Глава 16

Стыд, злоба и ненависть клокотали во мне с такой неистовостью, что не было сил ни о чём думать. Обрывки фраз нашего с Волковым недавнего разговора до сих пор стучали в висках набатом, застилая красной пеленой глаза.

«Совместных детей у вас нет…»

«Светлана теперь моя…»

«Посторонним являетесь вы…»

Слова, как бешеные пчёлы, жалили, отравляя всё нутро, не давая трезво мыслить.

Выскочил на улицу и быстрым шагом направился в сторону парковки, продолжая обдумывать, безусловно, «щедрое» предложение Ильи. Я к подписанию этого контракта шёл несколько лет, зарабатывая безупречную репутацию именно в этой сфере.

Так какого же чёрта я сейчас схожу с ума?!

Ведь прекрасно же понимаю, что Светка не простит, приползи я к ней хоть на коленях и умоляй об этом. Она может закрыть глаза на многое, но измена к этому не относится. А я с упорством маньяка продолжаю о ней думать и искать встреч. И чем дальше уходит в прошлое дата нашего развода, тем сильнее меня тянет обратно… туда, где было так хорошо, спокойно, уютно и светло, а я этого не понял, не оценил. Казалось, что со Светой мы будем всегда. Она для меня была как константа в жизни, давая опору и защищённый тыл. И я к этому настолько привык, что расслабился.

А Ольга… она просто подвернулась в очень сложный жизненный период, когда нервы были уже на пределе. Постоянные больницы, анализы, врачи, и так по бесконечному кругу несколько лет подряд. Я старался, чтобы не сорваться, уйти в работу с головой. И ведь почти получилось… А тут новый удар, Свету увезли по скорой. Внематочная.

Да пропади оно всё пропадом! Не нашёл нужных слов поддержки. Я вообще не понимал, что говорить в такой ситуации.

В тот день, когда её перевели в палату, сказав, что всё прошло нормально, нажрался как свинья, закрывшись в своём кабинете в офисе. А утром проснулся не один. В чужой квартире. Плохо помня, что произошло накануне.

Так всё и началось. Вряд ли я мог в ту ночь что-то дать даме, но именно этот момент стал переломным, а наша с секретаршей тайна послужила катализатором всего дальнейшего.

Надо было сразу всё прекратить, но не прекратил, оставив Ольгу в качестве возможности, чтобы сбросить напряжение…

Досбрасывался, твою ж мать!

А когда выяснилось, что Оленька очень дружна с моей сестрой и принята матерью с распростёртыми объятиями, особенно после положительного теста на беременность, мне хотелось выть от сложившейся ситуации, в которую я сам себя и загнал.

Я ведь даже на развод не подавал, оттягивал как мог этот момент. Не знаю, чего именно ждал, но хотелось надеяться, что всё образуется. А Света ждать не стала. Подала сама…

С Ольгой мы практически в этот же день просто расписались, затягивать не стал. Смысл? От пышных празднеств я отказался категорически. И ведь пробовал с Олей построить новую семью, да только постоянные истерики, упрёки и требования бесили неимоверно. Скандалы стали нормой, а ведь мы только начали жить вместе. Давление сестры и матери в последние месяцы, что я обижаю беременную девочку своим равнодушием, добили окончательно.

И вместо того чтобы идти в новый дом к новой семье, вечерами возвращался назад… в своё спокойное прошлое, которого мне так сейчас не хватало. Сидел во дворе и смотрел на окна некогда и моей квартиры. Нечасто, но с завидной регулярностью.

Стараясь не лезть к Свете слишком сильно, просто хотел лишь увидеть её, пытаясь при этом оставаться незаметным. Но это было до того, как я впервые встретил их вдвоём с Волковым, они меня не видели, а вот я…

Волна ярости вновь захлестнула, едва перед глазами встала картина, как он её обнимает. Желчь поступила к горлу, не давая нормально дышать.

Резко остановился, с наслаждением вдыхая морозный воздух, зачерпнул полную пригоршню снега в ближайшем сугробе и растёр им лицо, пытаясь избавиться от болезненных воспоминаний.

Тряхнул головой и сел в машину, соображая, что хотел сегодня сделать. Но связные мысли разбегались, как тараканы. Сложив руки на руль, положил на них тяжёлую голову и зло усмехнулся, прикрывая глаза, мысленно чертыхаясь.

Всё-то ты хорошее, Олеженька, просрал.

Телефон вновь ожил в кармане. Нехотя достал, а мельком глянув на экран, поморщился.

— Ну, что у тебя случилось? — заводя машину, тяжело вздохнув, ответил сестре. — Я же сказал: как смогу, перезвоню.

Кристина последняя, кого бы я хотел сейчас услышать.

— Мы тебя всей семьёй ждали отметить радостное событие. Мама наготовила кучу всего. Вся семья была в сборе, а ты?!

— А что я? Вчера был занят. Это роды спрогнозировать нельзя, а вот новогодний корпоратив запланирован был заранее. И я не мог бросить коллектив, когда на нём должны были быть наши заказчики. Ольгу с Полиной выпишут из роддома, отпразднуем.

— Я тебя не понимаю, Олеж! — воскликнула Кристина. — Ну, побыл бы официальную часть, кто был против? А потом домой…

— Слушай, — перебил её, выезжая со стоянки. — Сейчас-то что об этом говорить?

— Мама расстроилась, ждала же.

— Крис, не капай на мозги! Если сказать больше нечего, то я за рулём, если есть — слушаю.

— Ты к Оле когда поедешь?

— В разрешённые для встреч часы, — рыкнул на сестру, начиная заводиться по новой от её назидательного тона.

— Ей там надо…

— Я прекрасно знаю, что ей надо. Ольга мне прислала список. Три раза. И утром мы разговаривали. Всё, мне некогда. — И отключился, отбрасывая от себя телефон на соседнее сиденье, как ядовитую гадюку.

Голова нещадно трещала от вчерашней выпивки и сегодняшних «дружеских» разговоров. Первым делом направился в аптеку купить цитрамон, а уж потом по детским магазинам, закупаться согласно присланному списку.

Деньги могут если не всё, то очень многое. И сейчас, несмотря на то что посещение рожениц запрещено, но в платную палату, видно, пропускают спокойно. А застав у Ольги и тёщу, и свою мать с сестрой, сделал выводы, что пускают и не только в часы приёма.

— Олежек пришёл! — Оля подскочила ко мне, заглядывая в глаза преданной собачонкой, заставив поморщиться.

— Я принёс всё, что ты просила.

Пакеты отставил в сторону, чтобы не таскалась. Потом разберёт. И игнорируя всех, направился к кроватке.

Все тут же начали кудахтать, как Поля на меня похожа, а вот я, честно, не видел ничего моего. Может, дочь ещё слишком мала, а может… но эту мысль я оборвал в самом начале, не дав ей окрепнуть и засесть в голове, как занозе.

Подержал малышку на руках, правда, недолго, она была такая крохотная, что побоялся ей что-нибудь сломать. Но даже это не вызвало каких-то тёплых и нежных чувств, вместо отклика в душе расползалась гнетущая пустота. Лишь отстранённо сделал себе мысленную зарубку, что девочку я должен обеспечить всем необходимым, но смогу ли я дать ей любовь? Не знаю. Хотелось бы верить в лучшее.

Отдал ребёнка опять матери, по-быстрому распрощался, сославшись на срочные дела, и покинул счастливое общество.

И вновь оказался во дворе Светланы. Ноги сами принесли меня сюда. И только сев на лавочку, заметил её…

Она шла с таким мечтательным выражением лица, что засосало под ложечкой, вызывая неприятные воспоминания вчерашнего вечера. Хотел окликнуть, но не успел, тут как тут оказался Волков со своим сыном, и они все вместе куда-то уехали.

Издали видел, как он её обнимал, переплетая руки. Как едва заметно касался, как может касаться только любовник, но не посторонний человек. Как она бросает на него заинтересованные взгляды и слегка краснеет.

Они уже давно уехали, а я сидел и переваривал увиденное. Добрёл до магазина и купил две бутылки коньяка. Одну выпил сразу залпом, даже не ощущая его крепость, как воду. А вот вторую растягивал, уже не лезло, но я пихал, пытаясь забыться.

Так и сидел во дворе, не чувствуя мороза. Сколько прошло времени, не знаю, для меня оно словно остановилось. Я даже не сразу заметил, что они вернулись. Мальчишки с ними рядом не было, а меня обуяла такая ненависть к Илье, что был готов просто убить.

Встал с лавочки, делая большой глоток алкоголя, закашлялся и нетвёрдой походкой направился к ним, несколько раз падая и ударяясь до искр из глаз.

Я видел, как он наклоняется, чтобы поцеловать мою… жену. Сознание померкло.

Пробуждение было ужасным. Лучше бы я вчера сдох. Голова как чугунная, слышно, как в ней гуляет ветер. И от этого сквозняка становилось только хуже. Дико мутило, но подняться не смог, не было сил. Тихо застонал, проведя по лицу рукой, причиняя этим простым действием себе боль, понимая, что со мной что-то не так.

— Плохо?

Спросил кто-то голосом… бывшей жены?!

Едва разлепил глаза и сфокусировался на говорившей, резко дёрнулся и застонал, откидываясь обратно на подушку, не веря в происходящее.

— Света, это и правда ты?

— Нет, белая горячка, — саркастично протянула она, положив аккуратно на голову мокрое полотенце.

— Ты-ы-ы, — выдохнул с облегчением, вновь проваливаясь в желанную темноту.

Второе пробуждение было значительно лучше первого. Уже хотя бы потому, что чётко знал, где я нахожусь. Открыв глаза, попытался проанализировать своё состояние и параллельно окружающее пространство. Находился я в зале, дверь в который была плотно закрыта. В комнате было достаточно темно, хотя окна оказались не зашторены. Из чего следовало, что уже вечер.

Это что же получается, я проспал весь день?!

Хотя в моём состоянии не удивительно. Удивительным было другое, что Света не разбудила раньше и не выгнала взашей, ведь вполне имеет право.

Чёрт! Второй день подряд пьяный в зюзю, и оба раза бывшая жена была не только свидетелем, но и главной причиной.

Тяжело вздохнув, аккуратно поднялся и сел на диване, стараясь не делать слишком резких движений. Голова болела, но уже терпимо, да и искры из глаз при движении не сыпали, что не могло не радовать.

Блуждая взглядом по залу своей уже бывшей квартиры, наткнулся на стакан воды и таблетки, заботливо оставленные на журнальном столике Светланой. В этом она вся… внимательная. И от этого простого человеческого отношения стало так погано на душе, хоть волком вой. Как же они отличались с Олей! Света ведь и раньше всегда была такой: нежной, трепетной, окружающей вниманием и любовью, как пуховым одеялом. Прикрыл глаза, на мгновение погружаясь в тёплые воспоминания.

Так же медленно, как до этого садился, встал с дивана, принял таблетки и направился к выходу из зала, только сейчас расслышав приглушённые голоса, доносившиеся из кухни.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, приоткрыл дверь, прислушиваясь.

— …уже не раз это делала, понимаешь? — печально сказала Света невидимому мне собеседнику. — Он словно не слышит меня.

И я отчётливо представил, как в этот момент она нахмурилась.

— Ой, да! У твоего Олежика всегда с пониманием было туго. Хотя такая функция мужикам просто не докладывается во время комплектации. — Голос Виктории, сестры Светланы, я узнал отчётливо — та ещё язва — и невольно поморщился, понимая, в каком неприглядном виде она меня сейчас узрит.

Дальше скрываться уже не имело смысла, вышел не таясь и завернул на кухню. Света стояла ко мне спиной, что-то готовя, а вот Вика сидела лицом к входу, и, когда заметила меня, выражение её лица стало непередаваемым.

— Добрый вечер, — сказал первое, что пришло на ум.

Светлана резко развернулась, реагируя на новое действующее лицо, и, поджав губы, молча кивнула. А вот Вика была более многословна.

— Ёжкин-матрёшкин! Это же кто его так?! — Глаза у неё при этом были как два блюдца.

— Сам, — холодно отреагировала Света на бурную реакцию сестры, и уже мне: — Олег, в зале на кресле лежат полотенца и… твоя старая рубашка. Иди приведи себя в порядок.

— Спа… спасибо тебе, — глухо ответил, любуясь точёной фигуркой бывшей жены.

На что она лишь передёрнула плечами, добавляя:

— Тебе сегодня весь телефон родственники оборвали и жена. Я поставила лишь на беззвучку. Сама не отвечала. Так что думай оправдание, но, пожалуйста, меня не упоминай.

Вика после этого прыснула со смеху.

— А что, это даже забавно! Одна детей рожает, вторая для души-и-и. — Виктория даже глаза прикрыла, изображая удовольствие, а я невольно поморщился от камня, брошенного в мой огород.

— Для души, Викуль, обычно заводят любовниц. — Голос Светы звучал ровно, без эмоций.

Но у меня от этой фразы, брошенной практически равнодушно, все внутренности в узел скрутило. Слишком хорошо я знал свою жену, пускай уже и бывшую, чтобы отчётливо понимать, что за ней скрывается в действительности.

— Ага, — тут же откликнулась Виктория, — он её и завёл, а девочка оказалась с сюрпризом! Хоп-хоп — и сразу в дамках.

— Олег, поверь, моё терпение не безгранично, возиться с тобой…

— При живой-то жене, — вставила свои пять копеек это мелкая зараза, за что удостоилась сурового взгляда от меня.

— Морозов, иди уже, а.

Молча вышел из кухни, оставив их вдвоём. И сейчас, рассматривая себя в зеркале, понимал реакцию Виктории. Волосы торчали в разные стороны. На здоровой щеке след от подушки. Нос и губы разбиты и слегка припухли. Запёкшаяся кровь на скуле. Рубашка тоже заляпана кровью. И довершали картину фингалы под глазами, делая меня похожим на филина.

— Допился ты, Олег Николаевич, — поделился мнением я со своим отражением и стал раздеваться, чтобы принять душ.

Из ванны вышел почти человеком, если уж не внешне, то по внутреннему состоянию точно, и направился к девушкам. В кухне Светлана была одна, задумчиво что-то пила, закусив нижнюю губу. Вновь я залип на ней. Какая же она красивая.

— А где Виктория? — поинтересовался, привлекая к себе внимание, но не проходя дальше порога.

— Ушла, — ответ прозвучал слегка раздражённо. — Садись, ешь и уходи.

— Свет, я…

— Именно, Олег, ты! Ты был инициатором всего того, что случилось и что мы имеем по итогу. — Она нервно дёрнула рукой, едва не расплескав содержимое чашки. — Я нисколько не снимаю с себя вину, в любом случае в развале отношений виноваты оба. Но нас уже нет! Как ты этого не поймёшь?!

Резко дёрнулся к ней, обнимая за плечи.

— Светка! Светочка, родная… Ну, прошу, не надо. Ты думаешь, я не понимаю этого? Думаешь, не корю себя за это?!

— Так, если всё-то ты прекрасно понимаешь, — дёрнулась, пытаясь вывернуться из моих объятий, с яростью смотря в глаза, — спрашивается тогда, какого лешего продолжаешь таскаться сюда?! Надеялся, что не замечу твою машину под окнами?! Да ты даже место парковки не меняешь!

— Мне просто плохо… — прошептал, выпуская её из объятий.

— А ты думаешь, мне было хорошо?! — Молча наблюдал, как она подошла к окну, отставив чашку и обхватывая себя руками.

— Без тебя плохо, Свет, — тяжело опустился, практически рухнул на стул, обхватив голову руками, — без тебя.

— Сейчас уже ничего не исправить, Олег… Я перегорела.

Она обернулась, полоснув равнодушным взглядом, отдающим горечью.

— Давай не будем портить то светлое, что между нами было в прошлом. У тебя теперь своя жизнь, у меня своя, и они больше никак не пересекаются.

Долго молчал, не произнося ни слова. Никак не мог выдавить из себя хоть что-то. Но время шло, тишина давила гранитной плитой, оголив нервы, натянув их до предела.

— Пожалуйста, Олег, услышь меня. Дай вздохнуть спокойно… Прошу. — И столько в голосе мольбы вперемешку со слезами, что я не выдержал, медленно кивнув.

— Я тебя услышал. — И сам не узнал свой голос. Он звучал так глухо и надломленно, практически безжизненно. — Спасибо, Свет, тебе за всё и… прости.

Есть не стал, молча оделся и ушёл, усиленно стараясь подавить в сердце ноющую боль.