Глава 26

Анна Жановна и Полина проводили меня на Старотерранскую Орбитальную. Я оценила. При всей своей загруженности ведущий биоинженер-генетик Тойвальше-Центра нашла день на то, чтобы проводить меня в Галактику. Я вдруг поняла, что люблю её. Как старшую, как человека, сделавшего для меня нереально много. Жаль было расставаться с нею – до слёз. Но не могла же я остаться в самом-то деле.

Я прожила на Старой Терре, в Отрадном, до середины осени. Странное совпадение, родной Алополянск на Аркадии я тоже покинула осенью. И вот, новая осень провожала меня в новый путь… Повторится ли эта закономерность и в третий раз? Я не знала.

Третью категорию по самообороне я прошла успешнее, чем от меня ожидали. Может быть, потому, что я полюбила физические тренировки – когда перестала от них умирать, разумеется. Теперь у меня был необходимый минимум, и плашка третьей категории в персонкоде. И разрешение на оружие.

Мини-плазмоган «костерок», гражданская модификация. Мне нравилась его упругая тяжесть в руке, я научилась неплохо попадать в мишень на динамических тренировках, но мой тренер, плотная девица из старотерранской планетарной полиции, высказалась скептически:

– Хоть напоказ его не носи, бестолочь ты гражданская. В тир с ним ходи, а напоказ не носи. Всё, что тебе нужно в этой жизни – дать первый отпор и, когда нападающий растеряется от неожиданности, быстро сделать ноги, предоставив остальное профессионалам.

И она была права. Но оружие странным образом успокаивало, не знаю, почему. Мне всё казалось, оно появилось у меня не зря.

В зале ожидания дальней пересадочной станции локали Солнца пассажиров было немного, хотя сам зал построили с размахом. Настолько большой, что противоположные стены не разглядишь без детализации с терминала.

– Мы попали между крупными рейсами из соседних локалей, – объяснила Анна Жановна. – На дальний хайланер народу всегда меньше, потому что следующая его остановка – через восемь планетарных систем. А это слишком далеко всё же. Мы здесь – глухой медвежий угол, да ещё и со статусом заповедника. Галактический туризм у нас не слишком развит.

– Почему? – спросила я. – Рамсув объяснял, что туризм – это очень хорошая статья доходов всегда…

– Локаль Солнца находится далеко от оживлённых трасс, во-первых. А во-вторых… Здесь наш дом, и превращать его в проходной двор не очень-то хочется. А на жизнь Старой Терре без туристов хватает с лихвой, поверь.

Биоинженерные лаборатории, поняла я. Та же паранорма пирокинеза – полный эксклюзив Старой Терры именно. Разрабатывать и внедрять новые схемы имеют право только здесь. Не просто право, а – возможности. Научный потенциал планеты в области биоинженерии трудно переоценить.

– Десима, – сказала Анна Жановна, беря меня за руку, – я уже не твой опекун, ты получила все гражданские права. Но знай одно: ты всегда можешь на меня рассчитывать. Если что-то пойдёт не так, если где-то возникнет какая-то проблема или боль, если тебе нужны будут поддержка и помощь – ты всегда можешь обратиться ко мне. Или к Рамсуву. Или просто взять и приехать к нам в Отрадное – даже если ни меня, ни Рамсува не окажется на месте. Тебя примут. Тебе помогут. Ты не одна в этом мире, знай.

– Спасибо, – искренне сказала я.

Мы обнялись. Анна Жановна никогда не пыталась обманывать меня, она всегда была со мной предельно честна и откровенна. И у неё болело сердце за меня, я чувствовала. Равнодушный человек не отправится провожать на дальнюю станцию, ведь такие станции строят на самой периферии планетарной системы, чтобы исключить влияние гравитации на работу пересадочного гейта.

– Будь осторожна, девочка, – сказала Анна Жановна, отстраняя меня. – Будь осторожна, не всякому доверяй. Галактика большая, народ в ней разный. И возвращайся. Когда захочешь или когда сможешь, возвращайся. Если найдёшь своего мужчину, возвращайся с ним. Мы будем рады принять и его тоже.

– Ну, ты это, – смущённо выговорила Полина, молчавшая до этого так, будто в рот воды набрала. – Ты там осторожнее, Галактика всё-таки, хоть и Федерация. И возвращайся. Обязательно возвращайся!

– Вернусь, Полина, – пообещала я. – Как только смогу.

Объявили начало посадки. Надо было идти, и я пошла, а у самого перехода оглянулась.

Анна Жановна смотрела мне вслед, обхватив плечи руками. У неё выбилась прядь из строгой причёски, но она, по-моему, не замечала ничего. Смотрела мне вслед, как…

Как мама.

Мне только и оставалось, что помахать ей на прощание – время совсем уже закончилось. Снова бессильное ощущение бегущей сквозь пальцы нити… И не поймать её, и не остановить, и даже с другой не завязать. Моё время на Старой Терре закончилось. Я знала, что сюда уже не вернусь никогда.

Анна Жановна помахала мне в ответ.

Силовое поле пересадочного гейта разделило нас.

Навсегда.

***

– Что тебе известно о проекте HSNS, Ане?

– Homo Sapiens Nova Superior? Это – засекреченная информация, о чём ты прекрасно знаешь сама…

– Знаю прекрасно, но у меня допуск первого ранга. Только не говори, что не в курсе хотя бы ключевых моментов этого проекта! Ведущий биоинженер-практик в не самой последней репродуктивной клинике Федерации!

– Скажем так, пристальное изучение – не приветствуется. Чтобы не допустить невольного плагиата. Ты ведь хорошо знаешь, как цепляются на подсознание готовые решения. Проект считается тупиковым, из-за сомнительных и крайне опасных результатов…

– Проекту семь веков, и он опасен до сих пор. Ещё бы. Но если ты изучала первичные материалы – именно как генетик, биоинженер! – то не можешь не понимать: вольно или невольно, но где-то как-то при создании генетической линии Десимы ты пошла тем же путём.

– Похоже на то. Я отправляла запрос на соответствие. Идентичность к архивным схемам – ноль процентов…

– Раньше я уже сталкивалась с похожим рисунком паранормального скана у других пациентов, проходящих как раз по делу возрождения HSNS. Позор мне, я не сумела сделать правильных выводов вовремя! А должна была.

– Что ты такое говоришь, Мерси?

– Что вы, биоинженерия, заигрались в богов. Вам кажется, что вы держите всё под контролем, но вместе с паранормой неограниченной силы в мир прорывается хаос изначальный и устраивает бардак. Ведь даже имена сошлись, как те звёзды в докосмической психологической игре под названием «астрология»! Мора Снежина – воин-профессионал, отнимающий жизнь. Десима – художник, созидающая сила. Идентичность со старыми, запрещёнными к исполнению схемами, ноль, но по общим параметрам – оно самое и есть. Вы дождётесь рано или поздно рождения третьего!

– Производство этой генетической линии остановлено полностью после первого же, вышедшего за пределы, паранормального выброса у Десимы. То есть, одиннадцать лет назад.

– Но обратно джинна в аппарат искусственной утробы уже не загнать, Ане. Надеюсь, ты это хорошо понимаешь...

***

– Десима. Зачем?

– Подарок, доктор Хименес. Вы очень много для меня сделали, поэтому я решила отблагодарить вас.

– Зачем, Десима?!

– Вы ещё не всех спасли, кого надо, доктор Хименес. Не всех, кого надо, научили. Так что не «зачем». А – «почему»...

***

От локального пространства Солнца до Планеты Тысячи Миров пришлось добираться дней двенадцать. Сам переход через гейт пересадочной станции мгновенен, но манёвры в пространстве требуют времени. Хайлайнер к тому же ещё стоит в ангаре, принимает и отправляет грузы, пассажиров, почту, проходит текущее техническое обслуживание.

Я направила запрос в посольство апарие, и они мне прислали визит с кодом, без которого нечего и думать было появляться на Мнаралле. Простых желающих припасть к главной планете Федерации тауроны держали на орбите этого мира, для чего развернули прекрасную сеть обслуживания на двух лунах и пяти орбитальных станциях. На поверхность спуститься можно было лишь при наличии специального разрешения. Таковы были требования Службы Безопасности тауронов, обеспечивающей спокойную жизнь дипломатическим миссиям разных народов.

Так что мне повезёт не только с орбиты полюбоваться уникальным миром, собравшем у себя представителей практически всех народов обитаемой Галактики, но ещё и спуститься вниз. Увидеть знаменитые на весь космос висячие сады, полюбоваться величественным зданием Совета Земной Федерации, пройтись по известной решительно всем Аллее Памяти…

Встретить соплеменников моего Сае. Они знают, что такое чима, они подскажут, что мне делать дальше. Где искать любимого. Я найду его, обязательно найду!

Но к посольству апарие ещё надо было добраться. Целых двенадцать дней пути! Если не случится задержки, что, в общем-то, происходило не так уж редко, как хотелось бы. Дальние космические перелёты – штука сложная.

Я нарочно приобрела билет в «секторе тишины». Так называются те отсеки хайлайнера, которые находятся далеко от центральной зоны, где, в основном, и сосредоточены все развлекательные пространства, предназначенные для борьбы со скукой во время долгого перелёта. Мои апартаменты находились в самом конце слепого коридора. В небольшой холл выходило ещё две двери таких же номеров, очень уютно – мало народу. Большая семья с детьми никогда не выберет такие места – слишком тесно. Весёлая компания тоже постарается взять бронь поближе к центрам досуга. Пассажиры с привилегиями и состоянием пойдут в вип-зону и будут развлекаться там на свой лад. Любое новое лицо в их компании тут же станет объектом пристального рассмотрения, в каждой развлекалке про светскую жизнь об этом говорится.

Так что я устроилась как можно незаметнее. Не хотелось, чтобы мне мешали думать о Сае. Но в холл я иногда выходила.

Там был экран во всю стену, транслирующий стрим с внешних систем наблюдения лайнера. Федеральные хайлайнеры не заходят в планетарные системы, они останавливаются только на GVS, дальних пересадочных станциях, а их строят исключительно за пределами кометной сферы, в чистом пространстве. Солнце Старой Терры отсюда видно только как небольшая звезда.

А вот у следующей остановки, локального пространства Сильфиды, рисунок звёздного неба уже другой. Здесь, помимо рукава нашей Галактики, можно увидеть спиральную структуру под названием Кишки Носорога. Терминал услужливо выдал мне на личный экран информацию. История возникновения, история изучения, приблизительная оценка положения в пространстве, нынешний статус…

Научное название не прижилось, его практически никто на слух не вспомнит, разве что пилоты, но и среди пилотов народное, так сказать, название, в ходу. Оно даже в федеральных лоциях присутствует: без толку форматировать мозги, проще оставить, как есть.

Назвали не учёные, ясное дело. Кишки Носорога относятся к Серым Пространствам, то есть, нет там никакого контроля и не было никогда, а будет ли установлен в ближайшее время – да хоть бы и в отдалённое! – огромный вопрос. Поэтому и прячутся там отщепенцы из всех миров. Сколько

Кишки Носорога – вовсе не другая Галактика, как можно было бы подумать, это – гигантский шрам на теле Вселенной. Когда-то в этой области пространства шли бои с применением коллапсаров и прочего оружия пространственного поражения. Сейчас давно уже всё успокоилось, но преступники всех мастей обожают прятаться внутри, потому что полиции сложно их оттуда выколупать. Сейчас принято решение постепенно окружить Кишки Носорога сферой следящих боевых станций, чтобы гвоздить ракетами всякого, кто попытается оттуда без разрешения высунуться. Полно развлекалок-пострельбушек на эту тему, кстати говоря, даже и с любовной линией; Полина смотрела.

На небесной сфере пылает настолько ярко, что кажется – протяни руку и окунёшься в огонь. И есть что-то завораживающее в спиральных рукавах, закручивающихся самым немыслим образом. Смотреть можно бесконечно, не надоедает. Оторваться трудно.

Я рисовала. Карандашом – звёздное небо и синюю спираль изломанного пространства. Паранорма подключится позже, придавая рисунку глубину и буйство красок. Я хорошо научилась уже обходиться почти без подручных средств. Хватало карандаша и специальной бумаги в особом, созданном именно для психокинетиков, альбоме. Федерация переживала бум на рисунки и дизайн с применением паранормы.

Теперь общий импульс приходил не через боль и нестерпимое желание хвататься за кисти и рисовать по первому же желанию. Сначала из точки разворачивалось полотно перед внутренним взором. Затем начинали работать руки. И только потом, полностью покорная моей воле, мощь начинала изменять набросанную штрихами и чёрточками, как паранормальный скан, основу.

Менялся в альбоме лист, менялись контуры рисунка, менялась, казалось, сама жизнь – маленькая жизнь, запертая в пространстве холста. Может быть, там, по ту сторону шероховатой поверхности, рождалась другая вселенная, как знать! Перейти в неё мы не можем, а вот подсмотреть за нею сквозь замочную скважину паранормальной картины – почему бы и нет.

И там тоже светят звёзды и живут разумные. Возможно, по-настоящему живут как раз они, а мы их отражения? И кто-то другой сейчас смотрит на меня с изнанки листа…

Поддавшись вдохновению, я добавила с краю руку с карандашом, которая рисует руку с карандашом внутри рисунка, а внутренняя рука, в свою очередь, тоже рисует эту, внешнюю. Изображение поплыло, разбиваясь на волны бесформенного света, а затем собралось вновь. И осталось только лишь запереть его своей подписью, чтобы больше не менялось и никого не смущало.

Пока я рисовала, хайлайнер развернулся и спиральная структура ушла из зоны видимости. Теперь среди звёзд проступали контуры пересадочного гейта, в котором как раз формировалось зеркало перехода.

Сначала вспыхнули тонкие очертания – чёрным на чёрном, затем контур начал наливаться алым светом. Красный цвет означал, что гейт открывается на вход. Выход всегда светится синим. Цвет никак не связан со свойствами гиперпространственных туннелей, просто раньше, когда межзвёздные путешествия только начинались, вход и выход обозначили такой маркировкой, для удобства. И так оно и осталось. Федеральный стандарт.

Я вдруг почувствовала, что не одна. Раньше меня облило бы сильнейшим испугом, и неизвестно, какой бедой бы это окончилось. Сейчас – даже ладони не вспотели. Парень, человек, молодой, волосы ёжиком, в свободной одежде нейтрального бежевого цвета – мягкие брюки, рубаха до середины бедра...

– Я помешал? – чуть смущённо спросил он. – Извините. Сейчас уйду…

– Останьтесь, – сказала я. – Это же общее пространство…

Мне не хотелось казаться невежливой. А ещё я с удивлением прислушивалась к своим собственным ощущениям. Прежнего ужаса не было и в помине, но что-то царапало. Не страхом, нет. Некоторой настороженностью, что ли. Не то, чтобы предчувствием неприятностей, но причины опасаться незнакомцев у меня всё-таки были. Учитывая, что где-то в Просторе бродит бывший адмирал Денис Костров, мечтающий меня убить…

Анна Жановна с лёгкостью определяла генетическую линию при одном взгляде на лицо человека. Есть определённые черты в фенотипе, которые закладываются специально как раз для такого быстрого опознания, и они общие для всей генерации. Линия волос надо лбом. Форма бровей. Губы. Сохранить разнообразие при общем шаблоне непросто, но задача разрешимая: из репродуктивных центров выходят вовсе не штампованные заготовки. Индивидуальность наоборот, привнесёнными извне общими признаками лишь подчёркивается! Но для любого биоинженера не составляет труда распознать плод своей работы.

И здесь стоит только один раз увидеть, дальше только именно так и воспринимаешь человеческие лица, через призму профессиональной деформации.

Так вот. Лицо моего нового знакомца несло все признаки генетической линии Ламель-17. Той самой, что была полностью свёрнута двенадцать лет тому назад, после первого серьёзного паранормального выброса у меня. Тогда вокруг моего дома и появился барьер, и с каждым годом этот барьер лишь совершенствовался и наращивал мощь.

Но и он бы не спас, не подари мне Сае энерготрон, погасивший в тот страшный день, когда любимый исчез, почти всю выхлестнувшую из меня вместе с болью мощь.

– У вас хорошо получилось, – кивнул парень на рисунок.

Какая улыбка знакомая. Такую я могу увидеть в зеркале, но, кажется, видела ещё раньше, у кого-то другого. И мне было страшно, когда я её видела, точно помню. Не могу только вспомнить, у кого…

– Говорят, там, в Кишках Носорога, время идёт обратным ходом, а местами – не идёт вовсе… Сворачивается спиралью, включает дробный ход, откатывается назад, затем прыгает вперёд с непостоянным интервалом…

Выжить там способен только паранормал, поняла я. Причём не телепат. От телепатии проку мало, когда само пространство закручивается в немыслимые виражи. А вот от паранормы психокинетического спектра…

Но на воротничке парня не было характерного знака: молнии, пойманной в круг. Все паранормалы обязаны носить знаки, скрывать их запрещено.

– Вы бывали в Кишках Носорога? – с любопытством спросила я. – Вы – преступник или полицейский?

– Преступник не смог бы купить билет на рейсовый хайлайнер, – усмехнулся он. – А про Кишки Носорога… Я люблю собирать сведения о различных пространственных аномалиях. Нашёл в информе всё, что смог, все рассказы очевидцев, тех, кто побывал в этом странном месте хотя бы один раз, и тех, кто там родился и вырос, а впоследствии оказался в Федерации. Там не только базы всякого отребья, там есть места, где народ просто живёт. Кто-то попал когда-то и не смог выбраться, а кто-то обитал там всегда…

Я посмотрела на хвостик спирали, почти совсем уже скрывшейся в левом верхнем углу экрана. Пополамное время! Дробное время. С обратным и нелинейным ходом. Как в таком можно жить вообще? Но преступники жили и даже ухитрялись наносить чувствительные удары полиции Земной Федерации.

– Тэф, – сказал мой новый знакомец.

– Что?

– Моё имя Тэф, и я лечу до Мнараллы.

– Я – Десима. И мне тоже к Мнаралле… Удивительное совпадение.

– Привет, Десима, – абсолютно серьёзно ответил он. – Что до совпадения… Нейросеть подбирает места так, чтобы соседи не менялись в пути слишком часто.

Да, можно было и самой догадаться. Слишком уж очевидно.

– Сядьте, можно прямо на пол. Сейчас будет прыжок…