Глава 8

От пустой деревни мы успели отойти совсем недалеко, когда старая дорога окончательно упёрлась в заросли. Дальше начинался уже настоящий лес: густой, тёмный, заваленный буреломом настолько, что вести через него лошадей становилось не только неудобно, но и попросту опасно.

Я остановил отряд.

— Лошадей дальше не ведём, — распорядился я, оглядывая заросли впереди. — Только ноги переломают на первом же буреломе. Степан, подбери место рядом с деревней, где трава получше. Виктор, одного бойца оставим при них.

Седой охотник осмотрелся и указал на заросший выгон неподалёку от последних домов.

— Там хорошо будет, ваше сиятельство. И деревня видна, и лес не вплотную.

— Веди.

На лошадях уже висели перемётные сумки с самыми ценными из сегодняшних находок: солью, семенами, частью инструментов и книгами. С грузом, хоть и не чрезмерным, по таким зарослям им пробираться будет очень проблематично.

Животные, почуяв хорошую траву, пошли за Степаном охотно. Анатолий некоторое время наблюдал за ними, потом вытер лоб рукавом и подошёл ко мне. По лицу рыжего уже было понятно: сейчас последует вопрос, причём не очередная шутка.

— Разрешите поинтересоваться, ваше сиятельство? — начал десятник непривычно осторожно. — Мы, конечно, люди крепкие, и спины у нас широкие, но всё, что в деревне нашли, даже на этих четырёх лошадях сразу не увезём. А нам ещё через речку обратно идти. И там, как мне подсказывает весьма дурное предчувствие, рыбёшка осталась.

Он посмотрел назад.

— Большая такая рыбёшка. Возможно, зубастая.

— Всё и не повезём, — ответил я. — Сегодня заберём только самое ценное. За остальным вернёмся отдельно и уже с подводами, если убедимся, что дорога относительно безопасна.

Сидевший возле плетня Ратмир нервно покрутил в пальцах сухую травинку.

— А если сюда кто придёт, ваше сиятельство? Вещи-то хорошие.

— Эта деревня стоит пустой больше года, — ответил я. — Вряд ли именно за несколько часов сюда внезапно явятся разбойники с обозом.

Я показал на оставшегося возле лошадей воина.

— Его задача не защищать всё найденное до последней ложки. Увидит опасность — отойдёт и дождётся нас.

Ратмир всё равно выглядел недовольным, но спорить не стал. Анатолий же продолжал стоять рядом, не уходил. Я посмотрел на него.

— Что ещё?

Десятник коротко вздохнул.

— Ваше сиятельство, я не великий стратег и не собираюсь вас учить, как командовать…

— Звучит многообещающе, — усмехнулся я.

Анатолий даже не улыбнулся.

— Мы нашли много полезного, уже не с пустыми руками возвращаемся. Если сейчас повернём домой, никто слова худого не скажет, — он указал копьём на лес. — А там неизвестно что. Местные до старика не дошли, людей потеряли. Может, самого Мирослава давно зверьё съело.

Рыжий немного помолчал.

— Стоит ли один старик такого риска?

Вопрос был разумным, тем более что задавал его человек, который обычно первым радовался любой возможности залезть в очередную неприятность. Значит, лес впереди действительно ему не нравился.

Я не стал отвечать сразу. В прошлой жизни уже достаточно навидался начальников, которые любое сомнение подчинённого воспринимали как покушение на собственный авторитет. По моему опыту, результат получался один: через некоторое время люди просто переставали предупреждать начальство о проблемах, а потом проблема взрывалась.

— Стоит, — сказал я наконец.

Анатолий нахмурился.

— Почему?

— Потому что Мирослав много лет поддерживал Камень Поречья, причём, судя по рассказам Якова, без всякой помощи со стороны княжества. Значит, он знает о Камнях значительно больше нас, — я посмотрел на тёмные заросли. — И этот лес знает. Он жил здесь ещё до того, как всё вокруг начало превращаться вот в это. Допустим, даже если Мирослав умер, у него могли остаться записи, инструменты, книги. Что угодно, что поможет нам понять Камень и Мицелий.

Я сделал небольшую паузу.

— И ещё одно. Посмотри на дорогу.

Анатолий посмотрел. Тропу уже начинали поглощать кусты и серые нити заражения.

— Через полгода она может вообще исчезнуть, а может, раньше, я не знаю. Но вижу, как быстро меняется лес, — я снова повернулся к десятнику. — Поэтому второго удобного шанса у нас может не быть. Я считаю получаемую информацию достаточно важной, чтобы рискнуть.

Анатолий несколько мгновений молчал, потом кивнул. Уже привычная ухмылка понемногу вернулась.

— Вот теперь понятно, ваше сиятельство. А то я уж решил, что вы просто соскучились по неприятностям.

— Для этого у меня ты есть.

Рыжий расхохотался.

— Тоже верно.

Я повысил голос:

— Привал окончен. Строимся!

Анатолий тут же развернулся.

— Слышали его сиятельство? Чего расселись? Подняли задницы, пока они к земле корнями не приросли!

Люди задвигались. Находки под навесом мы ещё лучше прикрыли старыми досками и ветками. Не то чтобы хорошая маскировка, но с дороги сразу в глаза не бросится. Виктор подошёл ко мне.

— Готовы.

— Тогда идём, — уверенно и спокойно ответил я, подавая пример. — До темноты нужно как минимум вернуться сюда. Быстро, тихо и без самодеятельности.

Десятник коротко кивнул. Степан вышел вперёд, в руке у него появился небольшой топорик. Через несколько минут заброшенная деревня окончательно скрылась между деревьями.

Лес менялся почти с каждым десятком шагов. Сначала ещё попадались вполне обычные сосны, берёзы, кустарник, потом зелени стало меньше. Кроны смыкались всё плотнее. Хотя солнце стояло высоко, под ними постепенно сгущался сероватый сумрак.

Во время очередной короткой остановки, пока Степан проверял тропу впереди, я достал найденную книгу и развернул. На первой странице вместо названия красивым, почти каллиграфическим почерком было написано:

«Огонь ломает. Вода точит. Земля держит. Воздух направляет».

Я перечитал фразу. Пока весьма философски. Перелистнул несколько страниц, большинство текста относилось к стихиям вообще, но дальше обнаружился раздел, посвящённый Воздуху.

«Сила Воздуха не в том, чтобы ударить сильнее. Ветер направляет. Тот, кто пытается повелевать им как кузнец молотом, использует лишь малую часть возможного. Дыши прежде, чем повелевать. Слушай прежде, чем направлять».

Я задержался на последней фразе. Слушай, не заставляй. Любопытно. До этого я действительно использовал Дар именно как молоток — собрал силу, толкнул, получил результат. И почти сразу получил головную боль в качестве счёта за услугу.

— Что интересного? — спросил подошедший Анатолий.

Я закрыл книгу.

— Возможно, инструкция, как меньше бить себя собственной магией по голове.

— А это полезно, — довольно покачал десятник рыжей головой. — Там ещё написано, как мне магом стать?

— Нет.

— Тогда книжка неполная, — вздохнул он и продолжил всматриваться в чащу.

Я убрал книгу обратно. Следующие несколько минут я пытался не вызывать «Чуткий ветер» намеренно, наоборот, просто шёл и слушал. Ветер скользил между деревьями, обтекал стволы, разбивался о кусты. На расстоянии нескольких метров я уже начинал различать отдельные мелкие нарушения общего потока: где проходил человек, двигались ветви, где воздух почему-то почти не шевелился.

Я начал ощущать это не сильнее, а понятнее, это было важнее.

Система отозвалась коротким сообщением:

[Освоено дополнительное применение навыка «Чуткий ветер»: направленное восприятие.

Устойчивая дальность на текущем уровне освоения: до 10 метров.]

Вот, никаких чудес, просто научился пользоваться имеющимся инструментом чуть разумнее.

Спустя некоторое время тропа сузилась. Я уже собирался пройти за Степаном между двумя густыми кустами, когда впереди ощутил странную картину. Воздух справа двигался нормально, а слева, в пределах нескольких метров, почти застывал возле земли. Не полностью, но вместо привычного обтекания кустарника словно проседал вниз.

— Степан, — позвал я, охотник обернулся. — Что там слева?

— Тропа, ваше сиятельство.

— Проверь землю.

Степан прищурился, не стал спрашивать зачем. Срезал длинную ветку и осторожно ткнул впереди себя. В первый раз нормально, а во второй — палка ушла почти на половину. Охотник мгновенно отступил.

— Стоять! — бросил он остальным. — Топь.

Ратмир перекрестился.

— Я же тут раньше ходил…

— Раньше, — пробормотал Степан и снова ткнул жердью. — Сейчас ещё шаг — и по пояс ушёл бы. А дальше, может, вообще без дна.

Анатолий посмотрел сначала на практически незримую трясину, потом на меня.

— Это вам воздух подсказал?

— Ну не само же болото, — я указал на кусты. — Просто возле земли воздух там ведёт себя иначе.

— Для меня разницы немного, — удивлённо покачал головой рыжий.

— А для меня большая, сказал я и обернулся к старшему охотнику, Степан как раз вернулся к нам.

— Придётся правее брать, там лощина вроде сухая.

— Веди.

Мы обошли опасное место, и чем дальше двигались, тем неприятнее становился лес. Некоторые деревья росли под настолько странными углами, будто их годами выкручивала невидимая рука. Стволы местами раздулись уродливыми наростами, из трещин сочилась густая чёрная жидкость. Птиц мы уже давно не слышали, только шаги, редкий треск сухой ветки, да собственное дыхание.

— Раньше здесь хорошо было, — неожиданно произнёс Степан, он говорил скорее самому себе. — Я мальчишкой сюда за грибами ходил, потом охотился. А теперь…

Охотник махнул рукой.

— Мицелий, — коротко сказал Виктор.

— Да хоть как его назови, — Степан сплюнул в сторону. — Лесу от названия легче не станет.

Анатолий остановился возле ближайшего дерева и осторожно ткнул копьём в серый нарост.

— Не трогай, — сразу предупредил я.

Поздно, наконечник уже вошёл в рыхлую древесину. Анатолий вытащил копьё, из отверстия медленно потекла чёрная слизь. Рыжий поморщился.

— Мерзость, — сказал он, скривившись, и вытер наконечник о мох. — Видел я похожие места на границе. Там иногда казалось, будто весь лес тебя слушает.

Я посмотрел на деревья.

— Кажется — не значит, что так и есть.

— Знаю, — Анатолий пожал плечами. — Но приятнее от этого не становится.

Тут я был с ним согласен.

Лес впереди постепенно превратился не просто в чащу, а в лабиринт. И впервые я понял, почему местные до жилища Мирослава так и не дошли.

Бурелом возник совершенно неожиданно. Ещё минуту назад мы шли по узкой, но вполне проходимой ложбине, а потом лес словно оборвался.

Перед нами лежала огромная стена из поваленных стволов, некоторые толщиной почти в мой рост. Они громоздились друг на друге в три-четыре слоя, переплетаясь ветвями и чёрными корнями. Выглядело это так, будто какой-то безумный инженер действительно решил возвести здесь крепостную стену.

Степан остановился и снял шапку.

— Мать честная… — пробормотал он, потом замолчал и долго смотрел. — Я здесь позапрошлой осенью ходил, чисто было.

— Всё, нет дороги, — отрезал Ратмир и шумно выдохнул.

Я подошёл ближе. «Чуткий ветер» показывал лишь ближайшую часть завала, и там действительно творилось что-то странное. В щелях между стволами почти не гулял воздух. Не потому, что стояла какая-то магическая стена, просто чёрные нити Мицелия настолько плотно стянули ветви и корни, что получилась почти сплошная масса. Анатолий подошёл и ткнул копьём в сплетение.

— Осторожно! — сказал я, но десятник оказался сейчас быстрее.

Древко вошло между ветвей на полметра. Рыжий попытался протолкнуть дальше, но не вышло — гибкие ветви спружинили и с силой вытолкнули наконечник обратно.

— Крепко.

— Потому что всё переплетено, буквально срослось воедино, — сказал я и подошёл чуть ближе. — Рубить будем полдня.

Виктор осмотрел завал.

— Через верх тоже плохо, ноги переломаем.

Я повернулся к людям.

— Варианта три. Лезть поверх — долго и опасно. Рубить проход — ещё дольше и шумнее. Лушим вариантом остаётся третий — обход.

Охотник тяжело вздохнул.

— Потеряем время.

— Зато, скорее всего, не людей, — возразил я и посмотрел на Степана. — Проверь справа и слева.

Охотник ушёл ненадолго, вернулся быстро.

— Справа ложбина уходит вниз. Можно попробовать там. Слева хуже, сыро.

— Идём вправо.

— А если дальше опять топь? — спросил Ратмир.

— Тогда обойдём топь.

Он явно не был удовлетворён ответом, но другого всё равно не существовало. Ложбина оказалась узкой, папоротник доходил почти до пояса, приходилось двигаться гуськом и постоянно пригибаться под ветвями.

Минут через десять впереди показалось разветвление. Одна тропка уходила левее и вниз, другая — правее, вдоль склона небольшого холма. Степан хотел пойти первым, но я остановил его.

— Подожди.

Я закрыл глаза. Не потому, что так магия работала лучше, просто меньше отвлекало зрение. Справа воздух шёл относительно ровно. Слева возле земли снова ощущалось знакомое «проваливание», в пределах всё тех же десяти метров.

— Слева сперва проверь жердью.

Степан ткнул землю раз, другой, на третьем движении ветка ушла почти целиком.

— Опять топь, — проворчал охотник. Ратмир посмотрел на меня уже совсем иначе. — Может, всё-таки назад к завалу? Прорубимся.

— И зачем?

— Да мы тут кругами ходим, — в голосе охотника уже отчётливо слышался страх.

— Ты видел, сколько там стволов? — спросил я с упрёком.

— Видел.

— Сколько часов понадобится прорубить хотя бы узкий проход?

Ратмир промолчал.

— Вот и всё. Мы сейчас обходим препятствие и всё ещё можем быстро двигаться. Назад к завалу вернёмся только в том случае, если действительно окажется, что прохода нет.

— Понял, ваше сиятельство, — пробормотал Ратмир и опустил глаза.

— Хорошо.

Я пошёл дальше. Дисциплина действительно вещь хрупкая, но держалась она не только на страхе перед командиром. Люди должны хотя бы понимать, почему ты принимаешь то или иное решение, даже если в действительности у тебя самого нет полной карты. Иногда достаточно видеть на один шаг дальше.

Ложбина вскоре вывела нас на пологий подъём. Когда поднялись наверх, бурелом уже остался позади.

Анатолий шумно выдохнул.

— Ну вот, всего-то сапоги промочили, — сказал десятник и посмотрел на Ратмира. — Лучше мокрые сапоги, чем сухие кости.

Степан неожиданно хмыкнул.

— С этим не поспоришь.

Но уже через несколько шагов охотник снова остановился, лицо его напряглось.

— Что не так? — спросил я.

— Тихо.

Мы тоже замолчали. Степан был прав, совсем тихо. Ни птиц, ни насекомых. Даже листья почти не шелестели. Я снова прислушался к «Чуткому ветру». В ближайших нескольких метрах ничего крупного не двигалось, но дальше навык уже не помогал. Именно поэтому слова охотника мне не понравились.

— Оружие приготовить, — произнёс я.

Меч вышел из ножен, по клинку пробежало слабое голубое свечение. Люди сразу подобрались.

Треск раздался секунд через десять, потом повторился. Где-то впереди ломались ветви, довольно тяжёлые.

— Полукруг! — приказал я. — Копейщики вперёд. Лучники за ними.

Люди перестроились, треск приблизился, послышался утробный рёв. А затем из-за деревьев вывалился медведь. Огромный, но не больше того первого чудовища, с которым я встретился сразу после попадания в этот мир. Выглядел этот зверь значительно хуже — на шее, плечах и части головы наросли серые костяные пластины, местами они срослись в почти сплошной панцирь, из трещин сочилась чёрная жидкость. Глаза горели больным жёлтым светом.

Система вывела надпись:

[Спороносный медведь. Третий ранг.

Состояние: выраженная агрессия.

Защитные покровы головы и плеч существенно усилены.

Наименее защищённые зоны: глаза, пасть, нижняя часть шеи, внутренние поверхности конечностей.]

— В голову не палить куда попало! — приказал я. — Глаза, пасть, шея снизу!

Степан успел выстрелить первым, стрела ударила медведя в плечевой нарост и отлетела.

— Понял, ваше сиятельство, — пробормотал охотник.

Медведь рванул вперёд. Быстро, даже слишком быстро для такой туши. Первым на его пути оказался молодой копейщик, парень выставил оружие.

— Уходи! — крикнул Виктор.

Воин начал смещаться, но опоздал, лапа ударила по древку. Копьё переломилось, а самого бойца отбросило на несколько шагов, он рухнул возле дерева.

— Лучники! — рявкнул Виктор.

Три стрелы ушли почти одновременно. Одна ударила в щёку, другая снова срикошетила, третья вошла в открытую пасть неглубоко, но медведь всё-таки дёрнул головой.

— Анатолий, уводи влево! Виктор, раненого назад!

Рыжий мгновенно понял задачу. Уже никаких шуток, просто шагнул в сторону и ударил копьём по стволу дерева.

— Эй!

Медведь повернулся.

— Сюда!

Анатолий сделал ещё шаг, зверь бросился на него. Рыжий дождался почти до последнего и ушёл в сторону. Лапа прошла возле головы и снесла молодую берёзку. Виктор тем временем уже тащил пострадавшего бойца за строй.

Я двинулся навстречу медведю. Не собирался геройствовать, мне просто нужен был хороший угол. Мой зачарованный меч мог пробить то, что обычное оружие не брало.

Медведь внезапно остановился и развернул морду, увидел меня. Не «почувствовал главную угрозу», а просто увидел светящийся клинок и человека, который сам шёл ему навстречу, этого оказалось достаточно.

Тварь рванулась ко мне. Я вскинул левую руку, воздух собрался в короткий импульс, «Воздушный кулак» ударил зверя в морду. Остановить такую массу полностью не получилось, да я и не рассчитывал, но голову медведя резко дёрнуло в сторону, шаг сбился.

Мне хватило, я ушёл вправо и рубанул по передней лапе изнутри. Не отрубил, но меч вошёл глубоко, чёрная кровь хлынула на землю. Медведь взревел и развернулся практически на месте, лапа ударила наотмашь.

Я попытался уйти… Не успел.

Когти проскользнули по наплечнику, металл с жутким скрежетом ушёл в сторону, а меня развернуло. Следующий удар пришёлся в бок, но не полностью, краем. Правда и этого хватило — воздух вышибло из лёгких, я рухнул на землю и несколько раз перекатился по хвое, боль прошила рёбра.

— Ваше сиятельство! — заорал Анатолий.

— Живой! — выдавил я.

Подняться сразу не получилось, а медведь уже шёл ко мне. Копейщики ударили с боков. Один наконечник вошёл в щёку, второй скользнул, третий вонзился под переднюю лапу. Зверь дёрнулся и ударил по древку.

Я встал на одно колено, в голове уже начинало гудеть. После первого магического удара знакомое напряжение вернулось слишком быстро. Но медведь был близко, слишком близко. Я снова вытянул руку. На этот раз целился не в голову, ударил воздушным импульсом по передним лапам сбоку.

Получилось слабее, но опору зверю сбило, раненая лапа подломилась, медведь тяжело рухнул грудью на землю.

— Сейчас! — рявкнул Виктор.

Люди ударили одновременно. Анатолий всадил копьё снизу под рёбра, Виктор — в нижнюю часть шеи, ещё один копейщик попал в живот.

Медведь попытался подняться, но я уже оказался рядом. Перехватил меч двумя руками и вогнал клинок в основание черепа, магическое лезвие прошло глубоко. Тварь вздрогнула, огромные лапы несколько раз судорожно дёрнулись, потом медведь затих. Я остался стоять, опираясь на рукоять меча. Перед глазами немного плыло, левая кисть онемела до локтя.

Система выдала ожидаемый итог:

[Магическое истощение: умеренное, приближается к значительному.

Рекомендуется прекратить активное использование Дара до частичного восстановления.]

Да я и не спорю, теперь только железо. Я упёрся ногой в тушу и не без труда вытащил меч.

— Все живы? — спросил я, вытирая клинок об траву.

— Живы, — ответил Виктор.

Он подошёл к молодому копейщику, которого медведь отбросил первым. Парень уже шевелился, хорошо. Анатолий сел на поваленный ствол и осторожно вращал плечом.

— А ты? — спросил я у него.

— Цел, — рыжий скривился. — Почти.

— Что случилось?

— Лапой слегка задело, — он пошевелил пальцами. — Рука работает. Значит, жить можно.

Пострадавшему копейщику повезло меньше: сильный ушиб, глубокая царапина на предплечье, но кости, судя по всему, действительно целы. Виктор быстро обработал рану тем, что дал нам с собой Прохор, и туго перевязал. Я присел рядом.

— Голова не кружится? — спросил я молодого бойца.

— Немного, ваше сиятельство.

— Тошнит?

— Нет.

— Идти сможешь?

Парень попробовал подняться. Скривился, но встал.

— Смогу.

— Если станет хуже — говоришь сразу. Никакого геройства.

— Понял.

Осколки достали уже после этого, голыми руками никто не лез. Под плотными наростами у груди обнаружился крупный зелёный камень и ещё один, чуть поменьше. А ближе к позвоночнику нашёлся тусклый коричневатый.

Система уточнила:

[Осколок Жизни — третий ранг.

Осколок Жизни — второй ранг.

Осколок Земли — первый ранг.]

Вот теперь всё сходилось, я убрал находки. Анатолий с интересом посмотрел на мешочек.

— Камню на ужин?

— Возможно, — ответил я, убирая добычу под нагрудник. — Но сперва доживём до него.

Рыжий хмыкнул.

Я поднялся. Бок отзывался болью при каждом глубоком вдохе. Сломано вряд ли, но синяк завтра будет выдающийся.

— Слушайте внимательно, — сказал я чуть громче и окинул всех взглядом, разговоры стихли. — Этот медведь мог положить половину отряда. Не положил потому, что никто не побежал и каждый делал своё дело. Продолжаем ровно так же.

Не стал рассказывать про героизм, долг, судьбу и прочие красивые вещи. Сейчас людям требовался отдых, не пламенная речь.

— Четверть часа на отдых. Вода, перевязки, проверить оружие, потом идём дальше.

Никто не спорил. Я сел вместе со всеми и впервые за несколько минут позволил себе нормально выдохнуть.

Через четверть часа, как я и сказал, снова выступили. Магию я больше не трогал. «Чуткий ветер» оставался пассивным и почти не требовал усилий, поэтому им пользовался. Главное — никаких «Воздушных кулаков», даже если впереди лично покажется ещё один медведь. Лучше довериться мечу.

Лес постепенно начал редеть, деревья стояли дальше друг от друга, но выглядели ещё более искривлёнными. Степан всё чаще оглядывался.

— Не узнаю, — признался он наконец. — Вроде место то, а вроде чужое.

— Что изменилось? — уточнил я.

— Всё, — охотник развёл руками. — Раньше тут зверя много было.

— Есть зверь, — Виктор указал мечом вправо.

Возле корней дерева лежали кости. Часть старые, но рядом попадались и гораздо свежее. Скорее всего олень. На стволе соседней сосны висела странная плетёная вещь из высушенных трав, нитей и птичьих перьев. Я подошёл ближе.

— Степан?

Охотник осмотрел оберег, лицо его слегка изменилось.

— Мирослав повесил.

— Точно?

— Точно, он такие всюду развешивал, — Степан осторожно коснулся пальцем одного из узлов. — Говорил, порченое зверьё это не любит.

Анатолий осмотрелся.

— Судя по костям, не очень помогает.

— Может, раньше помогало, — ответил Степан. — Или пока свежими были.

Я не стал строить догадки. Оберег был старым, это единственное, что мы знали точно. «Чуткий ветер» вдруг дал короткий сигнал слева, потом справа, довольно близко. Я резко остановился.

— Строй сомкнуть! — тихо скомандовал я, люди мгновенно подобрались. — Движение по обе стороны. Близко!

Ветки качнулись слева, появились волки — четыре. Справа ещё трое, а впереди, не спеша, вышел крупный чёрный вожак.

— Ну конечно, — пробормотал Анатолий. — Кто бы сомневался! Копейщики по флангам! Лучники в центр!

Я вытащил меч.

— На мою магию пока не рассчитывайте, работаем оружием.

Анатолий коротко посмотрел на меня, увидел, видимо, бледное лицо, больше вопросов не задавал.

— Левый мой!

— Правый беру, — отозвался Виктор.

Волки атаковали почти одновременно. Первый получил стрелу в глаз и рухнул, второй налетел на копьё Анатолия. Рыжий шагнул назад, пропуская удар, и резко довернул древко, наконечник вышел сбоку из шеи. Волк обмяк.

Справа сразу две твари пошли на Виктора. Один зверь вцепился зубами в край щита бойца рядом, Виктор рубанул его по передней лапе. Второй попытался обойти.

— Вить, справа от тебя! — предупредил я.

«Чуткий ветер» почувствовал движение буквально в нескольких метрах. Виктор мгновенно развернулся, меч встретил зверя прямо в морду. Я сам перехватил ещё одного волка. Тварь прыгнула, я не стал колдовать, просто шагнул в сторону, а меч снизу вверх вошёл под челюсть. Волку этого оказалось достаточно.

Вожак продолжал идти прямо на меня. Медленно, будто понимал, что я уже выдохся. Хотя, скорее всего, просто видел окровавленного человека впереди и выбрал удобную цель.

— Лучники, вожака!

Три стрелы ушли. Одна срикошетила от нароста, другая вошла в плечо, третья зацепила ухо. Вожак рванул вперёд, я лишь крепче сжал меч, никакой магии. Левая кисть и без того почти не чувствовала рукоять.

Зверь прыгнул, но я успел отклониться в сторону, клинок прошёл по боку, вскрывая шкуру. Волк приземлился и быстро развернулся, но тут сбоку на него налетел Степан. Охотник ничего не крикнул, просто вогнал топор в висок.

Вожак покачнулся и дёрнулся, я сделал шаг и закончил бой ударом меча в шею.

— Двое уходят! — крикнул Анатолий.

Действительно, оставшиеся волки, увидев гибель вожака, отступили к лесу.

— Не преследовать! — крикнул я, но никто особо и не рвался, все уже достаточно устали.

После боя нашли только одного раненого — копейщику распороло предплечье когтем. Глубоко, но не критично. Виктор быстро наложил повязку. Я уже собирался дать команду двигаться дальше, когда Степан указал вперёд.

— Изба.

За деревьями действительно показалась маленькая поляна, а на ней стоял дом. Если это вообще можно было назвать домом. Низкая избушка почти вросла в землю. Крыша в одном месте провалилась, стены потемнели и поросли лишайником. По краям поляны висели такие же обереги, что мы нашли только что, некоторые уже развалились. Возле порога белел старый волчий череп с проломленной лобной костью.

— Мирослав? — спросил я.

— Его дом, — кивнул Степан.

— Анатолий, остаёшься с людьми. К избе никто не подходит без команды.

— Понял, — рыжий поднял копьё и повернулся к лесу.

— Виктор, со мной.

Десятник молча вытащил меч, мы пошли к дому. Дверь открылась тяжело, пришлось толкнуть плечом. Внутри пахло сухими травами, старым деревом и сырой землёй. Единственное маленькое окно пропускало мало света. На стенах висели связки растений, на полках стояли банки и глиняные горшки.

Возле дальней стены находилась широкая лежанка, на ней лежал человек — старик. Настолько худой, что сперва я действительно решил, что он мёртв. Серая кожа обтягивала острые скулы, руки лежали на груди.

Я подошёл и осторожно наклонился. Грудь приподнялась, правда совсем немного.

— Жив, — сказал я.

Виктор встал возле двери, а я сосредоточился на старике.

Система выдала:

[Человек.

Имя: Мирослав.

Магическая стихия: Земля.

Текущая ступень: пятая.

Физическое состояние: критическое истощение.

Обезвоживание: умеренное.

Магический резерв: менее 2%.

Угроза жизни: крайне высокая.

Подпитка осколком Жизни допустима.]

Пятая ступень. Однако. Я присел рядом.

«Какой ранг нужен?»

[Для стабилизации состояния рекомендуется осколок Жизни не ниже второго ранга.]

Ну вот, наконец-то полезный и конкретный ответ. Я достал крупный зелёный осколок, только что полученный из медведя.

[Осколок Жизни. Третий ранг.

Совместимость с биологическим восстановлением: высокая.

Риск дестабилизации при контролируемой передаче: низкий.]

— Хоть здесь без сюрпризов, — пробормотал я.

Виктор посмотрел на камень.

— Ваше сиятельство…

— Что?

Десятник немного помедлил.

— Этот осколок можно отдать Камню.

— Можно, но человек присмерти.

— А мы не знаем этого человека.

Голос всё такой же спокойный, никакого спора, просто констатация.

— Верно, — кивнул я и посмотрел на умирающего старика. — Но знаем, что он десятилетиями обслуживал Камень и жил здесь один. И знаем, что он маг пятой ступени.

Виктор удивлённо поднял бровь. Чёрт, вот это я сказал зря, слишком конкретно. Я сразу добавил:

— Такой силы от него даже сейчас за версту несёт. Не думаю, что обычный деревенский травник так может.

Виктор ещё секунду смотрел на меня, потом кивнул.

— В любом случае, если он умрёт, ничего уже не расскажет, — продолжил я. — А Камень сейчас не при смерти. Один осколок мы переживём.

— Решать вам, ваше сиятельство.

Я снова повернулся к Мирославу. Как подпитывать человека, понятия не имел, но принцип с Камнем уже знал. Приложил ладонь с осколком к груди старика и сосредоточился.

Сначала ничего, потом камень начал теплеть — медленно, почти незаметно. Изумрудный свет внутри осколка стал ярче, я ощутил знакомое движение энергии, только теперь она уходила не в огромный кристалл, а в живое тело.

Мирослав резко вдохнул. Осколок завибрировал, свет из него постепенно уходил. Потом камень покрылся трещинами и рассыпался. Старик дёрнулся всем телом и сделал ещё один вдох, теперь гораздо глубже, потом ещё. Его пальцы зашевелились, веки дрогнули и открылись. Глаза мутные, но совершенно осмысленные.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, потом на Виктора, после снова на меня.

— Ты кто? — хрипло спросил старик.

— Владимир Скуратов, — ответил я и убрал руку. — Граф. По княжьей воле теперь отвечаю за Поречье.

Мирослав медленно усмехнулся.

— Граф… — из груди вырвался слабый смешок, почти кашель. — Значит, вспомнили всё-таки про дальний край? — Старик вдруг прищурился. — Или ты ссыльный?

Умный дед.

— Это сейчас неважно, — холодно ответил я.

Такой комментарий был ни к чему, хоть мои бойцы и знали об этом.

— Для ссыльного обычно очень важно, — продолжил старик.

— Для умирающего тоже многое кажется важным, — парировал я, сжав руку в кулак.

Старик снова усмехнулся.

— А язык у тебя острый.

— Вы живы, значит, уже польза.

Мирослав попытался приподняться, но не смог. Я подхватил его за плечо.

— Камень Поречья я подпитал, — сказал я. — Сейчас примерно три четверти прежнего состояния. Распространение Мицелия возле деревни удалось остановить, земля понемногу приходит в себя.

Старик перестал усмехаться и удивлённо переспросил:

— Сколько?

— Около трёх четвертей.

— Сам справился?

— Не один, осколки добывали все.

— Я не о том.

Мирослав посмотрел на меня внимательнее.

— Подпитку сам проводил?

— Сам.

Старик несколько секунд молчал.

— Воздушник, — это прозвучало не вопросом. — Вторая ступень, — продолжил он и нахмурился. — А уже канал передачи удерживаешь.

— Похоже, удерживаю.

— Где учили?

— Нигде, самоучка.

Мирослав даже немного поднял голову.

— Нигде?

— Сам разбираюсь потихоньку, выбора всё равно не было.

— Значит, либо врёшь, либо неприятно талантливый.

— Мне второй вариант больше нравится, — хмыкнул я.

Старик тихо крякнул.

Система тем временем обновила объективные показатели:

[Мирослав.

Физическое состояние: тяжёлое, стабилизировано.

Магический резерв: 7%.

Непосредственная угроза жизни снижена.]

— Зачем вы здесь остались? — спросил я. — Яков говорит, раньше вы ходили в Поречье и поддерживали Камень.

— Не только его, — Мирослав опустил взгляд.

— Что значит «не только»?

— Камней вокруг больше одного, граф, — старик говорил тяжело, прерываясь на дыхание. — Малые узлы, слабые. Где родник держат, где луг, где лесной участок. Я за несколькими следил.

Вот это новость.

— И что случилось?

— Мицелий стал сильнее.

Мирослав закрыл глаза.

— Один узел погас, потом другой. Дороги заросли, зверьё изменилось. Я таскал осколки, пока мог, — он усмехнулся. — Потом перестал успевать добывать столько, сколько уходило.

— Почему в Поречье не пришли?

— Пытался, — Мирослав посмотрел на меня. — Ты видел завал?

— Видел.

— Года два назад его там не было. Вот и ответ.

Старик снова прикрыл глаза.

— Последний раз от Поречья пришлось повернуть, едва живым ушёл. Потом уже просто держал вокруг избы небольшой участок и ждал, что кончится раньше — силы или зверьё.

— Судя по всему, первыми закончились силы, — сделал я очевидный вывод.

Старик пожал костлявыми плечами.

— Решил умереть дома. Не самый худший вариант.

— Теперь уже не получится, — добавил я.

— Это я уже заметил, — на этот раз в голосе мелькнуло раздражение.

Это хорошо, значит, жить точно будет.

— Мне нужен человек, который знает Камни, — сказал я. — Пойдёте с нами.

— Вот так сразу? — Мирослав слегка опешил и заозирался.

— Можете здесь остаться, — я указал на лежанку. — Правда, через пару дней снова окажетесь примерно в том же состоянии.

— Не люблю, когда со мной разговаривают моими же мыслями, — Мирослав недовольно посмотрел на меня.

— Я тоже.

Старик ненадолго задумался, потом спросил уже спокойнее.

— Есть ещё зелёный? Осколок жизни, хотя бы второго ранга. Не для источника, тело хоть немного восстановить.

У меня такой был. второй осколок из медведя. Я достал его. Мирослав осторожно взял камень, внимательно посмотрел.

— Подойдёт.

Он сжал осколок ладонями. На этот раз всё произошло иначе, не было нитей между мной и реципиентом, старик сам направлял энергию. Зелёный свет медленно проникал в кисти, поднимаясь по рукам, осколок тем временем тускнел. Мирослав прикрыл глаза.

Через минуту камень треснул, старик выдохнул. Лицо всё ещё оставалось худым и серым, но сидел он уже без моей помощи.

— Теперь лучше, — он осторожно поставил ноги на пол.

— До Поречья дойду.

— Уверены? — спросил я, его вид мне пока совсем не нравился.

— Я маг Земли пятой ступени, мальчик.

— А пять минут назад помирали на кровати, — добавил я.

Мирослав пристально посмотрел на меня. Виктор за моей спиной кашлянул, похоже, скрывал усмешку.

— Ладно, граф, — проворчал старик. — Один — один.

Мирослав осторожно поднялся, но тут же пошатнулся и схватился за стену, но устоял.

— Только сначала соберём мои вещи, я без них никуда, — Мирослав вдруг странно посмотрел на меня, затем внезапно прищурился. — А книга у тебя откуда?

Я машинально коснулся сумки, висевшей на поясе, корешки книг немного торчали.

— Какая? — спросил я, невинно вскинув брови.

— Не строй из себя дурня, — старик кивнул на неё. — Такие переплёты я видел, правда очень давно.

Вот это уже интересно.

— Нашёл в пустой деревне возле брода.

Мирослав замер, словно окаменел, посмотрел на меня, как на инопланетянина.

— В каком доме?

— На дальней окраине. Большой сруб, травы под навесом, книги.

Лицо старика снова стало тяжёлым.

— Травника, значит…

Мирослав медленно сел обратно и задумчиво потёр переносицу.

— Вы его знали? — спросил я и требовательно добавил: — Имя?

— Знал, — старик снова тяжело поднялся. — Но давай об этом потом, сейчас я только из могилы вылез, а ты уже допрос устроил.

Логично, но по реакции было ясно: вопрос неприятный.

— В деревне людей нет, — добавил я. — Вообще. Ни тел, ни костей, только вещи остались.

— Добрались-таки… — Мирослав медленно закрыл глаза.

— Кто?

Он открыл глаза.

— Я сказал: потом! — твёрдо ответил старик, голос уже не был слабым.

Спорить с ним сейчас не стал, всё равно не убежит. До Поречья далеко, разговор ещё будет.

— Ладно.

— Для второй ступени ты неплохо работаешь с воздухом, — неожиданно сказал он. — Книга, кстати, правильная.

— Вы её читали?

— Не эту конкретно, похожую. Видел лет тридцать назад.

— И где вы такую раньше встречали? — поинтересовался я.

— Ты всегда столько вопросов задаёшь? — старик уставился на меня.

— Когда ответов мало.

— Привыкай, в этом мире их всегда меньше, чем вопросов.

Мы вышли наружу.

— Живой⁈ — Анатолий сразу подскочил и уставился на старика.

— Как видишь, — буркнул Мирослав и осмотрел рыжего с ног до головы.

— Хорошо выглядите! — с бодрой улыбкой воскликнул десятник.

— Врёшь плохо, — старик поднял бровь.

— Зато от души.

— Вот это уже похоже на правду.

Мне этот дед определённо начинал нравиться, палец в рот не клади. И это при всём при том, что он буквально десять минут назад больше напоминал внешним видом неплохо забальзамированный труп.

— Это и есть Мирослав? — Анатолий посмотрел на меня.

— Он самый, — кивнул я, выходя на полянку.

— Значит, не зря ходили.

— Я всё слышу, — проворчал старик.

— Тогда знакомиться проще.

Мирослав прошёл несколько шагов, остановился, чтобы осмотреться и потянуться, посмотрел на оружие людей, потом в сторону леса.

— Через брод сюда шли? — спросил он, снова нахмурившись.

— Да, — насторожился я.

— Что-нибудь видели в воде?

Я переглянулся с Виктором.

— Было кое-что большое, — неохотно произнёс десятник.

— Очень содержательно, — ехидно усмехнулся старик.

— Большая тёмная спина, двигалось против течения. Метрах в пяти прошло.

— Сом, — выдохнул Мирослав, Анатолий моргнул.

— Какой ещё сом?

— Обыкновенный когда-то был, — старик опёрся рукой на косяк. — В глубоких омутах они и без Мицелия здоровые вырастают. А заражённый… — Он развёл руками. — Телега.

— Не люблю я теперь рыбу, — Анатолий задумчиво почесал бороду.

— Правильно делаешь.

— И что с ним? — спросил я.

Мирослав посмотрел на меня.

— Назад той же дорогой пойдёте?

— Другого брода не знаем.

— Значит, готовьтесь.

— Он точно нападёт?

— Точно я тебе только одно скажу: может напасть.

Хороший ответ, без пророчеств.

— Такие твари часто привыкают кормиться возле одного места, — продолжил старик. — А брод удобный. Зверь, человек — всё входит в воду там.

Я вспомнил рябь возле наших ног.

— Значит, пройти второй раз незаметно будет сложнее.

— Скорее всего, — Мирослав посмотрел на меч. — Твой клинок Воздуха?

— Да.

— В воде толку от него меньше, — покачал старик головой.

— Потому что рубить придётся под водой?

— И поэтому тоже, — он перевёл взгляд на Анатолия. — Копьё дай.

Рыжий подозрительно прижал оружие к себе.

— Зачем?

— Не съем, — усмехнулся старик. — А коли испорчу, тогда верну сразу два.

Анатолий с опаской посмотрел на меня, я кивнул. Десятник с явным сомнением протянул копьё. Мирослав бережно взял оружие и внимательно осмотрел наконечник.

— Простое железо, — произнёс Мирослав со вздохом. — Но для временной работы сойдёт.

— Какой работы? — пробормотал рыжий.

Старик повернулся ко мне.

— Огненный осколок второго ранга есть?

Я задумался. Среди трофеев действительно оставался красный осколок второго ранга, добытый ещё в первые дни. Я достал нужное из мешочка и протянул магу. Мирослав повертел его в пальцах.

— Артефакт из этого здесь не сделаешь.

— Почему?

— Потому что я не артефактор. И вы тоже, — он кивнул на копьё. — Но временно привязать энергию к оружию можно. На один хороший выброс, может, на два, если повезёт.

— А потом? — снова встрял десятник, не обращая уже внимания на мой взгляд.

— Осколок выгорит, наконечник тоже может повести.

— Хорошее копьё, — мрачно добавил Анатолий.

— Хочешь, чтобы сом его не погнул вместе с тобой?

— Делайте, — махнул рукой рыжий.

Мирослав хмыкнул. Из небольшого ящика возле двери он достал тонкую медную проволоку и маленькую кожаную полоску, закрепил осколок под втулкой наконечника очень плотно. Потом обхватил место крепления ладонью.

В воздухе ничего эффектного не произошло, только земля под ногами едва заметно дрогнула. Красный осколок вспыхнул, по стали на мгновение прошёл тёмно-красный отблеск.

— Всё, — Мирослав протянул оружие десятнику, Анатолий осторожно принял копьё.

— И что теперь?

— Пока ничего, — с улыбкой ответил старик. — Когда понадобится, направишь острие в цель и резко дашь намерение на выброс.

— Какое намерение?

— Очень простое, — Мирослав оскалился. — «Гори».

Анатолий посмотрел на него с уважением.

— Вот эта магия мне понятна.

— Только заранее не пробуй, второго осколка я тебе не дам.

Я не удержался от улыбки.

— А мне что делать?

Мирослав посмотрел на мой меч.

— Тебе — не падать в воду. — Отличный план, самый надёжный.

Старик повернулся к своей избе.

— Теперь надо собрать вещи, всё самое нужное.

— Вот этого я и боялся, — честно признался я.

Мирослав обернулся.

— Знаешь, сколько лет я это собирал?

Я подозвал Степана и ещё двух бойцов.

— Собираем всё, что укажет Мирослав. Травы, корни, пузырьки, записи. Укладывать аккуратно, стекло и глину обмотать тряпками.

Степан кивнул, Мирослав посмотрел на меня с некоторым одобрением.

— Хозяйственный.

— Работа такая.

— Это хорошо. Хозяйственность — половина выживания.

— А вторая?

— Умение вовремя убежать.

Анатолий расхохотался.

— А я думал, удача.

— Удача — это когда вовремя побежал в правильную сторону.

С этим тоже сложно спорить.

Пока собирали вещи, я осмотрел избушку внимательнее. Связки трав, коренья, несколько закрытых глиняных сосудов, книги, записи. Если хотя бы половина содержимого пригодится Прохору, поход уже окупился многократно.

Мирослав между тем постепенно расхаживался, всё ещё сильно хромал и опирался на длинную палку. Но по сравнению с человеком, которого я увидел на лежанке меньше часа назад, разница была огромной, хоть до полного восстановления всё равно далеко. Прохору будет чем заняться.

Когда всё было упаковано, старик накинул потёртый плащ и остановился на пороге. Солнце уже начинало клониться к закату, тени между деревьями стали длиннее.

— Пора, — сказал я. — До темноты нужно хотя бы вернуться к лошадям.

— Правильно.

Мирослав с тоской оглядел поляну. Наверное, прощался с домом.

— Обратно всегда идти тяжелее.

— Почему?

Старик внимательно и тревожно посмотрел на меня.

— Потому что ты уже знаешь, чего бояться.

Он двинулся к отряду, но спустя несколько шагов остановился.

— И про сома не забудьте, граф.

— Такое забудешь.

— Вот и хорошо, — Мирослав усмехнулся. — Если он действительно крутился возле брода, то шум вашей первой переправы мог его заинтересовать. Второй раз я бы на его безразличие уже не рассчитывал.

Рука сама легла на рукоять меча. Да, впереди снова ждала Свежка. И теперь мы хотя бы знали, что именно может подняться из её воды.