Глава 4

Заворочавшись, потерла виски и открыла глаза. Ожидала увидеть жертвенник, резко села, прижимая одеяло к груди, и с облегчением выдохнула. Моя спальня.

Вечер. Солнце золотит занавески. Они колышутся, будто сотканы из сотен блестящих нитей.

На мне – ночная сорочка. Волосы тщательно расчесаны, сама я умыта. Даже царапины чем-то обработали – они больше не саднили. Маскарадный наряд исчез, вместо него на подлокотнике кресла висел халатик.

Откинулась на подушки.

Странно, я столько всего пережила, а практически спокойна. Словно опоили чем-то.

Поискала глазами причину странного поведения и, кажется, нашла – стакан на прикроватном столике. Потянулась к нему и принюхалась. Нос уловил запах трав. Ясно, пока я лежала в бессознательном состоянии, мне влили сильную дозу успокоительного.

Однако меня волновало не чужое самоуправство, а причина, по которой мужчины не позволили присутствовать при разговоре. И где Геральт? Сомневаюсь, что домашний дух не сообщил о моем пробуждении. Любящий человек тут же поспешит проверить, а Геральт не торопился. Дома ли он вообще?

Поведение любовника не нравилось. Чем больше думала, тем больше хмурилась. К примеру, во время похищения пирамидка связи не вывалилась из внутреннего кармашка, однако Геральт не попытался разузнать, куда я запропала. Выходит, либо не желал, либо не заметил моего исчезновения. Например, увивался вокруг ее величества. Право слово, какое ему дело до наиви, когда тут королева и нужно вымолить былые милости. Она-то способна осчастливить, а я – выпитый сосуд. Силу отдала, постельные развлечения со светлой подарила.

Женские домыслы? Увы, я видела, как Геральт по-собачьи преданно смотрел на Евгению. И после этого обижаться на Эллана? Да он самого главного не сказал: идиотка ты! Любит тебя Геральт, как же! Сколько еще намерена тешить себя сказками о свадьбе? Сказать, что ему нужно? Правильно, одни плотские удовольствия.

Вспомни, он хоть раз промолвил теплое слово? Я не про «сосудик» и прочие постельные словечки, а про нежность. Хоть раз представил как официальную спутницу, невесту? По закону Геральт мог сделать предложение, не дожидаясь смерти супруги. А его от брака тошнило. Одно дело – трахать последнюю наиви, грубо, но как есть, другое – любить, заботиться, признать равной.

Ничего у вас общего, только постель.

Тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

Решено, сегодня проверю, испытывает ли Геральт какие-то чувства. В Веосе разрешено делать мужчине предложение при свидетелях. Вот и предложу себя при Эллане – наверняка учитель останется на ужин, пусть и дуется на меня. Если любовник согласится, значит, ошиблась, оболгала. Нет – съеду из дома. Спать с Геральтом ради похоти не смогу. Пусть с ним очень хорошо, но невыносимо знать, что тебя используют.

Да, сначала придется тяжело, душевно и физически, потому как привыкла к мужчине, но ничего, переживу. Жила шестнадцать лет и хлопот не знала. В крайнем случае есть комендант Особой тюрьмы. Он предлагал подобные интимные услуги. На вид – приличный мужчина, если погасить свет, от Геральта не отличу. Попользовалась и выставила за дверь.

Или любовника найду. С тем же Соланжем пересплю. Он хочет, вот и совпадут наши желания. Или попробую, каково с Чувствующим. С Элланом даже проще: знакомый. Только вот стыдно, неловко, и как уговорить? Не только его – себя. Тут, наверное, сложнее всего в первые минуты, потом забудусь, и Эллан все сам сделает. Мужчины в Веосе опытные, умелые, взять хотя бы Филиппа. Он принес не только боль, пусть близости с брюнетом я не желала.

С Элланом должно выйти замечательно, недаром Чувствующих всегда заводят как любовников. Только… Только нехорошо это. Никаких чувств, никакой душевной близости. Стоп, последняя как раз есть.

Ладно, чего гадать! Сначала Геральта проверю.

В разгар тяжких и местами стыдливых – не каждый день признаешься в интересе к мужчине, пусть и теоретическом – в дверь постучали. Поспешно пригладила волосы, натянула одеяло до подбородка и крикнула: «Войдите!»

На пороге возник Геральт. Он настороженно глянул на меня и отвел глаза. То ли испытывал чувство вины, то ли не желал, чтобы я прочитала отголоски мыслей.

– Как ты себя чувствуешь? – Любовник присел на краешек постели.

Голос звучал сухо, официально – словно о здоровье тетушки справлялся.

– Спасибо, ничего не болит.

Рассматривала его и гадала: знал или не знал? А если знал, отчего спасли другие?

– Кто тебя… – Геральт поджал губы и сделал короткую паузу, – по лицу?

– Королева, – не видела смысла лгать. – Привлекла внимание потенциального любовника.

Украдкой бросила взгляд на зеркало. Уфф, синяки и кровоподтеки свели. Хорошая мазь, надо рецепт спросить.

– Потенциального любовника? – удивленно и – может, это всего лишь игра воспаленного воображения – раздосадовано переспросил Геральт.

– Не делай вид, будто не знаешь! – отмахнулась я. Право слово, хватит ломать комедию! – Соланжа Альдейна.

– Ясно, – кивнул любимый.

Вот так, одно скупое «ясно». А как же обещание отомстить, наказать? Сочувствия не прошу: оно у темных под запретом, но за честь дамы мог бы вступиться! Ладно, королева, стиснуть зубы и проглотить, но к Соланжу пойти нужно. Прежде Геральт не раз порывался, ненавидел некроманта его величества, а теперь поджал хвост. Не из страха – такое бы почувствовала. Банально не желал, не стоила я.

В воздухе повисло неловкое молчание.

Геральт хмурился, а я пристально наблюдала за выражением его лица. Чем вызвана ярость? Соланжем, мной, королевой, самим Геральтом? И в похищении и побоях ли дело? Сомневаюсь! Слишком похоже на досаду. Любовница причинила неудобства.

– Тебе цветы прислали, – сквозь зубы процедил Геральт и глянул так, будто я во всем виновата. – Соланж Альдейн. Я сказал Филиппу, пусть решает, как с ними поступить. Жених ведь. Или принести?

Покачала головой. Ничего принимать от некроманта не собиралась.

– Я не мог. Ты ведь объяснений ждешь? – оправдания прозвучали как обвинения. – Искал, но следящие чары обрывались в саду. Прости.

Не верилось. Ложь сквозила в каждом жесте, именно поэтому Геральт злился.

– Она приказала? – обошлась без имен.

Геральт кивнул и покаянно опустил голову.

– Я не мог. Это сложно объяснить, – глухо произнес он.

– Отчего же? – пожала плечами и зябко обхватила колени руками. – Королева – хозяйка, ты ее раб, поверенный и любовник. Ее величество сама сказала. Не мне – твоей покойной жене, но какая разница? Так что я все знаю, нет смысла притворяться.

Вседержители свидетели, какой ценой дались эти слова, как трудно было сохранить спокойствие!

Не за ужином, все решится прямо сейчас. Назад пути нет, придется принимать решение. нельзя всю жизнь провести наивной девочкой, верящей в любовь вопреки здравому смыслу.

– Дария!

Геральт подскочил и с покрасневшим от переполнявших эмоций лицом навис надо мной. Испугавшись, дернулась. Думала, ударит.

Не возразил.

Грустно улыбнулась. Всего лишь постельная игрушка, та же наложница, пусть и благородная. Вот Евгения – госпожа и не только по происхождению, ее Геральт ценит, а о тебя вытирает ноги. Вспомни об эротических фантазиях темных. Для них высшее наслаждение – слиться со светлой, желательно тремя разными способами, чтобы испробовать все грани удовольствия, а после можно убить. Помнится, Геральт не желал просвещать насчет непристойных желаний, сама узнала, не без помощи королевы.

Отвернулась, не желая смотреть на того, кого любила. Неужели он предатель? Еще и трус, раз не желает сказать правду. Покорился воле госпожи, как цепной пес! Где, где знаменитая навсейская гордость? Куда подевался прежний Геральт? Нынешнего любить не могла.

Позолота слезла, обнажив гнилую суть.

Геральт Свейн, граф Местрийский палец о палец не ударит ради леди Дарии Эрассы, если последствия ему повредят. Да и так не станет утруждаться, когда наскучу. Он уже сейчас отдалился, дальше только хуже.

Пусть бьет. Больнее, чем сейчас, Геральт уже не сделает.

– Не говори о том, чего не знаешь, – холодно возразил Геральт и присел рядом. Рука накрыла мою руку и крепко сжала. Жест настолько не вязался с тоном разговора, что лишь укреплял в мысли о предательстве. – Да, ее величество доверяет мне, но не более. Политика и только. И, Дария, прости, но существует род, честь, родина. Если бы речь шла только о твоем похищении, я бы убил мерзавца, но все гораздо сложнее. Впрочем, зачем я перед тобой оправдываюсь? – спохватился навсей. – Ты светлая, не поймешь. Не стоило меня спасать, любить и жить здесь, если не собиралась принимать правила игры.

– Правила? – задохнувшись от негодования, вырвала руку. Глаза заблестели от еле сдерживаемых слез. Встать бы и уйти, громко хлопнув дверью, но я выдержу и дойду до конца. Надо дойти. – Ты о них не говорил. Ты вообще не считал нужным разговаривать, что-то объяснять. Удобно, когда под боком красивая дурочка, которая никуда не денется и смотрит с обожанием. О, сколько всего поведал Эллан! Не жутких секретов – что ты, обычных правил и законов. Даже Соланж Альдейн, и тот оказался словоохотливее. Законы давали мне права, а тебе – обязанности, поэтому наиви от них тщательно оберегали. Как видишь, напрасно. Дурочка поумнела. И не надо твердить о чести, ты просто меня не любишь.

Геральт шумно втянул воздух. Губы сжались в тонкую линию. Злится – попала в точку.

Конечно, Дария, какая любовь, если он соблазнил сразу после того, как узнал о светлой сути. Прежде собирался насиловать, низведя до животного, и убить, когда не смогу удовлетворять хозяина.

Овдовев, Геральт и не подумал жениться. Еще бы, зачем? Геральту нужна постельная игрушка, любовница. Горько, но такова жизнь. Опыт – тяжкий путь ошибок. Все, что ни происходит, к лучшему.

Никакого предложения, спектакль окончен.

Усмехнулась сквозь слезы и уткнулась лицом в подушку. Сама не заметила, как разрыдалась – громко, в голос.

– Перестань! – раздраженно прикрикнул Геральт, вбив еще один гвоздь в мое сердце. – Нет ничего уродливее плачущей женщины.

Прежде разрыдалась бы пуще прежнего, но жизнь среди темных кое-чему научила. Выпрямилась, утерла слезы и, указав на дверь, прошипела: «Вон!»

Геральт не пошевелился, пришлось повторить, толкнув навсея в грудь.

– Я переночую здесь, ваша милость, – говорила решительно, но руки дрожали. – После… Вы обещали мне дом, так потратьтесь хотя бы на обстановку и экипаж. Адрес узнаете у его светлости герцога Соланжа Альдейна. Пока не обустроят новый дом, поживу у жениха. Желаю удачи в королевской спальне. Вы идеальная пара, оба – редкостные сволочи.

Оскорбления Геральт стерпеть не смог. Он ухватил за плечи и встряхнул, будто яблоню. Лицо перекосило от бешенства. Навсей еле сдерживался. Он явно собирался ударить, но еще не решил, куда бить, как и сколько раз.

– Повтори! – хрипло приказал Геральт.

Его чуть ли не трясло от ярости. Пальцы сжимались все сильнее, причиняя ощутимую боль.

– Вы прекрасно слышали, милорд. Пустите!

Постаралась вложить в голос всю твердость, на которую была способна, и ударила Геральта по руке. Кажется, подействовало. Он отпустил, рывком поднялся и одним движением смел флакончики с туалетного стола. Они разлетелись по полу радужными осколками. В нос ударило приторное смешение ароматов.

Поджав ноги, сидела и смотрела на то, как медленно растекаются темным пятном любимые духи.

Сердце сковал холод. Словно камень положили на грудь.

Не любит и не любил.

Опомнившись, Геральт замер, тяжело дыша, и обернулся ко мне. Чужой взгляд, пристальный, изучающий. Хищник, оценивающий, кто перед ним: соперник или жертва.

– А ты изменилась! – Геральт сделал шаг к кровати и остановился. – Уже не наивная девочка, даром, что светлая. Только играешь с огнем! Я терплю, хотя давно должен убить, Дария. – Вот, значит, как. Любимая – и убить. Маски сброшены, актер не считает нужным соблюдать условности. – Вспомни, сколько пощечин ты мне дала, сколько раз оскорбила? Ничего не пожелала узнать, но уже сделала выводы. Знаешь ли ты, – напирал навсей, – что ее величество приказала тебя уничтожить? Только моими стараниями ты еще жива. Да, я спохватился слишком поздно, зато убеждал королеву в твоей невиновности, хотя, свидетельница Тьма, сомневался, уж не прельстилась ли Соланжем Альдейном. В итоге ты жива, ее величество успокоилась, а я дрянь. Отличная плата за добро, леди Дария!

Искренен ли Геральт или потчует очередной ложью? Слишком много злости. Навсей ненавидел и не думал этого скрывать. Ноздри раздувались, пальцы теребили цепочку часов, свешивавшуюся из кармана жилета.

– Благодарю, милорд, – ответила подчеркнуто холодно, хотя хотелось кричать. Губы дрожали. Я кусала их, чтобы позорно не разрыдаться вновь. Хватит! – Теперь мы квиты. Я дважды спасла вам жизнь, вы дважды ее возвратили. Уходите. Нас больше ничего не связывает.

– Дария… – нахмурился Геральт.

– Нет! – поспешно вскинула руки, не желая ничего слушать.

Хватит лжи, хватит красивых слов! Не хочу в них верить, вновь оказаться в плену иллюзий. Если Геральт любит, он извинится, остановит.

– Хорошо, – неожиданно быстро сдался навсей, укрепив худшие подозрения. – Воля ваша. Настаивать не стану. Позволите навещать или навсегда вычеркнете из жизни, миледи? Доставил удовольствие и пошел вон.

О, он знал, как ударить!

Кровь прилила к щекам. Хлопала ртом, как рыба, не в силах достойно ответить.

Геральт галантно, словно пару минут назад не наставил синяков, склонился над рукой и удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Не знаю, сколько я пролежала, обнимая подушку. Приходила горничная – прогнала. Не могла ни с кем разговаривать, не желала есть. Потом вспомнила об Эллане и заставила себя встать. Только стоит ли одеваться?

Подозрительность прочно пустила корни в разуме.

Лорд Марон тоже отличился, обвинил невесть в чем. А ведь мог бы сказать, предупредить. Он выбрал атаку – признак вины. Неужели очередной притворщик?

Тяжко вздохнула.

Эллан, с вами будет еще горше. От Геральта в последнее время я подсознательно ожидала чего-то подобного, от вас – нет. Вы приручили к себе, заставили поверить в тепло и участие. Своеобразное, темное, но участие.

Посмотрела в зеркало. Веки опухли, глаза покраснели. Волосы растрепаны. Красавица! Утерла лицо и направилась в умывальную комнату. Там долго отмокала в ванной, уставившись в шапку ароматной пены. Вода остывала, я подогревала ее и так по кругу.

Предательство – это всегда больно. Но вдруг Геральт таки любит? Возможно, я ошиблась, и он нервничал совсем по другой причине. Если насчет королевы правда, навсей ходил по лезвию орудия палача.

От тягостных раздумий отвлекло очередное появление горничной. Боясь зайти, она подослала духа. Он сообщил о приходе Эллана. Тот ждал в Малой гостиной.

– Хорошо, я сейчас спущусь. Позови служанку.

Кое-как выбралась из ванной. Учитель заслужил прелестную наиви, а не суровое: «Извините, леди вас принять не может». Он-то не предавал, хотя не уверена, что спасал бескорыстно. Я теперь ни в чем не уверена.

Интересно, чем они с Соланжем занимались за моей спиной, и отчего во дворце тихо? Королева спокойно вернулась, выходит, никто не знает о ее родственнике.

Эллан, наверное, выпил не один бокал, когда я, наконец, доползла до Малой гостиной. Выглядела паршиво. Внешний вид отражал душевное состояние. Заметив такое «чудо», лорд вскочил, все еще сжимая в пальцах фужер. Потом спохватился, поставил на столик и решительно шагнул ко мне.

На лице мелькнула тревога. Истинная или наигранная?

Остановилась в паре шагов от Эллана и апатично уставилась в пол. Простите, никаких светских бесед.

– Вина миледи! – распорядился лорд и, нахмурившись, добавил: – И еды. Что-нибудь легкое, но обязательно с мясом. Живо!

Однако, как смело он распоряжается в чужом доме! Полагала, дух возмутится, но нет, материализовался из воздуха с подносом, безмолвно расставил яства и удалился. Странно. И еще более странно то, что нам прислуживал призрак, хотя это работа обычных слуг.

– Ешьте! – Эллан насильно усадил в кресло и сунул в руки блюдо с мясным салатом. – Никаких разговоров, пока не съедите.

Честно попробовала, но кусок не лез в горло. Прожевала пару листиков салата и отставила тарелку на столик. Вот выпью с удовольствием.

– Вас покормить, Дария? – огорошил вопросом лорд.

– Зачем? – покосилась на салат и перевела изумленный взгляд на собеседника.

– Забочусь о здоровье. С духами заниматься натощак нельзя, а я намерен сделать из вас хорошего медиума.

Покачала головой.

– Всего листик, – настаивал Эллан. – А потом налью вина.

Значит, догадался, чего хочу. Неудивительно – Чувствующий.

Лорд взял тарелку и опустился возле моих ног.

Сердце гулко ударилось о ребра. Щеки покраснели.

Со стороны сцена выглядела так интимно. Пусть мы оба знаем, что не состоим в отношениях, но любовники любовниками!

– Не надо! – промямлила я.

И кормить, и сидеть на полу тоже. Неуютно мне, неприятно, когда унижаются.

Эллан вопросительно поднял брови и улыбнулся.

– Это не унижение, иначе неудобно. Можно, конечно, пододвинуть кресло.

– Нет, – предупредив дальнейшие действия, положила ладонь ему на плечо и забрала тарелку.

Выиграл, поем, сколько смогу.

Довольный вид лорда подтвердил догадку: он смущал намеренно и добился своего.

Не чувствуя вкуса, отправила в желудок половину закуски и в качестве приза получила бокал вина.

– Кто вас обидел, Дария?

Лорд устроился рядом, теперь уже в кресле, наклонился и сжал безвольно свисавшую с колена ладонь.

Покачала головой. Не хочу говорить и не могу.

– Дария… – нахмурившись, начал Эллан, но вдруг замолчал.

Лорд некоторое время разглядывал, словно вычислял карту энерготоков, а потом, ударив рукой по колену, простонал:

– Идиот!

Ахнула, когда Эллан неожиданно опустился на корточки и поцеловал ладонь. Да как – чувственно! От его прикосновения по коже разбежались иголочки.

– Вы наиви, а я мерил по нравам темных. А вот оно как! – Лорд говорил загадками и гладил пальцы. – Прошу, не берите в голову мои слова!

– Какие слова?

Ощущая себя безмерно смущенной, не сводила взгляда с опущенной макушки учителя.

Я полагала, речь о Геральте, причем тут Эллан?

– Слова, сказанные в запальчивости в другом мире. Тогда, когда появился Соланж Альдейн.

Лорд еще раз поцеловал руку, заставив кровь быстрее бежать по телу, одним плавным движением поднялся и занял прежнее место. В пальцах тут же оказался фужер.

– Почему вы тогда разозлись? – Раз уж начали выяснять, надо идти до конца.

Реакция на Эллана пугала. Прежде его поцелуи не оставляли мурашек. Раньше… Но прежде он так не целовал – как мужчина, трепетно, порывисто, словно силясь удержать и выразить всю глубину чувств. Если бы не знала об отношении навсеев к эмоциям, решила бы, что небезразлична лорду Марону. Глупо ведь, правда?

– Из-за обвинений в предательстве. Видите ли, Дария, – Эллан тщательно подбирал слова, вертя в пальцах ножку бокала: нервничал, – как я уже говорил, отношения учителя и ученика предполагают доверие. В нашем случае оно подкреплено клятвой мага и дворянина. И тут вдруг мысли об убийстве. Я не обратил внимания на ваш эмоциональный фон и сказал то, что сказал. Однако обидели меня гораздо больше.

– Но вы все-таки пришли.

– Пришел, – согласился лорд и отставил бокал. – И вовремя. Вас нельзя оставлять одну.

– Почему?

Ответ знала, просто хотелось выяснить, насколько далеко простираются возможности Чувствующих.

– Вы сейчас склонны к самоубийству, – огорошил лорд и тут же удивил вторично, позвал: – Идите сюда.

– Куда?

Эллан не тот мужчина, чтобы сажать женщину на колени со всеми вытекающими последствиями. Или тот? Собирался же он кормить с рук! В конце концов, он не бесполое существо, еще молод и хочет утешить брошенную любовницу Геральта Свейна самым древним способом.

Как-то не сегодня, не так и не сейчас.

Простите, Эллан, но дам пощечину.

Очевидно, лорд догадался о мыслях, которые бродили в моей голове, и поспешил разъяснить ситуацию:

– Вам нужна эмоциональная подпитка. Лучше бы обратиться за ней к Филиппу Соурену, но, боюсь, вы успеете натворить бед. Не беспокойтесь, – мягко улыбнулся Эллан, – никаких домогательств.

Приличная женщина не сдвинулась бы с места, а я встала, уткнулась в ворот пахнущей знакомой горчинкой рубашки Эллана и разрыдалась. Лорд усадил на колени, обнял, погладил по волосам.

Обмякнув, пыталась бессвязно объяснить, отчего поступила так в странном зале без потолка, куда перенес Твейн. Нет, я верила Эллану, но он мог просто сказать. Доверие всегда взаимно и не предполагает двойной игры.

– Ничего подобного! Какие игры? – возмутился Эллан, прекратив массировать плечи. – Я всего лишь хотел уберечь от неприятного разговора. Зачем леди видеть мужские разборки? И о похитителе забудьте, иначе на вас начнут охоту.

– А на вас? – подняла на лорда заплаканное лицо и встретилась с его внимательным серьезным взглядом.

– Я сам умею охотиться, – неожиданно жестко ответил Эллан. – Ничего, никто вас не тронет, – пообещал он и вновь провел ладонью по лопаткам, – а Соланж Альдейн извинится за ловушку.

– Он опять использовал меня?

Лорд промолчал и удобнее устроил на коленях. Странно, но тут так уютно… и не так больно душе. Пусть даже причиной всему гипноз, неважно, лишь бы чувство защищенности никогда не улетучилось. Впервые понимала: не отдаст, не позволит тронуть.

Чувствующие, м-м-м, как они это делают?

Эллан скупыми прикосновениями – странно, мужчине много лет, комплексов нет, опять же наложница, а гладит с опаской – сумел убрать часть горечи из сердца. Только плакать все равно хочется. Или проснуться. Да, именно так, все сон, и Геральт любит меня, королева не била по лицу, а Соланж не подставлял под нож другого некроманта.

– Не все так просто, Дария, – вздохнул Эллан.

Кто бы сомневался, лорд читал мысли. Амулет на Чувствующих не действует, нужен двойной щит.

Рука Эллана дрогнула. Он подобрался, напрягся, а потом и вовсе ссадил меня с колен.

Удивленно заморгала. Что я сделала-то? Когда, наконец, разберусь в странностях поведения навсея? То лорд обижается на отказ признать долг, то ему мерещатся оскорбления. Вот и теперь, стоило пригреться, как оттолкнул. Чувства боится проявлять? У темных жалость и слабость – позор. Опомнился, наверное, испугался, что слуги или вовсе Геральт увидят.

– Почему? – Губы плаксиво дрожали, хотя, честно, пыталась сдерживаться. Видимо, держать эмоции в себе оказалось мне не под силу. Еще бы, сегодня разрушился мой воздушный замок любви. – Даже вы, Эллан! – обвинительно глянула на лорда. Тот напоминал каменного истукана: такой же безмолвный, замкнутый. – Спасибо, напомнили о моей наивности. Светлая – существо второго сорта, помню. – Только не это, только не истерика! – Радуйтесь, – рыдания душили, обида рвалась наружу, – вы сумели меня обдурить. Совсем несложно, так ведь?

– Ох, Дария! – покачав головой, Эллан скинул маску.

Он глубоко вздохнул и, пресекая сопротивление, сграбастал обратно на колени. Легко обвел абрис лица и поцеловал в висок, мимолетно, невесомо.

– Вы ничего не поняли, я совсем по другой причине. Тихо, успокойтесь! Все позади, я позабочусь.

Как сладко звучит: «Я позабочусь». Самая желанная фраза на свете! Увы, после Геральта она обесценилась. Помнится, некогда он говорил нечто подобное. Не желаю вновь обмануться, только глупое сердце радостно трепыхнулось, забилось чаще от блаженной истомы.

Эллан развернул к себе и заглянул в глаза. Его руки обвили талию, одновременно крепко и свободно, не как собственник. Мол, ты вольна уйти, если пожелаешь. Я и попыталась, дернулась, но замерла, когда ощутила поглаживание запястья. Большой палец очертил венки и помассировал их средокрестье. Задержала дыхание, наслаждаясь приятными ощущениями. Умом понимала: меня используют, а тело млело. Сама не ожидала от себя такой реакции на Эллана. Нестерпимо хотелось, чтобы он поцеловал, и лорд осуществил мое желание, скользнул губами по коже. Не в губы, в запястье.

Десятки иголочек вонзились в кожу.

Как сладко!

– Не нужно на меня дуться, – вкрадчиво попросил Эллан, притянув к груди. – Я сейчас все объясню.

Женская суть закивала, ум же отчаянно пытался воспротивиться, предупредить, что лорд – темный и врет, как все навсеи. Только я поверила: слышала, как учащенно бьется сердце Эллана. Если лжет, не нервничал бы.

Лорд сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и начал своеобразную исповедь.

– Начнем с меня. Признаю, я допустил ошибку и готов извиниться. Как только успокоитесь, по полной форме.

– Зачем мне успокаиваться? – во мне взыграло любопытство.

– Нужно встать на колени. Мне, разумеется, – улыбнулся Эллан. – Когда у тебя на коленях сидит зареванная светлая, сделать это проблематично.

– Не надо никуда вставать! – ужаснулась я.

Хватит, с меня целования ног! Гадкое чувство, хочется поднять человека на ноги или самой присесть рядом, лишь бы прекратить безобразную сцену.

– Почему безобразную? – вторично удивился Эллан. Разумеется, он слушал мысли. – Вам не нравится уважение?

– Уважение – да, но не унижение. Когда вы благодарили за руку, думала, со стыда сгорю. Я не навсейка, не упиваюсь сломанной гордостью.

– Да ничего я ломать не собираюсь! – вспылил лорд, в сердцах ударив рукой по креслу. Он больше не обнимал, и я остро ощутила нехватку теплых пальцев на талии. – О себе бы подумали! Или спасли, оскорбили – одного слова хватит? Вы леди, женщина, а не подстилка для высокородных, мужчины обязаны извиняться по правилам. Полезно, знаете ли, желания повторить гадость не возникает, потому как, вы правы, стояние на коленях удовольствия не доставляет.

Промолчала и попросила отпустить – подчинился. Эллан тоже поднялся и опустился на колени, даже голову покаянно склонил. Испугавшись, что сейчас начнутся целование ног и покаянные речи, потребовала, чтобы лорд встал. Эллан подчинился и потянулся за бокалом. Я последовала его примеру: разнервничалась, а в горле пересохло.

– Вы мне ничего не должны, – неожиданно произнес лорд.

Сообразив, о чем он, широко распахнула глаза.

Честь – для навсеев все, и тут вдруг мне прощают долг. Невообразимая вещь! По сути, Эллан нарушал неписанные законы, на него же коситься станут, начнутся шепотки.

– Следую вашему примеру, – улыбнулся лорд. Допив вино, он не стал наполнять бокал вновь. – Непривычно, но, оказывается, приятно – делать что-то ради кого-то просто так. Ниточку я новую повяжу. Не стесняйтесь, пользуйтесь.

– Зачем? – задала самый глупый вопрос на свете.

Лицо Эллана на миг стало таким… Сложно описать! Столько эмоций промелькнуло за одно мгновение, но превалировала растерянность.

– Не знаю, – лорд пожал плечами. – Хочется.

И едва различимо добавил:

– Мне так спокойнее.

Надеялся, что не услышу, но слова запали в душу.

Хочется. Ему спокойнее, если я цела и здорова.

Сердце вновь подскочило к горлу, затрепыхалось пойманной птичкой. Определенно, Эллан знал, что сказать, как успокоить.

На пару минут воцарилось молчание. Лорд думал о своем, уставившись на каминную полку. Я смотрела на него, силясь понять, что скрывают голубые глаза.

Никакого колдовства, никакой проверки, такой, какой есть. В сером костюме без галстука, с расстегнутыми верхними пуговицами рубашки, из-под которой видна цепочка амулета. С усталым лицом и короткой морщинкой, залегшей на переносице. Тоже красивый, хотя разве бывают некрасивые навсеи? Только этого отчего-то хотелось успокоить, заверить, что я не обиделась и уже все поняла.

С самого начала между нами с Элланом установилась духовная связь. Я выделяла его среди других, он тоже относился ко мне иначе, пусть и изучал. Сейчас эксперименты закончились, внезапно и без объяснений. Лорд стал проявлять больше внимания, выказывал осторожную заботу. А я… Я мечтала сбежать в кабинет Эллана и спрятаться от всего мира за чашечкой чая и медитацией.

Хотя на коленях у лорда тоже неплохо. Он мог бы поцеловать в губы, я бы не противилась. Геральт в прошлом, а Эллан… Сама говорила, Чувствующие – лучшее лекарство.

Вспыхнула и отвернулась.

Прекрати, Дария, а то лорд вообразит невесть что! Лучше выпей еще вина и расспроси об Соланже.

– Дария, – Эллан неожиданно взял за руки, – давайте вы мне все расскажете, а я постараюсь понять. Чего вы хотите, что для вас правильно, а что неприемлемо. Рассказывайте, не думая, не стесняясь. Не бойтесь, – словно заговорщик, шепнул лорд, – я никому не скажу и не стану смеяться. Мне хочется вас понять, разговаривать на одном языке. Пока мы слишком разные. Вы пугаетесь, я злюсь – ну какой толк из этого выйдет? Никакого. Научить ничему не смогу.

Показалось, или Эллан собирался не учить? Право слово, какая для учителя разница? Подобные мелочи важны только для… Стоп, Дария, никаких глупых улыбок и догадок. Вспомни Геральта и не порти настоящее.

Замычала, не зная, что сказать. Руки не вырывала и, широко распахнув глаза, тонула в бирюзе Эллана.

Он хотел понять! Первый навсей, который заметил меня, не тело, не кровь, не дар! А я молчу, как дура.

– Не надо, – тепло улыбнулся Эллан и отпустил. – Кое-что уже прочитал в ваших мыслях. По сути вы большой ребенок, который верит в любовь во всех мирах. Увы, Дария, обычно все иначе. Не подставляйте спину и не открывайте слабостей. Этому я не смогу научить.

Не сумела скрыть вздоха сожаления.

Эллан решил: из-за разбитых иллюзий, на самом деле причина куда прозаичнее. Ничего не могу поделать, нравились мне его прикосновения. Нет, огонь не разливался по жилам, как от запаха вербены, наоборот, зато становилось спокойно … как в утробе матери. Совсем не волновало, что Эллан убийца. Какая разница, если для меня он другой. Единственный, кто заботился об одинокой наиви. Порой даже мелькала мысль: рискнуть и попробовать нечто большее, однако всякий раз из страха и моральных соображений отметала ее.

– Соланж Альдейн интересовался, примете ли вы подарок, – прервал размышления их виновник. – Советую принять. Особняк хороший, достойный леди. Вам лучше съехать от Свейна. Это, конечно, не мое дело, но зачем себя мучить? Жениха вы не любите, жить под одной крышей с ним не стоит. Не надо удивленно охать, Дария, – самодовольно усмехнулся лорд и, заметив мой пустой бокал, поспешил его наполнить, – в который раз напоминаю, я Чувствующий, обмануть не получится.

Покраснела. Значит, и о себе он знает. Слышал обо всех сомнениях и фантазиях. Спасибо, не воспринял их всерьез, иначе бы пришлось решать деликатную проблему: как сохранить добрые отношения с Элланом после одной совместной ночи. Именно по этой причине не стану экспериментировать. Мало ли, что иногда придет в голову женщины, чей любовник к ней охладел!

– Знаю, – кивнул Эллан, подтверждая опасения. Захотелось умереть. – Собственно, поэтому позволяю чуть больше, нежели положено по этикету. Остальное… Я умею различать эмоции и не сделаю того, что причинит вам неудобства. Но вернемся к насущным делам. Ее величества не опасайтесь, она в вашу сторону не взглянет.

Изумленно открыла рот.

Лорд Марон собирается встать на пути королевы?

Ответ не замедлил последовать.

– Да, такого знатного скандала при дворе еще не знали! – рассмеялся, Эллан и лукаво глянул на меня. – Соланж Альдейн едва не сделал короля вдовцом, как узнал, кто испортил вам лицо. Его величеству пришлось вмешаться. Не позавидуешь ему, бедняге!

– Почему?

Ведь знаю причину, зачем спрашиваю?

– Когда ты любишь, а тебе открыто предпочли другого, предали и растоптали – это очень больно, Дария. – Голос Эллана звучал глухо, надтреснуто.

Лорд откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы. Улыбка сошла с лица, мышцы напряглись. Кажется, я разбередила тайны прошлого, вернула забытую боль.

– Именно поэтому в брак вступают по расчету, – неожиданно закончил мысль Эллан. – Чего и вам советую. Никогда не любите мужа. Никого никогда не любите, Дария. Оллос – сильный маг, безжалостный правитель, а сидит в одиночестве и пьет, пока жена бегает за несостоявшимся любовником и пробует объясниться. Вы сидите и кусаете губы по той же причине: слишком доверяли. Теперь понимаете, отчего навсеев с детства отучают от любви? Чтобы продлить их жизнь и сделать счастливыми.

Слова лорда звучали горько. Значит, личное. Недаром Эллан посмурнел.

Высшая степень доверия для темных – приоткрыть тайну своей души. Только вот приставать с расспросами не стоит.

Чтобы уйти от неприятной обоим темы, попросила рассказать о событиях во дворце и похитителе – родственнике королевы. О последнем лорд говорить наотрез отказался, даже повысил голос, когда стала настаивать. Нет и все тут. И о разговоре с Соланжем мне знать не следует, чистая политика.

Во дворце? Соланж пригрозил, что, если с моей головы упадет волосок, одной Слышащей станет меньше.

Значит, соврал Геральт, не он спас мою жизнь. Больно? Да нет, иного не ожидала. Прощайте, детские иллюзии и мой самый первый и любимый мужчина. Сегодня же уеду, за вещами пошлю завтра.

– Эллан, – замялась, не зная, как отреагирует лорд, – а не могли бы вы меня приютить? Всего на ночь, – поспешила сгладить превратное ощущение. С учетом недавних мыслей, лорд решил, я хочу завести интрижку. – Потом найду деньги и переберусь в гостиницу.

– Я-то могу, но удобно ли вам жить под одной крышей с одиноким мужчиной?

Спросил и посмотрел так пристально. Понятно, не забыл. Разумеется, подобные фантазии западают в душу.

Ответила утвердительно. Плевать на чужое мнение, я хочу защищенности.

– Соланж Альдейн вас не подставлял, может, лучше к нему?

Когда это Эллан стал сводником? Наиви собирается жить в доме темного, чем не повод для гордости? Половина Дебриша, столицы Веоса, мечтала бы о таком счастье, пыталась бы соблазнить, а Эллан толкает к другому. Ничего не понимаю! Зачем успокаивать, зачем целовать запястье, если… Словом, мне показалось, в глазах лорда скользнуло нечто большее, чем наставничество.

– Альдейны – однолюбы, – барабаня пальцами по подлокотнику, лорд через силу цедил слова. – У них физическое влечение просто так не возникает или возникает, но до постели они допускают только людей. Это связано с особенностями магии Альдейнов: при каждом соитии с магессой уходит часть силы. Зато с обычными женщинами спать можно смело, что подтвердят служанки Соланжа.

Эллан замолчал и потянулся к бутылке. Судя по выражению лица, беседа ему неприятна. Подтверждению того служили поджатые губы. Только причем тут брезгливость – именно эту эмоцию прочитала в глазах лорда. Терпеливо ждала, не скажет ли Эллан еще чего-то, но он молчал и мелкими глотками пил вино. Напряжение не ушло, лорд оставался предельно собранным, будто гадал, посидеть еще или уйти.

– Откуда вы знаете? – наконец не выдержала я.

Щеки горели, а воспоминания услужливо напоминали: Соланж говорил нечто подобное. Ох, тогда знаю, отчего он разозлился на балу! Получается, некромант не просто хотел переспать, а собирался отдать часть себя.

Сердце дрогнуло и заметалось в груди.

В воздухе запахло вербеной.

Желание или нечто большее?

Нет, не думать! Не желаю! Чем дальше Соланж, тем лучше.

И еще одно открытие – лорду Марону неприятно внимание некроманта. Он даже не пытался скрывать. Да, говорил спокойно, ровно, однако жесты, мимика выдавали. И самое ужасное – мне это нравилось!

– Я член Совета, – глухо ответил Эллан и со звоном поставил бокал на стол, – мне положено знать. Именно поэтому Соланж Альдейн не допустил бы вашей гибели. Но все пошло не так, он не успел. Хотя да, ловил, провоцировал, использовал как приманку. Расспросите его сами. Уверен, Соланж скоро нанесет визит, хотя бы, чтобы принести извинения. Если нет, моя перчатка у него есть.

Дуэль? Лорд бросил вызов некроманту? Соланж же убьет его!

Липкий страх наполнил все мое существо, с трудом подавила желание броситься к Эллану и остановить. Я… Что со мной станет, если лорда Марона убьют? Он единственный темный, который не использовал и пытался понять. За Соланжа можно не тревожиться, с этим ничего не случится.

И странно, отчего Геральт до сих пор не объявился, слуг не прислал? Неужели его нисколько не тревожит то, что я столь долго наедине с другим мужчиной? Выходит, Геральту действительно все равно. Значит, правильно решила, нужно уехать.

– Меня многие хотят убить, – Эллан и бровью не повел. – Ваш бывший любовник опять же. Вызова он не отменял, и сразу после нашего разговора я спрошу где и когда.

– Запрещаю! – слова вырвались сами собой, властные, в духе навсеек.

Аж подскочила, готовая загородить дверь. Наивная, будто нет телепортов!

– Как странно, – задумчиво протянул Эллан, – вы дорожите моей жизнью. Увы, Дария, долги чести всегда платят. Не бойтесь, – легкая улыбка тронула его губы, – вам не придется со мной возиться, если пострадаю. И не волнуйтесь, поединок не до смерти. Ни тот, ни другой. Только вот ни Геральту Свейну, ни Соланжу Альдейну я ничего не прощу. За вас не прощу, Дария, – уточнил он. – Придется заменить вам брата и защищать поруганную честь. А теперь, если решение о переезде в силе, прощайтесь с графом, жду в портальной комнате.

Уйти от Геральта оказалось нелегко.

Никак не могла заставить себя постучаться в кабинет. Вспоминался недавний разговор, нелюбовь бывшего возлюбленного к нежданным посетителям, и в голову настойчиво лезло боевое обличие Геральта. Оставалось только гадать, сколько сил я подарила графу Местрийскому. Сейчас бы сто раз подумала перед тем, как отдаться. Речь ведь не о девичьей чести, я действительно любила Геральта и жалела не о содеянном – о даре, могуществе. На какие цели он его пустит? До сей поры навсей таился, показал мощь лишь в поединке с Филиппом. Надолго ли? Вряд ли Геральт намерен до конца дней изображать обычного боевого мага.

В последнее время начала сомневаться в честности темных. Я и прежде знала, что они двуличны, потом подзабыла, вот Вседержители и напомнили. Если так, глупость шестнадцатилетней девчонки послужит смерти. Вопрос лишь в том, чего пожелает Геральт: власти, мести, земель. Великая Мать, как я могла его полюбить?! Вспоминала и ужасалась. Мучитель, палач, презирающий любовь, воспринимавший меня как кусок плоти для утех самого гадостного свойства. А потом вдруг чувства. Но только юная, не знавшая прежде мужчин, светлая, за которой никто не ухаживал, могла поверить в волшебное перерождение. Вспомни, когда оно началось? Увы, одна корысть. Геральт использовал, просто с рабынями и леди поступают по-разному.

Темные – притворщики, у них всегда на первом месте твердый расчет.

И как вспышка: почему Эллан не убил Элизу? Шанс был, время тоже. Одним ударом за позор. Всего лишь ученица, всего лишь любовница, зачем церемониться? Или не всего лишь? Успела заметить, лорд привязывался к людям ближнего круга. К примеру, Эллан меня опекал, заботился, иногда по-медвежьи. Элизу оберегать не требовалось. Неужели любил? Тогда понятна недавняя болезненная гримаса и откровенный совет.

Память воскресила страшные минуты в Башне магов, когда Элиза похитила меня из ванной Геральта и собиралась превратить в суповой набор некроманта.

Как вел себя, что делал Эллан?

Точно, наставник не хотел ее убивать! Он просил добровольно что-то отдать. Видимо, посох. Элиза подло воспользовалась силой диадемы и вонзила отравленный клинок в учителя. Тот не предполагал агрессии со стороны покойной графини и не успел уклониться.

Его слова, удивленные, полные горечи: «За что?» Тогда я не поняла, сейчас все встало на свои места. Элиза Свейн превратилась в тварь, не заслуживающую перерождения.

Поднять руку на человека, который доверял тебе, ласкал, шептал на ушко нежные слова, доверчиво прижимался, – хуже измены. Да и чего не хватало благородной стерве? Муж, любовник – от слова «любовь», а не секс. Не сомневаюсь, прямые обязанности Эллан тоже выполнял отменно. И друг, и учитель, и способ расслабиться по ночам.

Только не обманываюсь ли я? Жалею Эллана, а ведь он темный, и душа у него такого же цвета. Кто тебе вообще сказал, что лорд кого-то любил? Выражение лица, странные советы? Брось, его от отвращения передернуло. Чувства – слабость, она постыдна, не для навсеев. Вот и скривился. Ты опять погрузилась в мир грез, превратила его в героя. Мало Геральта, тогда пойди к королеве Евгении и предложи отдать родственнику – все польза от дурочки.

Забота? Ха, Чувствующему легко втереться в доверие. Ему ли не знать, как имитировать эмоции и вызывать в других людях нужные. Вспомни Соланжа, он говорил, Эллан бы меня тоже не отпустил. Не убил, не изнасиловал, но уйти не позволил бы. Он и сам признавал, я интересна с научной точки зрения.

Всего каких-то десять дней назад Эллан изучал меня: такое ли у наиви сердце, легкие, как я реагирую на раздражители. После занятий лорд частенько усаживал в лаборатории и, чуть не мурлыча от предвкушения, с азартом исследователя начинал прикладывать лед, колоть пальчик или еще что. Все с моего согласия. Только попробуй откажись! Мы договор заключили: Эллан меня учит, я разрешаю смотреть. К чести лорда, он не раздевал, а ведь мог бы.

Потом опыты закончились. Признаться, вздохнула с облегчением, слишком они неприятны. Когда ты не контролируешь биение собственного сердца, становится жутко. Эллан мог сотворить, что угодно!

После суда над Филиппом лорд Марон изменился. Появилось в нем нечто… Словом, интерес усилился, но перешел в иную плоскость. Взять хотя бы шалости на маскараде или желание усадить на колени. Не плотское влечение, страсть заметила бы, но прав, сто тысяч раз прав Соланж Альдейн, лорд Эллан Марон никуда не отпустит леди Дарию Эрассу, не захочет.

Не верь никому из темных – но как тогда жить? Одной в мире безумно сиротливо, я не справлюсь с такой ношей.

Тяжко вздохнув, постучалась. Хватит маяться у двери, пора действовать!

Геральт ожидаемо прорычал в ответ, что занят. Постучала еще раз, назвалась и получила-таки разрешение войти.

Любовник сидел за столом и читал. Название разобрать не успела: при моем появлении Геральт захлопнул книгу и убрал в ящик. Странно. Том тонкий, в кожаном переплете. Подобным образом оформляют адресные книги – список домовладений местности. Я видела схожие книги в библиотеке.

– Ты что-то хотела?

Геральт встал и постарался улыбнуться – вышел оскал.

Кивнула и словно в бездну шагнула, а не к любимому человеку. Подумать только, еще вчера!..

На краю стола лежала стопка газет. Чтобы чем-то занять руки, взяла верхнюю. На первом развороте – бал-маскарад. Прелестная королева, таинственный Соланж… и я. Не поверила глазам. В газете напечатали мой портрет, сделанный во время танца с некромантом его величества.

– Любуешься? – ехидно поинтересовался за спиной Геральт.

Вздрогнула: он подошел неслышно, и обернулась.

Наиви и навсей. Первые дни знакомства воскресли в настоящем. Тогда я до смерти боялась Геральта. Вот и теперь… Совсем чужой! Исчезло тепло; в Геральте проступило нечто звериное. Оставалось надеяться, он позволит уйти. По закону не смеет помешать, но кто знает, что творится за стенами особняков? Достаточно ухватить поперек талии, отволочь в портальную комнату, и никто не найдет. Решат, будто меня украл некромант, или я уехала на виноградники. Сама бы так поступила, сбежала то есть, если бы не множество сомнений. Неизвестно, есть ли там дом, в каком он состоянии, станут ли меня слушаться, или прислуга облегчит задачу Твейну. Виноградники – безумие. Если не убьют верные Геральту крестьяне – я помнила, как они относились к наиви, – родственник королевы точно не упустит шанса. Защиты никакой, пирамидка связи не спасет, Эллан может не успеть. Вонзить кинжал – всего мгновение.

На вопрос Геральта не ответила, отложила газету и сухо поставила в известность:

– Я уезжаю.

Только глухой не понял истинного смысла короткой, с трудом произнесенной фразы, отчего я отвернулась! Все ждала, Геральт скажет: «Не уходи!»

– Куда? – хрипло поинтересовался навсей.

Он стоял так близко, что волосы шевелились от его дыхания. Хотелось сделать полшажка назад, прижаться к груди, ощутить жар объятий, но нельзя. Сейчас раз и навсегда выясним, любит ли меня навсей.

Крохотный шанс, тончайшая ниточка – я дарю их тебе, Геральт.

– Пока к лорду Марону. Затем, когда закончат отделку, в подаренный Соланжем Альдейном дом.

– Ясно, – тем же глухим голосом ответил навсей и едва уловимо коснулся волос.

Вся моя решимость разом испарилась. Маленькая девочка не умела быть сильной.

Задержала дыхание и запрокинула голову, чтобы не разрыдаться.

Только не смотри на него, только не смотри! Или, наоборот, обернись, обними и забудь.

Ногти вонзились в ладонь.

Великая Мать, как тяжело! Как я хочу верить, но кто-то из мужчин лжет, и отчего-то казалось, не Эллан. Когда успокоюсь, переговорю с Соланжем. Если две версии совпадут, интуиция не подвела. Но прежде подготовиться, продумать вопросы, чтобы не стушеваться, не онеметь под взглядом некроманта. А если Соланж начнет смущать, и вовсе сбегу. Он мастерски владел сомнительным искусством, и, самое обидное, я неадекватно реагировала на его поведение. Кому сказать, порой некромант казался неимоверно красивым, властным. Запах сводил с ума, превращая сердце в желе. Оно стекало в живот и требовало покориться, отдаться альбиносу.

Неужели я действительно желала Соланжа Альдейна? Видимо, да. Вряд ли некромант использовал приворот: слишком мелко.

Ничего, справлюсь. Подумаешь, запах! Главное, к самому некроманту не тянет.

Геральт ждал вопросов, требований, но я молчала. Слышала, как он дышит: неровно, с всхрапами, и с трудом боролась с желанием обернуться и обнять. Я успела соскучиться по его рукам. Женщины все такие идиотки!

– Ждешь щедрого дара? – выплюнув злые слова, Геральт отошел. Я не видела, чувствовала движение. – Получишь!

Иллюзия лопнула, обдав холодной водой.

Часто заморгала, пытаясь понять, за что он так со мной. Почему ничего не понял, не попросил прощения? Я не навсейка, не продаю чувства, Геральт прекрасно знал и унизил.

Тепло таяло, с каждой минутой в кабинете становилось все холоднее.

– Не побрезговала после Элизы? И как ее любовник, хорош в постели? – Геральт еле сдерживал ярость и хлестал словами наотмашь.

– Ты говоришь гадости. Лорд Марон – мой учитель.

– Учитель? – навсей рассмеялся. Обернувшись, увидела, он стоял у стола; кончик губы презрительно подергивался. – Только не ври, будто вы занимаетесь не в постели! Как понимаю, сравнение не в мою пользу, иначе бы не ушла. Хотя слышал достоинство у него меньше, не просчиталась бы. Или в технике переплюнул? Так ты скажи, не хуже Чувствующего сделаю.

Чуть не расплакалась. Сдерживало одно: слабых в Веосе бьют сильнее.

А вдруг Геральт просто ревнует? Не может же он… Глянула и поняла: может. Какая любовь – в глазах навсея одна оскорбленная гордость!

– Думай, что хочешь, я не обязана отчитываться, – слова сыпались урывками сквозь спазмы рыданий. – Куда отправить вещи, знаешь. И о подарках не забудь. Любовницы не наложницы, получал удовольствие – плати.

Навсей криво усмехнулся и, приложив руку к груди, поклонился.

– Разумеется, миледи.

Пока не дала воли чувствам, хлопнув дверью, выскочила в коридор. Нельзя разрыдаться при Геральте, затравит!