Глава 9

Отряд продолжал сновать по избе и пристройкам старика Мирослава, что твои муравьи по разорённому кем-то муравейнику. Степан, нежно, словно ребёнка, прижимая к груди мешок с очередными травами и кореньями, едва не врезался в Ратмира, который с завидным упорством тащил сразу два свёртка с какими-то банками. Молодой охотник негромко ойкнул, поскользнувшись на сырой траве, но добычу в руках каким-то чудом удержал и только недовольно покосился на своего старшего товарища.

— Ускоряемся! — рявкнул Анатолий, и над поляной на несколько мгновений повисла относительная тишина, нарушаемая только скрипом сапогов, звоном посуды да тяжёлым дыханием наших бойцов. Рыжий десятник, привалившись плечом к стене, командовал процессом с видом заправского квартирмейстера, а его зычный голос без особого труда перекрывал даже шум деревьев. — Это берём, коренья тоже, пузырьки заворачивайте в тряпки, чтобы по дороге не перебить. А вот это, — он ткнул пальцем в глиняный горшок размером с приличное ведро, — пусть здесь стоит. Если кто-нибудь с таким через речку навернётся, можно сразу на дне и оставаться, а я каждого на себе вытаскивать не собираюсь.

Мирослав, завязывавший очередной мешочек с травами, поднял голову и насмешливо усмехнулся в бороду.

— Горшок, между прочим, с отличной мазью от ожогов, — сообщил старый маг, бросив на Анатолия насмешливый взгляд. — Но тут ты прав, рыжий, тащить его через брод — только людей смешить. Оставь на месте, если понадобится, новую составлю.

— Вот и договорились, — довольно хмыкнул Анатолий и аккуратно вернул горшок на лавку. — Значит, если кто обожжётся по дороге, будет сам виноват, что не дождался возвращения в Поречье.

— А ты не суйся куда не просят, — с ехидцей посоветовал Мирослав, снова принимаясь за свои мешочки. — Тогда и ожогов будет поменьше, и виноватых искать не придётся.

— Не получится, служба такая, — ничуть не смутился рыжий десятник и, повернувшись к ближайшему бойцу, тут же велел ему аккуратнее укладывать стеклянные пузырьки.

Я слушал их перепалку краем уха, одновременно осматривая приготовленные к переноске вещи. Мешочки с редкими травами, пузырьки с настойками, связки сухих кореньев, несколько тетрадей с записями и прочее знахарское добро уместились в три добротных заплечных мешка. Всё тяжёлое и громоздкое решили оставить в избе, аккуратно сложив возле дальней стены.

Если понадобится, за всем этим можно будет вернуться позже, желательно уже после того, как переправа через Свежку перестанет напоминать отдельную военную операцию. Правда, глядя на окружающий лес, я совсем не был уверен, что подобное спокойное время наступит в ближайшие дни.

— Нам бы сначала себя обратно дотащить, — негромко буркнул проходивший мимо Степан, но, заметив, что я прекрасно услышал его слова, тут же принялся с самым деловым видом поправлять лямки мешка.

— Ваше сиятельство, — подошёл ко мне Анатолий, — докладываю: Мирослав вроде бы закончил разорять собственный дом, люди готовы, Виктор уже строит бойцов и ждёт только вашей команды.

— Хорошо, — кивнул я, ещё раз осматривая поляну. — Через пять минут выдвигаемся. Проверьте, чтобы никто ничего лишнего не набрал, нам ещё несколько вёрст по этому лесу идти.

Мирослав тем временем задержался у порога. Никаких длинных ритуалов старик не устраивал, непонятных слов не шептал, а просто положил сухую ладонь на дверной косяк и некоторое время молча смотрел внутрь избы. Лицо его оставалось практически неподвижным, но в глазах всё-таки появилось что-то такое, что я не смог бы точно назвать словами: то ли усталость, то ли тоска, то ли обычное нежелание навсегда покидать место, в котором прожил несколько десятилетий.

Впрочем, ничего удивительного. Месяцы почти полного одиночества, последние дни на грани смерти, а теперь он уходит и сам не знает, сможет ли когда-нибудь сюда вернуться. Даже самый неромантичный человек при таких обстоятельствах вряд ли просто хлопнет дверью и бодро двинется вперёд.

Под ногами едва заметно дрогнула земля, словно отвечая своему старому хозяину, после чего Мирослав прикрыл глаза, задержался ещё на несколько мгновений и наконец отнял ладонь от косяка.

— Больше меня здесь ничего не держит, — хрипловато произнёс старый маг, поправил висящую на плече сумку и первым шагнул к тропе.

— Тогда пошли, — ответил я, давая Виктору знак выдвигать отряд.

* * *

Обратный путь до заброшенной деревни прошёл на удивление спокойно, и после всего пережитого подобное отсутствие приключений даже начинало слегка настораживать. Лес словно решил ненадолго оставить нас в покое, хотя я прекрасно понимал: дело вовсе не в внезапно проснувшейся доброте окружающей природы.

Когда между деревьями показались первые пустые дома, солнце уже заметно перевалило за полдень. Оставленный возле деревни воин встретил нас целым и невредимым, лошади тоже находились на месте и успели настолько хорошо наесться травы, что теперь выглядели значительно довольнее большинства людей в нашем отряде.

— Всё спокойно было? — спросил Виктор, первым подойдя к часовому.

— Спокойно, господин десятник, — ответил боец, вытягиваясь перед командиром. — Никого не видел. Пару раз в лесу ветки трещали, но далеко, поэтому я на разведку не полез.

— И правильно сделал, — одобрительно кивнул Виктор. — Нам ещё не хватало искать тебя по этим зарослям.

Я тем временем направился к навесу, под которым мы оставили большую часть найденного добра. Всё лежало на месте, и теперь стало окончательно понятно: возвращаться сюда действительно придётся ещё не раз, потому как даже с четырьмя лошадьми всё за один рейс не увезёшь.

К счастью, возле одного из сараев я ещё утром заметил две старые телеги, и теперь Виктор с несколькими бойцами отправился проверить их состояние. Обе оказались вполне пригодными: колёса рассохлись, но держались, оси оставались целы, а в соседней хозяйственной постройке нашлась подходящая сбруя. После недолгой возни две пары лошадей удалось запрячь.

— Быстро на них не поедем, — предупредил Степан, ещё раз проверяя ремни. — Но до Поречья дотянуть должны, если по дороге совсем не развалится.

— Быстро нам и не нужно, — ответил я. — На второй телеге разместим раненых, чтобы они не тратили силы по дороге. Всё равно после двух боёв подряд им пешком идти только хуже будет.

Александра и ещё одного пострадавшего устроили на сене, закрепив вещи по сторонам так, чтобы при движении людей не мотало по всему кузову. Остальной груз пришлось выбирать уже гораздо внимательнее: соль, семена, гвозди, лучший инструмент, книги, записи Мирослава и лекарственные припасы забрали в первую очередь, а всё менее ценное оставили под навесом.

Пока бойцы занимались загрузкой, я ещё раз прошёлся между домами, проверяя, не упустили ли мы чего действительно важного, и снова поймал себя на неприятном ощущении. Деревня оставалась такой же пустой и слишком целой. Ответа на вопрос, куда исчезли два десятка семей, мы так и не получили, и чем дольше я об этом думал, тем меньше мне нравилась эта загадка.

Когда я вернулся к телегам, почувствовал на себе чужой взгляд и обернулся. Мирослав стоял неподалёку, опираясь на суковатый посох, и пристально наблюдал за мной из-под косматых бровей. Я встретился с ним взглядом и невольно усмехнулся.

«Ничего, дед, присматривайся. Я к тебе тоже ещё только присматриваюсь, и у меня, в отличие от тебя, вопросов накопилось с добрый десяток».

— Готово, ваше сиятельство, — подошёл ко мне Виктор. — Груз закрепили, людей проверил, можно двигаться.

— Тогда выдвигаемся, — распорядился я. — Пока есть свет, надо пройти брод и отойти от реки как можно дальше.

* * *

Разговор с Мирославом начался сам собой уже в дороге. Какое-то время старик шёл рядом со мной, размеренно опираясь на посох. По сравнению с тем человеком, которого я совсем недавно нашёл почти без сознания на лежанке, выглядел он значительно лучше, хотя шаг всё равно оставался медленным, а лицо — болезненно серым.

Лес вокруг тоже постепенно менялся.

— Чище становится, — заметил я, разглядывая деревья по сторонам.

Серые нити Мицелия всё ещё попадались, но уже не настолько густо, да и привычный запах прели стал слабее.

— Чувствую, — кивнул Мирослав. — К Поречью ближе подходим. Камень снова набрал силу, вот влияние и восстанавливается.

— Быстро земля придёт в себя? — спросил я.

Старик покосился на меня.

— Для тебя всё обязательно должно происходить быстро?

— Желательно. У меня привычка такая: если дело можно закончить сегодня, на завтра его лучше не оставлять.

— Тогда придётся отвыкать, — усмехнулся Мирослав. — Старую заразу Камень за день не выжжет. Он прежде всего не даёт Мицелию расползаться дальше там, где его сила достаточно велика, а уже потом сама земля понемногу приходит в норму.

— Это я уже заметил, — признал я. — Возле церкви изменения сильнее, на окраине пока почти незаметны.

— Значит, наблюдать умеешь, это уже неплохо.

Некоторое время мы шли молча, и я решил воспользоваться редкой возможностью поговорить со стариком без лишних слушателей.

— Вы раньше сказали, что следили не за одним Камнем, — начал я, стараясь говорить как можно более буднично.

— Сказал, — отозвался Мирослав, даже не повернув головы.

— И ещё упоминали, что некоторые из них каким-то образом связаны между собой. Вот это мне уже интереснее, потому как пока я вижу только отдельный Камень под церковью и его влияние на ближайшие земли.

Старик наконец посмотрел на меня и слегка усмехнулся.

— Вы всегда такой любопытный, ваше сиятельство, или только когда рядом оказывается старый маг, которому есть что рассказать?

— Всегда, — честно признался я. — Придерживаюсь простого правила: тот, кто задаёт вопрос, может пять минут выглядеть глупцом, а тот, кто его не задаёт, рискует остаться им на всю жизнь.

Мирослав некоторое время обдумывал услышанное, затем одобрительно крякнул.

— Неплохое правило. Тогда представьте себе паутину, только не буквальную, конечно. Каждый Камень поддерживает определённое место: где-то область большая, где-то совсем маленькая. Но между сильными узлами существуют связи, потоки Силы, и за счёт них вся структура становится устойчивее.

— То есть один Камень может помогать другому?

— В какой-то степени, — кивнул старик. — Если один узел ослабнет, соседние какое-то время позволяют общей границе удержаться. Только не вздумайте представить себе какую-нибудь невидимую стену от зверья. Волк через такую область пройдёт и даже не почешется.

— В этом я уже убедился, когда ночью эти самые волки едва не разнесли половину овчарни, — усмехнулся я.

— Вот именно, — Мирослав ткнул посохом в землю. — Камни не от зверья защищают. Они мешают самому Мицелию закрепляться и распространяться. Земля остаётся живой, вода не портится, растения не меняются. Чем больше узлов теряется, тем труднее приходится оставшимся.

Я задумался, прокручивая услышанное. Объяснение выглядело вполне логично и неплохо соответствовало тому, что я уже видел собственными глазами, но принимать каждое слово старика за неоспоримую истину только потому, что он говорит уверенно, я тоже не собирался.

Система, словно нарочно, никак не отреагировала на его рассказ. Ни подтверждения, ни опровержения. Выходит, либо не располагала достаточными данными, либо подобные вещи вообще находились за границами того, что она могла оценить прямо сейчас. И это, кстати, ещё раз напоминало: использовать голубые таблички как всезнающего оракула явно не получится.

— Вы ещё про Хранителей что-то говорили, — напомнил я, наблюдая за реакцией Мирослава.

И не ошибся.

Старик заметно замедлил шаг.

— Говорил, — нехотя подтвердил он.

— Тогда кто они?

Мирослав некоторое время молчал, затем остановился, повернулся ко мне и впервые за всё время обратился почти официально:

— Владимир Михайлович, иногда знание опасно не потому, что его кто-то запрещает или специально прячет.

— А почему тогда?

— Потому что человек узнаёт, что можно сделать, значительно раньше, чем начинает понимать, как это делать и, что ещё важнее, зачем, — старик постучал концом посоха по земле. — Сначала научитесь нормально управляться со своим Даром. Потом разберитесь с Камнем Поречья, поймите хотя бы основные принципы, а уже после этого будем говорить о Хранителях.

— Времени у нас может не быть, — заметил я, и возражение получилось совершенно искренним.

— Знаю, — Мирослав тяжело вздохнул. — Но, если я сейчас просто вывалю на вас всё, что знаю, времени может стать ещё меньше. И это не попытка напустить тумана, граф, просто поверьте мне хотя бы в этом.

Ответ мне, разумеется, не понравился, но по выражению лица старого мага было понятно: дальше сейчас всё равно не продвинусь.

— Хорошо, — согласился я. — Пока оставим эту тему, но потом всё равно вернёмся.

— Вот и славно, — хмыкнул Мирослав. — Иногда вы всё-таки умеете слушать.

— Не привыкайте, — ответил я, и старик неожиданно тихо рассмеялся.

* * *

К реке подошли примерно через полчаса, и чем ближе становилась Свежка, тем тише делался наш отряд. Даже Анатолий перестал перебрасываться шуточками с бойцами и время от времени внимательно поглядывал вперёд.

Первым неладное заметил Степан. Охотник поднял руку, останавливая переднюю часть колонны, и некоторое время вслушивался в окружающую тишину.

— Птиц возле воды нет, ваше сиятельство, — негромко произнёс он. — Ни одной не слышу.

Я тоже прислушался. Действительно, ещё в лесу изредка попадались птичьи голоса, а здесь царила подозрительная тишина.

Мы вышли к берегу. Свежка выглядела совершенно спокойно, и от этого становилось только неприятнее. На глинистой полосе возле брода следы обнаружились практически сразу.

— Косуля, — сказал Степан, опускаясь на одно колено.

Животное пришло к воде, но назад не ушло. Возле самой кромки земля была перепахана копытами, несколько кустиков травы вырваны с корнем, а дальше следы резко обрывались. На камнях виднелись небольшие пятна крови, причём края отпечатков ещё не успели осыпаться.

— Недавно было, — нахмурился охотник. — Совсем недавно.

— Вот и пообедала наша рыбёшка, — негромко заметил Анатолий, крепче перехватывая копьё.

Мирослав остановился рядом и внимательно посмотрел на воду.

— Если повезёт, сытая тварь будет спокойнее.

— А если не повезёт? — уточнил рыжий десятник, которому подобная формулировка явно не понравилась.

— Тогда узнаем, насколько хорошо ты умеешь пользоваться тем копьём, которое я тебе усилил.

Анатолий автоматически проверил крепление красного осколка под наконечником.

— Подбодрили, ничего не скажешь.

В этот момент по середине реки прошла длинная волна, явно против течения.

— Там, — коротко сообщил Виктор, указывая взглядом в сторону воды.

— Вижу, — ответил я, внимательно следя за поверхностью.

Ещё одна волна появилась уже ближе. Мирослав нахмурился сильнее.

— Похоже, тот самый сом.

— Насколько большой? — спросил Виктор.

— Если это тот, о котором я думаю, то достаточно большой, чтобы вам всем очень не понравился.

— Отличное описание, — проворчал Анатолий. — Сразу всё стало понятно.

Мы уже собирались подходить к самому броду, когда Степан внезапно указал ниже по течению.

— Ваше сиятельство, там лодка.

У воды действительно лежала перевёрнутая посудина, вернее, то, что от неё осталось. Один борт был проломлен, несколько досок вывернуты наружу так, словно по ним изнутри ударили огромным молотом.

Я подошёл ближе и присел возле пробоины. Крепёжные скобы частично вырвало, а дерево на изломах оставалось светлым.

— Недавно разбили, — сказал я, проводя пальцем возле края, но не касаясь мокрой древесины. — Во всяком случае, точно не год назад.

Виктор посмотрел на реку.

— Значит, кто-то сюда всё-таки ходит.

— Или ходил, — поправил я. — Судя по состоянию лодки, путешествие могло закончиться не очень удачно.

Анатолий присел возле пробоины и покачал головой.

— Ехали, наверное, за рыбой, а в итоге рыбка сама решила познакомиться поближе.

— Сильно сомневаюсь, что они собирались ловить именно эту, — ответил я и указал чуть дальше.

Шагах в десяти от лодки лежало то, что когда-то было лосем. Огромную тушу практически разорвало пополам. Рёбра были раздроблены, часть мяса вырвана вместе с внутренностями, а возле самой воды валялись мелкие осколки костей.

Степан перекрестился. Ратмир, и без того не отличавшийся спокойствием в последние часы, заметно побледнел и отступил к телеге. Анатолий подошёл чуть ближе, но, к моему удовлетворению, руками останки уже не трогал.

— Никогда такого не видел, — негромко произнёс десятник, осматривая повреждения. — Если его действительно одним укусом так приложили, то я даже представлять не хочу, какой размер у пасти этой зверюги.

— Правильно делаешь, — сухо заметил Виктор. — Скоро сам увидишь.

Мирослав подошёл к туше и осторожно потыкал посохом сломанные кости.

— Похоже на него.

— Уверены? — спросил я.

— Настолько, насколько вообще можно быть уверенным, не увидев саму тварь, — старик поднялся и посмотрел на воду. — Очень старый сом, да ещё и перерождённый.

— И такие спокойно охотятся на лосей?

— Обычные — нет, — покачал головой Мирослав. — Но Мицелий меняет многое: размер, повадки, строение тела. Такие твари быстро перестают вести себя так, как положено их обычным сородичам.

— Откуда он здесь вообще взялся?

Старик помрачнел.

— Не знаю. В этой части Свежки таких раньше точно не было.

Признание собственного незнания почему-то насторожило меня куда сильнее очередного уверенного объяснения.

— Другого брода рядом нет? — спросил я у Степана.

Охотник покачал головой.

— Ближайший далеко, ваше сиятельство. С телегами ещё полдня потеряем, если вообще дорогу найдём.

— Значит, переходим здесь, — решил я и повернулся к отряду. — Но сначала готовимся. Передняя группа идёт за Степаном, следом первая телега, потом вторая. Между ними держим расстояние, чтобы одна другую в воде не зацепила. Копейщики по внешним сторонам, лучники остаются ближе к берегу до последнего и только потом входят следом.

Я перевёл взгляд на Виктора.

— Ты со мной возле второй телеги.

— Понял, ваше сиятельство, — коротко ответил десятник, уже проверяя оружие.

— Раненые с телег не слезают и героями себя не изображают.

С первой подводы донёсся недовольный голос Александра:

— Понял, ваше сиятельство, даже не собирался.

— Мирослав, — обратился я к старику. — Сколько у вас осталось сил после всего сегодняшнего?

Он недовольно поморщился.

— Меньше, чем мне хотелось бы, но помочь при необходимости смогу. Только чудес не ждите, граф, сейчас я далеко не в лучшей форме.

— После последних нескольких дней я чудесам вообще доверять перестал.

— И правильно делаете.

Мирослав подошёл к Виктору и неожиданно протянул руку.

— Дай копьё.

Десятник вопросительно посмотрел на меня, получил кивок и передал оружие. Старый маг осмотрел древко.

— Простое.

— Зато крепкое, — сухо возразил Виктор.

— Сейчас станет ещё крепче.

Мирослав положил ладонь на дерево и на несколько мгновений прикрыл глаза. Никаких красивых заклинаний или незнакомых слов не последовало, только по поверхности древка медленно проступили едва заметные охристые линии, словно древесину изнутри пронизали тонкие минеральные жилки. Старик тяжело выдохнул и вернул оружие.

— На ближайшее время древко стало значительно жёстче. Первым же ударом не сломаешь, если совсем уж не постараешься.

— А потом? — спросил Виктор, проверяя баланс.

— Потом снова станет обычным. Моих сил сейчас хватает только на такую мелочь.

Анатолий поднял своё копьё с огненным осколком.

— А моё всё равно лучше.

Мирослав посмотрел на него с таким выражением, словно разговаривал с особенно одарённым ребёнком.

— Потому что красное?

— Потому что огненное.

Я вышел ближе к самой воде и повернулся к людям.

— Если тварь схватит кого-то из нас, не тянемся следом на глубину. Бьём по морде, глазам и жабрам, человека вытаскивают двое ближайших. Если сом ударит по телеге, первым делом спасаем людей и режем упряжь, если понадобится. Мешки и прочее добро потом соберём, если останется кому.

После этой фразы никто не улыбнулся. Зато и паники на лицах не было.

— Начинаем переправу.

Степан вошёл в воду первым, осторожно проверяя дорогу длинной жердью. За ним двинулись Анатолий и двое копейщиков, следом повели первую телегу. Лошади нервничали, прядали ушами и время от времени всхрапывали, поэтому бойцам приходилось вести их практически под самые уздцы.

Я шёл возле второй телеги, постоянно поглядывая вправо, туда, где вода резко темнела и начиналась настоящая глубина. «Чуткий ветер» здесь помогал мало. Под толщей воды он не ощущал движения твари, поэтому приходилось следить за самой поверхностью, надеясь заметить волну раньше, чем огромная рыба решит познакомиться с нами поближе.

— Справа! — внезапно крикнул Степан.

На глубокой стороне реки действительно появилась широкая волна, быстро приближающаяся к броду.

— Телегу вперёд, не останавливаться! — приказал я.

Первая пара лошадей уже добралась примерно до середины реки, когда волна неожиданно исчезла. На несколько секунд всё снова успокоилось, а затем вода справа буквально взорвалась.

Из реки поднялась огромная плоская голова, пасть распахнулась настолько широко, что в неё без особых проблем мог поместиться человек. Вместо привычных мелких рыбьих зубов внутри торчали многочисленные короткие костяные шипы, больше похожие на неровный частокол. Сом не стал таранить телегу, он бросился прямо на лошадь. Анатолий оказался ближе всех.

— Куда полез! — заорал рыжий и всадил копьё твари сбоку в морду.

Обычный удар почти ничего не дал, наконечник скользнул по бугристой коже, но сом всё-таки дёрнулся. Лошадь заржала, встала на дыбы, и телега опасно накренилась.

— Держать поводья! — рявкнул Виктор.

Ратмир бросился к упряжи, и в тот же момент сом резко мотнул головой. Борт телеги получил касательный удар, доски затрещали, один из мешков сорвался в воду, а самого охотника сбило с ног, Ратмир исчез под поверхностью.

— Ратмир! — заорал Степан и сразу же бросился к тому месту.

Через секунду охотник нащупал товарища и ухватил его за ворот. Я подскочил с другой стороны, помогая вытащить мужчину и поставить на ноги. Ратмир закашлялся, отплёвываясь от воды.

— Живой? — быстро спросил я, придерживая его за плечо.

— Живой, ваше сиятельство! — прохрипел он, судорожно втягивая воздух.

— Тогда к телеге и держись за борт, пока снова не попытаешься нырнуть!

Сом уже ушёл на глубину, оставив после себя только широкие расходящиеся волны.

— Где он? — крикнул Анатолий, крутя головой.

— Не вижу, — честно ответил я. — Смотрите на поверхность!

Виктор тем временем уже командовал людьми:

— Первую телегу на берег, не стоять посреди брода!

Абсолютно правильно. Чем меньше времени мы торчим в воде, тем меньше у твари возможностей выбрать удобный момент. Вторая телега только вошла на середину, когда справа снова поднялся длинный горб.

— Сейчас пойдёт! — предупредил я.

На этот раз сом выскочил почти поперёк брода, и мне впервые удалось рассмотреть его практически целиком. Туша метров пяти-шести длиной, покрытая серыми буграми, длинные усы, часть которых превратилась в толстые жгуты, жёлтые глаза и пасть, на фоне которой предыдущие волки казались почти милыми домашними собачками. Тварь пошла прямо на вторую лошадиную пару.

Мирослав ударил посохом по каменистому дну. Раздался глухой хруст, и на мелководье перед сомом резко поднялась небольшая гряда булыжников. Не крепостная стена и не какое-то чудо высшей магии, всего несколько камней, выступивших на пару ладоней выше прежнего уровня, но этого хватило.

Сом всей тяжестью налетел брюхом на выступ и слегка развернулся боком. Вода взметнулась фонтаном. Мирослав пошатнулся, сильнее опираясь на посох.

— Всё, — хрипло бросил старик. — Больше на такое пока не рассчитывай!

На лице его снова проступила нездоровая серость.

— Виктор, сейчас! — крикнул я.

Десятник уже двигался. Усиленное копьё с хрустом вошло в мягкую ткань возле жаберной щели. Сом дёрнулся, древко выгнулось, но не сломалось.

— Держит! — выкрикнул Виктор, выдёргивая оружие.

С другой стороны подскочил Анатолий.

— Ну, теперь посмотрим, за что тебя Мирослав так хвалил, — пробормотал он своему копью и, направив наконечник в единственный хорошо видимый глаз твари, рявкнул: — Гори!

Красный осколок под втулкой вспыхнул. По стали пробежало алое свечение, а когда наконечник вошёл в глаз, вокруг него мгновенно зашипела вода, превращаясь в облако горячего пара.

Сом дёрнулся настолько резко, что Анатолия едва не вырвало из воды вместе с оружием.

— Держу, зараза! — выругался рыжий, упираясь сапогами в камни.

Осколок вспыхнул ещё раз и почти сразу потускнел. Один полноценный выброс, как Мирослав и обещал. Сом издал низкий вибрирующий звук, совершенно не похожий на то, что я ожидал услышать от рыбы, после чего сорвался с каменной гряды и ушёл на глубину.

— Все на берег! — приказал я. — Не стоим!

Вторая телега уже была ближе к противоположной стороне, и теперь оставалось только дотащить её последние несколько метров. Но сом явно не собирался нас отпускать, позади снова вздулась вода, тварь заходила со стороны кормы.

Я увидел движение по поверхности и машинально сосредоточился. После вчерашнего истощения и сегодняшних боёв левая рука практически сразу отозвалась неприятной болью, но выбора сейчас особо не оставалось.

Сом высунул из воды голову. Я ударил «Воздушным кулаком» не в воду, а прямо в открытую морду. Заклинание получилось заметно слабее тех первых импульсов, которыми я раскидывал волков, но и задача стояла другая: не убить, а всего лишь сбить направление атаки.

Плотный поток воздуха ударил тварь в бок головы. Сом дёрнулся, и огромная пасть захлопнулась буквально в полуметре от заднего колеса.

— Тащите! — крикнул я.

Люди навалились на телегу, лошади рванули вперёд, колёса заскрежетали по камням, и спустя несколько секунд вторая подвода наконец выкатилась на сухую землю. В воде остались только мы с Виктором и Анатолием.

— Теперь сами выходим, — тяжело выдохнул рыжий, не сводя глаз с реки.

Сом снова показался возле края глубины, но сразу не нападал. Он кружил неподалёку, из пробитого глаза тянулась чёрная кровь.

— Ранен сильно, — негромко заметил Виктор.

— И зол ещё сильнее, — добавил Анатолий, крепче сжимая почти бесполезное теперь огненное копьё.

Я посмотрел на берег, все наши уже находились на суше. Мы могли просто отойти, наверное. Но сом сидел возле единственного удобного брода между Поречьем и заброшенной деревней, куда нам ещё предстояло возвращаться за припасами. Пока эта тварь жива, каждая переправа будет превращаться в очередную лотерею, причём призом в ней станет чья-нибудь жизнь. И главное, сом уже явно привык охотиться на людей и крупный скот.

— Добиваем, — решил я, поворачиваясь к десятникам.

Виктор лишь коротко кивнул, словно ожидал именно такого решения. Анатолий же довольно оскалился.

— А я уж подумал, что уйдём и оставим рыбёшке повод для гордости.

— Мирослав! — крикнул я старику, сидевшему возле берега.

— Чего ещё? — недовольно отозвался старый маг.

— Каменная гряда останется?

Он посмотрел на меня, словно я задал особенно глупый вопрос.

— Она уже стоит, граф! Я дно поднял, а не картинку нарисовал. Пока вода её снова не размоет, никуда булыжники не денутся.

— Вот теперь понял.

Я повернулся к Анатолию.

— Красный осколок ещё работает?

Рыжий быстро проверил крепление. Камень потемнел практически полностью.

— На второй такой удар я бы уже не рассчитывал.

— Тогда не трать даже остаток, оружие ещё понадобится.

Сом сам решил проблему дальнейшего обсуждения, вода резко пошла к нам.

— В стороны!

Мы разошлись.

Тварь выскочила на мелководье, теперь уже значительно осторожнее, но повреждённый глаз явно мешал ей правильно оценить расстояние. Сом снова зацепил брюхом камни, совсем немного, но этого хватило, чтобы потерять скорость.

Виктор ударил первым, вгоняя усиленное копьё в жабру. Анатолий последовал за ним и направил обычный наконечник в уже повреждённый глаз. Сом резко мотнул головой, обоих едва не сбило с ног.

Я оказался сбоку, практически возле огромной морды. Меч вспыхнул знакомым голубым светом. Под водой Воздух помогал клинку значительно меньше, чем на суше, но само магическое оружие всё равно оставалось гораздо опаснее обычного железа.

Я вогнал лезвие в мягкую щель за черепной пластиной. Не до гарды, но достаточно глубоко. Сом дёрнулся настолько сильно, что меня чуть не сорвало с ног.

— Ещё! — заорал Анатолий.

Виктор снова ударил в жаберную щель. Я выдернул меч и сразу же нанёс второй удар, чуть выше первого. Тварь забилась, хвост обрушился на воду с такой силой, что нас всех окатило с головы до ног. Я потерял равновесие и опустился на одно колено.

Перед глазами на мгновение мелькнула распахнутая пасть. Анатолий с воплем вогнал копьё поперёк неё, не столько пытаясь ранить, сколько не позволяя сомкнуть челюсти.

— Ваше сиятельство, сейчас!

Я поднялся, перехватил меч обеими руками и ударил сверху в основание черепа, туда, где костяная пластина уже была повреждена предыдущими атаками, клинок вошёл глубже. Сом содрогнулся всем телом, потом ещё раз, и огромная туша начала медленно заваливаться набок.

— Назад! — крикнул я, одновременно отступая.

Мы втроём поспешно выбрались на берег. Сом ещё несколько раз ударил хвостом по воде, но с каждым движением становился всё слабее, пока окончательно не затих, застряв частью туши на поднятой Мирославом каменной гряде. Несколько мгновений все просто смотрели на воду, тяжело дыша.

— Рыбный день, — наконец выдохнул Анатолий, вытирая мокрое лицо таким же мокрым рукавом.

Виктор повернул к нему голову.

— Ты сейчас серьёзно?

— Мне надо было что-нибудь сказать, — честно признался рыжий. — А умнее в голову ничего не пришло.

Я уже не слушал их перебранку, сел прямо на мокрую траву и сжал левую ладонь. Рука заметно дрожала, а голову снова начинало сдавливать знакомой болью.

Система тут же подтвердила то, о чём я и без неё прекрасно догадывался:

[Магическое истощение: значительное.

Активное использование Дара временно не рекомендуется.]

Первым делом проверили людей. Все оказались живы, что после такой переправы уже можно было считать полноценной победой. Ратмир наглотался воды и теперь сидел на траве, кашляя и периодически ругаясь так красочно, что даже Анатолий пару раз уважительно на него посмотрел.

Один из раненых при сильном наклоне второй телеги ударился боком о борт, но серьёзных повреждений, к счастью, не получил. Лошадям тоже повезло, у одной на боку появилась длинная ссадина от оглобли, неприятная, но не мешающая двигаться.

Телегам досталось сильнее: у первой треснул борт, у второй повело одно из креплений, и теперь стало ясно, что до Поречья они дотянут, но потом придётся основательно заняться ремонтом.

Потеряли два мешка — один с каким-то старым зерном, второй с частью хозяйственной мелочёвки. На фоне того, чем могла закончиться переправа, цена получалась практически смешной.

Только убедившись, что люди более-менее пришли в себя, я вернулся к сому. Туша лежала наполовину в воде, чёрная кровь постепенно уходила вниз по течению, поэтому к ней без необходимости никто не подходил. После предыдущего опыта все уже усвоили: заражённых тварей голыми руками лучше не трогать.

Я сосредоточился, и Система выдала короткую информацию:

[Перерождённый речной сом.

Ранг: четвёртый.

Биологическая активность: отсутствует.

Обнаружены доступные магические ресурсы.]

Четвёртый ранг многое объяснял. Неудивительно, что одна заражённая рыба устроила нам столько неприятностей. По моему приказу Анатолий с Виктором вернулись к туже и с большим трудом вспороли брюхо, положенную награду всё же надо забрать. Я подошёл ближе и наблюдал за процессом.

Осколков в туше оказалось три:

[Осколок Воды — третий ранг.

Осколок Жизни — третий ранг.

Осколок Земли — третий ранг.]

Я бережно сложил их в мешочек и уже собирался заканчивать с неприятной процедурой, когда нож Виктора возле основания черепа наткнулся на что-то твёрдое. Сначала решил, что кость, но форма была неправильной.

Пришлось расширить разрез, после чего из тканей удалось извлечь красный кристалл, он совершенно не походил на обычный осколок Огня. Крупнее, почти с грецкий орех, с неправильными гранями, а внутри медленно пульсировал тёмно-багровый свет. Стоило взять находку в ладонь, как по коже разлилось ощутимое тепло.

Я привычно обратился к Системе. Ответ появился быстро, но впервые за всё время оказался практически бесполезным:

[Объект не идентифицирован. Данные отсутствуют.]

Я нахмурился и мысленно уточнил:

«Состав? Свойства? Уровень опасности?»

Ответ не изменился:

[Данные отсутствуют.]

Вот это уже было действительно интересно. До сих пор я привык считать, что Система если и не хочет что-то сообщать, то хотя бы понимает, с чем имеет дело. Здесь же она прямо признавала отсутствие данных.

— Что нашёл? — спросил подошедший Мирослав.

Я показал ему кристалл. Реакция старика оказалась мгновенной: усталость с лица никуда не исчезла, но взгляд сразу стал цепким и внимательным.

— Дай посмотреть.

Я протянул находку, но Мирослав прежде достал из сумки кусок ткани и только через него взял кристалл, долго рассматривал, повернул к свету. Поднёс почти к самым глазам.

— Знаете, что это? — спросил я.

— Точно — нет, — неожиданно честно признался старик.

— Но видели похожее?

Мирослав ненадолго задумался.

— Похожие находки встречал. Очень давно.

— Где?

Он недовольно покосился на меня.

— Сейчас опять начнётся?

— Обязательно. Вы уже должны были привыкнуть.

Мирослав тихо фыркнул, но кристалл продолжал рассматривать.

— Иногда такие образования находят внутри особенно сильно изменённых тварей. Это не обычный осколок, по крайней мере, не такой, какие вы видели до сих пор.

— Тогда что?

— Если бы знал точно, сказал бы, — неохотно ответил он и вернул мне свёрток. — Пока никому не показывайте и отдельно держите.

— Почему?

Мирослав оглянулся на бойцов. Большинство было занято телегами и на нас внимания не обращало.

— Потому что мы понятия не имеем, что это такое, — тихо ответил старик. — По-моему, для осторожности этого уже достаточно.

— Оно опасно?

— Возможно опасно, возможно полезно.

— Очень информативно.

Мирослав усмехнулся.

— Другого ответа пока нет. Есть старые истории, что подобные вещи иногда появлялись там, где Мицелий слишком долго взаимодействовал с чем-то гораздо более древним.

Я посмотрел на лежащий в ладони свёрток. Экспериментировать с предметом, который неизвестен даже Системе, определённо было плохой идеей, по крайней мере, пока. Я спрятал кристалл отдельно от обычных осколков. Ещё одна загадка в мою быстро растущую коллекцию.

Пока мы возились с тушей, люди окончательно вытянули телеги на сухое место и привели себя в относительный порядок. Кто-то выжимал насквозь промокшую одежду, кто-то проверял оружие, Степан с Ратмиром занимались лошадьми, а Анатолий сидел возле повреждённого борта и с очень умным видом изучал трещину. Заметив меня, он поднялся.

— Ну что, ваше сиятельство, могу теперь официально заявить: рыбный день удался на славу. Правда, жалко, что мясо у такой туши несъедобное, а то неделю всю деревню кормить можно было бы.

— Может ты первый попробуешь? — поинтересовался я, кивнув на мёртвого сома.

Анатолий посмотрел сначала на тёмную тушу, потом на чёрную воду вокруг неё и медленно покачал головой.

— Я, пожалуй, проявлю благородство и уступлю свою порцию кому-нибудь другому.

— Тогда вопрос закрыт.

Виктор подошёл следом, на ходу выливая воду из сапога.

— Первый разумный поступок Анатолия за сегодняшний день.

— Между прочим, люди жизнью рисковали и теперь имеют полное право хорошо поесть, — возмутился рыжий десятник. — Это основа боевого духа.

Мирослав, оказавшийся рядом, недовольно покачал головой.

— Основа боевого духа — дисциплина.

Анатолий посмотрел на худого старика и тут же нашёлся с ответом:

— Вот потому вы, маги, такие худые. Всё дисциплина да дисциплина, а про нормальную еду забываете.

Мирослав медленно повернул к нему голову.

— Ты видел меня через час после того, как я чуть не умер от истощения.

— Вот! — победно поднял палец Анатолий. — Я именно об этом и говорю. Кушать лучше надо было.

По отряду прокатился смех. Даже Мирослав на несколько мгновений растерялся, явно не сразу придумав достойный ответ.

Я отошёл ближе к воде и посмотрел на Свежку. Река снова выглядела практически обычной. Течение спокойно бежало между камнями, над водой появились первые насекомые, а если не обращать внимания на огромную мёртвую тушу на отмели, разбитую лодку, повреждённые телеги и кровь, можно было бы решить, что ничего особенного здесь вообще не произошло.

Я достал из-за пазухи свёрток с неизвестным кристаллом. Даже через ткань от него исходило слабое тепло, причём не постоянное, а словно пульсирующее.

Снова мысленно обратился к Системе, ответ остался прежним:

[Объект не идентифицирован. Данные отсутствуют.]

Я убрал находку обратно и повернулся к отряду.

— Пять минут на отдых, после чего выдвигаемся домой. Проверить упряжь, закрепить груз ещё раз.

— А вечером праздник устроим? — тут же оживился Анатолий.

— Если до Поречья доберёмся без очередного медведя, волчьей стаи, гигантской рыбы или конца света, тогда подумаю, — ответил я.

Рыжий довольно улыбнулся.

— Вот это уже хорошая мотивация, ваше сиятельство.

Я только покачал головой и посмотрел на знакомую дорогу. До Поречья оставалось не так уж далеко, и впервые за весь сегодняшний день мне действительно хотелось, чтобы оставшаяся часть пути оказалась скучной, тихой и совершенно не заслуживающей отдельного рассказа.