Глава 15

Наш малочисленный отряд двигался достаточно быстро, однако без лишней спешки: впереди с луком на плече шёл охотник Степан, за ним следовали я, Виктор и ещё пятеро наших проверенных воинов. Замыкал строй Мирослав со своим неизменным посохом, но по старику нельзя было сказать, что недавнее ранение всё ещё серьёзно его беспокоит. Старый маг на удивление быстро восстанавливался, хотя время от времени всё же опирался на посох чуть сильнее обычного.

Первые пару вёрст мы двигались по порядком заросшим тропам. Здешние рощи заметно преобразились и больше не производили впечатления безнадёжно больных: стволы деревьев росли ровнее, у их оснований пробивался свежий мох, кое-где появилась молодая поросль, а в кронах снова слышалось пение лесных птиц. После того как удалось подпитать Камень Жизни и укрепить его влияние, эта сторона леса понемногу начала приходить в себя. Дышать здесь стало легче, исчезла та сладковатая приторная духота, которая неизменно сопровождала заражённые земли, хотя до полного восстановления окружающей природы было ещё очень далеко.

А затем всё начало меняться, причём не в одночасье, а постепенно, словно мы шаг за шагом приближались к границе, за которой влияние Камня уже не могло сдерживать происходящие с лесом изменения. Сначала перестали петь птицы, потом воздух сделался тяжелее, и к обычным запахам сырой земли примешался знакомый приторный дух тления, от которого неприятно подкатывало к горлу. Даже солнечный свет словно померк, несмотря на стоящее почти в зените светило: кроны смыкались плотнее, зелень становилась всё темнее, а древесные стволы впереди затягивала едва заметная серая дымка.

«Чуткий ветер» отозвался неприятным предупреждающим ощущением, заставив меня остановиться.

— Всё, — негромко произнёс я, внимательно глядя вперёд. — Дальше влияние нашего Камня уже почти не ощущается. Там начинается заражённая территория.

Виктор, державшийся по правую руку от меня, безмолвно кивнул и крепче сжал рукоять меча. Остальные воины обменялись многозначительными взглядами, но тишину никто нарушать не стал. Только Степан шумно выдохнул, стянул с головы шапку и быстро осенил себя крестным знамением.

— Вот тут, ваше сиятельство, — охотник указал на едва различимую тропинку, ныряющую в бурелом. — По ней мы ещё минувшей осенью на охоту ходили. В ту пору здесь и птицу били, и зверья хватало, а теперь… — Степан запнулся, подыскивая подходящее определение, и мрачно покачал головой, — теперь будто место совсем другое.

Я медленно оглядел округу, и увиденное порядком удручало. Почва постепенно лишалась привычного тёмного оттенка, её всё гуще испещряли тонкие белёсые нити, тянувшиеся от одного корня к другому подобно кровеносным сосудам. Кора на деревьях вздулась и местами лопнула, открывая влажную потемневшую древесину. На корневищах, кое-где выпиравших из-под земли, гроздьями висели плотные серые наплывы, напоминавшие застывший воск.

Между стволами то здесь, то там из грунта поднимались грибы чудовищных размеров, некоторые едва ли не с человеческий рост. Мертвенно-бледные шляпки блестели от слизи и медленно покачивались, несмотря на полное отсутствие ветра, отчего зрелище становилось ещё более мерзким.

Мирослав приблизился и долго всматривался в уродливые грибные наросты. Пожалуй, впервые за всё наше знакомство я не услышал от него ни одной язвительной остроты.

— Подобного мне здесь встречать не доводилось, — наконец произнёс маг вполголоса. — Даже в самых прогнивших местах всё обычно происходило медленнее. Мицелий расползался годами, понемногу уродуя землю и живность, а здесь изменения заметно ускорились. Лес не просто поражён заразой, он начинает перерождаться.

Я сосредоточился на ближайшем заражённом участке, и перед глазами почти сразу появилась полупрозрачная надпись:

[Локальный очаг Мицелия.

Интенсивность заражения: критическая.

Активность распространения: высокая.]

Ничего утешительного. Судя по тому, что мы увидели собственными глазами, заражённая территория расширялась слишком быстро, а до Поречья отсюда действительно оставалось совсем немного. Даже с учётом усиленного Камня подобное соседство мне совершенно не нравилось.

— Получается, Камень не сможет остановить эту заразу окончательно? — спросил я Мирослава, продолжая рассматривать белёсые нити, уходившие глубже между деревьями.

Старик ответил почти сразу:

— Камень сдерживает Мицелий в пределах своего влияния и постепенно возвращает земле нормальное состояние, но он не уничтожает всё заражение вокруг себя, — произнёс маг, опираясь ладонями на навершие посоха. — Чем сильнее очаг за пределами его действия, тем больше давление на окружающие земли. Можно сколько угодно укреплять сам Камень, однако источник этой дряни оттого никуда не денется.

Я недовольно поморщился. Получалось, подпитка Камня дала нам время и позволила вернуть часть территории, но оставлять поблизости активно разрастающийся очаг всё равно нельзя.

— Значит, нужно понять, откуда всё это идёт, — произнёс я после короткой паузы. — И почему именно здесь зараза распространяется настолько быстро.

— Именно, — Мирослав медленно кивнул. — Только прежде, чем строить догадки, надо собственными глазами посмотреть, что находится дальше.

Мы осторожно двинулись вперёд, стараясь держаться старой тропы. Степан, шедший первым, то и дело останавливался, вслушиваясь в окружающую тишину. Чем дальше мы заходили, тем сильнее лес терял привычный облик. Обычные звуки исчезли почти полностью, даже наши шаги казались приглушёнными, словно толстый слой заражённой почвы поглощал любой шум. На смену шелесту листвы пришёл едва различимый низкий гул, напоминавший далёкое ворчание огромного осиного гнезда.

— Взгляните сюда, ваше сиятельство, — негромко подозвал меня Степан, присев на корточки возле края заросшей прогалины.

Я подошёл ближе. На рыхлом грунте, местами затянутом белёсой плёнкой, отпечатались многочисленные следы, и отнюдь не единичные. Волчьи, кабаньи, оленьи и ещё какие-то совершенно незнакомые, оставившие в сырой почве глубокие рытвины и борозды. Следов было столько, что определить давность каждого уже не представлялось возможным.

Странным оказалось другое: они не расходились во все стороны, как обычно бывает возле звериных троп, а постепенно сливались в несколько широких направлений, ведущих дальше в заражённый лес.

— Будто их туда тянет, — еле слышно произнёс Степан, проведя пальцами над одним из следов, но не касаясь почвы. — Зверьё отсюда должно бежать, а оно, выходит, наоборот, прёт в самое гнилое место.

— Возможно, заражение меняет их поведение, — предположил Виктор.

— Или там есть что-то, что их привлекает, — добавил я, не торопясь делать более далеко идущие выводы.

Я выпрямился и ещё раз оглядел лес, когда «Чуткий ветер» внезапно отозвался резким предупреждением. Справа, между деревьями, движение воздуха изменилось слишком правильно для качнувшейся ветки.

Я мгновенно развернулся. Из-за древесных стволов почти беззвучно выскользнули два спороносных волка. Они двигались низко, едва ли не прижимаясь брюхом к земле. Жёлтые глаза тускло поблёскивали на фоне почерневшей шерсти, с оскаленных пастей тянулись густые нити тёмной слюны. Твари уже обнаружили нас и теперь, похоже, даже не собирались отступать перед превосходящим по численности отрядом.

— К бою! — резко приказал я.

Люди среагировали мгновенно. Трое копейщиков выставили оружие перед собой, стрелки отступили на несколько шагов и почти одновременно потянулись за стрелами. Первый хищник уже сорвался с места и прыгнул на ближайшего воина.

Я выбросил вперёд руку, привычно формируя «Воздушный кулак».

Удар настиг волка в полёте и швырнул его в сторону. Тварь с размаху впечаталась в толстый древесный ствол, раздался отчётливый хруст, и зверь тяжело рухнул на землю. Второй хищник попытался обогнуть копейщиков и зайти во фланг, но Виктор успел перехватить его раньше. Шаг в сторону, короткий взмах клинка — и волчья голова покатилась по прелой листве.

Вся схватка заняла считанные секунды. Не успели остальные толком вступить в бой, как первая тварь уже судорожно дёргалась возле дерева, а вторая лежала обезглавленной у ног Виктора.

— Обычный волк против такой группы людей не полез бы, — бесстрастно заметил десятник, вытирая клинок пучком жухлого папоротника.

— Эти давно уже не обычные, — ответил я, подходя к первой туше. — И, если заражение действительно толкает их к определённому месту, это может оказаться полезной подсказкой.

Я распорядился быстро проверить туши и извлечь осколки. Добыча оказалась скромной — всего два осколка второго ранга. Один зеленоватый осколок я отложил отдельно для Прохора: после того, что произошло с Мирославом, стало ясно, что осколки Жизни могут оказаться чрезвычайно полезны для лечения, но как именно их безопаснее применять к обычным людям, ещё предстояло выяснить.

Пока бойцы заканчивали с тушами, Мирослав замер у края прогалины и напряжённо всматривался на северо-восток. Я подошёл к нему и встал рядом.

— Что-то почувствовали? — спросил я.

Старик не ответил сразу. Несколько долгих мгновений он продолжал смотреть туда, откуда вместе с едва заметным движением воздуха тянуло особенно сильным запахом прели.

— Не уверен, — наконец произнёс Мирослав. — Но мне не нравится направление.

— Почему?

Он постучал концом посоха по земле и нахмурился.

— Помнишь те силовые линии, о которых мы говорили возле Камня? И ту повреждённую структуру, что обнаружили под землёй?

— Такое забудешь, — хмыкнул я.

— Одна из линий действительно уходила примерно на северо-восток, — продолжил старик. — Я тогда не придал этому большого значения, слишком мало было данных. Но теперь получается занятное совпадение: самое сильное заражение мы видим именно в той стороне.

Он провёл посохом по белёсым нитям, тянувшимся между корнями.

— Не утверждаю, что одно обязательно связано с другим. Однако Мицелий редко выбирает направление без причины. Влага, старая дорога, подземные пустоты, ослабленный магический фон — ему достаточно любой удобной трещины, чтобы поползти дальше. А если повреждён старый участок Сети, такая трещина могла получиться особенно глубокой.

— Значит, надо выяснить, куда ведёт линия, — подвёл я итог.

— И что находится на её конце, — добавил Мирослав. — Потому что отстреливать зверьё возле Поречья можно хоть каждый день, но, если там действительно существует крупный очаг, твари будут появляться снова и снова, причём в возрастающем количестве.

После этих слов старик замолчал. В чаще по-прежнему висела глухая тишина, но теперь низкий далёкий рокот казался мне отчётливее, словно где-то глубоко под землёй проходила слабая дрожь.

Я окинул взглядом своих людей. Виктор уже вполголоса давал несколько распоряжений, Степан до побелевших костяшек сжимал лук, остальные тоже поглядывали в глубину леса без всякого желания идти туда малыми силами.

Решение напрашивалось само.

— Возвращаемся в Поречье, — приказал я. — Мы сюда пришли на разведку и своё дело сделали. Расскажем остальным, что обнаружили, подготовим людей и уже после этого пойдём дальше.

Мирослав одобрительно качнул головой.

— Разумно, граф. Только слишком долго не тяните. Судя по тому, что мы увидели, зараза здесь не стоит на месте.

Я бросил последний взгляд на больной лес, стараясь запомнить расположение троп и направление многочисленных следов, после чего дал команду разворачиваться.

До границы более здоровой земли мы шли почти без разговоров. Окружающее безмолвие давило всё сильнее, хотя никакой новой опасности «Чуткий ветер» не обнаруживал. Позади оставались искривлённые деревья, гигантские грибы и почва, опутанная белёсыми нитями, а впереди постепенно становилось светлее.

Когда вновь послышался первый осторожный птичий крик, напряжение словно немного отпустило.

Я теперь шёл рядом с Виктором, время от времени оглядываясь на людей. Воины держались стойко, однако их лица выдавали то особое напряжение, которое возникает не во время короткой схватки, а после долгого пребывания в месте, где опасность не видна, зато ощущается буквально кожей. Мирослав шёл позади и почти не разговаривал, лишь изредка постукивая посохом по твёрдой земле.

Я решил воспользоваться дорогой.

— Что вообще может находиться в той стороне? — спросил я, повернув голову к старику. — Вы ведь были Хранителем. Наверняка помните эти места до того, как всё начало разваливаться.

Мирослав ответил не сразу. Некоторое время до меня доносился только размеренный стук его посоха.

— Много чего там когда-то было, — наконец заговорил старый маг. — Когда Сеть ещё работала как следует, северо-восточнее Поречья действительно стоял пограничный кордон. Небольшой, зато крепкий. Через него проходила старая дорога, а люди на заставе следили за рубежом и тварями, которые временами выходили из дальних лесов.

Он на мгновение замолчал.

— И при заставе находился Камень. Не настолько сильный, как пореченский, насколько я помню, но полноценный узел Сети. Он поддерживал окружающую землю и связывался с другими Камнями.

— Почему ты раньше о нём не сказал? — спросил я.

Мирослав бросил на меня косой взгляд.

— Потому что несколько десятков лет считал его давно погибшим. К тому же от Поречья до тех мест не рукой подать, а желающих проверить старые развалины среди заражённого леса раньше не находилось.

— Сами туда с тех пор не возвращались?

— Не довелось, — признался старик. — Слишком много лет прошло, граф. От заставы могли остаться одни камни, а от Камня — только мёртвый постамент. Хотя…

Он снова замолчал.

— Хотя что?

— Разорванная линия ещё не означает, что узел окончательно погиб, — медленно произнёс Мирослав. — Он мог угаснуть, повредиться, оказаться отрезанным от остальных или просто истощиться до состояния, когда его почти невозможно почувствовать. Пока не увидим своими глазами, гадать бессмысленно.

Вот теперь это звучало куда полезнее любых догадок.

Я машинально захотел обратиться к Системе за дополнительной информацией, но почти сразу отказался от этой мысли. Ни старую заставу, ни её Камень я никогда не видел, а значит, анализировать ей было попросту нечего. Всё, что у нас имелось, — воспоминания Мирослава, направление повреждённой линии и подозрительно быстро растущий очаг заражения. Для начала достаточно.

— Тогда проверим, — сказал я. — Если там действительно сохранилось хоть что-нибудь, хочу знать об этом наверняка.

— Вот с этим спорить не стану, — отозвался старик.

К Поречью мы добрались уже ближе к закату. У ворот нас дожидался Анатолий. Рыжий десятник опёрся плечом о частокол и скалился так широко, словно мы вышли не из заражённой чащи, а вернулись с удачной охоты.

— Ваше сиятельство! — зычно окликнул он меня ещё издали. — А я уж, грешным делом, решил, что вы там всю славу без меня собрали!

— Волки были, — ответил я, проходя через открывающиеся ворота. — И крупный очаг заражения подтвердился.

Улыбка начала медленно сползать с его лица.

— И насколько всё скверно?

— Намного хуже, чем хотелось бы, — мрачно ответил я. — Через час соберём совет.

Больше ничего объяснять возле ворот не стал и направился к своему дому.

Совет я созвал примерно через час, успев смыть с себя дорожную грязь, немного поесть и привести мысли в порядок. Когда все собрались в горнице, я оглядел знакомые лица: Яков со своей неизменной восковой табличкой, Виктор и Анатолий, Прохор в странных очках для чтения, Лука с въевшейся в ладони кузнечной копотью и Федот, расположившийся чуть в стороне. Мирослав вошёл последним и остался возле стены, опираясь на посох.

Я решил не тратить время на длинные предисловия.

— Сегодня мы подтвердили, что северо-восточнее Поречья существует крупный активный очаг Мицелия, — начал я. — Заражённый лес там меняется заметно быстрее, чем должен, а до наших земель по прямой остаётся всего несколько вёрст. Камень пока сдерживает распространение Мицелия в пределах своей зоны и постепенно возвращает землю к нормальному состоянию, но сам источник заражения от этого никуда не исчезает.

Я сделал небольшую паузу, позволяя собравшимся осмыслить услышанное.

— Кроме того, есть основания считать, что в той же стороне проходит повреждённая линия старой Сети. Мирослав вспомнил о пограничной заставе, которая когда-то стояла на северо-востоке и имела собственный Камень. Мы пока не знаем, сохранилась ли она вообще и связано ли происходящее с повреждением старого узла. Именно поэтому туда придётся идти и смотреть самим.

— То есть очаг может быть возле той заставы? — спросил Яков, нахмурившись над табличкой.

— Может, — ответил я. — Но пока это только предположение. Мне не нравится, когда догадки начинают выдавать за факты.

Мирослав одобрительно хмыкнул.

— Идём туда прямо завтра? — первым подал голос Анатолий, уже заметно оживившись.

— Нет, — я покачал головой. — Сначала укрепим тылы. Через три дня соберём экспедицию, а до этого каждый займётся своим делом.

Я повернулся к Якову.

— На тебе хозяйственные работы и поля. Нужно успеть подготовить землю под озимые там, где она уже действительно пригодна для обработки. Людей не выматывай: кроме пашни у нас хватает работ на укреплениях, да и в случае тревоги мужики понадобятся с оружием, а не полуживыми после трёх суток в поле.

Староста кивнул и принялся быстро наносить пометки на восковую табличку.

— Лука, Федот, — я перевёл взгляд на двоих мужчин. — Кузница и склад. Лука отвечает за оружие, инструменты и механизмы, Федот — за снабжение и учёт того, что у нас имеется. Перед походом хочу точно знать, сколько можем взять с собой, не оголяя деревню.

Оба согласно кивнули.

— Прохор, на тебе лекарства, перевязочный материал и зелья. Отдельно подготовь запас для экспедиции и отдельный оставь здесь. Если нас не будет, это ещё не значит, что остальные три дня должны ждать нашего возвращения, прежде чем кто-нибудь решит получить стрелу или разодрать себе руку топором.

Старик привычно недовольно заворчал, поправляя очки.

— Будет сделано, ваше сиятельство. Только если ваши ратники перестанут использовать руки вместо подставок под всё острое, лекарств хватит надолго.

Анатолий тихо фыркнул.

— Анатолий, — я тут же повернулся к нему.

— Я весь внимание, ваше сиятельство, — рыжий мгновенно сделал серьёзное лицо.

— Ты остаёшься за старшего по обороне. Укрепления, дозоры и подготовка ополчения — всё на тебе. За эти три дня люди должны ещё раз пройти свои места по тревоге и понимать, куда бежать, если нападение случится ночью.

Улыбка окончательно исчезла с лица десятника.

— Опять без меня пойдёте?

— Опять.

— Ваше сиятельство, я ведь вообще-то воин, — с явным недовольством напомнил Анатолий. — Мне бы с вами в самое пекло, а не над мужиками с топорами стоять.

— Именно потому и оставляю тебя здесь, — спокойно ответил я. — Мы идём на разведку, а не на войну. В Поречье должен остаться человек, которому я доверяю оборону деревни, если всё пойдёт не по плану. Виктор идёт со мной, значит, остаёшься ты.

Рыжий уже открыл рот для нового возражения, но встретился со мной взглядом и передумал.

— Понял, ваше сиятельство, — проворчал он после короткой паузы. — Прикрою тылы. Только вы там без меня всех чудовищ не перебейте, а то потом опять рассказывать нечего будет.

— Постараемся оставить тебе хотя бы одного, — усмехнулся я.

Анатолий удовлетворённо кивнул, словно именно такого обещания и добивался. Мирослав всё это время стоял возле стены, не проронив ни слова. Я повернулся к старому магу.

— Ты идёшь с нами. Без тебя разбираться со старой Сетью и Камнем будет глупо.

Мирослав задумчиво провёл ладонью по навершию посоха.

— Даже не думал, что мне когда-нибудь снова придётся идти в ту сторону, — тихо произнёс он, и на этот раз в голосе старика не было привычной насмешки. — Сколько же лет прошло с тех пор…