Эпилог
Несколько лет спустя
Подъехав к развлекательному центру для детей «Весёлый остров», Илья припарковался, с беспокойством посматривая в мою сторону. Я лишь лучезарно улыбнулась, давая понять, что всё хорошо, и, оглянувшись на заднее сиденье, где располагались Саша и Яна, уточнила:
— Ну что, товарищи дети, готовы развлекаться?
— Да-а-а! — радостно закричала наша маленькая дочь.
Саша же, глядя на восторг девочки, лишь закатил глаза, сейчас уже реагируя на её бешеный водоворот эмоций значительно спокойнее. А вот когда малышка только появилась в нашей семье, он долго не мог привыкнуть к столь бурной радости на любую мелочь и знак внимания к её персоне. Будь это обычная конфета. Сказка на ночь. Нежные объятия. Ласковое слово. Вкусная еда. Внимание или игрушка. Счастье у ребёнка было всегда запредельным.
А я, наблюдая за этим, не могла сдержать слёз, да и сейчас мне удаётся это с огромным трудом. Казалось бы, обыденные для большинства людей вещи для неё являлись предметом мечтаний.
— Тогда вперёд! — отрапортовала и, улыбнувшись, вышла из машины. — Наверняка Алёна с тётей Викой уже ждут нас.
Волков, достав сумку с подарками из багажника, догнал нас. И мы дружной компанией двинулись праздновать день рождения Яночки. Сегодня нашей малышке исполнялось шесть лет.
Яночка. Януся. Яника.
Наша божья милость.
И она полностью соответствует значению своего имени. Действительно, благодать для нашей семьи. Ведь именно с её появлением начался новый этап в жизни у всех. Я первый раз услышала слово мама, обращённое именно ко мне. Да и вообще у меня много чего с ней было впервые. И не только у меня. Илья учился быть отцом для девочки, а Саша осваивал роль старшего брата.
Мои родители приняли Яну с распростёртыми объятиями и относились точно так же, как и к дочери Виктории, не деля на чужих и своих. За что я им была особенно благодарна. Даже Любовь Сергеевна не смогла отгородиться и остаться равнодушной к девочке, с каждым разом всё больше и больше проникаясь к малышке.
Яночка оказалась удивительно отзывчивым и очень ласковым ребёнком, легко находя ключики к сердцу каждого из нас.
Когда мы с Ильёй окончательно приняли это решение — взять малыша из детского дома, то я до последнего не понимала, как всё будет происходить. Процесс «выбора»… Что это? Как это?
Я же не в магазин иду выбирать понравившуюся игрушку. Это живой человечек со своими мыслями, эмоциями, желаниями и мечтами, оказавшийся по воле судьбы в тяжёлой жизненной ситуации.
Но случай избавил нас с мужем от сложностей выбора и принятия решения как такового. Мы шли по коридору в кабинет заведующей, как вдруг в одной из групп открылась дверь и оттуда выглянула маленькая курчавая головка с огромным бантом наперевес и с любопытством принялась рассматривать нас. Я застыла под этим немигающим, оценивающим и абсолютно не детским взглядом, не зная, как себя вести в подобной ситуации. Нельзя же просто отмахнуться и уйти!
А рассмотрев нас, малышка полностью открыла дверь и вышла в коридор, таща за собой плюшевого медведя, явно потрёпанного жизнью. На автомате присела на корточки, оказываясь на одном с ней уровне. И ребёнок, не испугавшись чужого, незнакомого человека, смело подошёл и с детской непосредственностью жалобно попросил: «Я хочу домой. Ну, позязиста. Мозя?»
Спазм сдавил горло, лишая возможности говорить. Видя перед собой трогательное личико девочки и её глаза с немой мольбой, я единственное, что смогла сделать в данной ситуации, это постараться не реветь. Не хотела испугать крошку.
Благо Илья пришёл на помощь. Муж присел рядом с нами и принялся расспрашивать о чём-то малышку. К этому моменту к нам присоединилась её воспитательница, заметившая «пропажу» в группе.
Оказавшись в кабинете заведующей, мы женщину сразу оповестили о том, что хотим забрать именно Яну. На тот момент Яночке не было ещё четырёх лет.
Спустя несколько ужасно долгих, по моему мнению, месяцев, потребовавшихся на то, чтобы пройти процедуру удочерения от начала и до конца, Яна оказалась дома. Как раз к своему четвёртому дню рождения.
С Сашей она поладила практически сразу же, обезоружив того чистыми эмоциями, своей искренностью и непосредственностью. И я с ним была солидарна. Мало кто сможет остаться равнодушным, когда тебе открыто признаются в любви и щедро угощают единственной имеющейся карамелькой.
Вот и Сашка не выдержал такого напора любовью. Глядя на нового члена семьи с открытым ртом, он не знал, как реагировать. А вот Яна, напротив, обратив внимание, что парень не решается взять конфету, распечатала сладость и, бережно засунув фантик в карман платья, откусила половину конфеты сама, а вторую часть сунула в раскрытый рот Волкову-младшему, бережно прикрыв ладошкой, чтобы конфета не выпала. Так и начались отношения брата и сестры. С нежных объятий и одной на двоих карамельки с вишней.
Да и Александр очень изменился. Не осталось больше напряжения между нами. Со временем он принял меня. Мамой, правда, так и не назвал, но я и не настаивала, меня вполне устраивало его «тётя Света».
— Свет, ну куда ты так бежишь? Что спринтер, что марафонец из тебя сейчас никакой, — выдернул муж из воспоминаний своим бурчанием, с нежностью глядя на мой огромный живот и бережно придерживая под локоть. — Сашка, смотри внимательно за сестрой! — крикнул Илья уже сыну, когда те подбежали к эскалатору раньше нас.
— Смотрю, па! — прилетел нам ответ.
А я, любуясь на счастливых детей, поднимающихся на эскалаторе, до сих пор не могла поверить, что это происходит со мной на самом деле. Реальность казалась прекрасным сказочным сном, но просыпаться я категорически отказывалась. Хотелось в таком состоянии прожить всю оставшуюся жизнь.
Поравнявшись с Сашей и скакавшей вокруг него Яной, мы направились в раздевалку игрового центра. Виктория с дочерью недавно подошли и тоже находились там.
Илья взял на себя роль главного куратора этого мероприятия. Усадив меня за стол, подал меню, а сам утащил за собой когорту детей и наших, и приглашённых, а также Викторию с дочкой. Алёна ещё побаивалась оставаться в незнакомых местах без матери.
Возражать не стала, мне было уже тяжело не только ходить, но и сидеть, да и вообще просто тяжко. Устроившись удобнее на стуле, изучила меню. Подошедший официант принял заказ, быстро испарился, но «грустить» в одиночестве пришлось недолго.
— Света? Света, это и правда… ты?!
Морозов изменился. Под глазами залегли тёмные круги. Лучики морщинок стали отчётливее. Да и выглядел он слегка замученным и уставшим. Держа в руке детскую кофточку, бывший муж смотрел так, словно у меня было две головы или ещё какие-то лишние конечности.
— Привет, Олег, — усмехнулась, откладывая телефон и удивляясь, какой же Новосибирск всё же маленький город. — Это и правда я, а что тебя, собственно, так удивляет?
Он замялся, отводя глаза, но я и без пояснений поняла то, о чём было недосказано.
— Прекрасно выглядишь, — нарушил он тягостную тишину, с грустью рассматривая мой живот.
— Спасибо. Ты тоже… С семьёй пришли отдохнуть? — И осмотрелась, не хотелось бы таких встреч сейчас.
— Нет. Только с дочкой… Я с Олей год назад развёлся. Так что иногда забираю Полю, и мы проводим выходные вместе.
— Ясно. Сожалею, что у тебя всё так… сложилось.
Он, поджав губы, передёрнул плечами и тихо добавил:
— Я тоже, Свет… я тоже… Ну а ты как? Вижу, всё хорошо?
— Замечательно. — Счастливая улыбка сама расползлась на губах, и я в эмоциональном порыве призналась: — Спасибо тебе, Олеж. За всё спасибо.
— Мне?! — опешил Морозов и впервые за сегодняшнюю встречу открыто посмотрел в мои глаза.
— Да. Давно уже хочу поблагодарить тебя, что своим решением уйти ты дал мне возможность стать счастливой. Узнать, что значит быть мамой.
Олег побледнел, а потом, криво усмехнувшись, зло бросил:
— Это жестоко с твоей стороны, Свет. Не находишь? Очень жестоко.
— Благодарность?! Ты же тоже от меня уходил в лучшую жизнь или я ошибаюсь? — уточнила у него, удивлённо выгнув бровь, и неожиданно охнула, когда сыночек довольно болезненно пнул.
Олег дёрнулся в мою сторону, но я остановила его взмахом руки.
— Всё хорошо. Не надо… Просто у нас уж очень активный малыш. — И стараясь расслабиться, прикрыла на мгновение глаза, погладив живот.
— Сын?
— Да.
— Рад за вас.
Кивнула, молча принимая поздравление.
— Тебя, наверное, ждут? — спросила у Олега, тонко намекая на завершение нашего разговора, но ответить он не успел.
— Мама! Мама! Мамочка! Смотри, что мне подарили! Смотри! Правда, она красивая?
Краем глаза успела отметить, как вытянулось лицо Морозова, когда Яна, маленьким ураганом подбежав ко мне, несколько раз ещё назвала мамой, не переставая тараторить, а потом порывисто обняла.
— Да, родная, — погладила дочь по голове, вместе с ней радуясь Викиному подарку. — Она прекрасна.
Яна, захлёбываясь эмоциями, хвасталась новой куклой. И я, полностью переключившись на дочь и подошедшую семью, не обратила внимания, как исчез Морозов.
Уже поздно вечером, засыпая в крепких и надёжных объятиях мужа, блаженствовала, понимая, что ничего не хотела бы поменять в своей жизни. Ни единого мгновения. Ведь даже наш сын пришёл именно в тот момент, когда должен был, сделав моё счастье безграничным.