глядя на соперника сверху вниз.

– Посмотрим, – Илья, кажется, не слишком расстроился. – Зато воплощение у тебя хромает.

– Посмотрим, – в тон ему отозвался Калевой, растопыривая пятерню. И тьма заклубилась на ладони, спеша обрести форму.

Надо же, на «Тень» замахнулся, несмертельное, но довольно-таки мерзопакостное проклятье, которое имеет отвратительное обыкновение настолько прочно сплетаться с энергетическим полем, что обнаружить его становится весьма и весьма сложно. А уж отделить и вовсе…

Оно сосет силы.

Выматывает.

И делает жизнь на редкость унылой.

Надо полагать, мальчишка нашел библиотеку. И не сам нашел. Глеб не оставил без внимания довольную усмешку Арвиса.

– Что он делает? – шепотом поинтересовался Калевой и шмыгнул носом.

– Пытается создать проклятье?

– И…

– И у него неплохо получается, – вынужден был признать Глеб. Тень вышла несколько нестабильной, отпусти и распадется через пару мгновений, но уже то, что у Калевого получилось воспроизвести все три энергетических круга, уравновесив их между собой, заставляло напрячься.

– Хватит, – сказал Даниловский тихо.

Проклятье колыхалось на ладони. Теперь его удерживала лишь тончайшая энергетическая нить, достаточно пожелания, даже несформированного вербально, чтобы оно оторвалось, закружило в поисках жертвы. Маячка Калевой не поставил, так что выбор у него будет неплохой.

И на мгновенье почудилось, что Богдан не справится с искушением.

Но нет. Вздох и тьма распадается.

– Что ж, потенциальный проклятийник у нас тоже имеется, – Даниловский хлопнул в ладоши, и звук получился хлестким. – Теперь я буду благодарен, если вы окажете любезность и покажете, где именно проходят занятия. А также все остальное…

Калевой тронул за руку.

И Глеб кивнул.

Он отступил, не надеясь остаться вовсе незамеченным.

– Знаете, я впечатлен, – Калевой все тер руки платком, потом подносил к носу, нюхал, морщился и вновь тер. – Я, конечно, полагал, что некромантия отличается от традиционной науки, но настолько… это вообще отмоется?

– Нет. Одежду лучше… выбросить.

Через пару дней запах окрепнет, а ткань станет влажноватой, осклизлой.

Калевой кивнул.

Вздохнул.

– Богдан… как он изменился… он всегда был тихим мальчиком, очень застенчивым. Слишком застенчивым, как мне казалось, а на деле… ему на пользу… и не только ему… признаться, у меня были определенного рода сомнения. Моя сестра говорила, что не следует развивать этот дар, что если не давать выход, он естественным образом угаснет. Мне это казалось неправильным, но… когда никто не отозвался…

Он все-таки чихнул.

– Простите.

– Ничего.

– Потом появились вы с вашей идеей. И я подумал, что это хоть какой-то шанс… что если есть, надо использовать. Но я беспокоился, справится ли мальчик. И Настя твердила, что я глупость придумал, что нельзя так с ребенком. Однако я вижу, что не зря. И рад, весьма рад… я смогу увидеться с сыном?

– Да. Но здесь, – Глеб категорически не желал выпускать детей в город. – Прошу прощения, но сейчас здесь неспокойно.

– Да, мне говорили, – Калевой вытащил футляр с очками, которые принялся натирать с преувеличенной старательностью. – Ситуация сложилась… неоднозначная… не так давно ко мне обратились с просьбой… жалобы, конечно, сразу почти пошли, но жалобы – это одно, а вот личные просьбы, как понимаете, совсем-совсем другое… и человек такой, что отказать будет сложно.

– Это мой дом. И мне решать, что в нем делать.

– Помилуйте, – отмахнулся Калевой, едва не выронив очки. – Я разве против? Наоборот, признаюсь, этот ваш шаг некоторым образом вывел вас из-под моей юрисдикции. Частные учебные заведения куда менее зависимы от Министерства образования, нежели государственные. Проверок и инспекций, конечно, избежать не удастся, вы ведь понимаете…

Глеб понимал.

– …но пока все, увиденное мной, не противоречит правилам. У вас имеется помещение достаточное, чтобы вместить… скажем, до сотни учеников. Наполняемость классов определяется лишь вами, как и дисциплины, помимо основных… к слову…

– Наставники будут.

– Отлично. Чудесно даже. Если же вдруг возникнут затруднения, обращайтесь, у меня есть на примете люди, которые не откажут… да… так вот, программа по ним установлена. Со внутренними экзаменами разберетесь сами, что же касается внешних, то я присмотрю, чтобы проводились они честно…

Что ж, и за это стоило сказать спасибо. Одно дело, школу открыть, и совсем другое – удержать ее открытой.

– Я предоставлю отчет со своим видением проблемы Его Величеству. И я постараюсь, чтобы мой голос был услышан, но вам следует помнить, что будут и другие… куда более скептические. И куда более близкие, – теперь Калевой говорил спокойно. – В последнее время как никогда живы представления, что темные маги миру вовсе не нужны, а если и нужны, то не в тех количествах, чтобы открывать школы. И я не уверен, хватит ли мне силы доказать обратное.

– Однако…

– У моего сына не было друзей. И не было врагов. Не было никого, с кем бы ему позволено было общаться, – под ногой хрустнула ветка, и Калевой остановился. – И теперь я понимаю, сколь неправильно это было. Ему полезно встретиться с другими детьми его возраста.

– Даже если встречи не пройдут безболезненно?

Вилка по-прежнему лежала в кармане.

Показать?

– Тем паче. Боли все одно не избежать. А тут вы хотя бы присмотрите. Моя жена… говорила, что мир несправедлив по отношению к темным. И я пытался оградить сына от общения с ним, что было неверно. Возможно, Богдан со мной не согласится. Возможно, он будет обижен. Возможно… он не найдет в себе сил простить меня, но… теперь я вижу, что ему нужно научиться ладить с людьми. И с обычным, и с такими, как он.

Калевой вздохнул.

– Он способный мальчик.

– Способный, – подтвердил Глеб.

– К слову… я пробуду в городе несколько дней. Раз уж здесь, посмотрю на местные школы, да и вообще… – он взмахнул рукой. – Завтра я буду ужинать с Таржицким, постараюсь убедить его, что от вашей школы не будет вреда…

За домом опять что-то бухнуло, а потом раздался протяжный душераздирающий вой. И Глебу подумалось, что градоправитель Калевому не поверит.

И будет прав.